Нескучная жизнь подполковника Чапаева

Но Сергей уже никого не слышал и не слушал. Он, как в железных тисках, сжал бычью шею бывшего лейтенанта полиции. Что-то хрустнуло, Стариков в судорогах замолотил по земле ногами и затих. Сергей, подхватив Наталью за плечи, быстро-быстро побежал к пролому в заборе. Они бежали туда, где их ждал припаркованный Серёгин спортивный байк — подарок бывшего командира.

А Стариков Виктор Иванович… таки выжил.

* * *

Google быстро нарисовал брату и сестре Еремеевым карту Подмосковья. Дорога предстояла неблизкая. Выехав за МКАД, ребята остановились на первой же заправке. Нужно было залить полный бак и перекусить. Сидя за столиком в кафе, Наташа наклонилась к Сергею и тихо спросила:

— Ты же его не убил?

— Ешь давай, — отвернувшись к окну, глухо ответил брат.

— Серёж, а давай в больницу позвоним, может быть, нам с Лёнькой поговорить дадут.

— Звонил уже, пока ты в очереди за пирожками стояла. Завтра Лёньку заберём уже. Нам главное сегодня успеть все намеченные дела сделать, — задумчиво ответил Сергей, подумав: «Надо было Наташку дома оставить».

В посёлке Чёрные Воды был только один магазин, к нему и подъехали. Не слезая с мотоцикла, Сергей поднял стекло на шлеме и крикнул стоящим у крыльца продмага мужикам:

— Здорово, земляки! А как к вашему озеру проехать?

— А ты ехай прямо, не промажешь! — прищурившись, ответил один мужичок, махнув рукой в сторону пыльной дороги.

И после того, как резвый байк, подняв столб пыли, помчался в указанном направлении, мужичок с завистью закончил свою мысль:

— Трахаться поехали… Ну-ну… Вот кому комары задницу-то обглодают!

Темнело. Костёр на берегу озера Сергей увидел издалека. Возле огня были видны два мужских силуэта в камуфляжной одежде. Близко подъезжать не стал.

— Наташ, напомни мне фамилию этого… урода, — попросил Сергей.

— Тищук.

Оставив байк метров за пятьдесят до стоянки рыбаков, Еремеев стал медленно к ним приближаться, но уже пешком. Один из рыбачков заметил мотоциклиста и пристально за ним наблюдал.

«Потерялись, небось. Дорогу спрашивать идёт», — догадался сидевший у костра.

Но оказалось, что не так. Парень, не доходя до рыбака метров десять, поднял «забрало» на шлеме и крикнул в его сторону:

— Тищук, ты здесь?

— Ошибся ты, парень. Нету тут таких, — ответил ему рыбак дребезжащим голосом подвыпившего пенсионера. — А вон на той стороне могёт быть.

И Серёга увидел поднимающийся над камышом дым от костра на противоположной стороне заросшего ряской озера. Ни слова не сказав в ответ, Сергей развернулся и пошёл к мотоциклу. Через десять минут они были уже на другой стороне озера. Остановились так же, как и в первый раз. Метров за тридцать — сорок от костра рыбаков. Сергей снял с Натальи её шлем и сказал:

— Ты остаёшься здесь. Что бы ни случилось, ты остаёшься здесь. Если что-то пойдёт не так, заводишь байк и едешь домой. Дома загоняешь байк на мойку и тщательно его моешь. Всю свою одежду — в стиралку. Стиралку гоняешь два цикла. Потом вынимаешь фильтр стиралки и промываешь его. Как это делать, я показывал. Поняла? Где я, чего я — ты не знаешь!

— Поняла. Серёж, а что может пойти не так? — возмутилась Наталья. — Убиваем этих уродов и уезжаем.

— Я убиваю, и мы уезжаем.

— Ладно, пусть так.

Вторая пара рыбаков их тоже заметила. А нетрудно не заметить пыльный смерч над дорогой, поднимаемый протекторами резины спортивной «Ямахи». Сергей шёл не торопясь, прикидывая расстояние между противниками, их близость к костру, топору возле сваленных дров, машине с открытым багажником. Один из рыбаков встал. Высокий крепкий парень. Вероятно, это он — Тищук. Парень кинул в рот сигарету, достал из костра толстый горящий прут и прикурил, не спуская глаз с Сергея. А тот неумолимо приближался. Но в его расслабленной походке, в спокойном и доброжелательном выражении лица никакой угрозы не чувствовалось. Подойдя к самому костру, Сергей спросил, обращаясь к стоявшему парню:

— Не узнал, Тищук? А говорят, что мы так похожи друг на друга!

После этих слов Сергей сорвал с крючка большой чугунный котелок с варящейся в нём кашей с тушёнкой и со всей силы ударил им по голове Тищука. Мужчина упал так, как стоял — навзничь! Он так и лежал до конца заварушки… с широко открытыми глазами и ртом. Второй мужчина попытался встать, но сильный удар ногой по корпусу помешал. Он завалился набок, потом, встав на четвереньки, попытался добраться до воды… На этот раз ярость Сергея никто не сдерживал. Он бил и рычал сержанту в лицо:

— Это тебе за брата… за Лёньку нашего!

Потом уже полумёртвого Иванченко Сергей за ноги отволок в камыши и бросил в воду. Но тут шевельнулся Тищук, чем вызвал дополнительный приступ ярости. Серёга приподнял Тищука и, приблизив к нему своё перекошенное яростью лицо, спросил:

— Ты убил моего брата. Он мёртв, понимаешь? Ты остановил его сердце! Ты, тварь, надругался над моей сестрёнкой. Я же её за своего друга хотел отдать! Понимаешь, Тищук? Но друга моего на войне убили. Его убили, а ты живой. Почему ты ещё живой, Тищук? Я это сейчас исправлю!

Сергей подпрыгнул и приземлился на район промежности Тищука. Кричать младший сержант уже не мог.

— Серёжа-а-а!!! Серёжа-а-а!!! — услышал Еремеев.

Метрах в двадцати стояла Наташка и, прижимая руки к груди, кричала.

— Я заканчиваю, Наташ. Немного осталось, — прошептал Сергей.

Еремеев взял, пускающего красные пузыри Тищука под мышки и, подтащив его к костру, бросил на ярко тлеющие головёшки животом вниз.

— Это твоя дорога в ад, гнида!

* * *

По дороге домой они заехали на мойку и тщательно отмыли свой байк от чёрной грязи и такой же пыли посёлка Чёрные Воды. А приехав домой, сняли с себя всё, вплоть до нижнего белья, и запустили стиральную машину на полный цикл. Пока Наташка изобретала на скорую руку ночной ужин, Сергей быстро смотался в круглосуточный магазин и купил бутылку водки. Сели за стол, Сергей налил Наталье большую рюмку водки и сказал приказным тоном:

— Пей, Натаха.

— Ты чего, Серёг? — удивилась брату Наташа, но рюмку в руку взяла.

— Наташ… обманул я тебя…

Не дослушав до конца то, что хотел сказать брат, Наташа в два глотка выпила водку и, даже не поморщившись, спросила:

— Лёнчик умер, да?

— Да, Наташ… — тихо прошептал Серёга. — За упокой души братика нашего…

До утра они так и просидели на старом просиженном родительском диване… Укутавшись одним пледом, прижавшись друг к другу, как в детстве. Они вспоминали. Маму с батей. Бабулю. Вечно болевшего и нывшего по всякому поводу Лёньку. Но такого любимого и родного. Из большой дружной семьи их осталось только двое.

Вор должен сидеть в тюрьме… Или гореть в аду

Первой и почему-то самостоятельно в Управление приехала дознаватель Блекис. Увидев у неё красным светофором горящие глаза и нос, я понял, что «ребёнка» обидели. Но кто? Дроздов на выезд не выезжал! К тому же я приметил пикантную подробность… У дознавателя Блекис отсутствовали её повседневные чёрные колготки, а на ногах вместо уставных чёрных туфель были резиновые пляжные тапки. А это что за новость?

Вскоре под родную крышу вернулись Шароев и Лядова, и я зашёл к ним в кабинет узнать результаты выезда.

— Слушайте, а дознаватель наш где? — спросил я.

— Побежала в магазин колготки покупать, — невозмутимым тоном ответил Шароев.

— Кстати, а что там с этими… с колготками? — спросил я, посмотрев на Лядову.

— Ну, это точно не ко мне, — почему-то хихикнув, ответила, отвернувшись к окну, Лядова.

— Ладно, не в колготках счастье. Рассказывайте по сути дела.

И ребята, дополняя друг друга, толково рассказали мне о результатах предварительного расследования. Совершено ограбление частной квартиры, принадлежащей бывшему сотруднику ФСИН полковнику Жудов Олегу Андреевичу. Ограбление совершено нагло и дерзко прямо среди рабочего дня. В квартире находилась одна супруга полковника в отставке — Жудова Зоя Петровна. Позвонили в дверь, попросили подписаться в ведомости по проверке вытяжной вентиляции. Поняв, что пожилая женщина сомневается, успокоили, сказали, что в квартиру даже заходить не будут. Нужна только подпись. Ну, Зоя Петровна и открыла… Ворвались два человека в рабочих спецовках с «балаклавами» на головах. Со слов хозяйки, всё произошло настолько быстро, что она испугалась уже примотанной скотчем к креслу с кляпом во рту.

Бандиты сразу спросили у хозяйки, где находится сейф с алмазами. Зоя Петровна, глядя на огромный нож, которым они размахивали перед её лицом, долго не сопротивлялась и всё показала. Правда, сказала, что ни про какие алмазы она не знает и, как сейф открывается, не знает тоже. Сейф оказался небольшим, что сначала удивило грабителей. Но Зоя Петровна подсказала им, где у них в квартире есть большая сумка. В благодарность за это бандиты даже развязали женщине отёкшие ноги. Сейф положили в сумку и благополучно вынесли.

— А где был сам полковник?

— Олег Андреевич ездил за город в район Зеленограда дачу смотреть, — неожиданно ответила вошедшая в кабинет Блекис. — Они в Москву переехали только в начале этого года. Андрей Васильевич, я потерпевшую опрашивала.

— Понял, Галина Яновна, продолжайте.

— Установлено, что Олег Андреевич уехал дачу смотреть ещё вчера днём. Дача принадлежит его бывшему сослуживцу, Соломину Якову Ивановичу. Встретились, посидели, как водится, договорились по цене, ударили по рукам и опять посидели… В общем, домой хозяин вернулся только сегодня утром. Так что ограбление было совершено не сегодня, а вчера. Развязал жену, сказал, чтобы та никуда не выходила, и поехал к нам. Не позвонил, а поехал. Я так поняла, что у него что-то с нашим генералом…

— Всё?

— Да если бы! — вступил в разговор Шароев. — Звонят «свистку» (участковый), он в это время с нами в квартире был, и говорят, что в подвале этого дома нашли «свежий» труп с огнестрельным.

— Ну, нашли и нашли, — не понимая, какое отношение имеет посторонний труп к нашему ограблению, возмутился я.

— Так мы тоже сначала… а тут дежурный уже мне звонит и говорит, чтобы вся бригада в подвал спускалась, раз мы рядом. Ну и сказал, что «важнячка» уже к нам выехала. Но не это главное, Васильич. Возле трупака открытый сейф нашли. Как потом оказалось, тот самый, — выдал новость Шароев. — Ну, мы сразу туда…

— Андрей Васильевич, я к себе пойду документы оформлять. Да и Виолетта Юрьевна обещала заехать, — как-то спешно засобиралась дознаватель Блекис.

Но я заметил, как закрыл глаза и прикрыл себе рот Шароев. Как, сжав губы, опустила голову Светлана… После того как из кабинета вышла Блекис, я, естественно, спросил:

— Может, хватит? Одна без колготок бегает в резиновых тапочках, эти глаза закатывают… Что случилось, Магомедыч?

Дав время этим трём обормотам посмеяться (Дрозду эту историю рассказали раньше меня), я приготовился слушать. Рассказывали, кто как умел.

— Наша дознавашка, как узнала, что в подвале дома «свежий» труп обнаружили, сразу ко мне приставать начала, типа, ни разу на труп не выезжала. Можно хоть одним глазком… — начал Шароев. — Я говорю, мол, не твоё это дело, соседей с участковым опрашивайте, сейчас следачка приедет…

— Ну, она и правда на трупы не выезжала. В компетенцию дознавателя тяжкие не входят, — умничала Лядова.

— Так она самой Корниенко позвонила, и та ей разрешила. Представляешь, Васильич? Ладно, спускаемся в подвал, а там… ступить негде. Такое впечатление, что бомжи со всего района туда испражняться ходят. Вонь такая! Кучи дерьма кругом…

— A y самого входа вообще две свежие, — сморщившись, уточнила Лядова.

— Идём, как по минному полю, фонариками светим. Блекис одной рукой за мой ремень зацепилась, второй нос зажала и сзади крадётся след в след, — опять заржал Шароев.

— А тут и Виолетта Юрьевна подъехала. Трупешник сразу нашли, он возле слухового окна лежал. Здоровый такой дядька лет пятидесяти. Руки синие от татух, весь в перстнях… видно, седелец бывший. Пуля в правый глаз вошла и через затылок вышла. Её потом из стенки выковыряли, — совсем как заправской опер, выдала Лядова.

— Ну да. Мы с судмедэкспертом, Васиным, труп ворочаем туда-сюда, и Васин диктует следачке повреждения на трупе. Тут я его ещё раз перевернул… А так как трупак «свежий», из его лёгких воздух начал выходить, причём с низким таким звуком. И со стороны непосвящённому кажется, будто покойник ещё бубнит что-то по инерции. Явление, в общем, обычное. Но обычное для тех, кто знает. Наша-то ещё ничего, — одобрительно посмотрев в сторону Светланы, похвалил Шароев, — а дознавалка… Напряглась вся, как будто ей зуб удаляют, и спрашивает: «Кто это?» Ну, я как-то внимания не обращаю, говорю: «Труп. Ну, не нравится ему, что его тревожат. Возмущается, подлец». А тут судмедэксперт Васин начал труп опять на спину переворачивать, и тот как зарычит! Смотрю, а дознавашка наша боком, боком… а потом как побежит в сторону выхода! И тут этот придурошный Васин как завоет дурным голосом…

— Ой, я сама чуть не… — честно призналась Лядова, опустив руки ниже живота.

— Да так натурально! Как собака Баскервилей! А я ещё, сдуру, три раза ногами топнул, а там же пустота… как в склепе, блин. Эхо!

Подождав, пока мы с Дроздом успокоимся, Магомедыч продолжил:

— Ну, вот. А дознавашка как заверещит дурным голосом! А тут ещё Виолетта Юрьевна отвлеклась от протокола да как заорёт: «Стой, дура, в говно вляпаешься!» Слышим: ноги шлёп-шлёп, потом: «Ой! Ай!» Скрежет металла, и всё стихло, — закончил Шароев, вытирая слёзы.

— Тут Виолетта Юрьевна мне говорит: «Ну, вы и барбосы! Пойди посмотри, что с ней», — продолжила рассказ Лядова. — Выхожу, смотрю — стоит скромненько так на одной босой ноге к нашему автобусу прислонённая. Спрашиваю: «Ты как, Галь?» А она мне: «Света, я кажется уписялась. И вот ещё…» — и на свои… грязные ноги показывает.

— А ещё по дороге в темноте разбросала все протоколы осмотра места происшествия, что в квартире писала, потеряла папку с протоколами допросов потерпевшей и свидетелей. Потом умудрилась налететь головой на ржавый канализационный стояк и потеряла босоножку, — начал подсчитывать убытки Шароев под наш с Дроздом дружный хохот.

— Ага! И уже на выходе вляпалась босой ногой в те самые свежие кучи… — скорчив гримасу, закончила доклад и Лядова.

— Повеселили. А документы? — спросил я.

— Папку мы нашли, бумаги собрали. Доехали до пожарного гидранта, где товарищ Блекис колготки сняла и отмыла свои ножки. Правда, с мокрыми трусишками мы ей помочь не смогли.

— Ладно, всё, что ни делается… Товарищи офицеры, прошу нашего дознавателя этим инцидентом не донимать и впредь на этом досадном инциденте внимание не акцентировать, — громко сказал я, подойдя вплотную к входной двери кабинета. — А также прошу в дальнейшем не проявлять чрезмерное любопытство, выходящее за рамки должностной компетенции.

Моя речь была прервана бурными аплодисментами личного состава. Так и порешили. Босяки, блин!

* * *

Как-то без стука и предварительного доклада в кабинет к операм решительным шагом вошла полная женщина средних лет, в брючном костюме строгого покроя. Густые русые волосы были завязаны «в хвост», а немного служебный макияж так и не смог скрыть её довольно симпатичные черты лица. «Следачка», — догадался я. «Старшая важнячка», — печатными буквами отпечаталось в мозгу.

— Ты Чапаев? — кивнув в мою сторону, спросила Виолетта Юрьевна.

— А ты Корниенко? — ответил я звонкой монетой.

Улыбнувшись уголками губ, следователь по особо важным делам Следственного комитета Корниенко В. Ю. протянула мне правую руку и негромко сказала:

— Таким тебя и представляла. Только почему-то с усами. Пойдём пошепчемся?

Уже в моём кабинете, сидя на диванчике, Виолетта Юрьевна, глядя на репродукцию портрета Чапаева, спросила:

— Прадед? Не похож. Ты хоть бы усы отрастил, Чапаев.

— Пробовал. Хреново растут. Клочками как-то. Рад знакомству, Андрей.

— А я, Андрюша, Виолетта Юрьевна… — вальяжно покачивая мощной ногой, ответила «важнячка».

— А я…

— Да ладно, шучу я! Только Виолой не называй, не люблю, — рассмеялась Корниенко. — С материалами по Еремееву ознакомилась, хорошо поработали. Думаю, прижмём парня. Завтра наутро первый допрос. Тебя пока не трогаю, вопросов по оперативному расследованию нет.

— Ты знаешь, я не думаю, что парень будет отпираться. «Чистуху» он написал, адвокат у него серьёзный. Если надо, за него «сирийцы» впишутся. А у этих ребят связи крепкие. От себя личная просьба, Виолетта… Юрьевна. Разберись. Не «казни» парня, — попросил я.