Помоги проекту - поделись книгой:
Тришкин пожал плечами, прислушиваясь к грохоту за дверью. Ничего себе – таинственный какой. Сначала пугает, потом молчит.
– Чего пришел-то? – проворчала Марта, берясь за ручку двери.
– Пойдем на улицу, поговорим, – предложил Фей.
– Чего за тайны? – заупрямилась Марта.
Секреты Фея ее не волновали. Марта пыталась представить, что сейчас творится на кухне. Славка должен был уже устать. Сколько он бегал под дождем, сколько орал и плакал – и это все на двух кусках хлеба с утра.
Фей не ответил, настороженно слушая звуки за дверью, потом положил ладонь на дерматиновую обшивку.
– А придавить чем-то можно?
– Замок амбарный повесить, – всплеснула руками Марта. – Некогда мне. Чего у тебя? Славка, кажется, заболел. Надо с ним посидеть.
– Заболел, – отстраненно согласился Тришкин и пошел к входной двери. Не дойдя до нее, обернулся. – Он не заболел. Его подменили.
– Что?
От удивления Марта и не заметила, как вышла на улицу следом за Феем. На крыльце было тихо и спокойно – дождь кончился, ветер стих, от земли чуть парило. Даже как будто сверчки стрекотали у забора. Или это у нее в ушах звенело после криков?
– В деревне все уже про Славку знают, – сообщил Фей.
– Ты, что ли, разболтал?
Тришкин поморщился, почесал нос.
– Я тут ни при чем. Это деревня, тут все быстро. Моя бабка видела, как мы вернулись. Ну и дядь Коля добавил, что, мол, на кладбище нашли.
– И что? – буркнула Марта. Да, теперь вряд ли удастся скрыть от мамы, что произошло на самом деле. Говорить про кладбище не хотелось, но в деревне всегда есть доброхоты, готовые донести ценную информацию. Не успеет мать переступить порог, как заработает сарафанное радио. Тут-то Марте и прилетит за то, что Славка пропадал на три часа.
– А вот и то! Бабка сразу сказала, что дети так просто не пропадают. Что Славку увели. А на его место сунули подменыша.
– Кто увел?
– Лембой.
– Кто? – Марта перебрала в уме знакомых в деревне. Никого с такой странной фамилией не было.
– Это выкормыши леших, слуги. Их самих когда-то увели в лес, а потом они стали уводить. Для леших.
– Что за чушь? – Марте очень захотелось Тришкина ударить, сильно толкнуть в грудь, чтобы он свалился с крыльца, стукнулся головой обо что-нибудь жесткое и больше не говорил ерунды.
– Да я тоже так сначала говорил, потому что сказки какие-то.
– Вы бы сюда Змея Горыныча с Кощеем приплели, – поддакнула Марта. – Дремучесть какая-то. Славка сбежал, а потом мы его нашли. Все.
Она ожидала, что Тришкин ее поддержит, но он гнул свое:
– На улице слышно, как он орет.
– Ну и что? – Про «слышно» Марта не подумала. Теперь и правда будут все обсуждать городских. Эх, лучше бы они с мамой уехали.
– А раньше не орал. Это странно.
– Ничего странного, – через силу произнесла Марта, хотя ей очень хотелось согласиться – странным в сегодняшнем дне было все. – Раньше тут мать была. А сейчас ее нет, вот Славка и распоясался.
– Не кричал он так никогда, – покачал головой Фей.
– Ну и ладно, – сдалась Марта. – Мама приедет, все станет как раньше.
– Когда приедет?
– Послезавтра.
– Поздно, – быстро ответил Фей.
– Почему? – напряглась Марта на чересчур серьезное выражение лица соседа.
– Подменыши умирают на третий день.
– Ну и пусть умирают. – Марта повернулась к двери.
Нет, она не будет это слушать. Подменыши, лембои, вурдалаки… Тришкина самоваром по лбу стукнуло, вот он и бредит. Сидел за столом, читал книжку с красного ноута, уснул, башкой в самовар свалился. Звездочки, яркие картинки, незабываемые видения. А у них все в порядке, без самоваров и утюгов. Приезд мамы все разрешит. Надо только дождаться маму.
– Этот умрет, – в спину ей сказал Фей. – Который в доме. Который орет.
– Ну что ты такое говоришь? – Марта с разворота все-таки ударила Фея ладонями по плечам, заставляя сойти с крыльца. – Это не подменыш, это самый обыкновенный Славка. Он устал, поэтому капризничает. Выспится, позавтракает, будет как новенький.
– Не будет. Он уже… новенький.
– Иди ты со своими сказками. – Марта толкнула дверь. – И вообще больше сюда не приходи. Понял? Предатель.
– Бабка говорит, что его прокляли. Кто-то свой проклял.
Марта шагнула через порог, но слова о том, что Славку дома не любят, выгнали ее обратно во двор.
– Это у вас тут все прокляты головой. Живете в глуши и глупостями себя развлекаете. Не понравились мы вам? Ну и катитесь к черту! Твоя деревня мне тоже не нравится. Психи ненормальные! Прибежище оборотней. Стимпанк вечный. Подменыши. Славка нормальный. И его все любят.
Тришкин терпеливо все выслушал.
– Это могло произойти случайно, – спокойно произнес он. – Скорее всего, от матери.
– Отвали!
– Ты куда?
Славка стоял на крыльце. Он переоделся в пижаму с медвежатами, был бос, лохмат и лицо имел, как будто они его разбудили.
– Иди в кровать. Я сейчас. Тимофея только провожу.
Марта повернулась к Тришкину, собираясь выпроводить его за калитку, а если надо, то и до дома гнать. Остановилась. Фей смотрел поверх ее головы, и взгляд его был испуганным.
– Не уходи, – требовательно произнес Славка.
– Я сейчас вернусь. – Марта жестко взяла Тришкина за локоть и попыталась сдвинуть в сторону калитки.
– Не уходи-и-и-и-и! – заорал Славка на всю улицу. – Не сме-е-е-е-е-ей!
Марта закрыла глаза. Это уже был перебор. Раздался грохот. Славка бился на узком крыльце, ухитряясь не скатиться по ступенькам.
– Завтра поговорим, – прошептала Марта Фею и кинулась к брату.
– Будет только хуже! – крикнул Тимофей.
Марта присела на мокрую ступеньку. Славка выл на одной ноте, но больше не бился.
– Завтра все пройдет. – Марта положила руку на плечо с медвежатами. И ей тут же захотелось самой заорать, броситься прочь, потому что тело под ее ладонью было твердое и холодное. Еще и мокрое – но это оттого, что пижама на политых дождем ступеньках стала хоть выжимай.
Она посмотрела на Славку. Он таращился в небо пустыми темными глазами.
– А послезавтра приедет мама, – прошептала Марта.
– Пойдем, – шмыгнул носом Славка, встал и как ни в чем не бывало пошел на террасу.
Пока Марта боролась с собственным удивлением, Тришкин ушел. Темной тенью мелькнул вдоль забора и пропал. Марта осталась одна. Прислушалась к тишине деревни.
От озера полз туман. Он захватил избы на той стороне и дорогу, подступил к штакетнику забора. Марте казалось, что она слышит, как с неприятным скрипом туман подбирается к их дому, как холодными щупальцами обнимает лодыжки, как сжимает в смертельное кольцо.
Марта поняла, что от ужаса сейчас грохнется в обморок. Привалилась к стене, пережидая головокружение. А потом ей почудилось, что за спиной кто-то стоит, и она бросилась в дом, запирая за собой сначала входную дверь на террасе, потом дверь кухни. Споткнулась о тяжелый взгляд Славика – он босиком стоял последи разгрома.
– Что? – Марта вдруг поняла, что заперла себя в одном доме с братом. Любимым братом. Братом, который очень странно себя ведет. Братом, которого назвали подменышем.
– Зачем ты здесь все разбросала? – знакомым капризным тоном спросил Славка.
Марта медленно закрыла и открыла глаза. Потом еще раз. И еще. При этом глубоко вдыхая. До боли растягивая диафрагму. Вроде стало полегче.
– Тебе надо переодеться, – сказала Марта как можно спокойней. Осталось продержаться день. Орать бессмысленно. День, и мама приедет. И тогда Марта наорется всласть. – Давай что-нибудь найдем.
Вряд ли мама взяла Славику две пижамы. Но запасные треники и футболка должны быть.
Славик на удивление мирно согласился переодеться и лечь в кровать. Долго возился с подушкой, сбросил ее. В одеяло завернулся, даже запеленался, старательно перекатываясь с боку на бок, пока не оказался плотно завернут. Приказал:
– Ты должна сидеть рядом.
– Мне надо убраться на кухне.
«Раз я там все разбросала», – мысленно добавила Марта. Почувствовала, как внутри булькнула ярость, но не пустила ее наружу. Только крышечка грохотнула и из носика свистнуло.
Навалила адская усталость. Марта тоже за весь день съела только пару бутербродов и котлету попробовала, пока готовила. Она тоже много ходила. А еще много пугалась. Испуг, оказывается, забирает силы. А что их в такой истории добавляет?
– Нет, рядом. – Голос брата был жесток.
Славка быстро уснет. Не робот же он? Не робот. Человек. Брат. Родной. Что там говорила мама? У всех бывают кризисы. У людей, у отношений. У матери с отцом был кризис семи лет, они расстались. А перед этим – трех лет и шести.
После кризиса шести лет у них появился Славка. У Марты сейчас кризис тринадцати лет, она всех ненавидит и даже с подружками своими рассорилась. А у мамы кризис среднего возраста – она часто раздражается. Славка никаких кризисов не имел. Ни в год, ни в три.
Мама радовалась: после неугомонной Марты, которая ей постоянно создавала проблемы, появился спокойный ребенок. Единственный спокойный человек в их очень неспокойной семье. Может, он собрал все кризисы и решил выдать оптом?
В ее мысли ворвался черный пронзительный взгляд. Марта вздрогнула и поняла, что уснула. Привалилась к Славкиной кровати и вырубилась. Вокруг тьма, и не поймешь, сколько времени прошло. С тревогой глянула на брата. Не спит. Смотрит.
– Спи, – пробормотала Марта.
– Будь рядом, – приказал Славка.
Резко заболела голова. Как же ей все надоело.
– Спи уже, – буркнула она, поднимаясь. – Я к себе пойду.
– Не уходи. – Голос Славки звенел металлом. Любое неправильное движение, и он опять заорет.
– Ну и черт с тобой, – решила Марта, выходя на кухню и включая свет. Лучше бы она это не делала. Свет резанул по глазам, и когда она проморгалась, увидела перевернутый стол, разбитую посуду, сломанный стул. Это какой же силищей надо обладать… Нет, все-таки она сначала услышала. Славка визжал:
– Вернись! Немедленно! Ааааа!
Марта дернула дверь, чтобы захлопнуть. Со всей силы, чтобы стены затряслись. Не затряслись. С места дверь сдвинулась плохо – ее сто лет не закрывали, и она слегка провисла. Шоркнув по полу, она стукнулась об откосы, не входя в проем. Да что ж это такое! Никто не слушается! Марта врезала по двери ногой. Она с грохотом вошла в откос. Дом дрогнул. Вот бы еще и крыша поехала. Нет, все-таки за что-то там дверь зацепилась и не стала откидываться обратно. И то хорошо, крик брата стал чуть потише.
А Славик продолжал орать. Марта прошлась по кухне, расшвыривая осколки.
«Подменыш, подменыш», – крутилось в голове. Он и правда выглядел чистым подменышем, ненастоящим. Потому что настоящий Славка таким быть не мог, уж она-то знала. Ей снова стало страшно. А вдруг Славка сейчас из милого мальчика с пухлыми губами превратится в монстра – зеленого, с щупальцами и склизкой кожей?
Славка выл и, судя по грохоту, подпрыгивал вместе с кроватью.
«Сломает», – машинально подумала Марта. Она перевернула табурет и села.
Дом, дом, милый дом. Что-то тут все же было не так. Почему Славка разнес кухню и не трогает спальню? Там есть что переворачивать. Но ему не понравилась именно кухня. И котлету есть не стал.
Стукнули в окно, Марта от неожиданности вскочила. Сердце заколотилось под горлом. Незашторенное окно смотрело черным глазом. Листочек, бабочка или летучая мышь? Некому тут было стучать.
Марта заставила себя сесть обратно и не смотреть на окно. Все, кто пытается войти ночью, не добрые гости, поэтому пусть остаются снаружи.
А с другой стороны, не так тут все и плохо. Стол опрокинут, с него разлетелась посуда – поэтому и кажется, что полный разгром. Если стол поставить на ножки и убрать осколки, остальное цело.
В окно снова что-то врезалось, словно пьяная летучая мышь попутала маршрут. Сердце подпрыгнуло до горла и забилось в каждом кусочке тела. Кто это там снаружи хулиганит? Кто войти хочет?
Прислушалась. Но что можно услышать, когда у тебя сердце пытается выскочить через горло? Конечно, шаги. И не на улице, а за дверью. На террасе. Осторожные такие. Поскрипывают половицы. Дверь дернулась в замке. Марта поджала ноги и задержала дыхание. Сердце вдруг стало глухим и почти неслышным. Нет шагов на террасе, не шуршат кусты за окном. Кромешный мертвый час. Даже Славик замолчал. Зато Марта удачно вспомнила, что закрыла входную дверь, никто там ходить не может.
Как только об этом подумала, стало легко. Она спустила ноги на пол, с шумом выпустила воздух из груди и оглядела кухню. Ну что же, можно теперь и спа…
Поделиться книгой: