Помоги проекту - поделись книгой:
Клочок черной бумаги каленым железом прожигал внутренний карман пиджака – мысленно я то и дело возвращался к злосчастной визитке. Поначалу громкий и уверенный глас совести, вещавший, что использовать других людей в корыстных целях и манипулировать глупенькими маленькими девочками нехорошо, к обеду звучал куда более тихо и робко. Целый день меня будто подталкивали к принятию «единственно правильного» решения. На планерке директор отметил, что по показателям я немного не дотянул до премии и мне нужно больше настойчивости в достижении поставленных задач. Потом позвонил Ванька и «обрадовал», что плату за обучение в следующем семестре подняли. И напоследок «добил» крупный заказ постоянного клиента – с макета баннера на меня смотрело уже знакомое по вчерашней фотографии лицо.
– Модель? – с отсутствием интереса на постной физиономии вроде как для проформы полюбопытствовал я.
– Певица, – дизайнер, ухоженная миниатюрная брюнетка лет тридцати пяти-сорока, глянула на меня так, словно я с Луны свалился.
– Телевизор не смотрю, радио не слушаю, – в извиняющемся жесте развел руками, сетуя, что напрочь оторван от современных модных веяний.
– У меня дочка все ее песни скачала, молодежь фанатеет по Марго, билеты на концерт не достанешь. А так хотела своей Иришке подарок на день рожденья сделать, – мечтательно протянула женщина.
– Марго? – медленно покатал сочетание букв по небу, как истый ценитель пробует вино – понравилось.
– Марго Бэлль, – восторженно пропела брюнетка. Мне и не нужно было направлять ее наводящими вопросами, похоже, она оседлала любимого конька. – И нет, не как в диснеевском мультфильме. А сокращенно от фамилии.
За пять минут я узнал, что последний хит певицы называется «Разбитое стекло», что вчера ей исполнилось двадцать два, а еще владельцы тату-салонов азартно потирают руки в предвкушении толп оголтелых девчонок, желающих набить на ребрах под левой грудью жар-птицу, «как у самой Марго».
Я сдался на волю проказницы-судьбы, улучил момент ближе к окончанию рабочего дня и послал вызов на номер с визитной карточки.
– Здравствуйте, Эрнест, это Антон. Вчера невольно стал свидетелем вашего разговора с Михаилом из «Девять с половиной недель» *[1], – друг был преданным поклонником творчества Микки Рурка, и в свое время отмел все мои доводы, что сейчас никто не смотрит такое старье.
Грацинский узнал меня, охотно согласился на встречу, и примерно через полтора часа мы уже запивали круассаны с сыром свежезаваренным латте в его любимой кофейне.
– Естественно, мы с вами не знакомы, никаких поручений я вам не давал. И вообще вижу вас впервые – такой политики я буду придерживаться в любом случае, – брюнет сделал акцент на вещах, казавшихся мне элементарными и понятными даже пятикласснику.
– Соглашение о конфиденциальности подписывать будем? – пошутил я, желая немного разрядить обстановку, но собеседник не оценил юмора и, нахмурив ровные брови (выщипывает он их что ли?), выложил передо мной давешнюю папку.
Я добросовестно попытался одолеть пухлое досье, но сдался уже на третьей странице беглого просмотра.
– Любит красные розы, клубнику со сливками, шампанское, слушать Бритни Спирз и танцевать под дождем? Более абсурдный набор и придумать сложно. Откуда информация? – я потер переносицу, скептически скривившись: либо девчонка пустышка, каких свет не видывал, либо собранные материалы не стоят и выеденного яйца.
– Из газет и журналов, – недовольно поморщился Эрнест, подтверждая вторую мою догадку. – Интервью записаны с ее слов.
– Заранее отрепетированных с пиар-менеджером, – язвительно хмыкнул я, на что получил злобный взгляд исподлобья.
– А ты думал, тебе деньги за легкую прогулку заплатят? – поддел меня в ответ Грацинский. – Завтра прием в честь ее дня рожденья. Ты приглашен. Иди готовься.
За сим я отправился домой, чтобы перед входом в подъезд обнаружить Мишку, прислонившегося к темно-синей ямахе, которая почти слилась с опустившимися на город сумерками. Огонек тлеющей сигареты освещал серьезное сосредоточенное лицо друга, прождавшего меня, кто знает, сколько времени.
– С Эрнестом виделся, – мрачно констатировал он очевидное для нас обоих. И после того как я повинно кивнул, перешел к нравоучениям. – Тох, Грацинский – опасный тип. Ты не знаешь, с кем связываешься.
– У меня все равно варианта нет, – нехотя признался я, а потом выложил все как на духу. Про маму, про операцию, про Ванькин университет: – одни траты впереди, а в кошельке ни гроша.
Миша порывался что-то сказать, скорее всего, предложить помощь – уж не знаю, почему он с первого дня нашего знакомства решил взять надо мной шефство, как будто я был его младшим непутевым братом.
– Не надо, Мишань, мне и так перед тобой за кию неудобно. У тебя на первом месте сейчас бар, им и занимайся, чтобы в будущем толк был. А я сам разрулю, – мы крепко обнялись на прощание, и я пешком поплелся на двенадцатый этаж – третий раз за неполный месяц отключили лифт из-за каких-то ремонтных работ.
Хотелось смыть с себя всю суету минувшего дня, налипший пот и июльскую пыль – вот уже три недели не было дождя, и солнце палило нещадно. Поэтому первым делом я метнулся в душ, предварительно включив на телефоне «Разбитое стекло». Вода медленно возвращала меня к жизни, дарила долгожданную прохладу, а глубокий грудной голос проникал, казалось, под самую кожу, затрагивая потаенные уголки души. Я наслаждался чарующим пением, не вслушиваясь в смысл наверняка нелепо сложенных слов. Наскоро обтерся полотенцем, невольно задумавшись, сколько в мелодии настоящего, а сколько – компьютерного.
Глава 4
Недостаточно высокая – ничего, каблуки спасут положение.
Недостаточно худая – посидишь на диете пару месяцев.
Глаза недостаточно выразительные, губы недостаточно полные, ресницы недостаточно пышные – для чего тогда армия визажистов во главе с продюсером-цербером?
Парадокс. Прилепившаяся в школе, эта приставка «недо» так плотно срослась со мной, что и при всем желании не вырвешь. И не важно, что на сцене я – кумир сотен девчонок и идеал для подражания. Не имеет значения, что на прошлой неделе мы с mc Максом записали очередной хит, который обязательно взлетит в ТОП в чартах. Разве могло быть иначе, если твой отец – финансовый магнат?
Наверное, могло быть счастливее. Если бы он им не был.
Возможно, я бы пела в маленьком ресторанчике где-нибудь на берегу моря. Или веселилась с подругами на выходных в караоке. Или преподавала вокал в провинциальной музыкальной школе в тихом городке. Но уж точно радовалась бы жизни, и не была пропуском в мир заносчивых банкиров и не сомневалась, что кто-то может влюбиться в мой характер или в веснушки на носу, которые сейчас надежно спрятаны под слоем тонального крема и пудры.
– Опаздываю? – в проеме двери появилась короткостриженая, похожая на встрепенувшегося воробья, ассистентка, заставив меня закончить с минуткой жалости к себе и нацепить привычную маску скандальной дивы. – Так это же мой прием. Могу вообще не явиться.
Мало того что на подобные официальные мероприятия у меня развилась стойкая хроническая аллергия, накануне серьезным разговором окончательно испортил настроение отец, так что на выходе из гримерки я нахамила помощнице – потому что могла.
И тут же стало противно от самой себя: едкая горечь заполонила все внутри. Неужели я становлюсь такой же, как презираемая мной так называемая «элита»?
Я поспешила за девушкой вслед по коридору, окликнув ее. Когда Аня повернулась, у нее на глазах блестели готовые брызнуть ручьем слезы. Стало совсем уж тошно.
– Послушай, я не хотела, – я запнулась, потому что выходила какая-то чушь. – Черт, хреново у меня с извинениями. Я не должна была срываться только потому, что с утра встала не с той ноги. Вообще не должна была. Я виновата.
Девушка затравленно озиралась, как будто ожидая, что я рассмеюсь и признаюсь, что все это дурацкий розыгрыш. До чего я довела себя, да и людей вокруг?
– Прости, – я осторожно прикоснулась к ее запястью и повторила. – Прости.
Я оставила Аню за спиной – итак уже неприлично задержалась, и решительно проследовала в зал. Набрала побольше воздуха в легкие и с надменным выражением лица вошла внутрь. Меня встретили лицемерными приветственными возгласами, я ответила снисходительным кивком головы. Каждый хотел подойти, переброситься парой слов в надежде завязать более крепкое знакомство. Чтобы, возможно, в будущем очаровать моего родителя – в общем, набивший оскомину повторяющийся сценарий.
Я отвечала зазубренными (хоть посреди ночи подними – вспомню) дежурными фразами и откровенно скучала, пока не обнаружила на себе острый, словно дамасская сталь, пронзительный взгляд угольно-черных глаз. Молодой парень возраста немногим старше моего стоял в дальнем углу помещения, отличаясь простыми джинсами и черной майкой с короткими рукавами от разодетых в дизайнерское павлинов. Мне стало любопытно, что он здесь забыл, но очень не вовремя подоспел кузен с поздравлениями, так что я потеряла незнакомца из виду.
Будучи на взводе после происшествия с ассистенткой, я расценила чужое прикосновение как вторжение на мою личную территорию.
«Дотрагиваться до меня было отвратительной идеей. Тем более, постороннему человеку», – произнесла воображаемая я, а настоящая приложила все самообладание, чтобы не взорваться. Что ж, годы в шоу-бизе не прошли даром: медленно повернулась к незнакомцу и спокойно бросила.
– Вам автограф? – мысленно я уже расписалась, где он там хочет, и придумала тысячу и один предлог, почему нам не стоит продолжать знакомство, с запозданием понимая, что говорю с заинтересовавшим меня мужчиной.
– Нет, – его отказ огорошил меня. Только сейчас я заметила, что у него в руках нет характерной для журналиста (коим он мог оказаться) атрибутики: ни ручки, ни листка, ни диктофона. Между тем, он самоуверенно продолжил. – И интервью тоже не нужно.
После того как он немного пошатнул свойственные мне стереотипы, захотелось рассмотреть его детальней: не слишком примечательная внешность, не урод, конечно, но и не красавчик с обложки, обычный. Однако было что-то притягательное в том, как он держался. Кожей я почувствовала, что слово «нет» он не слышит. Он его говорит. Мужчина подвинулся ближе, а я замерла, будто под гипнозом.
– Я…тебе…предложение…труслива, – фразы долетали до меня обрывками, потому что сосредоточена я была на другом – на его дыхании, скользившем по моей шее. На пальцах, сжавших запястье и переместившихся на тыльную сторону ладони.
Я списала странную реакцию своего организма на то, что у меня давно не было близости, а не на природный магнетизм наглого брюнета, купаясь в его чувственных прикосновениях. Мозг соображал туго, догадка оформлялась медленно, со скрипом, как приходят в движение шестеренки годами не смазываемого механизма. Но стоило на пару секунд отрешиться от происходящего, как паззл сложился и меня прошило молнией осознания. Рядом находился человек, которого мне стоило остерегаться – тот, о ком мы беседовали вчера с отцом.
И то ли злую шутку сыграло трудно поддающееся логике влечение, то ли разбушевалась идиотская гордость, но я наплевала на отцовское предупреждение с высокой колокольни и нырнула в манившую бездну с головой. Безо всякого сопротивления я позволила незнакомцу приобнять меня за талию и увести прочь, потому что слишком соблазнительное он пообещал приключение. И слишком точно описал мою жизнь – фанерную, скучную, пресную.
Глава 5
Я пришел на прием в самых обычных слегка потертых джинсах и любимой черной футболке – уверен, что Грацинский не погладил бы меня по голове за столь непрезентабельный внешний вид. Но советоваться с ним о выборе методов и стратегии покорения крепости по имени Марго я не собирался. Не знаю, какое из двух желаний двигало мной больше: то ли выделиться простотой на фоне разряженной толпы (наверняка здесь каждый второй, если не первый, убил не меньше полусуток в стремлении поразить королеву дорогостоящим костюмом и вычурными аксессуарами); то ли остаться собой, не примеряя чужой маски.
Двое охранников на входе, не сговариваясь, зыркнули в мою сторону с пренебрежением, но все же пропустили молча, сверив фамилию в приглашении со списком гостей. Я нашел идеальный наблюдательный пункт в дальнем углу богато украшенного шарами и гирляндами из живых цветов зала, откуда открывался обзор на все помещение. Налил бокал виски со льдом и прислонился к стене, когда ко мне обратился жеманный блондин в кремовом фраке, такого же цвета брюках, молочно-белой рубашке и со светло-сиреневым платком, повязанным вокруг тонкой длинной шеи. В нем раздражало все: слишком длинный нос, маленькие глубоко посаженные глаза, как будто даже обведенные черной подводкой, родинка-мушка (возможно, не настоящая) справа над верхней губой. Так же, как и отвратительная манера картинно растягивать слова.
– Мигель, – представился парень, а я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
– Антон, – кивнул в ответ я, не желая скреплять знакомство рукопожатием с субъектом, в традиционной ориентации которого сомневался.
– Журналист? – поинтересовался собеседник, на что я лишь неопределенно пожал плечами, не подтвердив и не опровергнув его гипотезу. Моя немногословность не мешала ему продолжать диалог: – Даже если и так, я не осуждаю. Мы все ждем, какое представление закатит на этот раз звезда.
– Вряд ли чем удивит. После разрисованного бентли отца и ставших ярко-розовыми волос неудавшегося ухажера, – флегматично подыграл блондину я, вспомнив описанные в журналах выходки Бельской. Однако на самом деле захотелось перенестись на другой край света, подальше от этих чванливцев, пришедших не поздравить именинницу, а насладиться предвкушением скандала и посмаковать новую сплетню, как голодные псы – кость.
Я неспешно потягивал виски и откровенно пропускал мимо ушей болтовню Мигеля, когда увидел Маргариту. Сегодня она была ослепительна: ее изумрудное платье в пол с открытым верхом на тонких бретелях сверкало в свете софитов и безумно шло своей обладательнице. Девушка решила обойтись без украшений вовсе, что меня только порадовало – драгоценные камни не отвлекали, позволив восхищаться нежной кожей шеи и плеч. Я даже отставил стакан в сторону и весь подобрался, стоило мне столкнуться с ней взглядом: нырнул в расплавленное золото ее глаз, оттолкнулся от дна и вынырнул обратно, не разрешая себе утонуть в их магии.
Марго блистала, источала уверенность в себе, при этом смотрела на окружающих безразлично, с налетом светской скуки, как будто пресытилась и успехом концертов с ее участием, и громом несмолкающих оваций, и сотнями роз и упаковок конфет в гримерной.
– Пафосная сучка, – негромко изрек блондин рядом, а я удивился, насколько люди вокруг слепы.
Они видели ширму, не пробуя копнуть хоть сколько-нибудь глубже. Мне же хватило плотно стиснутых губ и затаенной в глубине светло-карих омутов муки, чтобы почти физически ощутить, как сильно Марго измотана. Она была настолько одинокой в этом огромном зале, что мне до боли в груди захотелось сгрести ее в охапку и унести отсюда далеко-далеко. Я видел, что она смертельно устала от лицемерной похвалы, лживого обожания – только подтолкни к пропасти, сломается. Помотал головой, сбрасывая путы охватившего наваждения и избавляясь от проклюнувшихся ростков сострадания к своей мишени.
Я оттолкнулся от стены, клинком прошел сквозь толпу и легонько тронул Марго за плечо, она повернулась с досадой на лице, которую тут же спрятала за фальшивой, как и все присутствовавшие на фуршете гости, улыбкой.
– Вам автограф? – несмотря на попытку изобразить дружелюбие, ее разочарование легко читалось.
– Нет, – удивил ее я, разрывая шаблон. – И интервью тоже не нужно.
Сначала недоумение отразилось на хорошеньком личике – отсутствие привычных букета, визитки или блокнота насторожило ее. Затем она рассматривала меня долго и пристально, видимо, сопоставляла известные ей факты, делала выводы, а я искренне забавлялся, любуясь маленькой складочкой посередине ее лба. Внутренне я праздновал маленькую победу: светская скука явно сменилась интересом.
Взгляд Бельской остановился на моих больших пальцах, скользнувших за ремень джинс. Девушка неосознанно прикусила нижнюю губу, а я перешел к более активным действиям. Приблизился к ней, не получив сопротивления, заправил выбившуюся из высокой прически прядь за маленькое аккуратное ушко и прошептал, чтобы могла услышать лишь только она.
– Я хотел сделать тебе одно предложение, но мне кажется, что ты для него слишком труслива, – намеренно провоцировал девушку я.
– Что ты себе позволяешь … – она запнулась, не зная, как ко мне обратиться, а я воспользовался ее секундным замешательством и придвинулся еще ближе.
– Антон, – я намеренно обжег ее ухо своим дыханием, с удовлетворением отмечая, что Марго замерла и не спешит возмущаться грубым нарушением ее личных границ. – Или я ошибаюсь, и ты готова променять свою искусственную, словно фанера, жизнь на захватывающее дух приключение?
Судя по всему, я зацепил нужную струну: Марго обернулась и испуганно уставилась в мои глаза, сцепив перед собой в замок слегка дрожащие пальцы.
– Страшно? От того что незнакомец понимает тебя без слов. По одним твоим жестам. По полутонам, – я давил, не будучи уверенным в избранном пути, но Бельская не подвела, демонстрируя стальной стержень.
Поделиться книгой: