Ипсилон. Грань, за которой ты — 1

Неожиданно все затихло. Перед взором образовался знакомый силуэт. Серые очи утопили в своей глубине, проникая в душу.

— Ты? — завороженно протянула, не в силах скинуть наваждение и, совершенно не понимая, почему передо мной появился обитатель моих снов.

— Лиза! — окрикнул меня нетерпеливый взволнованный голос.

— Ммм, — откликнулась я, но так до конца и не осознала, кто меня на самом деле позвал незнакомец или Дмитрий. И даже глаза не открыла, для того чтобы установить личность говорившего.

— Мои возможности на пределе, — произнес мужчина, тяжело дыша. — Ты должна признать меня своим проводником добровольно. Дай мне руку! — закричал ангел, срывая связки под воздействием физического усилия.

Наконец, разлепила ресницы, быстро развернулась и уткнулась в широкую спину блондина носом. Высунулась из-за плеча, но так и не смогла узнать, кого именно он сдерживает, но то что противоборство отбирает последние силы, оказалось правдой.

Голубой энергетический экран, исходящий из напряженных пальцев, подрагивал, а в образовавшиеся прорехи уже лезла липкая чернота. Поэтому не размышляя и секунды, схватила протянутую кисть. Наши пальцы сплелись, образуя крепкое пожатие. Сквозь меня тут же прошла искра, заряжая легким свечение.

— Готова?

— К чему? — спросила, судорожно сглотнув, но отклика так и не получила.

Вместо объяснений, Дмитрий отправил энергетический разряд в полет, откидывая на приличное расстояние атаковавшую нас мерзость. Затем молниеносно развернулся и прикрыл освободившейся ладонью мои глаза.

Я совершенно не понимала необходимости предпринятых мер, но спорить по этому поводу было явно не в моих интересах. Покорно замерла, пытаясь предугадать дальнейшие действия, которые не заставили себя ждать.

Тут же возникло ощущение резкого толчка и быстрого подъема. Словно мы стремительно полетели вверх, рассекая воздушный простор на высокой скорости. Даже звук был характерным для сверхскоростного перемещения, постоянно нарастающий и превращающийся в нестерпимый оглушающий визг. Однако как оказалось, это было меньшим из возможных зол.

Спустя мгновение пришлось ощутить на себе невыносимое давление, а минуя еще один миг, показалось, что вот-вот разлечусь на мелкие частицы. Но рассыпаться окончательно не позволило другое воздействие. Меня стало закручивать по спирали. Сразу подступила дурнота, и началось головокружение. Каждый виток истончал мое тело, сжимая и вытягивая его. Если бы я до сих пор была человеком из крови и плоти, то мои кости давно уже благополучно затрещали и, скорее всего, сломались под столь мощным натиском. А в своем нынешнем состоянии хоть и ощущала дикий дискомфорт, однако, оставалась целой. Теперь, я отсчитывала каждую секунду в надежде, что одна из них станет последней, но не тут-то было. Невидимый поток продолжил работу над нашими телами, завинчивая и стягивая их с новой мощью.

Мной завладела паника. Больше не было сил терпеть неведение и я в неистовом порыве принялась цепляться за руку проводника, который все еще держал ладонь, как завесу на глазах.

В ответ на мои попытки освободиться, послышался еле уловимый голос Дмитрия, пытающийся пробиться сквозь оглушительный шум. Хоть парень и был совсем рядом, но как ни старалась, не смогла ничего разобрать. Слова распались на множество бессвязных букв. Смысл ускользнул, теряясь в неведомом пространстве. Полная звуковая и визуальная изоляция подстегнула с большим упорством добиваться возвращения зрения. И как только мне удалось убрать от лица помеху и распахнуть ресницы, сразу пожалела об этом.

Яркое зарево принесло ослепление. Золотистый свет начал беспрепятственно затекать внутрь меня сквозь зрачки, рот, нос, уши, причиняя ужасную боль. Я тонула, захлебываясь, сама до конца не осознавая, что происходит. Момент. И ослепительная жижа заполнила меня до краев. Попыталась в ужасе закричать, но достаточно громкий звук утонул, превратившись в тихий всплеск. Еще одно усилие и…

Меня разорвало изнутри! Сознание мгновенно померкло, окунувшись в забытье.

Медленно подняла веки. Затуманенный взгляд уперся в светлую плоскость. По первоначальным ощущения определила, что лежу и скорее всего на полу. Раскинула руки, ощупывая пальцами доступную область вокруг себя. Мягкое слегка бархатистое покрытие ласкает ладони.

Я бездействовала так некоторое время, не решаясь подняться. Бездумно вглядывалась в структуру потолка. Но как только зрение и сознание стали более четкими, приподнялась на локтях.

Окинула взором маленькое помещение. И… То, что увидела, мне чертовски не понравилось. Пусть белоснежная, но замкнутая комната, представляла собой куб. Не было ни окон, ни дверей. Все поверхности обтянуты упругой эластичной материей. Смутная догадка вызвала дикий ужас.

— Я не могла сойти с ума, — прошептала, проводя аналогию между этой клетушкой и изолятором в психиатрической клинике для душевнобольных. — Нет! — вскрикнула и резко вскочила на ноги. От столь стремительного движения сразу же закружилась голова, а корпус качнуло в сторону, столкнув с одной из стен, которая оказалась предсказуемо податливой и пружинистой. В яростном порыве забарабанила по преграде, в надежде, что меня услышат. Но эта затея была напрасной, я не смогла произвести ни одного более или менее громкого стука.

— Эй, кто-нибудь! — крикнула, вслушиваясь в свой голос, звук которого моментально поглотила шумонепроницаемая поверхность. — Дмитрий! — взвыла, испугавшись не на шутку необоснованного заточения. — Это не смешно! — снова принялась колотить с неистовой силой по стенам, но после десятого удара меня осенило…

А что если ничего этого не было? Ни аварии, ни уровня отлученных душ, ни самого Дмитрия! Все произошедшее вполне могло оказаться фантазией больного рассудка. Но мне почему-то подобное предположение показалось более ужасным, чем осознание смерти. Ведь безумие превращает человека в овощ, который не живет, а пребывает в кошмаре, ожидая избавления.

— Нет уж! Ты существуешь и я не сумасшедшая! — произнесла, убежденная в своей правоте на сто процентов. Возникший в мыслях, лик ангела, пестрящий мерцающими точками, был настолько реален, что я почувствовала невероятное облегчение и спокойствие за свой разум.

Как только сумела обрести внутреннюю уверенность, одна из сторон растворилась необъяснимым образом, протягивая вперед просторный длинный коридор, в конце которого просматривались два силуэта. Один черный, другой белый, принадлежащий моему проводнику.

От радости сперло дыхание в груди. Облегченно выдохнув, перешагнула через порог, покидая пределы места моего заключения. Каждый новый шаг становился более уверенным, что предало скорости ходьбе. Спустя мгновение я приблизилась к беседующим мужчинам, которые даже не заметили моего появления, занятые обсуждением чего-то более важного.

— Дмитрий! — решила обратить на себя внимание незадачливого субъекта, который оставил свою подопечную одну.

Молодой человек в светлом одеянии тут же повернулся и замер в недоумении, открыв рот от удивления. Было забавно наблюдать за его растерянностью. Он озадаченно исследовал взглядом, представшую перед ним, сэйфин, точно не веря, что это действительно я. Но меня почему-то особо не волновало его беспокойство, зато явно заботило появившееся из ниоткуда обжигающее чувство. Словно тебя кто-то сверлит долгим пронзительным взором.

А когда зазвучал низкий проникновенный баритон, вообще, бросило в дрожь:

— Как ей удалось преодолеть воздействие стабилизатора?

Сразу же перевела внимание с блондина на говорившего и… Опешила… Нет! Застыла от изумления.

Фигура в темном облачении не походила на проводника, такого, как мой сопровождающий, а принадлежала настоящему ангелу с крыльями. На первый взгляд, ему было лет двадцать пять. Навскидку он немного старше Дмитрия. Хотя, возможно, подобное ощущение возникло неспроста, поскольку брюнет намного выше ростом и превосходит по комплекции моего нынешнего знакомого. Даже несмотря на то что на нем темная одежда, которая, по сути, должна визуально уменьшать объемы тела, не справлялась со своей задачей в полной мере, явно подчеркивая рельефную структуру корпуса и стройных ног. Черная туника с коротким рукавом, открывала для всеобщего обозрения крепкие руки, налитые тугими мышцами. Но приковывали взор не только великолепные формы. Правая рука мужчины была объята языками пламени, которые ползли вверх от кисти до локтя. Скорее всего, это татуировка, но складывалось впечатление, что огонь, наполняющий изображение, живой и то и дело мерцает, пробегающими вдоль поверхности искрами. Но самое удивительное, что было в субъекте тщательного исследования, конечно же, огромные иссиня-черные крылья, сложенные за спиной. Солнечные лучи, проникающие в коридор сквозь витражные стекла, мягко ложились на длинные перья, добавляя им лоска.

Я завороженно рассматривала фигуру незнакомца, откровенно любуясь им. Неотрывно глядела на крылья, прямо-таки прожигая их насквозь.

— Уж он-то точно умеет летать, — подумала, пытаясь представить, как это происходит на самом деле.

— Можешь в этом не сомневаться, сэйфин, — волнующий низкий тембр прозвучал так неожиданно, что заставил меня вздрогнуть.

— Еще один чтец? Чудовищно! Как жить если ты не в состоянии скрыть свои эмоции и мысли, причем от каждого встречно? — огорченно вздохнула и встретилась взглядом с темно-карими глазами, которые одновременно ужасали и завораживали своей нереальной глубиной. Казалось, что ты погружаешься с головой в их омут и вязнешь, тонешь.

— А он невероятно хорош собой, — возникла неуправляемая мысль, за которую тут же отругала себя.

— Душа моя, держи свои умозаключения при себе, — раздраженно сказал субъект моего пристального внимания.

Мне даже показалось, что он не на шутку взбешен, но я ровным счетом не понимала, что могло его так задеть.

— Лиза, — окликнул меня Дмитрий. — Вернись в сектор под влияние стабилизатора, — указал туда, откуда я собственно пришла. — Прошу, подожди меня там!

Я отчетливо слышала его просьбу и боковым зрением уловила взмах рукой и прекрасно осознала, что обязана подчиниться и немедленно уйти, но глаза незнакомого ангела поймали меня в свои сети, не позволяя сдвинуться с места. Какая-то неведомая сила приковала меня к нему, протягивая между нами тысячи нитей, и устанавливая прочную связь. Наваждение. Безумие. Словно брюнету был открыт доступ к управлению моим сознанием и телом. И каким бы это странным ни выглядело со стороны, мне даже понравилось такое психотропное воздействие, но в то же время безумно напугало.

— Еще минута подобного влияния и я пойду за незнакомцем на край света. Полечу, словно глупый мотылек, на мерцание коварного пламени, — неосознанно улыбнулась своим размышлениям.

— Мстислав! — сердито окрикнул проводник, пытаясь отвлечь внимание мужчины от меня.

Крылатый тут же прервал зрительный контакт, за что была ему безмерно благодарна. Сейчас я чувствовала себя такой слабой и ведомой, что самостоятельно вряд ли справилась бы с нарушенным самоконтролем. Тяжело вдохнула и прикрыла веки, стремясь избавиться от последствий дурмана.

Спустя мгновение связь окончательно ослабла, зато сохранилось, не дающее покоя, желание испытать себя опасным взглядом вновь. Но слава богу, раздавшийся голос Дмитрия прогнал навязчивые мысли. Он повторил просьбу, покинуть коридор. Правда, на этот раз интонация была более жесткая и требовательная.

Я взглянула на него из-под опущенных ресниц и протестующе покачала головой.

— Позволь мне остаться! Эта комната просто ужасна. Замкнутое пространство сводит меня с ума, — призналась, надеясь на понимание и снисхождение.

— Лиза! Ты все еще хочешь вернуться в свое тело и возобновить земную жизнь? — получив утвердительный кивок, продолжил. — Поэтому должна понимать, что в одиночку не сможешь преодолеть возникшие трудности! Так, выполняй то, чего от тебя требуют! — он усилием воли сдержал раздражение, которое рвалось наружу.

Чувство неловкости поселилось внутри меня. Я обязана подчиниться, но очутиться совсем одной в той клетушке перспектива не из приятных. Во мне до сих пор теплился страх после всего произошедшего и сомнительные предчувствия по поводу будущего.

— Но… — отважилась возразить.

— Никаких "НО", — прогрохотал раскатистый голосище крылатого ангела, звук которого заставил меня вздрогнуть и подпрыгнуть от неожиданности.

И это стало началом новых необычных ощущений, ведущих к беспрекословному подчинению.

Заведомо зная реакцию организма на проникновенный взор, намеренно отвела глаза, чтобы не увязнуть в дурманящих рассудок омутах, но на этот раз ему даже визуальный контакт не понадобился. Между нами снова образовались прочные нити, укрепляющие неведомую связь. Попыталась сопротивляться воздействию, но его разум оказался сильнее моего. Противостояние лишь укрепило преобладание мужчины. И вот я, словно марионетка, ведомая чужой рукой, дрожу и пячусь назад. Шаг еще один и в результате перед моим носом сомкнулась уже знакомая стена. А напоследок донесся оклик, брошенный возмущенным проводником:

— Мстислав! Ты что вытворяешь?

— Да кто ты такой? — крикнула в сердцах и ударила кулаком по упругой поверхности.

Меня не на шутку испугали и обеспокоили подобные возможности брюнета. Конечно, Дмитрий тоже читал мысли, но, по крайней мере, не пытался воздействовать по-иному и даже спросил разрешения, чтобы прикоснуться ко мне, а этот тип бесцеремонно влез в сознание и завладел телом.

— Надеюсь, что больше никогда не встречусь с тобой! — сказала, но прекрасно понимала, что лгу сама себе, потому что незнакомец ухитрился оставить глубокий след в душе.

Расстроено вздохнула и прижалась лбом к преграде.

— Я безумно хочу домой! — захныкала, ощутив неожиданно нахлынувшую тоску по тому, что оставила позади. Что мне было делать здесь в секторе нейтрализатора: ждать, думать, плевать в потолок? В то время, когда все твое естество рвется обратно к маме, родной Земле и даже Анж сейчас стала для меня желанной целью.

Будучи в подавленном состоянии, я оттолкнулась руками от опоры, выпрямилась и развернулась на сто восемьдесят градусов, для того чтобы еще раз осмотреть место заключения. Но… Вокруг меня теперь не было белых стен, ненавистное помещение исчезло, сменившись на знакомый интерьер.

— Я дома? — воскликнула в изумлении, осматривая свою комнату. — Дома! — от радости защемило сердце. Набрала полные легкие воздуха, вбирая в себя привычные ароматы. Задержала дыхание, боясь, что с выдохом видение исчезнет. Но нет! Все осталось по-прежнему.

— Господи, может, и не было ничего? Возможно, это был сон, от которого я только-только очнулась, — прошептала, наполняя каждую фразу надеждой.

Поверхностно оценив обстановку, уверилась, что окружающие вещи действительно принадлежат мне, но когда взгляд остановился на окне, возник вопрос: "Почему оно закрыто?" Я никогда не закрывала его летом, вплоть до самых холодов.

Решила развеять свои сомнения. Осторожно ступая по мягкому ковровому покрытию, подошла к оконному проему, сквозь который лился слабый утренний свет. Ловко нырнула под шифоновое облако занавески, облокотилась о подоконник, приблизившись вплотную к поверхности стекла. Глаза впились внимательным взором в знакомый пейзаж.

Напротив пятиэтажки по-прежнему располагаются серые фасады соседних домов. Деревья и кустарники, украшающие улицу, шумят на ветру, разбрасывая разноцветную листву на мокрый асфальт. Видимо, совсем недавно прошел дождь, промочив дорожки тротуара насквозь. Воздух влажный и промозглый. Я почувствовала это даже сквозь сомкнутые створки. Редкие прохожие неуютно ежатся, кутаясь в куртки и шарфы.

И вот стою, наблюдая за протекающей мимо обычной жизнью с высоты пятого этажа, борясь с возникшим ощущением, что меня не было здесь целую вечность.

— Вечность? — прошептала, отправляя вопрос в неизвестность.

Еще вчера на дворе стоял июль, а теперь… Холодная осень. Сумасшествие какое-то! Неужели, возможно, вот так просто взять и выпасть из реальности на несколько месяцев?

Возникшая мысль побудила к решительным действиям. Я вознамерилась осмотреть квартиру на наличие изменений. Ведь они обязательно должны быть, раз прошло столько времени. И конечно же, начала со своей комнаты.

Тщательно изучила каждый уголок, измерила шагами пространство. Все осталось по-прежнему. Мебель стоит на привычных местах. Но что-то здесь все же не так! И недолго думая, поняла причину внутренних колебаний. Вокруг царит безупречный порядок! Кровать аккуратно заправлена. Компьютерный стол приобрел идеальный прибранный вид, что, в общем-то, кажется невероятным. Его всегда заполоняли исписанные тетради, отпечатанные бумаги, книги и всякие милые безделушки, которые теперь были скучно расставлены по местам. И никаких тебе оставленных то тут, то там вещей, сопровождающих каждый мой день. Комната стала другой, в ней больше не было жизни, как и меня. Догадка больно кольнула сердце, задев за живое.

— Так, значит, все, произошедшее не сон, — огорченно произнесла, принимая жестокую действительность.

В последнее время я изрядно запуталась в ощущениях реальности. Складывалось впечатление, что ее грани истончились и стерлись, что теперь сложно определить, жива ли я, или мертва. А, может, то и другое вместе взятое. Но разбираться сию минуту с возникшим множеством реалий, не было никакого желания и смысла.

Кто я? Призрак, неприкаянная душа, сэйфин… Сейчас было совершенно неважно. Главное, я все еще человек и эта часть моей сущности желала лишь одного — хоть раз, пусть даже последний, увидеть маму.

Видимо, это и есть та самая причина, по которой я здесь.

Замерла на мгновение, набираясь решимости. И когда поняла, что готова, выскользнула в коридор, воспользовавшись непривычным способом. Так как открыть дверь вручную не удалось, пришлось пройти прямо сквозь нее. Ощущение, скажу вам, не из приятных, когда твое тело, пусть и призрачное, пропускает через себя чужеродную субстанцию. Но другого выхода просто не было.

Благополучно преодолев две преграды в виде деревянных полотен и пустого прохода, я очутилась в маминой спальне. С облегчением заметила, что со временем здесь также ничего не изменилось. Пройдясь взглядом по классическому интерьеру, в конечном итоге воззрилась на широкую двуспальную постель, слишком большую для хрупкой фигурки, свернувшейся калачиком на ней.

Мама, кутаясь в тоненький халатик, спала, расположившись поверх стеганного покрытия. Сквозняк, гуляющий по комнате, заставлял ее дрожать, вздрагивая под слабыми потоками прохладного воздуха, проникающими сквозь щели в окнах.

Первое, что мне захотелось сделать, это укрыть, уберечь ее от холода. Подошла ближе и попыталась отогнуть край покрывала, но он остался на прежнем месте. Теперь, я была не властна над вещами и предметами в этом мире. Но мне так хотелось оградить любимого человека даже от малейшей опасности, будь-то обычная простуда.

— Моя бедная мамочка, — прошептала с горечью. Села рядом, внимательно вгляделась в знакомый облик, такой родной и в то же время разительно изменившийся. Да! Переживания и невзгоды не проходят бесследно. Мне показалось, что она значительно похудела, лицо осунулось, черты заострились. Под глазами пролегли черные круги, тем самым подчеркивая и до того бледную кожу.

Протянула руку и нежно едва касаясь, прошлась по высокому лбу, намереваясь убрать нависшие кое-где поседевшие пряди. Но у меня опять ничего не вышло. Расстроено выдохнула, пытаясь сдержать подкатывающие слезы. Ведь я так неистово желала почувствовать ее живое тепло и отдать взамен частицу заботы, но не имела элементарной возможности, совершить это.

Медленно и очень аккуратно, словно боясь разбудить, легла рядом с ней на кровать, обняла тонкую фигуру за плечи, стремясь согреть ее силой своей дочерней любви. И мне почудилось на мгновение, что ее тело действительно перестало сжиматься от озноба, благодарно расслабившись в моих объятиях. В порыве прилива нежности, я начала гладить ее волосы, рисовать пальчиками ее черты, чтобы запомнить каждую линию профиля и анфас.

— Я люблю тебя, — произнесла дрожащим голосом, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Она пошевелилась, и словно услышав меня, ответила:

— И я тебя, родная, — грустная неосознанная улыбка скользнула по губам и она непроизвольно перекатилась на другой бок, отворачиваясь к стенке.

В моем сердце разверзлась огромная дыра печали, смешенной с душевной болью, которая начала затягивать меня в бездонную пропасть, топя в пучине с головой. Я не хотела плакать и терять драгоценные минуты, отведенные на встречу, но подавленное состояние уже завладело моей сущностью, вынуждая выпустить наружу те эмоции, что давили и рвали меня изнутри.

Глаза предсказуемо заволокло пеленой, наполняя их хрусталиками.

Я ожидала, что сейчас почувствую влагу на своих щеках, но нет. Провела ладонью по сомкнутым векам, стремясь ощутить хоть один незначительный признак слез, но вместо этого стряхнула с ресниц твердые сверкающие частицы, роняя их на цветастую наволочку.

И это оказалось последним, что я увидела в привычной реальности: блестящие стекляшки, рассыпанные на подушке рядом со спящей мамой. А дальше…

Меня окутал густой вязкий непроглядный туман. Белый покров затянул собой все вокруг, заставляя блуждать в поднимающихся кверху клубах дымки.

Сущностью завладел дикий первородный страх. Словно я вернулась в недавний ночной кошмар, который, по неведомой причине, снова заставляет испытывать ужас от полной неизвестности и беспомощности. Правда, теперь никто не преследует меня и не угрожает расправой. Но этот факт оказался слишком мизерным доводом для взбудораженного сознания.

Следуя за знакомыми ощущениями, как и тогда сорвалась с места и помчалась, все глубже утопая и теряясь в пелене. Неслась сквозь дымчатые образования, упорно пытаясь раздвинуть завесу резкими взмахами рук, но лишь создавала потоки воздуха, взвивающие косматые вихры. Эти бесконечные блуждания в пустоте то срывались с ходьбы на бег, то с полета на парение, пока не обратились бездвижием, выбившим из колеи окончательно.

До чего же я устала бороться с туманом, своим неуправляемым организмом, внутренним настроем, который ухудшался с каждой секундой и в результате вылился обыкновенными слезами. И как ни старалась, но больше не смогла тихо всхлипывать, беззвучно роняя скудные капли. Вся скорбь и отчаяние моментально вырвались наружу с мощным потоком под протяжный вой.

— Что случилось? — возникший из ниоткуда, пропитанный хрипотцой голос заставил вздрогнуть от неожиданности и прервать истерику. — Ты плачешь? — следующий вопрос напрашивался на однозначный протест.

— Вовсе нет! — возразила, непроизвольно всхлипнув, противореча своим словам. Хотя на самом деле, зрение уже прояснилось, влага необъяснимым образом испарилась, оставляя лишь горечь на губах.

Устремила взгляд вперед, чувствуя, как мелкие мурашки побежали врассыпную по всему телу. И до последнего не могла понять своей реакции, пока не воззрилась на говорившего.

Внезапно появившийся субъект был мне знаком. И почему я нисколько не удивлена, что среди марева нашла именно того незнакомца, который стал постоянным участником моих навязчивых сновидений? Но только в действительности он не был кошмаром, а скорее, наоборот — желанной реальностью. И вот воплощение мечты стоит передо мной! Растрепанный, взъерошенный, неаккуратный, но при этом всем — неотразимый!

Рубашка, изрядно помятая и расстегнутая наполовину, предоставляла к осмотру красивый рельеф груди, что я невольно залюбовалась открытым участком тела, постепенно краснея, но не в состоянии отвести глаз. Светлые слаксы, пестрящие заминами, обтягивали длинные складные ноги. Обуви, как ни странно, вообще, не было. Его босые ступни уверенно стояли на клубящейся поверхности, словно он был завсегдатаем этого туманного мира.

Вздернула подбородок выше, устремляя внимательный взгляд на привлекательное лицо, но чересчур скомканное. Словно мужчина только-только оторвал голову от подушки. Через всю правую щеку пролегла отмятая полоса. И отчего-то сразу возникло воспоминание о Дмитрии. Хотя между ними не было ничего общего. Один — блондин, другой с темно-каштановой шевелюрой и выгоревшими концами. Цвет радужек тоже отличается. Небесно-голубые против дымчато-серых. Улыбка проводника добрая и располагающая, а у незнакомца слишком завораживающая и вызывающая неоднозначные ощущения. Глядя на нее, в воспаленном разуме сразу начинают роиться непристойные думы: " Каково это — ощутить прикосновение его губ?"

— О боже, боже! — замотала головой, стараясь выкинуть из нее взбалмошные неподобающие желания. Вдруг и он один из умельцев читать чужие мысли?

— Эй! Что еще? — окликнул насторожившийся мужчина.