Ипсилон. Грань, за которой ты — 1

— А вот это лишнее! Уверяю тебя, — встрепенулся блондин. — Тебе еще рано переходить черту. Необходимо жить, пока теплится хоть малый луч веры. А о смерти думать не пристало!

Горячая тирада заставила меня поднять взгляд на говорившего.

— Тебе ли говорить об этом? — недоверчиво фыркнула. — Ведь ты сдался, перестал бороться, раз оказался здесь в таком юном возрасте, — бросила сгоряча, но сразу пожалела о сказанном.

— Дело не в моем желании, — охладев, отчеканил тот. — Мне не дали ни единой возможности.

— Извини меня, — всхлипнула я, чувствуя, как комок подкатил к горлу и уже готовы сорваться слезы.

— Шшш, — успокаивающе протянул и добавил ангел. — Я не злюсь на тебя. Хочешь расскажу, как все было?

— Нет, — покачала головой, понимая, что трагедий с меня на сегодня достаточно. — Лучше расскажи о делах сердечных. Ты когда-нибудь любил? — с интересом заглянула в лучистые ясные очи, которые заискрились еще ярче, видимо, под воздействием невольно нахлынувших воспоминаний.

— Ее звали Любомилой, — произнес мечтательно и нежно.

— Красивое имя, — восхитилась необычностью.

— Идеальное, — заключил блондин и добавил. — Оно стало моим ярким лучиком, тем, что мне было действительно любо и мило на белом свете. А каждая невзгода казалась легче, когда озарялась мыслями о моей милой девочке.

— Кем была твоя возлюбленная?

— Той, которую любить нельзя, тем-более такому холопу, как я. А ведь все могло сложиться куда проще, воспылай мое сердце страстью к простой девке. Тогда бы мы сыграли свадебку, обзавелись детьми и вместе с женой безропотно снесли все тяготы, взваленные на наши плечи. Но вопреки разуму и здравому смыслу моя душа отказалась от пути, предначертанного свыше, подчинившись навязчивому стремлению завладеть расположением боярской дочери Любомилы Ивановны.

Наше знакомство состоялось, как несложно догадаться, на конюшне. Оказалось, что юное чадо имеет навязчивую идею, покормить самолично всю живность, водящуюся в имении. Когда куры, гуси, голуби, местные собаки и кошки ей наскучили, она решила перейти на животину покрупнее, — губы Дмитрия растянулись в улыбке. — Но в силу малого возраста ей строго-настрого запрещалось посещать подсобные помещения, то бишь загоны, кузницы, склады, кухни во избежание несчастных случаев. А так как хозяйское сокровище обладало непокорным нравом, непоседливостью и любознательностью — предупреждение травм было нелишним. Но увещевания и запреты разжигали бурный протест в детском сознании. И вздорная егоза с завидной регулярностью убегала от теток, вызывая сотни проклятий на свою голову. И вот однажды пятилетняя Любомила, ловко ускользнув из-под ослабшего надзора, прокралась на конюшню и юркнула в стойло самого грозного коня во всем табуне, который немедленно высказал рьяное недовольство, зафыркав и затоптавшись на месте. Я, почуяв неладное, ринулся на помощь и вовремя… Девочка уже тянулась к морде скакуна. В маленький детский кулачек было зажато ароматно пахнущее яблоко. Огромные зубы животного громко клацнули, так как я своевременно отдернул руку малышки в сторону. И если бы допустил хоть минуту промедления, то животное непременно оттяпало неразумному созданию пальцы. Но как говорится: "Не делай добра, не получишь зла". Спасенная совершенно не поняла намерения помочь и налетела на меня с кулаками, как фурия. Я терпел так долго, как мог острые тычки и удары, но когда драчунья зарядила мне между ребер, отчего сбилось дыхание и резкая боль раскатилась по всему телу, устрашающе рыкнул и повалил ее на сено, уселся верхом и припечатал тоненькие ручки к земле.

"Да успокойся ты!": прохрипел, пытаясь отдышаться.

"Все расскажу батюшке!": прошипела девчонка, но тут же умолкла, вперившись взглядом в мои глаза.

С тех пор она была частым незваным, но желанным гостем на конюшнях. Мы проводили непозволительно много времени вдвоем. Когда я ремонтировал упряжь, она вертелась рядом, рассказывая о последних новостях, тайно подслушанных где-то. В момент выгула лошадей я странным образом встречал ее на лугу с корзинкой съестных припасов, бережно прикрытых льняной салфеткой. А однажды… — он смущенно замолчал, но прочитав на моем лице неподдельный интерес и нетерпение, продолжил. — Я замер, затаившись в ивняке, бесстыдно наблюдая, как девушка выходит из реки, рассеивая мерцающие брызги, которые переливались в свете луны. Тонкая рубашка промокла насквозь, вырисовывая контуры точеного девичьего тела. В тот миг я забыл, как дышать. Внутри разгорелся пожар. Слушая сбивчивый ритм сердца, прижался к шершавому стволу дерева и прикрыл веки, надеясь, что она меня не заметит. Но, как назло, кони беспокойно зафыркали, желая побыстрее приблизиться к воде, выдав тем самым меня с потрохами. И вот желанное видение предстало передо мной. Ее влажная ладонь прошлась по моей щеке, руки обвили шею, гибкий стан прильнул, лаская нежным едва ощущаемым прикосновением…

С тех пор все усложнилось во сто крат. Я любил ее бездумно, беспечно, бесконечно, невыносимо, мучительно. Каждая, рожденная лунной ночью или красным днем, дума о ней отзывалась сладкой мукой. Я болезненно желал близости, но не позволил себе большего, чем мечтать о прекрасной русалке. А она делала все вопреки, невольно пытаясь растопить во мне пламя еще жарче.

Я, в свою очередь, безрезультатно пытался скрыть, возникшие сильные, чувства. Но когда в душе бушует любовная лихорадка, нет ни единой возможности ее утаить. Но мои эмоции, как оказалось, позже, это полбеды! Настоящий взрыв последовал после того, как Любомила заявила своему папеньке, что не пойдет замуж за названного жениха, так как любит другого. А кто этот другой выяснить оказалось проще простого, потому как пронырливые тетки и кумушки, ходившие за Любомилой хвостиком, уже давно прознали о наших встречах и при первой возможности доложили Морозову об этом.

Боярской ярости не было предела. Он рвал и метал все, что попадалось ему на пути. Наказал приказчикам притащить меня к парадному крыльцу поместья и привязать к столбу. Когда с меня сорвали рубаху, то несколько раз вдарили под бока. Отдышавшись, и стерпев боль, я было подумал, что этим и ограничатся, но не тут-то было. Искоса глянув, уловил боковым зрением, как барин, закатав рукава по локоть, самолично взял в руки плеть. И тут же пришло осознание — это конец! Но он не был бы столь тяжел, не смотри на мою казнь Любомила. Ее приволокли во двор заплаканную, сопротивляющуюся и заставили смотреть на все это бесчинство.

Мой разум тут же помутнел от злости.

Послышался свист. Длинный хвост разрезал пустоту и с остервенением вгрызся в плоть, вкусив молодой крови. Зубы стиснулись, кулаки сжались. Спина изнывала от полученных ран, но я не подал виду, лишь беззвучно выпустил струйку воздуха из легких. Еще один взмах хлыстом и крик Любомилы смешались воедино. А дальше…

Каждый последующий всхлип знаменовался новым ударом. Через некоторое время жестоких пыток я просто перестал что-либо чувствовать. Но каждый вопль любимой клеймил мое сердце праведным гневом и невероятной жалостью, обращенной к девушке. Именно так и тогда, со мной все было кончено.

Последний взмах плети. Соприкосновение, разрывающее кожу в кровавые клочья. Тяжелый вдох прежней жизни, оборвавшейся на выдохе. Душа, выпорхнувшая из бренного тела. И вот я здесь… — произнес Дмитрий и прервал свой рассказ. Его пальцы коснулись моего лица, и аккуратно смахнули со щек, сверкающие крупицы слез.

Последний взмах плети. Соприкосновение, разрывающее кожу в драные клочья. Тяжелый вдох прежней жизни, оборвавшейся на выдохе. Душа, выпорхнувшая из бренного тела. И вот я здесь… — Дмитрий прервал свой рассказ. Его пальцы коснулись моего лица, и аккуратно смахнули со щек сверкающие крупицы слез, бережно собрав их в ладонь. — Не стоит жалеть меня.

— Ну конечно! — горестно всхлипнула. — Я что, по-твоему, бесчувственная кукла, лишенная сострадания и сочувствия? И ко всему прочему, — осуждающе уставилась на проводника. — Я мечтала услышать светлую романтическую историю для поднятия настроения, а получила повествование о бесчеловечной кровавой расправе.

— Извини, не хотел тебя расстраивать, — произнес, искренне сожалея о сказанном. — Просто на Земле мне пришлось испытать только-только зарождающийся пыл любви, в итоге поглощенный агонией погибелью.

— Но слава богу, ты все еще живой и… — "невредимый" намеревалась сказать, но замолчала, вспомнив причину, приведшую его на Ипсилон.

Парня запороли до смерти. И наверняка на широкой мужской спине до сих пор красуются чудовищные рубцы. Хотя…

Осмотрела свой полупрозрачный облик, пытаясь отыскать на кожном покрове следы повреждений, полученных при аварии. Но их не было. Возможно, эфирная оболочка, отделяясь от физической, очищается.

— Отпечатки прошлого, возложенные на нас, стираются, вместе с воспоминаниями если человек бесповоротно мертв, — ответил на мысленный вопрос.

— А ты все помнишь. Почему?

— Любовь слишком крепко держала мое сердце, которое не смогло вычеркнуть чувства к Любомиле из памяти и стереть увечья с тела. Моя телесная оболочка по-прежнему пестрит застарелыми шрамами, которые иногда вскрываются и даже кровоточат в момент физических перегрузок и эмоциональных потрясений. Да больно и весьма неприятно, но это мой выбор! — утвердительно кивнул и повел плечами.

А мне тут же почудилось, как под его белоснежной одеждой, множество искривленных полос начинают сочиться алыми каплями, которые соприкасаясь с тканью, оставляют уродливые бурые пятна.

— Достаточно с тебя на сегодня кошмаров, — он накрыл мою кисть второй ладонью и ободряюще улыбнулся.

В этот миг в кабинет ворвался Юлий, но увидев наше пожатие и взаимные взгляды, остановился.

— Уп-с! Неловко как! — усмехнулся фэйбор и добавил. — А ситуация-то презабавная. Дмитрий, разве любимая не будет ревновать? — послал тонкий намек.

— Дружище! Вот только не надо пороть чушь! Ведь ты меня знаешь, как облупленного, — отмахнулся блондин и вскочил с места. Потянул меня вперед, поднимая на ноги.

— Да знаю-знаю! — утвердительно кивнул коротышка и шагнул вперед, приблизившись к нам почти вплотную. — Вот держи! — протянул проводнику небольших размеров коробочку.

— Юлий, поможешь? — попросил, давая понять, что удерживая меня, он вряд ли справится с миниатюрным запором на шкатулке.

Фэйбор послушно открыл крышку, демонстрируя содержимое.

Я с интересом нырнула взглядом внутрь емкости, изнутри которая была обтянута изумрудным бархатом. На возвышении, в форме мягкой подушки, красовались три браслета из ослепительно-белого металла с вкраплениями сверкающих камней.

— Я изготовил необходимое количество нейтрализаторов. Но… Хочу сразу предупредить, лишь один из них владеет полной силой, остальные кристаллы оказались слишком слабого излучения, — пояснил, указывая на более тонкие кольца с меньшим числом сверкающих точек.

— Этого и стоило ожидать, — констатировал Дмитрий и выбрал из перечня самое широкое украшение. Покрутив его в пальцах, и оглядев как следует, обратился ко мне. — Дай мне левую руку, — дождавшись моего поступательного движения, ловко поймал кисть и окольцевал запястье.

Я удивленно уставилась на свою конечность, которая тут же начала принимать иной вид, становясь менее прозрачной и более объемной. Спустя мгновение моя сущность приобрела целостность. Теперь я мало походила на призрака, скорее на ангела воплоти. Как мой сопровождающий или тот же фэйбор.

— Так, лучше, — облегченно выдохнул блондин и выпустил мою ладонь, освобождаясь от рукопожатия, которое долгое время связывало нас.

— Ужасно! — воскликнул Юлий, опровергая слова друга. И встретив наши непонимающие взгляды, добавил. — Она выглядит просто ужасно! — взмахнул, намекая на порванную грязную одежду.

— Что предлагаешь? — задумался проводник, окинув меня изучающим взором. — Времени на поход к негоцианту нет. Сам знаешь, каждая минута на счету.

— И почему решать чужие проблем всегда приходится именно мне? — удрученно покачал головой тот. — Одну минуту! — он целенаправленно пошел в дальний угол кабинета, распахнул створку гардероба и целиком погрузился в поиски. Перебрав не малое число вещей, наконец-то выудил на свет плащ-накидку, который и предложил мне. — Конечно, он тебе будет великоват, но ничего, более подходящего, у меня нет.

Я с признательностью взяла наряд и раскинула его, слегка встряхнув, желая получше рассмотреть. Белоснежная ткань была гладкой шелковистой и достаточно тяжелой. Из основных деталей подаренной одежды отметила застежку с множеством кнопок, прорези для рук спереди и большой капюшон.

— Спасибо! — улыбнулась мужчине, который принял благодарность, одарив меня согласным кивком.

Спустя несколько минут после того, как я облачилась в широченный плащ и мое запястье вместе с браслетом обмотали эластичной полоской, в желании скрыть вещицу от посторонних глаз, мы втроем уже стояли возле выхода, все еще замаскированного туманной дымкой.

— Юлий, я твой должник, — произнес Дмитрий, протягивая знакомому раскрытую ладонь, который без промедления хлопнул по ней и закрепил дружеские узы пожатием.

— Как обычно! — хохотнул фэйбор. — Береги свою сэйфин, — посмотрел в мою сторону.

— Без вопросов, — по-свойски ударил по плечу толстяка и приобнял на прощание.

— Ты еще вернешься, — утвердительно заявил он и ответно шлепнул блондина по спине, который тут же отстранился и согласно кивнул.

Коротышка, не говоря более ни слова, снял завесу и отворил дверь, выдворяя нас за черту своих владений.

Глава 6. Темная сторона души

Мы продолжили свое путешествие, покинув лабораторию немного чокнутого, но все же талантливого фэйбора — мастера в своем деле. Снова двинулись по путанным пустынным коридорам. Только теперь Дмитрий не удерживал меня, а шел бок о бок рядом, ни забегая вперед, ни отставая даже на шаг. Он внимательно наблюдал за моими перемещениями и указывал путь взмахом руки или движением тела. Иногда посмеивался над моими неуклюжими попытками справится с длиннющим плащом, то и дело путающимся между ног. На что я недовольно ворчала что-то неразборчивое. Так, продолжалось некоторое время, пока мы не остановились возле сомкнутых створок массивных врат.

Мужчина повернулся ко мне и произнес:

— Лиза, здесь находится центральный сквозной зал Ипсилона, связывающий множество пространственных точек в единую сеть. Он доступен всем без исключения, что темным, что светлым. Поэтому информационный фон колоссален. Избыток и воздействие посторонних энергий моментально погасят мои проводные способности, как только мы переступим этот порог, — он кивком указал на высоченные двери глубокого коричневого цвета. — И говорю не беспричинно, а к тому… — сделал паузу. — Тебе самой придется позаботиться о личной защите.

— Но что я могу? — ошарашено выдохнула, уставившись на блондина.

— Первое, — без лишних слов потянулся к моим плечам и накинул на голову капюшон так, что лицо практически полностью скрылось под плотной тканью, оставляя минимальный обзор. — Второе. Следи за повязкой на браслете, а лучше спрячь руку под плащ, — попытался помочь мне с этим, но я его опередила, молниеносно выполнив несложное указание. — Хорошо, — отреагировал на мою расторопность. — Далее. Очень важное обстоятельство. Соблюдай тишину. Запомни, залог твоей безопасности: молчание и абсолютный контроль эмоций и чувств. И последнее, — проводник акцентировал внимание. — Никаких слез. Единственный сорвавшийся с ресниц кристалл станет полным разоблачением, и тогда даже я вряд ли смогу тебя защитить.

Я ничего не ответила, лишь согласно кивнула, приняв все условия, продиктованные моим сопровождающим.

— А теперь, — он протянул мне ладонь и когда мои пальцы легли на ее покров, легкое рукопожатие образовало крепкий надежный замок. — Идем.

Дмитрий прочертил в воздухе непонятный символ, и тяжелые створки врат начали медленно расползаться в стороны, открывая то, что было до сих пор скрыто от глаз.

Перед нами предстал огромных размеров зал. Правда, я поняла это только по ощущениям, а также раздающемуся эхом гулу голосов и непрекращающимся шагам. В низком маленьком помещении вряд ли была бы такая звуковая отдача. А здесь ощущался простор недосягаемость стен и потолка, а пол… Когда мой взгляд скользнул по его поверхности, то сердце замерло от страха и я чуть было не вскрикнул, но вовремя сдержалась, вспомнив все предостережения. Гладь, по которой ступали наши ноги, оказалась прозрачной. Под ней находилась пустота, а ниже где-то там вдалеке завивались белоснежные барашки облаков, сквозь просветы которых просачивался нежный свет, играющий солнечными красками. Лучи окрашенные в белый, желтый, оранжевый цвет дополнялись красными оттенками. На чистом полотне неба игра ярких полос смотрелась просто великолепно.

Но стоило нам смешаться с многолюдной толпой, бесподобный пейзаж был немедленно испорчен множеством мелькающих ног. И теперь я то и дело отвлекалась, улавливая цветовой окрас проплывающих мимо одеяний. Правда, расцветок оказалось не так-то и много, можно по пальцам перечесть. Насыщенные: белый, золотой, черный. И приглушенные полупрозрачные: серый и голубой.

Как же мне непреодолимо захотелось скинуть с головы покров и детально рассмотреть разношерстную массу, присутствующих здесь, людей.

Интерес с каждой секундой возрастал, набирая силу в геометрической прогрессии. Ведь вряд ли когда еще выдастся шанс лицезреть что-либо подобное? Поднебесный храм, заполненный обитателями Ипсилона. Но, как ни печально, моим уделом было смотреть в пол, перебегая взглядом от светлых к темным пятнам, последних из которых со временем становилось намного больше. И я с удивлением и некой долей страха начала замечать, что по неведомой странной причине нас окружает темнота. В нарастающем испуге сжала руку ангела, пытаясь подать немой знак, но он почему-то не отреагировал.

Что здесь творится? Необходимо выяснить! А для того чтобы обладать полной информацией, нужен сущий пустяк. Я должна воочию видеть, что происходит рядом. Поэтому мысленно откинув все предостережения, ловким движением вытянула спрятанную конечность из прорехи в плаще и молниеносно подняла капюшон, оставляя его край на уровне лба.

Осмотрелась и поразилась увиденному. Нас охватило плотное кольцо, состоящее из мужчин в мрачных траурных одеждах. Но главное заключалось в том, что за чертой опасного круга никто даже не забеспокоился по этому поводу. Обладатели праздничных тонов в облачении ровным счетом не обращали никакого внимания на происходящий захват и проходили мимо, словно ничего страшного не приключилось.

А что же сам Дмитрий? Он продолжал шагать вперед, но, похоже, был совершенно парализован чужой волей. Один из темных с черными, как смоль волосами и глазами, охваченными подвижной тьмой, что-то беспрерывно шептал на ухо моему сопровождающему, ослабляя его до предела. Это моментально почувствовалось по крепкому рукопожатию, которое внезапно потеряло силу. Но самое пугающее и зловещее состояло в том, что я не могла окликнуть блондина, а внутренние попытки воззвать к его разуму оказались тщетны, потому как его слухом овладела таинственная речь преследователя. И мне осталось лишь одно, беспомощно взирать на то, как разжимается мужская кисть, выпуская мою руку, а мимолетное прикосновение пальцев к моей ладони забирает остатки самообладания, вызывая приступ паники.

Я в ужасе наблюдала, как знакомая фигура проводника покинула вражеское оцепление и двинулась, как ни в чем не бывало дальше, влекомая нашептываниями коварного представителя Ипсилона.

Умело расставленная ловушка захлопнулась, накрыв меня мутно-серым, едва прозрачным колпаком.

— Даже не представлял, что будет так легко заполучить сэйфин, — саркастическая усмешка, брошенная мне в спину, вызвала рой липких отвратительных мурашек, пробежавших по коже. — Меня предупреждали, что Дмитрий лучший из лучших. Видимо, ошибались! — с пренебрежением фыркнул похититель.

Страх сковал меня своими путами настолько крепко, что не осталось сил ни отстраниться, ни отпрянуть, ни повернуться. Застыла в ужасе, словно каменное изваяние, вкопанное на несколько метров в землю.

Пока я совершала попытки вернуть самообладание, мужчина продолжил:

— Для меня большая удача поймать чистую душу…

Чужая ладонь легла на мой затылок и, захватив плотную ткань, начала стаскивать капюшон. Когда покров был сорван, постороннее дыхание коснулось уха, и сорвавшиеся слова заставили похолодеть.

— А для тебя, можешь поверить, настоящее несчастье. Моя дорогая, Елизавета.

Я вздрогнула всем телом от неожиданности, когда услышала свое имя, растянутое по слогам, произнесенное с упоением и торжеством. И именно теперь улавливая протяжный звук голоса, смаковавший каждую букву, я осознала и вспомнила, кому же он принадлежит. Алекс! Сердце пропустило удар и гулко ухнуло, упав в самые пятки.

Как? Невозможно! Нереально!

Резко отшатнулась и рванула к воздвигнутой преграде, но преодолеть ее не хватило мощи. Столкнувшись корпусом с пружинящей и очень прочной структурой, поняла тщетность своей затеи. В немом отчаянии ударила кулаком по возведенной стене, в ответ на что раздался довольный смешок.

— Теперь ты от меня никуда не денешься, — констатировал.

А я искоса взглянула на своего давнего знакомого, желая провалиться сквозь прозрачный пол и затеряться в густых облаках. Но раз спасительного выхода нет, остается лишь одно, достойно встретить своего врага, глядя ему прямо в лицо. Поэтому расправила плечи, медленно развернулась в его сторону, подняла взор и с некой долей надменности уставилась на мужчину, разглядывая изменившиеся до неузнаваемости черты.

Прежде он был красив, но сейчас… Его облик мало походил на человеческий. Вся его гнилая внутренняя сущность выползла наружу, искажая физиономию дьявольской улыбкой. А глаза… Они странным образом сменили свой окрас. И вместо холодного льда на меня взирала жгучая мгла. Его мрачные одежды оттеняли и до того бледную кожу, делая ее цвет пугающе безжизненным. Неизменным осталось одно — аккуратно уложенная прическа из белоснежных прядей.

Словно вклинившись в мои раздумья, блондин с излишней аккуратностью провел кончиками пальцев по вискам, приглаживая и так ровно лежащие волосинка к волосинке волосы.

А я невероятно испугалась, что он тоже имеет способности к чтению мыслей.

"Только не выдай себя. Выстрой кирпичную стену. Сохрани, тайну.": умоляла сама себя.

— Вижу, не ожидала повстречать меня на Ипсилоне? — самодовольно произнес Алекс. — Но вот он я перед тобой. И намерен закончить то… — он совершил молниеносный выпад и схватил меня, притянув за руку к себе. — Что начал в той темной аллее, — цепкие пальцы ухватились за мой подбородок, задирая голову кверху. — Только на этот раз все будет по-другому. Намного хуже, поверь мне, — чужеродные черные очи вперились жутким гипнотическим взглядом.

Его слова и действия напугали меня, а касание грубых холодных пальцев вызвало дрожь омерзения.

— Почему молчишь? Снежная королева проглотила свой ядовитый язычок? — усмехнулся блондин и, не отрывая кисти, провел пальцами по моим губам, оставляя неприятный горький привкус.

В этот момент безумно захотелось его ударить, да так, чтобы отлетел в сторону и потерял сознание. Хотя прекрасно понимала, что мне не хватит сил, для того чтобы справиться с темным субъектом. Избавиться от присутствия Алекса без посторонней помощи практически невозможно. Но я дико желала освободиться от ненавистных прикосновений. Поэтому не задумываясь о последствиях, со всего маха треснула, по держащей подбородок, руке, которая незамедлительно поддалась инерции удара, отстраняясь от моего лица. Раззадоренная небольшой победой решила пойти дальше и со всей мочи залепила пощечину наглецу, а в довершение попыталась оттолкнуть.

Щека парня от резкого шлепка приобрела едва розоватый оттенок, и только. А потуга отстранить его на большее расстояние, оказалась напрасной. Рослая фигура лишь пошатнулась и остался на прежнем месте. Единственное чего удалось добиться, это обозлить и подзадорить моего обидчика, подтолкнув к грубости.

Бешенство моментально отразилось на бледной физиономии. Черные глаза прищурились и одарили злобным взглядом. Рот искривился в оскале, открывая белоснежные зубы. Животный рык заставил меня попятиться назад, но Алекс не дал мне отстраниться, настигнув одним прыжком.

— А ты все та же, — цепкие руки с мощью стиснули мои плечи, прижимая спиной к своей груди. — Стерва, — сжал сильнее, практически лишая возможности дышать.

— Теперь дорогуша, подобное не сработает! Я намного мощнее тебя, — в доказательство плотнее сомкнул железные тиски вокруг моего ослабленного сопротивлением тела. — Можешь благодарить за это… Себя! Если бы в тот вечер ты не сбежала из кинотеатра, то осталась жива и здорова. А в настоящий момент… — прошептал в самое ухо, коснулся языком мочки и больно прикусил ее зубами, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию, но не добившись ничего, продолжил. — Все так как есть! Хотя мне это даже нравится, потому что желанная добыча опять в моей власти.

— Отчего молчишь? Неужели совсем нечего сказать? — спросил, но не дождался ответа. — Как знаешь. К тому же ты чертовски неприятный собеседник. Вечно ворчливая, несговорчивая, постоянно протестующая, колкая, — констатировал негодяй, перечислив все мои "достоинства", за что безумно захотелось снова съездить блондину по морде. — Твое молчание, полное уныния, ласкает слух. И я с огромным удовольствием расскажу тебе, что будет дальше, — довольно произнес Алекс, прошелся пальцами по моей щеке, очертил подбородок и скользнул ниже, накрывая широкой ладонью горло. Резко надавил так, что моя голова оказалась прижатой к мужскому плечу. Его "щупальца", обвившиеся вокруг тонкой шеи, походили на собачий ошейник, который с каждой секундой затягивался все туже.

Паника завладела моим существом. Осознание слабости и совершенной беспомощности вызывало вспышку гнева, ужаса и боли одновременно. Действительно, чего мне на самом деле хотелось, кроме того, как освободиться, это захлебнуться в собственных слезах. И стоило больших усилий сдержать подкатывающие соленые волны.

— Дрожишь. Мне приятен запах твоего страха. Отныне, Елизавета, ты будешь жить в непроглядном ужасе, встречая каждый день приступом отчаяния. И начнется твой кошмар прямо сейчас, — пообещал темный и сдавил импровизированную удавку сильнее, а второй рукой, которая мгновение назад стискивала мои плечи, выхватил что-то, спрятанное в полах одежды.