Шоу "Шанс". Книга 1

 - Стал бы, - повторил он, - помер бы я от яда, или нет - еще бабушка на двое сказала. Может быть концентрация недостаточна, а может быть... я после лечения от бурой лихорадки ко многим ядом устойчив.

 - А-а, - Тема кивнул с пониманием и невольным сочувствием. Пережившие бурую лихорадку считались кем-то вроде ветеранов войн. Смысл в этом был, потому что смертность от "бурки" составляла процентов восемьдесят, так что доктора заболевших списывали в пассив сразу, и в средствах не стеснялись. Лечили так, что еще живые, случалось, завидовали мертвым.

 - Я не знал, - сказал Тема. В его устах это звучало как извинение.

     Но Кира мало волновали извинения приятеля. Его мозг был занят загадкой более волнующей и куда более актуальной. В течение последнего получаса он то и дело оглядывался назад, и начал замечать, что зубастая команда как будто забеспокоилась, а железная целеустремленность львов начала слегка сбоить. А потом и не слегка.

     Первой отстала молодая львица. Потом и ее товарка села на хвост, а затем легла, почти скрывшись в траве, недвусмысленно давая понять, что дальше идти не собирается. Лев и его подруга, старая и опытная самка, продержались немного дольше, но вскоре и они отстали. Недовольный рык прокатился по саванне и в самом конце сорвался на обиженное мяукание.

 - Кискам что-то не понравилось, - прокомментировал Кирилл.

 - То же, что и мне, - ответил Тема, глядя вперед так же недовольно, как львиная семейка, - они дальше не пойдут. И правильно сделают, между нами.

 - То есть? - насторожился Кир, - Поясни, будь добр.

 - Под ноги посмотри, - буркнул Тема.

     Кирилл перевел глаза туда, куда было велено, и сначала ничего не увидел. Он уже хотел, было, одернуть Тему за глупые шутки, но потом заметил, что трава под его ногами здорово отличается от обычной поросли, сухой и бурой. Нет, в основном она такой и оставалась, но начали попадаться участки полукруглой формы, примерно метра по два-три в диаметре, где растительность была мягче, короче и более насыщенного цвета.

 - И что это означает? - озадачился он.

 - Ну... похоже, что в месте этих загадочных кругов, - Темка поморщился, - трава совсем молодая, непуганая. Недавно выросла.

 - И что в этом опасного? - не понял Кирилл.

     Тема посмотрел на него гораздо внимательнее, чем, давеча, большие кошки.

 - Как ты думаешь, Кир, куда могла деться старая трава?

 - Мало ли, - пожал плечами Кирилл, - молнией выжгло.

 - Выжгло, - согласился Тема, - только не молнией.

 - Ты хочешь сказать?.. - Кир замер, не веря себе, и беспомощно посмотрел на приятеля, - Хочешь сказать, что это и есть "паленка"?

 - Не то, чтобы хочу, - признался Темка, - мне самому это ни фига не нравится. Только это, блин, она и есть. Граница владений Дино. Куда людям нельзя. По договору.

     Кирилл еще раз оглянулся назад в надежде, что львиная семейка испугается неведомой опасности и свалит. Но кошки лишь отошли на безопасное, по их мнению, расстояние, и залегли в траву. Никуда они не собирались. По крайней мере, пока добыча находится в зоне видимости.

 - А у кисок с ними тоже договор? - поинтересовался Кирилл.

 - Может быть, - Темка на полном серьезе пожал плечами, - но скорее всего они просто что-то чуют. Они дальше не пойдут.

 - А мы?

     Темка глубоко вздохнул.

 - А нам - придется, - произнес он, наконец, не глядя на приятеля, - без воды мы на такой жаре к вечеру - покойники. Так что придется пойти.

 - Это опасно? - уточнил Кир.

 - Да бог его знает... Сам понимаешь, договор никто не нарушал, и за "паленку" не ходил, так что никто пока не знает, что делают Дино с нарушителями. Может, выдворяют из своих владений, соблюдая все тонкости дипломатического протокола...

 - Похоже, ты сам в это не веришь, - перебил Кир.

     Тема, не отвечая, смотрел вдаль, куда уходила, сливаясь с горизонтом, "паленка".

 - Темка, - дернул его Кирилл, - а что ты сам-то думаешь?

     Приятель цепко глянул на Кира и очень спокойно сказал.

 - Думаю... что чужаков они едят.

 - Они же разумны! - возмутился Кирилл.

 - И что? Мы тоже разумны. А мясо кушаем.

 - Ты хочешь сказать?..

 - Мы для них просто мясо.

     Кирилл почувствовал, что земля под ногами как будто утрачивает твердость.

 - Не то, чтобы я боялся смерти, - пробормотал он, скорее себе, чем приятелю, - но как-то обидно ощущать себя чьим-то завтраком.

 - Да какой, к ляху, завтрак, - невпопад возразил Тема, - ужин скоро.

     Артем был прав. В тех приличных краях, где трапезы делились не на жизнеобеспечивающие и излишние, а на утренние, дневные и вечерние, давно уже гостеприимно распахнули двери бары и рестораны. А у них как кончилась еще вчера вечером последняя водичка, так больше и не начиналась. Кириллов домик что-то там вытянул за утро из влажного воздуха. Получилось чуть больше полстакана. Парни честно разделили их пополам и тут же выпили. Обезвоживание организма уже давало о себе знать сильной усталостью и головокружением. Тема припомнил, что еще в юности читал книгу о путешественниках, так там говорилось, что человек способен выжить без воды почти пять суток. Но то ли он был неправильным путешественником, то ли книга ему попалась какая-то уж слишком художественная, а чувствовал Темка, что пять суток они точно не продержаться.

 - Во владениях Дино должна быть вода, - сказал он, стараясь казаться уверенным, - ведь живут же они там. А раз живут, значит, и пьют чего-то.

     Кирилл кивнул, ничего не ответив. Непонятно, согласился или нет. Но когда Темка не без внутреннего сопротивления пересек невидимую границу, то есть сделал то, что категорически, абсолютно, под страхом лишения гражданства, зарплаты, пенсии, жилья и защиты закона запрещали "безопасники", приятель без колебания шагнул следом. Впрочем, Киру было легче. Связавшись с "вольными" он и так поставил себя вне закона, и выбор, который Темке пришлось делать сейчас, Кир сделал уже давно. Темка не стал спрашивать, легко ли этот выбор дался Кириллу. Захочет - сам расскажет, а нет - значит, нет.

     Саша глухо рыдала, спрятав голову под подушку, как страус. Надо же было ТАК опозориться. И продавец... Эта мерзавка. Она ведь узнала Сашу, не могла не узнать. И лицемерно помогала ей примерять то, что Саша приняла за красивое вечернее платье... О своей ошибке она с ужасом узнала уже после встречи, когда, окрыленная, летела домой как в прямом, так и в переносном смысле. Ярослав распорядился отправить ее на своем личном коптере. Ступая, словно по облакам, она взмыла вверх, в свою квартиру, и бросилась к телевизору, чтобы еще раз пережить эти волшебные минуты и убедиться, что он и в самом деле ТАК на нее смотрел! И первое, что она услышала...

     Правилами шоу запрещалось отключать телефон. Саше полагалось быть на связи двадцать пять часов в сутки, и теперь она не могла, просто не могла заткнуть чертов аппарат, который уже третий час заливался, торопясь принести ей очередное свидетельство того, КАК она опозорилась.

 - После ТАКОГО не живут, - отчетливо подумала Саша.

     До этого все неясные слухи о том, что кто-то из девушек после провала покончил жизнь самоубийством, казались ей досужим вымыслом, или не слишком корректным

     рекламным ходом. Что за дурь - расставаться со своей единственной жизнью из за того, что не добрала полбалла в каком-то дурацком телеконкурсе? Да наплевать и забыть!

     Но сейчас она вдруг поняла, что после этого эфира действительно жить не сможет. Осознание обрушилось на нее ледяной волной, смыло ужас и сожаление, и ушло, оставив четкую, как таблица, инструкцию: что нужно делать и в каком порядке. Во-первых - камеры. О них забывать нельзя ни в коем случае. Она уже достаточно развлекла почтеннейшую публику, хватит. Зрелище ее смерти никому не доставит ни единой приятной минутки.

     После того памятного утра, когда к ней постучалась мировая слава в лице монтеров, Саша принималась искать аппаратуру не раз. И не находила. Даже следов не было. Она бы решила, что все это - нелепая шутка, и, на самом деле, никакой аппаратуры нет. Если бы не видела регулярно, в прямом и повторном эфире себя, любимую, терзавшую телефон или заряжающую посудомоечную машину.

     Зал, спальня, кухня, прихожая... ванна. Коридор, лифт... Все регулярно мелькало на экране, нигде не спрятаться. Аптечка стояла на кухне, но если она полезет за лекарствами, это мгновенно обнаружит полмира.

     Вариант - выбросится из окна, Саша сразу отбросила, как совершенно невыполнимый. Этаж-то вполне подходящий, сорок второй. Сердце откажет раньше, чем долетишь до земли... Но дом, в котором жила девушка, был оборудован цельнорамными окнами со встроенными кондиционерами и окономоями. Окна в ее квартире просто не открывались!

     Можно сделать вид, что собралась резать салатик. Почему не в блендере? А так захотелось. По старинке, ножичком. И попытаться этим ножичком сотворить что-то такое... Сашу передернуло. Конечно, после ТАКОГО не живут, но смерть смерти рознь. Одно дело - блаженный сон под воздействием большой дозы седативных препаратов, переходящий в такую же блаженную смерть. И совсем другое - собственные кишки, со всем содержимым, которые на твоих глазах вываливаются на чистый кухонный пол. Не-ет, Саша Монахова не была самурайской девушкой и прекрасно это понимала. Остается что... Вскрыть вены? Но смерть от потери крови не бывает мгновенной, а "скорая" прибывает за полторы минуты. Неудавшуюся попытку примут за дешевый фарс, и Саша покроет себя еще большим позором. Хотя, куда уж больше-то.

 - Не паникуй, - шепнул ей внутренний голос, - ведь не читают же они твои мысли. Ты собралась принять ванну. Напусти побольше горячей воды, чтобы глазок камеры запотел. А что-нибудь острое - найдется.

     Врач-психолог, наблюдавший за десятком мониторов одновременно, не отрывая глаз, протянул руку и притопил кнопку прямой связи.

 - Артур, - произнес он, - Нам Монахова еще нужна?

 - А что? Вообще-то она вылетела в этом туре, и мы собирались за ней ехать. Ну и заодно аппаратуру снимать, - ответил давешний толстяк, но не по телефону. Он как раз входил в аппаратную, вечно потный и вечно добродушный, в костюме уже не горчичного, а бледно-серого цвета, но точно таком же дорогом, - А что?

 - Поторопитесь. Судя по тому, что я вижу, она решила покончить с жизнью.

 - Да ну, - Артур пригляделся, - девушка наполняет ванну...

 - Зачем ей в ванной сломанный пополам диск от телефона.

 - А она взяла его с собой? - удивился Артур, - действительно, странно. А зачем?

 - Он острый...

 - Черт, - выругался толстяк.

 - Отдать распоряжение?

 - Погоди! - Артур вскинул руку, напряженно размышляя, - легенда все равно нужна. А тут все четко - не подкопаешься. Сама решила, сама выполнила. Пусть группа выдвигается к ее дому, а ты, как только она попытается, все равно, успешно или нет - гаси сигнал.

 - А если вдруг успешно?

 - Заклеим, - буркнул Артур, с любопытством, смешанным с неприязнью, наблюдая за приготовлениями девушки, - вот дурища-то, прости Господи!

 - Полагаешь, он не только есть, но и простит? - тихо поинтересовался оператор. Артур смерил его взглядом, далеким не просто от восхищения, но даже от понимания. Тот мгновенно понял, и развивать свою мысль не стал.

     Дверь в аппаратную не уходила в стену, а складывалась "гармошкой". Звук был негромким и мягким, но все же был.

     Артур и оператор обернулись разом. На пороге стоял нынешний "жених", звезда футбола, Ярослав Борский собственной персоной.

 - Что-то случилось? - поинтересовался Артур, внешне невозмутимо, в душе помянув и мать, и бабушку, и еще пару родственниц женского пола.

 - Что с Сашей?

 - Да все в порядке с твоей Сашей, - поморщился толстяк, - ванну принимать собирается. Хочешь посмотреть?

 - С ней беда, я знаю, - тихо, напористо заговорил Ярослав, - мне позвонила Оля.

 - Какая еще Оля? - не понял Артур.

 - Ну, та самая, с колокольчиками. Мещерская Оля.

 - Которую ты сравнил едва ли не со всем "Справочником Зоолога"? И крыса она, и собака, и корова... И змея... И что она?

 - Она только что смотрела телевизор. Показывали Сашу.

 - И?

 - Оля сказала, что Саша готовится к суициду, - выпалил Ярослав, жадно вглядываясь в монитор, - черт, зачем же ей пару-то столько?

 - Да все они столько напускают. Кроме отъявленных эксгибиционисток, - пожал плечами Артур, - кто такая твоя Оля, чтобы так точно поставить диагноз. Вот сидит врач-психолог, он ничего тревожного не заметил.

     При этих словах доктор поднял голову и послал толстяку в дорогом костюме довольно красноречивый взгляд.

 - Точно? - спросил Ярослав.

     Врач оторвал взгляд от мониторов и... промолчал.

     Ни слова не говоря, молодой человек сорвался с места и исчез в глубине коридора раньше, чем мужчины успели хоть как-то среагировать.

 - Мать его, - выразился Артур, на этот раз вслух, не стесняясь, - тебе что, трудно было языком повернуть, Отсох бы он у тебя, или что?

 - И какое чудо после этого поможет мне остаться врачом? - едко поинтересовался он, и, почти без паузы добавил, - А Мещерская-то, надо же. Углядела. А ведь не профессионал.

 - На журфаке психологию тоже дают, - бросил Артур, - причем довольно объемно.

 - Группа уже готова, - напомнил доктор, - его перехватят...

 - И что? - перебил Артур, - шоу после этого сворачивать? Ярослав нам нужен - лояльный и вменяемый!

 - Что тогда делать?

 - Что делать, что делать... Мне вам всем инструкцию выдать? Извольте. Ярослав будет делать глупости, его ненаглядная идиотка - млеть от них, теряя остатки мозгов... если там есть что терять. А ты... Да, да, ты свяжешься с НИМ и объяснишь ситуацию.

     Врач мгновенно сделался серым, как армейские будни.

 - А я-то почему?

 - Почему, почему... Не уследил за психологическим состоянием "жениха". Да чего ты сдулся, как шарик. Не съест же он тебя?

 - Точно? - на полном серьезе спросил врач.

     Артур сплюнул на пол и вышел. С мягким чмоком дверца-гармошка развернулась за ним.

     Остановившись в коридоре, в ожидании лифта, Артур машинально поправил галстук и пробормотал себе под нос.

 - А Мещерская, действительно, умница. Ведь не в штаб позвонила, а этому ... призовому рысаку.