Вновь

– Тебе сколько лет, ребёнок?

– Семнадцать, с какой целью интересуетесь моим возрастом?

– Да вот как подрастешь, работой можем обеспечить, раз у тебя так получается неплохо.

– За протекцию спасибо, ритуальный бизнес всегда будет востребован, но я этим занимаюсь, когда нет возможности отказаться.

– Смотри какие бойкие детки подрастают, учиться тебе надо.

– Спасибо за совет, я уже учусь. Подскажите, а кто из вас непосредственный начальник покойника?

Мужчины переглянулись, а потом один из них отвёл меня в сторону и почти прошептал:

– Зачем тебе эта информация? Кто ты такая?

– Для вас я никто, но если вот он подтвердит, – я ткнула в авторитета – То мне есть что сказать этому начальнику.

Авторитету махнули приблизиться.

– Подтверди, что я шеф застреленного Кости.

Квадратные глаза и кивок головой авторитета подтверждали слова.

– Пройдемте в коридор, я там скажу.

Из своей бытовки я вынесла мешочек с вещами Кости и отдала мужчине.

– Хотела отдать вдове, но раз нет детей и жены, то возвращаю вам, в милиции они бы пропали наверняка, а для вас это знаковые вещи.

Мужчина разглядывал на ладони вещички.

– Почему не оставила себе?

– Продать не смогу, носить нельзя, оставлять и хранить – нет смысла. Себя уважать перестану.

– Спасибо, я понял и не забуду тебя.

Мужчина меня покинул, а авторитет зашел в коридор. Ему я протянула рассчёт и остаток денег. Лист с расчетом и подклеенными чеками он забрал, а вот от денег отмахнулся. Выходит, это мой гонорар. Я заглянула в зал прощания, мужчин в пальто уже не было, а бойцы под присмотром авторитета расставляли свечи, готовились встречать батюшку. Кажется, для меня закончилась эта головная боль.

Дальше день полетел в привычном режиме. Только шагая до дома, я прикидывала свои возросшие финансы, несмотря на шоппинг. Мысль о деньгах грела лучше, чем старенькое демисезонное пальто. В прежней жизни мне, как студентке вуза в ателье пошили новое зимнее пальто с капюшоном. Сейчас таких предложений не поступало. Так что сама, всё сама. Учиться мне ещё четыре года, я для семьи самостоятельный человек, надо думать об отдельной личной квартире, меня вычеркнули, как не оправдавшей надежд.

В начале декабря я предложила родне пошить к новому году наряды из велюра и панбархата. Отрезы приняли в подарок как обыденное дело, даже не предложили компенсировать стоимость. Подарок к новому году начала сама себе вязать на работе, взяв из дома только спицы. В середине декабря Миша привез в отделение стиральную машину и сам её подключил в душевой. Я тут же притащила домашнее постельное бельё и после стирки научилась его подсушивать ветерком.

Моя бытовка была небольшой комнатой и я уже подумывала сделать её жилой. Дома я только убиралась, готовила и спала. Семья решила, что это мои постоянные обязанности, я была с этим несогласной и стала меньше бывать дома в будни, а в выходные брала дежурства или путешествовала. Потихоньку шел наш бизнес с плотником, денежки капали, собирались. Теперь я только ночевала дома, часть гардероба была уже в моей бытовке, был свернутый новый матрац с бельём, в холодильнике всегда было чем перекусить, я даже готовила иногда для всего коллектива. Также без отрыва от работы сдала зимнюю сессию, после которой Петр Алексеевич решил со мной провести беседу о моей жизни.

– Сразу скажу, я доволен, что ты работаешь в моём коллективе, но меня пугают твои интересы: кроме медицинских книг ты ничего не читаешь, не смотришь телевизор, не интересуешься музыкой, ты слишком серьёзная и очень способная. Чего ты хочешь добиться, какая твоя цель в жизни? Я хочу помочь тебе и я беспокоюсь о тебе.

– У меня есть проблема, это мой юный возраст, но со временем она сама пропадет. А цель у меня одна – стать независимой, для этого нужны средства и отдельная жилплощадь для личного комфорта. У нас невозможно даже за деньги купить жильё. Промежуточные цели: получить диплом медика, изучить техники массажа и с помощью массажа давать людям здоровье. Ещё мне нужны иностранные языки. Я закончила музыкальную школу и основное о музыке знаю всё. Современная советская литература меня не интересует, я слишком критически отношусь к пропаганде как явной, так и скрытой, а Чехова перечитывать я пока не готова, у меня иной ритм жизни. Я с нормальной устоявшейся психикой и моя крыша съехать не должна.

– Не ожидал такой трезвости суждений и толики цинизма. Мои дочери старше тебя, но рядом с тобой прямо дети. Чем смогу, постараюсь тебе помочь.

В конце февраля прямо на работе отметили моё восемнадцатилетие и я получила кучу специфических подарков от всех мужчин. Петр Алексеевич преподнёс мне в подарок в коробочке скальпель и теперь все последующие вскрытия я делала личным инструментом под его наблюдением. Он взялся за меня крепко, принес из дома мини магнитофон и я во время вскрытия должна комментировать все свои действия. Времени стало совсем не хватать и я часть своего ритуального бизнеса отдала плотнику и его семье. Теперь у меня были посреднические обязанности и косметика. Иногда помогала с тканями и акссесуарами.

С территории больницы бизнес ушел – плотник приобрел гараж прямо за нашим бетонным забором. Два- три клиента в неделю по часу до занятий меня не напрягали, денюжки капали. С апреля я записалась на платные двухмесячные курсы массажа. С учебой в марте пришлось поднапрячься и досрочно сдать задания и лабораторные.

К занятиям по массажу я готовилась серьёзно, кроме знаний техник нужна ещё гибкость и сила рук. Так что теперь в ночные дежурства я вязала и вязала.

После совершеннолетия меня теперь ставили в ночные дежурства даже вместо врачей и дома я появлялась эпизодически, но часть зарплаты оставляла. Моя бытовка теперь стала почти полноценной жилой комнатой. Один из врачей привез старое сломанное кресло-кровать, плотник его восстановил, небольшой столик с табуреткой, стеллажи стали полками для книг и пособий, списанный шкаф отгораживал эту норку от входной двери и инвентаря. В свободные утренние часы от бизнеса до занятий и в выходные я ещё бегала по набережной.

В середине мая наша группа массажистов перешла к практическим занятиям, делали массаж друг другу и тут, во время массажа мои ладони засветились зеленоватым слабым светом. Я перепугалась сначала, взяла себя в эти руки и закончила процедуру. Пальцы слегка покалывало, но свет уже отсутствовал.

Группа была из дипломированных специалистов, это типа переподготовки, семеро было мужчин и семеро молодых женщин без меня. Пары постоянной у меня не было, но после того, как появилась зеленая дымка, мой временный партнер на тот момент, мужчина лет тридцати, стал меня ненавязчиво опекать.

Бабы беззлобно потрунивали над ним, он беззлобно соглашался, что я действительно моложе. Всё же в медиках достаточно бытового цинизма. Жизнь есть жизнь. Я же добавляла, что теперь мы почти шведы.

До баб намёк дошел к следующему занятию и меня приняли в их коллектив без скидок на возраст, но в конце мая, во время экзамена на массажиста, когда озвучивали места работ слушателей, всю группу опять взволновало место моей работы.

Мой “ухажер” оказался врачом в больничке на десятке, он занимался мануальной терапией и у него была своя клиентура. Он же приглашал меня на пару часов в неделю к своим клиентам. Лишними деньги не бывают, а тут практика неплохая. Вот первого июня в субботу я и провела первые пробные благотворительные сеансы аж шестерым клиентам, первой была жена Ивана, она, кстати хирург. Именно ей я и посоветовала обратить внимание на трещину в кобчике. Она жаловалась, что с трудом выстаивает у операционного стола, а вроде бы всё нормально со здоровьем.

До обеда я была занята с клиентами Ивана, тут на месте мы обговорили наши взаимоотношения, оплату, расписание сеансов.

– Держи связь с моргом, я там постоянно нахожусь. – сказала на прощание Ивану, а вот медсестры заозирались.

С понедельника началась летняя сессия, как началась, так незаметно и закончилась. С учетом того, что я не брала учебных отпусков, а на сдачу каждого экзамена тратила не более часа, то могла рассчитывать на двухмесячный отпуск, тем более по статистике в летние месяцы местные старались не помирать.

За июнь я уже наработала техники массажа, Иван в этот месяц взял меня в оборот и заставил работать почти каждый день, включая выходные, а его жена в благодарность за подсказку познакомила с моряками, поставками барахла, то я была при немалых деньгах и куче импортных вещей. Свой отпуск я проводить на даче не собиралась, тем более Петр Алексеевич советовал сменить обстановку и развеяться. Я решилась отправиться в Евпаторию, ведь там я прожила почти двадцать пять лет в своей прежней жизни, так что надеялась, что переход будет без проблем.

Семье сообщила, что в июле будет переподготовка, а потом колхоз, так что пусть ждут меня только к концу августа. В последние выходные месяца спокойно перешла на театральную площадь Евпатории, но кроме театра окружающий пейзаж сильно отличался, от того, что был так хорошо знакомым. По Дувановской прогулялась до набережной и с любопытством разглядывала фасад санатория Ударник уже с набережной.

Объявление при входе в здание порадовало приглашением на работу медсестер и массажистов. Это удачно я зашла. До конца дня купалась в море и загорала, а к вечеру вернулась на работу, у меня ночная смена.

Собираясь в отпуск на море, отобрала кучу необходимых вещей и задумалась, как всё это тащить на себе? Впрочем, можно при необходимости возвращаться в свой угол и даже ночевать тут, если будут проблемы с проживанием. Эти раздумия заняли всё воскресение опять же на работе, я охотно подменяла такие “пустые” дежурства. И после обеда в воскресение пришла к решению, мне нужен пространственный мешок путешественника.

Эксперимент начала с простого мешка для мусора. Только к ночи что то стало получаться, но такой мизерный результат меня не устраивал. Уже злая, отложила мусорный мешок и принялась творить со своим рюкзачком. Он был кожаным с гобеленовыми боковыми вставками, внутри было два отделения и большой кармашек с аналогичным кошельком. Вот отделение к спине и станет пространственным мешком. То ли я уже отработала технику, то ли из за эмоций, но с рюкзачком всё получилось очень просто с первого раза. Получилась небольшая комната-гардеробная с полками и штангами для одежды.

До отхода ко сну собрала в своей гардеробной все необходимые мне вещи для работы и отдыха.

С утра получила отпускные и сегодня последний день перед отпуском. Сразу перешла к санаторию и, пройдя мимо легендарного тополя, зашла в кадры. Тетя – кадровичка долго меня разглядывала и послала к главному врачу для решения о приёме.

Помещения кабинетов знакомые, только интерьер совсем простенький. Главный врач очень пристально меня разглядывала, просмотрела все мои документы, но мой юный возраст её смущал. Я предложила проверить мою квалификацию лично, я сделаю ей массаж, а она по своим ощущениям примет решение. Её стал забавлять такой способ тестирования и неожиданно она согласилась.

За её креслом была комнатка отдыха с умывальником и кушеткой. Я сделала ей массаж собственноручно приготовленными маслами и спустя полчаса вернулась в приёмную ожидать, когда врач придет в себя. Короче, меня уже с завтрашнего дня с утра ставили к массажному столу в лечебном корпусе.

Через двадцать минут быстрым шагом я уже входила в колхозный рынок и набирала для отвального стола в отделении продукты. В мясном отделе были в продаже домашние колбасы, копчёные окорок и грудинка. За хорошим вином меня отправили к усатому греку, у него же я прикупила зелень для стола, а у татарки горячие чебуреки и самсу.

К обеду я была уже в отделении, сегодня укороченный день – конец месяца и накрыла стол для сотрудников. Кто был за рулём, брал вино домой, остальные распрощались со мной и Петру Алексеевичу я оставила телефоны санатория.

Остатки со стола я убрала в свою гардеробную, будет чем перекусить на море, вечером позвонила маме на работу с сообщением, что отбываю на учёбу после ночного дежурства и отправилась спать в свою каморку, оставаясь сторожить отделение.

Утром после прихода Петра Алексеевича покинула отделение и уже входила на территорию санатория. Работать начинали рано, ещё до завтрака отдыхающих. Главный врач сама познакомила меня с коллективом и показали раздевалку. Когда я вышла в своём рабочем костюме, брюках и блузоне, у всех был шок от неожиданности, но обещали выдать белый халат. Мне скинули самых неприятных клиентов.

За час до завтрака было четверо отдыхающих, у них было направление на единицу всего: у кого сустав, у кого шея, сложно не было. После завтрака до обеда прошли ещё шестеро. Пока я пользовалась своими маслами, но на следующий день обещали снабдить маслом от санатория.

В обеденное время я пару часов отмыкала в море и полеживала на горячем песке. После обеда были три клиента на общий массаж, на каждого по 90 минут времени ушло, все послеобеденные мои массажи отслеживала главная медсестра. Она же и поинтересовалась, есть ли где мне жить. Предложила место для приезжих сотрудников и я согласилась. В торце столовой сразу за лечебным корпусом была довольно просторная комната с четырьмя койками, пока никем не занятыми. Туалет и душ был в соседнем корпусе или в лечебном, пока он открыт. Питаться можно в столовой по символической цене.

Вечера были длинными и я гуляла по набережной до зеленого театра, где выступали популярные артисты. В воскресение села на трамвай № 1 и прокатилась из конца в конец по всему городу. Посетила толчок и даже прикупила какую то ерунду и соломенную шляпу. Было жарко, но я к жаре привычная и наметила съездить на Тарханкут. Почти неделя пролетела быстро, завтра у этой группы последние массажи, во вторник новый заезд. Со столовой вообще легко решилось, два бесплатных массажа шеф повару и я самый привечаемый бесплатный клиент.

В понедельник мне предложили иной режим работы: до завтрака проводить на пляже зарядку с отдыхающими, а после завтрака всего четыре клиента на общий массаж, время им назначу сама. Весь вторник помогала на приёме отдыхающих.

В среду провела зарядку для тех, кто смог выползти и только после обеда подошли два кадра на общий массаж. Внешне у поджарых стройных мужчин не было необходимости в массаже, а вот на столе мои руки выпустили зелёный туман и руки сами потянулись к проблемным местам первого пациента. От классического я перешла к аккуптурному, потом опять к классическому. Когда он сполз с массажного стола, я посоветовала посетить мануальщика, у него проблемы с позвоночником.

– Я бы попыталась вам помочь, но вы для меня слишком тяжелы, сил не хватит вас поднять и выгнуть. Если не отыщете в городе мануальщика, тогда можно попытаться с перекладиной потянуть вам спину.

За июнь Иван мне дал основы мануала, но практики под мой рост и вес не было, вот он и советовал использовать перекладину.

У второго пациента проблемы были с внутренними органами, так что ему аккуптурный массаж и диету.

После ужина они отыскали меня на пляже и предложили прогуляться после купания. Вот и повела я их на другую набережную, сама вновь знакомясь с городом из предыдущей жизни.

Мы болтали ни о чем, но мужчины ненавязчиво вели опрос и я поняла, что это контора. Ну, контора, так контора, черт с ними, у меня секретов нет почти…

На следующий день подошли ещё двое на общий массаж и на ближайшие двенадцать дней у меня установился режим работы. Я всех поставила после обеда и после завтрака была свободной. Тут расстаралась шеф повар и подогнала мне платных клиентов до обеда. Клиенты оказались благодарными и кроме денег тащили дефицитные продукты, видно из соседних санаториев. Сохранность продуктов в моём гардеробе была им обеспечена бессрочно, так что полки пополнялись.

К выходным товарищ из конторы пригласил меня во двор к станку, точнее к перекладине. За прошедшие сеансы я хорошо изучила его проблемные места и даже знала как это сделать без перекладины, но лишних вопросов не хотелось, придется играть спектакль.

Перекладину устроили сразу за столовой в глухом месте, под неё бросили мат, а его товарища заставила страховать, висевшего вниз головой испытуемого. Согревающей мазью растерла ему спину и место поражения руками уже поправила с одновременным ударом кулаком по этому месту. Пациент чудом остался висеть в полубессознательном состоянии. Потом он повисел уже на руках и я аналогично сделала уже со вторым участком позвоночника. Страховщик уносил товарища почти на плечах. Ничего, к утру отойдет, ещё и на массаж придёт.

Перед отъездом эти товарищи решили меня отблагодарить, пригласив в ресторан.

Я мысленно поржала, но отказалась. Когда стали настаивать на отблагодарить, то выдала:

– Лучше деньгами. В ресторане будут думать, что двое мужчин спаивают одну малолетку, мне ведь всего восемнадцать лет.

– Прости, не подумали, что ты так молода, слишком ты взрослая. Вот подрастешь, можем взять в свою систему.

Вот системы противоположные, а слова одинаковые. Я уже получала аналогичные предложения. Уж как нибудь между вашими системами проживу.

– Будьте здоровы и этим меня отблагодарите, прощайте.

На новый заезд бабцы- массажистки решили выжить меня из кабинета, слишком много разговоров было после моих массажей и их клиенты стали требовать от них таких же результатов. Местом работы мне определили пляж. Поставили легкую парусиновую палатку, щитами застелили пол и поставили старый массажный стол.

Мне то легче, меньше глаз наблюдающих. Прикупила ароматических свечек, выставила свои масла и кремы и приступила к активному отдыху. С пляжа я практически не отлучалась, с утра зарядка, где я вместе с упражнениями всем поясняла как полезно быть ранним утром на пляже, где сама природа и море лечат. Народ проникался и на следующий день после заезда уже весь санаторий выстраивался передо мной.

Главный врач умилялась, а проверяющие ставили её в пример. С кухни все работницы по очереди приносили мне обед в судках и получали бесплатный массаж, платники сторожили свою очередь, а я между массажами совершала заплыв.

По воскресениям я побывала в Севастополе и Ялте, почти во всех дворцах и Ботаническом саду. На восток меня не тянуло. Уже к концу августа рискнула сходить в Одессу и посетить там толчок. Прикупила там джинсы и кроссовки. У юркого цыгана с трудом купила 250 долларов на тысячу рублей, но сколько крови мне это стоило, так и пытался заломить купюры.

В конце августа распрощалась с санаторием, кроме зарплаты мне выдали премию и ждали меня на следующий год.

На работу явилась прямо из санатория к обеду в пятницу тридцатого. Выставила коллективу презенты: масандровские и анкермановские вина с виноградом и инжиром. Мне сообщили, что без меня скучали. Раз я отдохнула, то вот оставайся дежурить на выходные, я не возражала, только вечером домой сбегаю, с родными повидаюсь.

Петр Алексеевич отвел в свой кабинет и чуть ли не ощупал меня.

– Вот вижу, что изменилась, а не пойму в чем.

– Так море и солнце, и я ведь росту.

– Тут дело такое, тетка моя двоюродная, вредная старуха, живет одна в трехкомнатной квартире, ей требуется пригляд. За это готова прописать и оставить квартиру, кто достойно её похоронит. До своей смерти предоставит отдельную комнату. Согласишься?

– Так какой с меня пригляд то? Я ж дома не бываю. Потом у вас две дочери есть, может, им приглядывать? Ведь квартира это капитал всё таки.

– Скажу честно, старуха чудит, ни с кем не может больше дня общаться, она вообще нелюдимая. То, что ты постоянно на работе, ей же лучше.

– А кем она работала по молодости? Надо же знать её интересы.

– По молодости работала переводчиком, потом уже у нас в городе преподавала в пединституте. Она вообще пять языков знает, но чудит.

После обеда мы отправились на смотрины. Вез нас мой шеф извилистыми путями и привез в самый центр города, дом был старинный сталинских размахов, хорошо известный всем горожанам с окнами на сквер с памятником Кирова. Как раз на профиль борца и смотрели окна. Подъезд чистенький, но обшарпанный. С трудом поднялись на третий этаж и долго ждали, когда нам откроят дверь. В квартиру нас впустила сухонькая мелкая прямая леди из прошлого века.

– Привел знакомиться мою сотрудницу, о которой уже упоминал. Знакомтесь.

– Меня зовут Катерина Андреевна, расскажи о себе, послушаю твою речь.

– Мне восемнадцать лет, учусь и работаю много. Дома бываю редко. Мне бы хотелось узнать ваши пожелания к сожительнице. Если ваши требования меня устроят, будем знакомиться ближе. На меня вы посмотрели, внешне вы меня устраиваете. Мне нужны языки и если вы готовы мне помочь, буду благодарна не зависимо от того, буду я жить рядом с вами или в другом месте. Ради любопытства разрешите посмотреть квартиру.

– Шустрая и нахальная девчонка, квартиру смотри.

Поскакала тешить своё любопытство. Квартира раньше была шикарной, планировка вообще великолепная: кухня огромная, ванная комната просторная, много подсобных помещений. Две комнаты рядом с окнами на Кирова, одна комната вообще в стороне, огромная прихожая, скорее холл, но ремонт был давно, очень давно. В эту квартиру уйдет прорва денег и сил. Мне ещё три года учиться, так что осилю потихоньку.

– Всё осмотрела, подходит тебе?

– В такой квартире можно месяц жить и не встретиться. Но перспективы неплохие, лучше чем домик в деревне.

Родственники переглянулись и засмеялись.

– Наверное, нам уже пора откланяться. Позвольте вас угостить дарами Крыма, я только утром оттуда прибыла.

Выставила бутылки десертного и красного сухого вина, на блюдо выложила пару кистей винограда и несколько крупных ягод инжира.

– Как скоро я смогу увидеть ваши письменные требования? У меня со 2 сентября начнутся занятия в училище.

– Я позвоню Петру, он передаст.

Мы спускались вниз и шеф обронил: – А ты ей понравилась, напористая и угодить ей не пыталась.

– Зачем угождать, ведь вместе придется жить. Ей сколько лет, кстати?

– Уже семьдесят восемь. Боится как Сталин умереть в блевотине.