Вновь

Михалина Лесовская

Вновь

Просыпалась я медленно и очень приятно. В теле была лёгкость и отсутствие каких либо привычных позывов. А вот раскрытые глаза захотелось моментально зажмурить, появилось осознание продолжения сна – я оказалась в комнате, в которой мне была знакома каждая деталь интерьера. В этой комнате мы с сестрой вместе спали на софе до её замужества, это была квартира матери и судя по тишине, в квартире я была одна.

Пришло устойчивое осознание, что свой цикл жизни в шестьдесят пять лет я завершила и возвратилась в свою юность, сохранив память прожитых лет. Повторять сюжет фильма День сурка совсем не хотелось. В прежней жизни к концу цикла я оказалась больной, одинокой и плохо обеспеченной пенсионеркой, но с отсутствием каких либо обязательств перед другими людьми. Сейчас появилась возможность прожить жизнь по иному сценарию.

За окном было лето, осталось только узнать, в какой период своей жизни я переместилась. Из зеркала в прихожей определиться по заспанной мордахе не смогла: то ли школьница, то ли студентка уже.

Учебники на письменном столе за десятый класс и листок с расписанием выпускных экзаменов привел в ужас, к сдаче экзаменов я не готова. Успокоила программа телепрограмм с 25 июня, а последний экзамен прошел 23 июня. Надеюсь, что я уже сдала все экзамены.

После всех умываний холодной водой и приведения комнаты в надлежащий вид, на секретере нашлась записка от матери и два червонца сверху для школы на выпускной вечер.

Второй раз участвовать в выпускном вечере я не собиралась, так что следовало посетить родную школу и тихо забрать документы прямо сейчас. Скудный гардероб заставил заскучать, тем более, что вещи сестры я брать не хотела, а собственных вещей я просто не помнила. Ориентировалась только на размер, сестра была выше и стройней. Простенькое платьице отыскалось, тем более гладить его не требовалось. Коробку с туфлями цвета топленного молока, купленную ещё зимой в гостином дворе в Ленинграде для выпускного подхватила в сумку и отправилась в парикмахерскую.

Удачно попала в смену моей прежде знакомой парикмахерши и после моих пояснений она очень коротко меня подстригла. Тут же я показала ей свои шикарные туфли, которые очень выгодно продала её товарке за 60 рублей. Только в салоне я смогла узнать сегодняшнюю дату – 26 июня, вторник.

Теперь мой путь был в школу и я шустро добралась до неё на троллейбусе. По дороге я вновь знакомилась с городом, давно забытым и совсем древним. Радовалась дешевизне проезда: 5 копеек за билет просто умилял.

Школа была пустынной, но в учительской были педагоги и несколько женщин из родительского комитета принимали деньги на выпускной. Хорошо, что из нашего класса не было никого, поэтому просто сообщила, что срочно уезжаю и быть на вечере не смогу. Все были озабочены собственными делами и обошлось без распросов и уговоров. У завучей вообще всё прошло удачно, мне без слов вручили пакет с ворохом документов и посочувствовали моей неудачливости. В школе ко мне относились хорошо, я была секретарем комсомольской организации и мне доверяли.

Возвращаться домой решила на трамвае, так что заход в магазин Рассвет на рынке был определен. Вышла из него я с покупками: полукедами, галошками типа туфель и шестью метрами гладкого поплина ярко бирюзового цвета. Поплин продали из подотдела для ритуальных услуг, но из за насыщенности цвета никто не рискнул брать его на гроб. От маминых денег осталось пару рублей и теперь мой путь был в Александровскую больницу. Административное здание встретило прохладой и громкими голосами из отдела кадров. За дверью скандалили и я ожидала, когда стихнут голоса.

– Здравствуйте, я бы хотела устроиться на работу санитаркой. Какие документы нужны для оформления на работу?

В небольшой комнате за высокой стойкой сидела немолодая дама, а перед стойкой солидный доктор в халате остывал от скандала.

– Вот только решила объявление писать, а кадры сами идут. У нас есть несколько вакансий, куда пойдешь работать?

– Озвучьте список.

– А девочка то с юмором.

– В детскую терапию, гинекологию, гемотологию и проктологию требуются нянечки.

– А почему мою заявку не предлагаете?

– С ума сошел? В морг девчонку разве можно?

– А где зарплата самая высокая?

– Вот у него, в морге конечно, но разве можно только на деньги вестись?

– А можно, я посмотрю условия труда, тогда и определюсь.

– Можно то можно, но давай документы посмотрю твои сначала.

Паспорт и конверт из школы я передала даме, а она стала разглядывать и раскладывать все мои бумажки. Дядя также заинтересовался моими бумагами, зайдя за стойку и читая характеристику.

– Деточка, тебе с таким аттестатом прямой путь в институт, всего три четвёрки: физкультура, русский и география.

– Мне деньги и работа нужны. Я бы прогулялась до морга, объём работы бы посмотрела.

– Своди её Алексеич, покажи своё хозяйство. Девочка умненькая и серьёзная, вдруг решится остаться у тебя. А я пока документы у себя оставлю, потом зайдешь, заберешь.

По широкой дороге мы молча шагали к дальним воротам у глухого бетонного забора, к которому прилепилось длинное одноэтажное здание морга. Всю дорогу Алексеич присматривался ко мне, но шли молча.

Здание построено было недавно и стены ещё не успели пропитаться запахами скорби. Меня всё устраивало: график работы с 14 часов до 20 часов, коллектив мужской и почти трезвый. Клиенты тихие, без претензий. Мне выделили шкафчик в углу раздевалки, обещали не обижать. Петр Алексеевич написал записку в отдел кадров и с завтрашнего дня я уже работаю в коллективе.

В кадрах вообще повезло, после моего упоминания, что завтра документы понесу в медучилище, дама тут же позвонила своей приятельнице в училище и велела прямо сейчас бежать в приёмную комиссию с направлением от больницы. Мешкать я не стала и через пять минут уже входила в старое здание медучилища.

Из училища я уходила уже зачисленной студенткой с кучей методической литературы. Зачислили меня на лечебное сестринское отделение.

После обеда я была уже дома и сразу принялась за раскрой бриджей и костюма для работы из купленного поплина.

Сестрица заявилась к четырем, перекусила и покинула дом. От шитья я не отвлекалась и уже к вечеру у меня были вчерне готовы бриджи, брюки и легкий блузон.

Все школьные учебники я убрала и стала изучать методическую литературу из училища. Одновременно готовила ужин и радовалась посещению кулинарии за рыбным фаршем.

Надо разобраться с личным гардеробом и знать, на какое барахло я могу претендовать. Сестрица явилась растроенной только к восьми, ей в ателье сшили платье из крепдешина оригинального фасона и она теперь рассматривала его. Платье ей было тесновато в груди и в прежней жизни платье досталось мне, в нём я сдавала вступительные экзамены в институт.

Пока сестра была в раздумьях, я смогла с её помощью определиться со своими вещами и к приходу мамы уже постирать барахло. Мать пришла с двумя вёдрами вишни с дачи. К её приходу я нагрела воды в кастрюлях, горячей воды так и не было. Она обмылась и прилегла у телевизора. Вскоре она ушла на свою кровать, а я занялась урожаем. К полуночи я закончила консервировать компот из вишни, из красной смородины сделала джем без косточек и сварила большую кастрюлю компота для нас. Сестра уже спала на своём месте, а я прилегла на своей половине. За весь день мы с родными не перекинулись и парой предложений. У сестры была сессия в институте, мать после работы успевала ещё на даче отметиться, а я, по их мнению, готовилась к выпускному.

Утром я дождалась ухода сестры, следовало переговорить с матерью. Разговор дался тяжело, но я не оправдывалась и только пережидала бурю её негодования. Добила я её тем, что с обеда уже выхожу на работу санитаркой, не уточняя отделения больницы.

Мать была растроена, но скандала не получилось. Раз у меня время до обеда свободное, получила задание собрать ещё вишен, банки с консервацией её порадовали.

С пустыми ведрами и своим шитьём отправилась к Красному мосту, там мастерская металлоремонта, и я надеялась поставить на свои изделия люверсы и другие металлические штучки. Молодой паренек наставил на мою будущую одежду люверсы разных размеров и она сразу стала необычной. Теперь трамваем до дачи и сбор урожая.

Вишни сами прыгали мне в руки, я только успевала пересыпать кастрюльку с шеи в ведро. Вскоре я уже шагала с двумя полными вёдрами к трамваю, жалея почти час на дорогу, как под ногами вместо грунта почувствовала асфальт, перед глазами был подъезд родного дома. Хорошо, что вёдра не выпустила из рук. Теперь я ещё и перемещаться могу, славный девайс, однако.

До начала смены неожиданно образовалось свободное время, которое я посвятила переработке урожая, мать следовало стимулировать постоянно. На автомате занималась консервированием, все мысли направила на перспективы своих возможностей, точнее как их эффективнее использовать для своих нужд, необходимо провести полевые испытания.

Сегодня я чуть изменила технологию консервирования, просто сварила компот и после пяти минут кипячения быстро разлила по 3-х литровым банкам и закрутила. К часу урожай уже переработала и даже расчистила вертикальный сундук на балконе, в котором, как в шкафу, хранили консервацию. Далее занялась своей спецодеждой, в люверсы вставила яркие длинные шнурки из металлоремонта и даже примерила наряд. Получилось необычно и нарядно.

Собрала с собой запас одежды, с которой решила расстаться: носки, гольфы, бельё и футболки и со всем этим узлом отправилась на работу.

Спускаясь с лестницы, представила вход в морг и в двух шагах передо мной была уже дверь в здание.

Моему раннему приходу на работу Петр Алексеевич был откровенно рад, о моем зачислении в медучилище он уже знал и обещал снабжать не только дополнительной литературой, но и дать конкретные практические знания по предметам. К моему приходу он подготовился, мне вручили спецодежду и инвентарь.

Сегодня я уже внимательно рассмотрела все помещения, которые предстояло мыть и объём предстоящей работы неприятно удивил. Начала мыть с душевых и туалетов, которые были загажены. Кафельные стены в этих комнатах видно с постройки здания не мыли, как и узкие окна под потолком в душевой. Я с досадой махнула рукой и с удивлением наблюдала, как с потолка и стен стала осыпаться чешуйками грязь, заполняя поддоны душевой.

Взмах руки вверх и процесс осыпания прекратился. Я беспокоилась, что после такой моей очистки забьются все трубы канализации, поэтому шустро убирала деревянные решетки поддонов и затыкала сливные отверстия тряпками. Поддоны из сырого дерева были нелёгкими, но я справилась со страха. Дальше я дозированно тестировала свои возможности. Оказалось, что круговым движением кисти я осыпавшуюся грязь могу собрать прямо в мусорное ведро. Исследование своих возможностей меня захватило, но следовало спешить, вдруг кому то понадобится посетить эти комнаты.

Махать лапкой мне понравилось, так что с уборкой долго я там не провозилась. Я продвигалась по пустым помещениям и закрепляла элементы движений кисти и рук, понимая, что они пока являются костылями для отдельных операций. Постепенно перемещаясь по всем помещениям, я оставила неубранными комнату-холодильник и прозекторную, где в данный момент работали врачи. Оставила у этих дверей свой инструмент и вышла наружу, так как окна очистились только изнутри здания.

По периметру обошла здание, очищая стекла и рамы снаружи, обнаружила пристрой прямо у ворот, на который прежде не обратила внимания, где работала бригада строителей. Вообще то это был даже не пристрой, а неотъемлемая часть морга, ведь смежными помещениями к этому будущему залу были санитарные комнаты в торце и широкий коридор, дверь из которого в этот зал была пока закрыта на ключ. Вот вскорости мне добавится убирать и это помещение.

Пока я гуляла на улице, врачи закончили работу и собирались домой. До конца моей работы оставался дежурить молодой незнакомый врач, но меня пригласил в свой кабинет Петр Алексеевич.

– Мне понравился твой трудовой настрой, я даже впервые воспользовался нашим душем. Вот что значит женская рука. Если и дальше в отделении будет такая чистота, мы сработаемся. Какие у тебя есть пожелания после начала работы?

– Хорошо бы нам стиральную машину и достойную химию для обработки помещений. А в бытовую комнату электрочайник и печку с плиткой, холодильник есть. Чай из термосов хорош на природе.

– Это мы из дома принесем, ну кроме машины конечно. Счастливо оставаться, я ухожу.

До конца рабочего дня я изучала методички из училища и уже наметила, какие учебники мне понадобятся для углубленного изучения предметов.

До августа на работе я уже освоилась, за это время с помощью врачей практически изучила по их атласам анатомию, и строители закончили с залом прощания.

Дома также было тихо, мы с маман пару раз съездили с овощами и фруктами в Саратов на выходные, где удачно продали на рынке урожай. Мама оценила мою помощь по дому и даче, я получила первую получку, часть которой передала в семью. Сама же я активно осваивала свои новые способности, по утрам я теперь переходила на остров и там на песчаном пустынном пляже загорала и плавала.

Только однажды моя сестрица заметила, что я изменилась и стала клушей домашней, на что я привычно промолчала.

В августе мой утренний сменщик уходил в отпуск и меня попросили изменить режим работы с увеличением зарплаты. Теперь мне предстояло присутствовать при вскрытии и после работы врачей прибирать ещё и там. Первые дни врачи присматривались ко мне и, не обнаружив отрицательных эмоций, стали доверять несложные операции. В середине месяца при запарке мне доверили зашить труп, предварительно показав виды хирургических швов. Уже к концу месяца врачи перестали утруждать себя этой обязанностью, полностью возложили её на меня.

Теперь я присутствовала на вскрытиях, для меня специально проводили обучение, показывая внутренние органы, так что я теперь знала не только внешний вид здоровых и пораженных органов, но и их латинские названия.

С сентября предполагались занятия в медучилище, но всех вновь поступивших, кроме меня, отправляли на арбузы. Вопрос решился без моего участия, дама из отдела кадров только передала через заведующего записку.

Самым тяжелым в моей работе была встреча с родственниками усопших. У людей было горе, многие были из районов, они считали меня по молодости самой безотказной для общения. Пока не было сети ритуальных услуг и где достать гроб и сделать достойным последний уход в иной мир для приезжих было затруднительно. Мне пришлось договариваться с плотником из бригады строителей, чтобы он на своём участке сколачивал гроб. Ну а мне вечерами обустраивать последнюю домовину усопшим. Так что занята я теперь была весь день, да и дома приходилось шить детали на машинке. Особенно родственники были довольными когда я применяла косметику, придавая лицам признаки живого лица, что благотворно отражалось на моих доходах. Зал прощания подготовили, мы с санитаром-сменщиком подготовили подходящую музыку для прощания и соответствующий антураж. Ванька-санитар был студентом мединститута и на будущий год заканчивал учиться. Мы с ним активно подменяли друг друга, уж очень ему понравилось, что я избавила его от уборки помещений.

К занятиям с 2 октября я подготовилась заранее, а вот в понедельник с утра в морг нагрянула комиссия во главе с главным врачом и несколькими завотделениями больницы. Каждое помещение проверили на чистоту, даже мой инвентарь проверили. Потом Петр Алексеевич позвал меня в свой кабинет, где был главврач и мне сообщили, что моей ритуальной деятельностью заинтересовались некоторые Особи, которые дали сигнал анонимкой. Я скрывать свои доходы не стала, представила среднюю калькуляцию затрат, ущерба основной деятельности мой бизнес не приносил, да и доходы на бумаге были мизерные, а то, что ткани я брала в уценке никому не собиралась сообщать.

Что после моего ухода обсуждали высокие стороны – не знаю, но запрета на продолжение бизнеса не поступило, а появилась толстая книга жалоб и предложений.

Первый учебный день прошел для меня забавно. От части занятий меня освободили по общеобразовательным программам, так что я теперь освобождалась в первый год обучения уже в двенадцать часов. От общественных нагрузок я открестилась и получила почти индивидуальный курс обучения.

За три прошедших месяца работы я заметно похудела, что меня радовало, щеки потеряли свою пышность, как и бедра. Свои необычные способности я продолжала развивать и в выходные по утрам стала выбираться в лесополосу за грибами.

На работе я продолжала вгрызаться в институтские учебники по медицине, у меня оказалась приличная память, вот только с гистологией были проблемы. Тут нужен микроскоп и соответствующие материалы.

В ноябре я уже уверенно ассистировала при вскрытиях Петру Алексеевичу, которому импонировало обучать меня, тем более мне самой нравилось рядом с ним работать и отвечать на его вопросы по медицине.

В конце ноября уже к концу моей рабочей смены милиция доставила в морг мужчину с огнестрелом. Меня просили задержаться и раздеть покойника. Вся одежда шла как вещественные доказательства. Наряд милиции мы оставили в зале прощаний, а каталку с брутальным покойником мне предстояло раздеть в коридоре в присутствии лейтенанта. Мне помогал дежурный врач и когда он перекрыл спиной взгляд лейтенанта, я вместе с разрезанной одеждой успела снять с покойника цепь, часы и перстень. Вещи всё равно пропадут среди вещдоков, а вероятной вдове они будут подспорьем. Обручальное кольцо и браслет лейтенант снимал сам с большим трудом. Я только удивилась, как легко мне удалось снять цепь с часами, словно они сами расстегнулись и упали в ладонь. Также легко соскользнуло кольцо, может просто великовато было.

На следующий день после моих занятий в училище Пётр Алексеевич этому молодцу провёл вскрытие, а я записывала его речь эксперта. В конце рабочего дня меня встретили трое крепких мужчин, одетых почти в одинаковые темные куртки с капюшонами. Нормативная лексика давалась им с трудом, но они старались. Это были товарищи нашего стрелка.

Скрывать заключение эксперта я не стала, семь пулевых отверстий из оружия разных калибров, два из них – причина смерти. Спрашивали о драгоценностях, ответила, что лейтенант сам снял кольцо, браслет и забрал остатки одежды.

Тут самый авторитетный подхватил меня под ручку, двое бойцов отстали, и стал просить подготовить их товарища к похоронам. Так парами мы дошли до ворот больницы и этот авторитет представил мне бойца Мишу, с которым я буду общаться по надобности до времени панихиды в зале прощания. С Мишей мы договорились встретиться назавтра тут же, у ворот больницы в двенадцать часов, передам ему список необходимого. От предложения подвезти отказалась и быстро растворилась в темноте перекрестка.

Дома сестра с мамой смотрели телевизор, а я на кухне продумывала дизайн домовины. Сделала несколько набросков в цвете цветными карандашами и написала вопросы к Мише и комплект одежды для захоронения.

Благодаря моим активным заготовкам, у нас на ужин всегда были пара салатов и маринованные грибы. С началом учёбы домой я приходила в темноте и уходила также по темноте. Сестра была довольна моим отсутствием дома, а мама только присматривалась, надолго ли меня хватит с таким распорядком дня.

С наступлением холодов дача ушла в небытие до весны, и у матери стало больше свободного времени. Я же из за занятости в световой день, отложила исследования своих переходов, хотелось бы знать пределы своих возможностей. Мне надо четко знать место, куда намерена перейти, за грибами я переходила почти за тридцать километров, где маяком служил железнодорожный мост и какой то приток Волги, мы там как то были с братом на рыбалке. Завтра пятница и занятия закончатся раньше, так что до встречи с Мишей я успею переговорить с плотником.

Встреча с Мишей прошла конструктивно, я передала ему папку с эскизами для согласования и к концу моего рабочего дня он должен мне сообщить решение. По его словам, с милицией они всё согласовали и получили разрешение на захоронение уже в понедельник. В начале первого я была уже на работе и после перекуса мы с шефом приступили к основной работе. До четырех часов мы с ним с перерывами на написание мной заключений занимались плановыми вскрытиями. Как он признался, в паре у нас была высокая производительность. Заключение он мне наговаривал, а я четким разборчивым подчерком его составляла.

После его ухода я занималась своими учебными заданиями, а перед уходом домой проводила очистку помещений. Дежурный врач обычно устраивался на диване в комнате отдыха перед телевизором и вставал только, выпуская меня из здания. Шеф ценил чистоту в отделении и мою услужливость, выбив для меня ещё ставку лаборанта.

Так что сегодня, после моей уборки в дверь поскребся Миша, и мы с ним обсудили предстоящие похороны. К моим записям по процедуре похорон отнеслись серьёзно, большое фото, одежду и временную табличку Миша доставит в воскресенье, и в понедельник в час дня будет панихида с батюшкой.

Мне на расходы Миша выдал тысячу рублей, так что выходные у меня будут все заняты.

Домой притопала в задумчивости, за вечер надо рассчитать количество ткани и все необходимые аксессуары.

Родственникам сообщила, что эти выходные у меня рабочие, попросили заменить, так что беспокоиться им нечего, что меня потеряли.

Утром у меня встреча с плотником, который должен мне представить оговоренный заказ. Мне его помощь понадобится ещё в воскресение для окончательной доделки наших изделий. В два захода он доставил в мою подсобку все детали своих изделий и теперь мне предстоял эксперимент.

Зимние каникулы я провела в Ленинграде и надеялась на переход туда. Старое здание Фрунзенского универмага на берегу канала неизвестного мне названия всплывало в моей памяти из будущих, чем этот год, воспоминаний.

Как я шагала к выходу из больницы, так и спустилась с моста к зданию универмага. Дальше был забег по этажам до отдела тканей. В магазин я попала к открытию и пока присматривалась к выставленным тканям, из подсобок стали выставлять столы с рулонами однотонных велюра и бархата. В пустующем отделе я оказалась первой у столов.

Пока шла подготовка к торговле, я подсчитывала и решала сколько ткани взять для себя лично и родственников. Для маман на платье черный панбархат, для себя и сестры тяжелый синий велюр, а для клиента облеченный темнобордовый велюр. Чек мне дали один на всю ткань, так что будет что представить авторитету. Тюк мне увязали крупный, таскаться с ним по этажам затруднительно, так что я тут же вернулась прямо в свою бытовку и определила тюк на стеллаж. Свои личные деньги я хранила тут же в бытовке, пересчитала наличность и все деньги решила потратить на шоппинг.

Возвращение в магазин прошло моментально, от простого мысленного пожелания. Выходила из магазина я уже с туго набитым венгерским рюкзачком, в котором были теплые на меху зимние ботинки, утепленные брюки, несколько джемперов “лапша” и пара водолазок.

Пока шла по Московскому проспекту, заходила в небольшие магазинчики и в одном из них наткнулась на скобяные изделия, выполненные под старину. Я подобрала несколько фигурных ручек, небольших ножек под мебель и три пачки золотистых гвоздей разной длины. Ассортимент был богатым и я постаралась запомнить этот магазинчик.

Гостиный двор представить было несложно и вот я уже ныряю в него. В отделе всё для шитья я набрала тесьмы, булавок, принадлежностей для шитья и пару ножниц. В отделе верхней одежды купила себе польское пальто на рыбьем меху и мне осталось посетить храм.

Александра Невского лавру помнила с трудом, поэтому добиралась до неё на троллейбусе. В храме купила свечей и предметы для соборования вместе с двумя золотистыми крупными крестами. Пора была возвращаться, вид у меня был как у одногорбного верблюда с поклажей, но я была довольной прогулкой.

Возвращалась я к входу в морг. После стука дежурный врач впустил меня внутрь и я в своей бытовке занялась сначала рассчётами для клиента. Чеков не было только из храма, но я вписала сумму затрат. Моих денег осталось чуть более трехсот, но всё остро мне необходимое я купила.

Время было обеденное и после чайка я приступила к домовине. Сначала обила велюром столбик, который установят на кладбище как закопают могилу. Дерево было высушенным и мягким для работы с булавками и мелкими гвоздиками. До восьми вечера основную работу с домовиной я выполнила, завтра с утра всё закончу и после обеда займусь самим клиентом. Домой отправилась с обновками, только ткань оставила в бытовке.

Сестре отдала лапшу и водолазку, маме также лапшу, мои личные покупки прощупали и одобрили, кроме брюк. Маму попросила связать мне комплект шапки с помпоном и длинный шарф, как только якобы на работу принесут мотки шерсти. Утром сестрица попросила купить для неё пряжу синего цвета. Как только, так сразу я и куплю, только после себя, любимой, мысленно ответила сестре.

С утра пораньше продолжила в своей бытовке работу. К обеду подошел Миша и принес всё запрашиваемое. Вскоре подошел плотник и теперь они вдвоём на крышку гроба крепили ручки, в местах где я указывала. Потом устанавливали ножки и ручки на боковые стенки гроба. Дала им задание и пошла заниматься клиентом. Я надеялась на помощь Миши, но со своим бывшим шефом он отказался работать, пришлось обращаться к дежурному врачу с обещанием презента и он в помощи не отказал. Мы почти час провозились с клиентом, проводя все процедуры и последовательно одевая его. К этому времени мои работники закончили с гробом и мне осталось добавить штрихов. С каталки в гроб клиента перекладывали все вместе, после мелких поправлений все рассматривали результат наших трудов. Было почти идеально: внутри всё задраппировано белым парашютным шелком из прежних покупок в уценке, голова покоилась на белой же подушке с золотистой тесьмой по периметру, снаружи драппировка из велюра в трёх местах примята фигурными цвета старого золота ручками, а торец гроба по периметру венчает широкая золотая тесьма. Костюм расправлен, только лицо бледновато, но косметикой займусь рано утром до учёбы. Крышку гроба, аналогично задраппированную, но с крупным черным крестом из панбархата вынесли в зал прощания вместе с уже готовым столбиком, на котором укрепили фото с табличкой и металлическим крестом из храма. Гроб с клиентом отвезли в холодную, где я завтра нанесу последние штрихи на лицо. Я расплатилась на глазах Миши с плотником и мы все разбежались до завтрашнего дня.

Домой вернулась вначале седьмого, была уставшей и желающей пораньше лечь спать. Моих желаний родственники не учитывали и пришлось дремать в кресле под вой телевизора.

Утром очень рано сбежала на работу и в половине седьмого будила дежурного врача. Полчаса работала с лицом клиента, вложила ему в руки крест и уложила на лоб ленту из храма, все остальные ленты и покрывала, как мне подсказали в храме. Осталось только расставить свечи в зале прощания и можно бежать на занятия.

Из обновок пока пользовалась только рюкзачком, который можно носить как сумку. Покидала в него тетради для занятий и бегом, чтобы проветрить мозги, помчалась в училище. За время занятий пришла в себя от прошедших выходных, но в двенадцать уже была на рабочем месте.

Допить чаёк не дал Миша, меня звали в зал прощания. К своим рассчётам добавила выплату плотнику и с остатком средств пошла сдаваться. Встретил меня в дверях авторитет и провел к трем мужчинам в удлиненных пальто. Они молча меня разглядывали, словно зверушку какую. Я тоже молча их рассматривала.

– Это всё ты организовала?

– У меня были помощники и выходные.

– Нам понравился результат твоих трудов. Проси чего хочешь, мы не обидим.

– Нам в отделение просто необходима стиральная машина, желательно самсунг, но можно и вятку.