Право на счастье

Сергей рассматривал Анатоля и не мог понять, как себя с ним вести? Корреспондент был уже не настолько молод, чтобы не понимать, что, как минимум, должен был поинтересоваться его мнением, прежде чем отдавать эту статью в номер. Но он этого не сделал, значит, статью ему проплатили. Они с Кириллом всё гадали, кто именно? Получается, что Марго вот и проплатила. Зачем? Будущего зятя пропиарить? Веса ему придать?

– Ой, Серёженька, извините, я оставлю вас. Я думаю, вам есть, о чем поговорить.

После того, как Марго уплыла в неизвестном направлении, Анатоль, наконец, спросил:

– Наверное, гадаешь, почему тебе статью не послал, да?

– Нет, не гадаю. Пусть это будет Вашей проблемой. Видимо, для Вас это нормально, – и Сергей, развернувшись, покатил на выход. Задерживаться дольше он здесь не планировал, а этому Анатолю и так есть чем там заняться. Сергей видел, как он стрелял глазами на дорогих гостей четы Бекманн, а это значит, что ждите новую статью, дорогие читатели.

Увидев ту статью в газете, первым желанием было позвонить в газету и устроить скандал. Он не давал разрешения писать о себе и о своей фирме. В статье упоминался источник из его близкого окружения, который рассказывал о нём. Но Кирилл первый обратил внимание на то, что источник, называющим себя близким человеком, на самом деле совсем ему не близок. В статье было много придуманного, того, чего близкий к их семье человек не стал бы говорить. Зачем придумывать? Достаточно просто всю правду рассказать, например, о том, что его усыновили. В статье же этого не было, хотя, вот как раз именно эта информация и могла бы добавить трагизма. Но об этом знали действительно только самые близкие Сергею люди. Зато была информация, что якобы Сергей вытащил свою семью из коммуналки. Все близкие знали, что в коммуналке семья Сергея никогда не жила. Они всегда жили в частном доме, который, правда, Сергей, когда смог себе это позволить, перестроил.

– Серёг, я разберусь! – бросил тогда Кирилл. Видимо у Кирилла уже была информация о заказчике, потому что он уже в аэропорту бросил фразу:

– Серёг, есть информация о заказчике статьи, вернусь, удивлю тебя.

Уже сидя в машине на парковке перед рестораном, но, ещё не заведя мотор, Сергей видел, как Анатоль, почти не таясь, фотографировал столы с угощением. Видел, как он делал снимки гостей с неожиданного ракурса. Один из гостей, в момент съемки, вливал в себя рюмку водки, запрокинув голову и держа в другой руке огурчик на вилке. При этом все знали его позицию рьяного сторонника трезвого образа жизни.

Два других вроде невинно разговаривали, стоя чуть в стороне от всех, за горшком с пышной пальмой, но при этом очень уж они близко стояли. Да не просто очень близко, а как-то даже интимно, рука одного была под полой пиджака другого и явно лежала на его пятой точке. А ведь оба были женаты и кричали на каждом углу, как важны семейные ценности в наш век разврата и вседозволенности.

– Ох, Маргарита Павловна, будет Вам сюрприз от Анатоля в следующем номере газеты! – рассмеялся Сергей.

Тем временем в зал вернулась Софа с подругами, он видел, как они втроем искали его. Девушки решили принять его предложение? Серьёзно? Он никогда не мог понять, почему женщинам так хочется затащить его в постель. Хотя, может, для них секс с инвалидом так же интересен, как секс с негром? Так же необычно, и мало кто пробовал. Он усмехнулся и завел автомобиль.

Основной поток машин уже схлынул, все, кто рвался за город на выходные, уже сделали это. Те, кого отдых на природе не прельщал, уже разбрелись по своим насиженным местам. Глянув на часы в приборной панели автомобиля, Сергей удивился тому, что пробыл в ресторане меньше часа, хотя ему казалось, что дольше. Получается, что сейчас самое начало вечера, а значит, есть надежда, что его домашние ещё не спят.

– Мои домашние? Это ты сейчас про кого? – сам себе задал вопрос и усмехнулся, – не забыл, что ты Нике платишь за то, что она жить с тобой будет? Ну да, не "с тобой", а "у тебя", есть разница. Это во-первых! А во-вторых, ты ещё ей ничего не платишь. Ты ей даже ещё не озвучил, сколько платить ей собираешься! Она у тебя в доме только полвечера провела, а ты уже её и Лёшку своими домашними считаешь! Совсем ополоумел? Езжай-ка ты, мил человек, по другому адресу. Тебя там уже заждались. Тем более, у мамы Сандры есть одна девочка, очень похожая на твою пичужку! Ты же её ещё в прошлый раз видел. Напряжение скинешь, глядишь и полегчает!

Поговорив сам с собой вслух и приняв решение, Сергей набрал номер мамы Сандры. Услышав, что та из девушек, которая так похожа на Нику, сегодня работает и не занята, предупредил, что приедет. Сразу же оговорил время своего визита и пожелание: девушка должна быть одета в максимально простую одежду и не в кружевном белье. На том конце провода удивились, но пожелание клиента – закон! А он, клиент, был уверен, что у Ники просто нет ажурных вещей.

Глава 8

Сергей.

Девочка расстаралась и я получил два часа хорошего качественного секса. Галстук теперь просто перекинут на шее, как шарф. Усмехнулся, вспомнив, ЧТО та девочка, как там её, Юля, кажется, творила с его галстуком. Надо будет потом ещё повторить с этой Юлей. Домой в итоге вернулся уже за полночь. В доме свет горел только в холле, даже и не свет, а так, подсветка на уровне колена нормального человека.

Проезжая мимо комнаты мамы, прислушался, и, услышав её спокойное дыхание, улыбнулся. Спит. Это хорошо, обычно она всегда ждала меня, а сегодня вот спит, и я этому рад. Спит, значит, выздоравливает, она всегда так мне в детстве говорила.

И вдруг, свернув в коридор, который вел к моей комнате и дальше по коридору к гостевой, я услышал тихий детский плач. Подъехал ближе к спальне, где сегодня спят Ника и Алеша, остановился, прислушиваясь. Показалось, что ли? Плач повторился. Тихий, едва слышный, но это совершенно точно был плач ребенка. Не раздумывая, открыл дверь без стука и увидел Нику, раскинувшую руки по сторонам, голову, которая металась из стороны в сторону по подушке, и заплаканного Алешку. Мальчик сидел рядом, тряс Нику за плечо, пытаясь её разбудить. И вдруг я совершенно точно услышал, как Алеша сказал:

– Ма Ка, похо!

– Тише, тише, мой хороший! Да, маме плохо. Иди ко мне! Сейчас, сейчас, вот так. Молодец! – ребенок залез на колени, а я, дотронувшись до Ники, понял, что она вся горит.

– Сейчас мы твоей маме доктора вызовем, да? – вдруг заворковал, сам от себя не ожидая, с мальчиком, увидев его испуганные глаза:

– Не бойся. Доктор приедет и вылечит твою маму. Всё будет хорошо!

Говорил, а сам уже набирал номер скорой помощи. На стуле в углу увидел мужскую сумку на пояс, в таких обычно хранят документы и деньги, пристёгивая так, чтобы её всегда чувствовать. Нашел паспорта, отлично! В этот момент ответили:

– Скорая помощь, я Вас слушаю!

– Девушка, здесь моей… невесте плохо! Горит вся!

Почему вдруг назвал Нику невестой?

– Ваш адрес и имя невесты, – голос оператора был по-деловому строг.

Свой адрес назвал сразу, а фамилию и возраст прочел в паспорте Ники:

– Чиркова Вероника Николаевна, возраст 25 лет.

– Лекарства какие-нибудь она употребляет?

– Что? Нет, кажется, – сказал, а сам растерялся. Я ведь совсем не знаю её, с чего я вообще решил, что она чиста и невинна? Может, и правда, ломка у неё. Глянул на вены на руках – чистые. Вены крупные, ручки, словно спички. Но это ещё ни о чем не говорит, наркоманы они хитрые, а потому, включив верхний свет, подъехал к ногам девушки и раздвинул пальцы, проверяя. Где-то я видел, что наркоманы уколы делают и в это место, чтобы не выдать себя. Нет, следов от уколов там тоже не было. Святые угодники! Какой же у неё размер стопы? Вся её ножка поместилась на моей ладони. Ну, пичужка же и есть!

– Ждите, машина выехала! – вывел меня из состояния созерцания ноги Ники голос по телефону.

– Так, дружочек, давай-ка, мы с тобой разбудим Ольгу Васильевну, хорошо? И знаешь, надо бы тебя одеть. А то чего это ты у нас в маечке будешь врачей встречать, да?

Мальчик вдруг чётко проговорил:

– Да!

– Вот, какой ты у нас молодец. Где твоя футболка?

Алеша слез с колен и направился в ванную, оттуда вышел уже в футболке и шортиках, и когда залез обратно ко мне на колени, я почувствовал, что вещи влажные. Они что, были выстираны на ночь и висели в ванной на батарее, чтобы высохнуть к утру? У мальчика просто не было сменных вещей.

– Давай мы тебя ещё и в плед вот завернем, не хватало нам ещё, чтобы и ты заболел.

И тут меня осенило: да и у самой Ники же, наверняка, нет. Подъехал к двери в ванную, включил свет и увидел, что там же, на батарее с горячей водой висит футболка Ники, в которой она была вчера. Вот вам и объяснение: она могла элементарно простудиться, надев мокрую футболку.

У Ольги Васильевны был профессиональный чуткий сон, поэтому она открыла дверь своей комнаты после первого же стука. Выслушав причину, по которой её разбудили, она быстро прошла в комнату к Нике, так же быстро вышла, бросив на ходу:

– Я встречу врачей. Да, у неё может быть воспаление, но не будем спешить с выводами.

С врачом Ольга Васильевна тоже говорила сама. Она весь вечер провела в компании Ники, в отличие от меня. И она вечером уже поняла, что девушке нездоровится, обратив внимание на румянец на щеках и вялый вид, списав, впрочем, это всё на усталость.

Врачи сказали, что забирают Нику в больницу, у неё очень высокая температура.

– Да не переживайте Вы так! Сегодня сразу кровь возьмут и капельницу поставят Вашей невесте, и будет на свадьбе отплясывать, как миленькая!

При слове "невеста" Ольга Васильевна бросила на меня быстрый взгляд, но профессиональная выдержка взяла свое и она ничего не сказала.

Врач, увидев, что я собираюсь ехать с ними в больницу, остановил словами:

– Не вижу смысла Вам сидеть в больнице. Вероника сейчас спать будет. Вот завтра с утра и приезжайте с сыном! – и без перехода обращается к санитару, стоявшему здесь же, – Коль, дуй за каталкой!

После того, как Нику увезли на машине скорой помощи, мы с Ольгой Васильевной разошлись каждый к себе. Алёшу я забрал спать к себе, благо кровать у меня большая. Мальчишка так переволновался, что заснул мгновенно. Пришлось мне, раздевать его сонного и самому развешивать его вещички на батарею. Нет, ну это чёрт знает что такое! Надо завтра же съездить в магазин и купить ему вещей.

На удивление, как Ольги Васильевны, так и моё, мама ничего не слышала. Она только утром узнала, что Нику увезли поздно вечером в больницу.

– Нет, ну как же так? – сокрушалась она, а сама тем временем переоделась в домашнее платье, чтобы завтракать в столовой, а не у себя в комнате. И это впервые за последний месяц!

Алеша не отходит от неё ни на шаг. Золото, а не ребёнок, он на завтрак съел полную тарелку каши! Вот вы много знаете пятилетних пацанов, которые съедают утром кашу? Вот и я не знаю ни одного! Наслушался на работе от парней, как они своих детей по утрам кормят. Хлопья такие, хлопья сякие, творожки, йогурты… А Лёшка кашу! А уж когда он после завтрака сказал маме "сибо", то даже я чуть не прослезился.

В больницу к Нике поехали все вместе: я, мама и Лёшка.

Я смотрел на маму и удивлялся: как подменили её. Пичужка с Лёшей всего один вечер с ней провели, а она вон бегает, как ни в чем, ни бывало! Это о чём же они там вчера шептались, сидя у неё на кровати?

В палату нас к ней пустили, конечно, но ненадолго. И да, у пичужки действительно оказалось воспаление лёгких. Когда мы зашли в палату, она лежала с закрытыми глазами и, кажется, спала. Лёшка первый рванул к ней и уже уверено позвал её:

– Ма! Ка!

Ника открыла глаза, и, увидев всех нас, начала плакать. Лешка вцепился в неё своими ручонками, пришлось подъехать и, посадив его к себе на колени, придвинуться максимально близко, чтобы мальчишка мог быть ближе к ней. Почему же он её так странно зовёт? Ведь это его "ка" больше похоже на слог от её имени "Ника". Ладно, это их дело. А вот почему мне всегда хочется улыбаться и гладить его по его непослушным вихрам, когда я сажаю Алёшу к себе?

– Ника, девочка, что же ты вчера вечером не сказала, что тебе уже плохо было? Я, дура старая, и не поняла! – это мама подошла с другой стороны кровати и погладила по руке, где стояла капельница, – ты уж меня прости, пожалуйста!

А пичужка опять принялась рыдать! Ну вот что мне с ней делать, а?

– Это вы меня все простите, что подвела вас! Я домой попрошусь сегодня.

– Ника, не вздумай! – сказали мы с мамой хором.

– Тебе вылечиться надо! А об Алёше не переживай. Ты слышишь? – Ника послушно кивнула. Да, с моей мамой всегда было сложно спорить.

– Так, посещение заканчиваем! Довели девочку до слёз! – это уже врач, – так, товарищи родственники, выходим, выходим! Завтра теперь приходите.

Алёшка прижался к Нике, обнимая, и опять внятно сказал:

– Ма! Ка!

– Да, малыш, я тоже тебя люблю! – Ника обняла его одной рукой и погладила по голове.

– Ника, выздоравливай. Мы завтра приедем, – и, забрав Лешку, направилась к выходу из палаты.

– Доктор, буквально пять минут! – врач внимательно посмотрел на меня и согласился:

– Но не дольше!

Все вышли, а я перевел свой взгляд от двери, закрывшейся за врачом, и чуть не забыл, что собирался ей сказать. Ох, ну и глаза у пичужки! Никогда раньше не понимал всей это приторно-карамельной мути про то, что "я тону в твоих глазах".

– Ника, вот твой телефон, я записал свой номер и мамин. Звони в любое время, я закинул деньги на твой номер. Считай, что это плата за твою, уже сделанную, работу. Сама видишь, что мама встала, – решил это добавить, потому что я уверен, что деньги она просто так не взяла бы.

Положил телефон ей на кровать так, чтобы она могла взять его в любой момент. Укладывая максимально удобно для неё телефон, и будто случайно коснулся её руки. Теперь мою кожу совершенно точно покалывает в том месте. Я же касался сегодня ночью её рук, когда проверял вены, я помню, какая нежная у неё кожа. Везде, и на её маленьких, как у ребёнка ножках, тоже. Теперь покалывало и ладони, я вспомнил свои ощущения от прикосновения к её коже.

– Спасибо, – прошелестело в ответ.

– За Алексея не волнуйся, он от мамы не отходит, хотя вернее будет сказать, что это мама от него не отходит. Ну, ты сама всё видишь, – усмехнулся, кивнув в сторону ушедших мамы и мальчика, – врач сказал, что тебя не раньше, чем через неделю выпишут. Так что ты тут спи и поправляйся. Всё поняла?

Ответом мне послужила слабая улыбка и кивок головой.

Чёрт! Как же хочется ещё раз до её руки дотронуться! Или ноги? А точнее стопы. Нет, точно, стопы. Хочется опять увидеть её маленькие пальчики и аккуратные ноготочки. Как же хорошо, что они у неё не накрашены.

Так, Яранский, остановись! Хорошо, что у тебя покрывало скрывает всё, что ниже пояса. И речь ведь сейчас не про мои ноги. Позорище-то какое… Отвернулся к двери, быстро поправив то, что сейчас стоит колом. А если сейчас Алёшка на колени опять сядет?

Направился к выходу, когда меня окликнули:

– Сергей! Спасибо Вам! Я отработаю!

В ответ смог только кивнуть. Отработает она! Знала бы ты, пичужка, как именно я хотел бы, чтобы ты отработала. Да я только от того, что ножки твои целовать буду, уже кончил бы. Да что за черт! Никогда раньше не замечал за собой такого! Веду себя как фетишист.

Глава 9

Ника.

Я очнулась уже в больнице. Одна в палате. Свежевыкрашенные стены, стеклопакет на окне. Да, в нашей больнице точно всё не так. От руки тянется капельница. Как я здесь оказалась? А где Алёша?

– Доброе утро, красавица! Как Вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо, только пить очень хочется, – голос неожиданно сиплый, – как я здесь оказалась? Где мальчик? Доктор, он не говорит, его надо найти, он маленький, он испугается один.

– Тише, тише, красавица. Столько вопросов и все не по существу! Вы в больнице. Вас привезли сегодня ночью. Вызов на скорую поступил из дома Сергея Яранского. Вспомнили? Вероника, у вас двустороннее воспаление лёгких.

– А мальчик? Где он?

– Нет, мальчика с Вами не было. Это же больница, а не санаторий. Но Вы не…

Дослушать я его не успеваю, засыпаю на середине фразы. Просыпаюсь от того, что дверь в палату открывается, и вдруг я слышу, ведь слышу же:

– Ма! Ка!

Слёзы полились сами. От того, что Лёша заговорил, от того, что те, кого я подвела, не вышвырнули на улицу, а стоят здесь и успокаивают.

Они. Успокаивают. Меня. И ещё улыбаются.

Какая же красивая улыбка у Сергея. Разве можно быть таким красивым? Интересно, какое лекарство мне вливают, что я стала такая влюбчивая? Кто я такая, чтобы влюбляться в такого мужчину? Сильный, красивый, уверенный в себе. Да за таким всю жизнь будешь, как за каменной стеной. Интересно, а его девушка такая же красивая, как он? Наверное, да. Красивая, ухоженная. Ровня ему. Я же видела те шикарные букеты, которые стоят целое состояние. Мне таких букетов и не дарили никогда.

Интересно, а Сергей чем на жизнь зарабатывает?

А тебе, Ника, не всё ли равно, чем занимается в жизни твой работодатель? Где он и где ты? И кто ты такая, чтобы мечтать о таком мужчине? Ника, ты помнишь, кто ты? Убийца родной сестры. Каин в женском обличии.