Помоги проекту - поделись книгой:
Политикой больше не занималась, детей не было. Умерла в Тифлисе. Похоронена на Кукийском кладбище им. Св. Нины.
Фани Морейнис-Муратова (урождённая Морейнис)
Заканчивают революцию, как правило, совсем не те, кто её начинал.
Родилась в 1859 году в городе Николаев Херсонской губернии, в богатой еврейской семье. Отец экспортировал хлеб, дед по материнской линии был подрядчиком по строительству кораблей.
Семья была большая и дружная, но Фани общалась только с родственниками и их многочисленными детьми. Единственным развлечением девушки было вышивание и изготовление тряпичных и бумажных цветов. Она умела читать и писать на русском, еврейском, немецком языках, кроме того, знала четыре правила арифметики. Читать было неинтересно, так как в её распоряжении имелись одни только учебники. Первые художественные книги, которые она получила для личного прочтения, были «Тайны Мадридского двора» и «Граф Монте-Кристо», которые произвели на юную барышню огромное впечатление.
Неудивительно, что умненькая и шустрая девочка хотела получить более серьёзное образование, а то и профессию, нежели то, чему её могли и, главное, хотели научить дома. Поэтому она договорилась со своими родственницами Ф. Н. Левандовской (по мужу Лянда), В. Н. Левандовской (по мужу Белоконской) и С. Л. Чудновским[80], участвовавшими в народническом движении, чтобы те её учили и просвещали, дабы она могла подготовиться к экзаменам за курс гимназии и поступить на медицинские курсы в Петербурге.
Учителя приносили книги И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского. Они же готовили её к вступлению в какую-нибудь молодёжную организацию. Так, в 1876 году Фани свели с народниками Савелием Златопольским[81] и Соломоном Виттен-бергом, которые подучили её сбежать из дому вместе с сестрой Христиной Гринберг[82].
Сёстры отправились в Одессу где свели знакомство с кружком революционера-народника И. Ковальского. Чтобы заработать себе на хлеб, девушки отправились подмастерьями в сапожную мастерскую — а на что они ещё годились без образования и опыта работы? Денег хватало лишь на оплату квартиры, хлеб и чай, обед они могли себе позволить лишь раз в неделю.
Меж тем их нового друга Ковальского арестовали и приговорили к смерти. Выйдя из здания суда, юные башмачницы приняли участие в демонстрации протеста. Неудивительно, что полиция тут же заинтересовалась девушками, в их квартире был произведён обыск, который, правда, ни к чему не привёл. Революционеры пока ещё ничего не поручали сестричкам. Впрочем, начиная с 1879 года девушкам доверили переписываться с политическими заключёнными.
Когда тюремщики просматривают письма, адресованные заключённым, первым делом смотрят, от кого письмо, — а тут пишут не революционерки, а девушки с кристально чистой биографией, да и в письмах сплошные амуры. Понятное дело, что сёстры пользовались шифром.
Меж тем девочек отправили работать на канатный завод, там же они занимались агитацией. Денег на прожитье почти не было, так что в свободное от агитации время они занимались сапожным делом — вот уж кого никак не назвать белоручками. Тем не менее, работа на канатном заводе была явно не для сестричек, поэтому в конце концов им было разрешено попытать счастья в частной лечебнице, где требовались помощницы фельдшерицы. Но устроилась только Фани. Ей выделили комнатку при больнице, туда же по поручению исполкома девушка приносила запрещённую литературу и выполняла функцию связного между пациентами и революционерами.
Но теперь ей было этого мало. Поэтому в 1880 году, во время встречи с членами Исполкома «Народной воли», Фани заявила, что готова принять участие в организации покушения на царя. Должно быть, на встрече присутствовал предатель, потому что сразу после этого у Фани был произведён обыск, саму её допрашивали жандармы, но ничего предосудительного снова обнаружено не было. Литературу она уже всю раздала, ей можно было предъявить только её же устное заявление — но мало ли что не сболтнёшь по молодости, по глупости?!
Фани освободили под подписку о невыезде, но сразу после этого девушка уехала из Одессы и перебралась в Санкт-Петербург. Исполнительный комитет счёл необходимым исполнить желание Фани и отправить её в самую гущу событий. Так Фани Морейнис оказалась в одной квартире с Н. Кибальчичем[83] и А. Якимовой, где изготавливали бомбы и реально готовилось покушение на самодержца.
Когда же император погиб, Фани была отправлена обратно в Одессу с чемоданом нелегальной литературы. Её арестовали на явочной квартире вместе с членом ИК М. Р. Лангансом[84] и А. В. Якимовой. Несколько месяцев она провела в николаевской тюрьме, после чего её препроводили в Одессу, где ещё несколько месяцев Фани Морейнис допрашивал военный прокурор генерал В. С. Стрельников[85], впоследствии казнённый народовольцами. Теперь девушку поместили в одиночную камеру тюремного замка, где она сидела до начала 1883 года и чуть не сошла с ума от одиночества. Только после того как она отказалась от пищи, её перевели в общую камеру.
В результате Фани получила четыре года каторжных работ на реке Каре. После отбытия наказания она вышла на поселение в Чите, где сочеталась законным браком с окружным врачом Владимиром Михайловичем Муратовым[86]. Когда мужа отправили на работу в село Горячинское, Фани поехала с ним. С тех пор Фани не участвовала в работе революционных кружков и внешне охладела к политике, но это именно она все последующие годы прятала у себя беглых ссыльных, студентов, служащих-железнодорожников, хранила нелегальную литературу.
Фани Морейнис-Муратова оставила воспоминания. Умерла она в 1937 году в Москве, куда выехала ещё в 1907-м, дабы дети могли получить хорошее образование.
Софья Перовская
Мы затеяли большое дело. Быть может, двум поколениям придётся лечь на нём, но сделать его надо.
Родилась 1 сентября 1853 года в Санкт-Петербурге. Потомственная дворянка. Отец Софьи — Лев Николаевич Перовский[87], потомок графа Алексея Кирилловича Разумовского[88], служил губернатором Петербурга, потом членом совета министерства внутренних дел; мама, Варвара Степановна Веселовская, — из небогатой, но старинной русской дворянской семьи. Казалось бы, всё у человека есть, чего ещё пожелать?
В 17 лет Софья поступила на Аларчинские женские курсы и параллельно посещала женский кружок самообразования. Когда же отец заметил, что дочь завела подозрительные знакомства, она ушла из дому и поселилась у Веры Корниловой, куда за ней пришла полиция (понятно, что отец не мог позволить несовершеннолетней барышне проживать, где ей вздумается, и объявил розыск). Обманув жандармов, она как-то перебралась в Киев. Далее отец вёл с ней переписку, результатом которой стало мирное соглашение. Софья возвратилась в столицу, а отец выдал ей паспорт, дабы она могла получить сертификат об образовании.
В 18 лет Софья создала небольшой народнический кружок, который впоследствии слился с кружком М. А. Натансона[89]. Через год в него вошёл Н. В. Чайковский[90]. «Со всеми женщинами в кружке у нас были прекрасные товарищеские отношения. Но Соню Перовскую мы все любили. С Кувшинской, и с женой Синегуба[91], и с другими все здоровались по-товарищески, но при виде Перовской у каждого из нас лицо расцветало в широкую улыбку, хотя сама Перовская мало обращала внимания и только буркнет: „А вы ноги вытрите, не натаскивайте грязи“», — написал П. А. Кропоткин[92].
Далее Софья получила диплом народной учительницы, успешно оканчила фельдшерские курсы, участвовала в «хождении в народ». С 1873 года держала конспиративную квартиру в Санкт-Петербурге и преподавала рабочим.
Первый арест произошёл в 1874 году, Перовская провела несколько месяцев в Петропавловской крепости. Во второй раз была судима по «процессу Сто девяносто трех», но оправдана. Освободившись от судебного преследования, Софья подготовила побег товарища по кружку И. Н. Мышкина[93], однако побег провалился.
В третий раз Софью арестовали летом 1878 года, после суда она была отправлена в ссылку, но по дороге умудрилась убежать.
Находясь в розыске, участвовала в Воронежском съезде «Земли и воли», вошла в Исполнительный комитет, позже распорядительную комиссию. Обладая несомненным литературным талантом, активно публиковалась в «Рабочей газете».
В ноябре 1879 года Перовская участвовала в подготовке взрыва царского поезда под Москвой. Тут ей пришлось применить ещё и талант актрисы. В запланированном «спектакле» Перовская играла роль жены путевого обходчика Сухорукова (народовольца Л. Н. Гартмана[94]). Вместе они поселились в крохотном домике, из которого был проведён подкоп под полотно железной дороги и заложена мина (однако взрыв произошёл после того как царь миновал опасное место).
Через год Софья снова участвовала в покушении на Александра II в Одессе. В 1881 году, после ареста её гражданского мужа А. И. Желябова[95], лично возглавила дело и довела его до конца. Она сама сама начертила план расстановки метальщиков и взмахом белого платка подала Гриневицкому сигнал бросить бомбу.
Согласно народному фольклору, спустя несколько лет после памятного покушения и смерти Перовской, на том самом мосту, где когда-то Софья высматривала приметную царскую карету, начал появляться призрак женщины с платком. Привидение посещает Петербург регулярно в годовщину гибели императора, дабы выбрать очередную жертву, и тот, посмотрев на которого, призрачная дама взмахнёт платком, непременно вскоре умрёт.
Впрочем, Софья не была арестована на месте преступления, не до неё было. Несмотря на просьбы товарищей, она наотрез отказалась покидать столицу, надеясь спасти арестованных друзей, но её планам на этот раз было не суждено сбыться, 10 (22) марта 1881 года революционерка была опознана, арестована и предана суду. Обвинителем на нём выступил её друг детства Н. В. Муравьёв[96].
Софья вместе со своим мужем Желябовым и товарищами по преступлению Н. И. Кибальчичем, Т. М. Михайловым[97] и Н. И. Рысаковым[98] была повешена на плацу Семёновского полка 3 (15) апреля 1881 года.
Анна Распутина (в девичестве Шулятикова) партийная кличка — Карл
Сомнительная добродетель революционера: столько любви к человечеству, что на людей её уже не остаётся.
Родилась 6 декабря 1874 года в селе Новое Усолье Пермской губернии, в семье небогатых помещиков. В 1883 году семья переехала в Москву, там же в 1893 году Анна закончила с серебряной медалью 4-ю женскую гимназию. После поступила на Высшие женские Бестужевские курсы, на которых училась до в 1896 года.
Анна стала народоволкой, наверное, ещё в гимназии — возможно, потянулась за братом и сестрой. Кстати, её брат Владимир Шулятиков[99] — во всех отношениях примечательная личность, он учился в Московской мужской гимназии и закончил её с серебряной медалью, после чего в 1892 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета, в 1894 году вместе с В. М. Фриче[100], A. A. Курсинским[101], К. А. Хлебовским и П. С. Коганом[102] организовал «Кружок любителей западноевропейской литературы». Чтобы не углубляться в описание жизни и работ литературного критика, переводчика с итальянского, испанского, английского, историка философии и публициста Шуля-тикова, процитируем отзыв о нём В. М. Фриче, приведённый в его автобиографии:
«Вынесенное из стен московского университета, царившее в особенности на историко-филологическом факультете, характерное для 80-х гг. аполитичное настроение изживалось лишь постепенно; однако к концу 90-х гг. шёл определённо на путях к марксизму, чему был обязан в значительной степени учившемуся вместе со мной и состоявшему членом нашего студенческого литературного кружка В. М. Шулятикову, уже причастному в то время к социал-демократическому движению».
В общем, ничего удивительного, что сестрички тянулись за братом. Во всяком случае, известно, что Анна помогала организовывать нелегальную Лахтинскую типографию, когда же полиция накрыла и типографию, и находящихся там революционеров, все трое уехали в Череповец. Впрочем, в том же году Анна была арестована вместе с Марией Ветровой, которая в 1897 году совершила самосожжение в знак протеста против тюремных порядков. Мы уже говорили о ней.
Девушки были посажены в Петропавловскую крепость. В январе 1898 года Анна была выслана в Якутск, где вскоре вышла замуж за политического ссыльного Ивана Спиридоновича Распутина. Венчание состоялось в тюремной церкви пересыльной тюрьмы г. Якутска.
Во время проживания семьи в Нижнеколымске у них родились две дочери: Екатерина и Наталья.
Только в 1903 году Анна вернулась в Россию и поселилась в Калужской губернии, в имении своего дяди, так как ей было запрещено проживать в крупных городах. Собственно, этот запрет мало кого удерживал, и уже на следующий год Анна нелегально отправилась в Санкт-Петербург, а в 1906 году даже стала членом Летучего боевого отряда Северной области партии социалистов-революционеров под руководством А. Д. Трауберга[103].
Подготавливала покушения на начальника Петербургской тюрьмы полковника Иванова[104], прокурора Главного военного суда генерала Павлова, начальника Главного тюремного управления Максимовского, генерала Мина, известного подавлением Московского восстания на Красной Пресне. Кроме того, она стала организатором покушения на министра юстиции Щегловитова.
Благодаря действиям двойного агента Азефа была арестована 7 февраля 1908 года и заключена в Петропавловскую крепость. По решению суда приговорена к смертной казни через повешение. Приговор приведён в исполнение 17 февраля 1908 года, вместе с ней были казнены Лебедева E. H., Лебединцев В. В[105], Синегуб Л. С, Стуре Л. A., Баранов С. Г. и назвавшийся крестьянином Еранского уезда Вятской губернии Смирнов А. Ф. Об этих семерых повешенных писал в 1908 году Леонид Андреев. Мы уже упоминали этот рассказ.
Евстолия Рогозинникова
Французская революция показала наглядно, что проигрывают те, кто теряет голову.
Родилась в 1886 году в Красноуфимске в большой семье, в которой, включая её, было семеро детей — пять сыновей и две дочери. Отец Павел Алексеевич Рогозинников сочинял музыку. Мама Елизавета Степановна Рогозинникова (в девичестве — Валериус) работала тапёром в кинотеатре «Рекорд». Младшая сестра — Зинаида Павловна Рогозинникова, позже стала работать учительницей музыки в родном городе. Сама Евстолия училась в Санкт-Петербургской консерватории по классу рояля. Профессора готовили её к музыкальной карьере. Предполагалось, что девушка произведёт сенсацию уже во время своего первого турне за границей. В эту поездку Евстолию не мог сопровождать Матвей Матвеевич Мизеров, сын местного врача, поскольку к тому моменту они ещё не обвенчались.
Впрочем, не менее значимым семейным увлечением была революция. Так, брат Евстолии, Вячеслав Павлович, участвовал в революционном терроре; в 1908 года он убил прокурора Свиридова.
Отменив запланированные гастроли, сулившие девушке большое будущее, Евстолия в 1906 году отправилась в Санкт-Петербург, где вступила в революционный кружок и участвовала в подготовке террористических актов. Вскоре, во время облавы, её арестовали. Оказавшись в камере предварительного заключения, Евстолия симулировала сумасшествие и была препровождена в больницу для душевнобольных, откуда было проще сбежать.
Побег готовилжених, которому разрешили навещать несчастную невесту. За месяц Евстолия изучила план больницы и расписание медперсонала, после чего совершила побег.
Известно, что две недели девушка проживала у писательницы Эмилии Пименовой[106], которая сочувствовала революционерам и часто предлагала приют людям, оказавшимся на нелегальном положении. Должно быть, тогда же она вышла замуж за Матвея и через него связалась с семьёй.
Понимая, что девушку будут искать, пока не поймают, родственники собрали ей деньги на поездку в Италию, но упрямая Евстолия вернулась в Петербург, где связалась с Северным боевым летучим отрядом.
17 октября 1907 года газета «Русское слово» сообщила, что за 2 дня до этого 15 октября был смертельно ранен начальник главного тюремного управления Максимовский[107]. Его посетила дама, одетая во всё чёрное, достала из сумочки револьвер и произвела подряд семь выстрелов.
Оказалось, что Рогозинникова явилась в приёмную Главного тюремного управления ровно в 2 часа дня. Находящийся в приёмной адъютант запомнил, что дама была сильно надушена, но не придал этому значения. Она назвалась и, дождавшись своей очереди, прошла в кабинет, где выстрелила в Максимовского почти в упор.
Во время задержания из кармана террористки выпал ещё один револьвер. Её тут же обыскали. Под одеждой оказался плотный глухой корсет, в котором находилось более 5 кг экстра-динамита и два детонатора, соединённых шнуром. Так как взрывчатые вещества имели сильных запах, террористка прибегла к духам. Шнур был расположен под кофтой таким образом, что Евстолия могла дёрнуть его зубами.
Скорее всего, предполагалось, что после того как она застрелит Максимовского, её будут допрашивать сразу несколько больших чинов. Вполне нормальная практика.
По заверениям экспертов, принесённой Евстолией с собой взрывчатки хватило бы не только на допросную комнату, но и на все здание, занимаемое полицией.
Рогозинникова была приговорена к смертной казни через повешение. Приговор был приведён в исполнение 18 октября 1907 года в местечке Лисий Нос.
Невозможно объяснить желание расстаться с жизнью прожившей всего 21 год девушки несчастной любовью или крахом в карьере. От многообещающих гастролей она отказалась сама, впрочем, могла продолжать музицирование и на родной почве. Хорошие музыканты всегда в цене. Замуж вышла по любви… Неизвестно, что думал по поводу происходящего её молодой супруг.
Осталось прощальное письмо, из которого понятно, что Евстолией руководил «высший долг». Она мечтала, пожертвовав собой, избавить мир от горстки людей, которые, по её мнению, отравляют общество.
Как это было на самом деле, судите сами. Вот последние строчки, написанные террористкой. Готовясь к казни, Евстолия написала своим родным: «Не знаю, получите ли вы мои два письма, написанные уже после суда, — на всякий случай пишу ещё раз, веря, что это дойдёт. Ещё раз сказать вам, любимые, что не страшно мне. Верьте, что легко умирать мне. Только высший долг заставил меня идти туда, куда пошла я. Нет, даже не долг — любовь, большая, большая любовь клюдям. Ради неё я пожертвовала всем, что было у меня…» («Каторга и ссылка», под ред. Ф. Я. Кона, Москва, 1929).
Мария Спиридонова
Восстание — это язык тех, кого отказываются выслушать.
Родилась 16 октября 1884 года в Тамбове, в дворянской семье. Мать вела дом, стремясь поднять пятерых детей. Отец служил бухгалтером в банке и владел паркетной фабрикой. Маруся была любимицей в семье. Добрая, отзывчивая, щедрая, самостоятельная, не терпевшая несправедливости, она обладала талантом увлекать за собой и могла убедить кого угодно и в чём угодно. Воистину дар!
В гимназии Мария успевала лучше всех, хотя и шалуньей слыла редкостной. Администрация долго терпела, но когда девушка училась в восьмом классе, за очередную шалость её исключили из гимназии. Причём дали такую характеристику, что продолжить обучение в каком-то другом заведении Маруся уже не смогла. Был бы жив отец — заступился бы, но к тому времени семья осиротела. После потери единственного кормильца Спиридоновы быстро обеднели. Девушка устроилась в канцелярию тамбовского дворянского собрания, где работала конторщицей.
Примкнула к местной организации эсеров, вступила в боевую дружину партии. В марте 1905 года была арестована за участие в демонстрации, но вскоре отпущена.
Получила задание убить тамбовского губернатора Г. Н. Луже-новского[108], отличившегося в подавлении революционных выступлений во время революции 1905 года. По проверенным сведениям, Спиридонова сама вызвалась осуществить убийство и была просто одержима этой идеей. Согласно показаниям арестованных после покушения революционеров Мария Спиридонова несколько дней выслеживала Луженовского на станциях и в поездах, пока не представился случай выполнить приказ.
Это произошло 16 января 1906 года на вокзале Борисоглеб-ска. Мария выпустила в жертву пять пуль, а когда губернатор упал, сделала попытку застрелиться сама, но не успела: подбежавший казак оглушил её ударом приклада.
Спиридонова была зверски избита и в таком виде доставлена в участок. Врач засвидетельствовал многочисленные гематомы.
12 марта 1906 Спиридонова была приговорена к смертной казни через повешение. После чего Мария, по её же признанию, пережила 16 самых страшных дней в своей жизни. Моральные силы начали отказывать, ей было всего 22 года. Собственно говоря, Мария никогда не причисляла себя к хладнокровным убийцам. Скорее уж наоборот, ею управляла истерика, сходная с помешательством.
Больше всего на свете девушка боялась, что во время казни не сможет держаться достойно. Что начнёт плакать, потеряет сознание или вдруг, не желая того, станет на коленях молить о помиловании. Стараясь подготовиться к неизбежному, она слепила из хлебного мякиша фигурку человека и затем повесила его на собственном длинном волосе. Так она привыкала к мысли о смерти.
Но смертная казнь была в результате заменена бессрочной каторгой. Она ожидала отправки по этапу в Бутырской тюрьме, где сблизилась с женщинами-террористками — Александрой Измайлович, Анастасией Биценко, Лидией Езерской, Ревеккой Фиалкой и Марией Школьник, затем всех их отправили в Акатуйскую каторжную тюрьму. Мы уже говорили о протестах, которые устраивали женщины, не желая пускаться в путь зимой и оказываться в одной тюрьме с уголовными заключёнными.
После Февральской революции Спиридонова была освобождена по распоряжению министра юстиции А. Ф. Керенского. В мае Мария приехала в Москву, где левые эсеры чтили её как героиню и великомученицу, пострадавшую за общее дело. А американский журналист, социалист, в будущем автор знаменитой книги «Десять дней, которые потрясли мир» (1919) Джон Рид[109] называл её «самой популярной и влиятельной женщиной в России».
Мария вела пропагандистскую работу в воинских частях, призывая к прекращению войны, передаче земли крестьянам, а власти — Советам. Писала в газету «Земля и воля», была редактором журнала «Наш путь», входила в состав редколлегии газеты «Знамя труда».
Чуть позднее она была избрана председателем на Чрезвычайном и II Всероссийском крестьянском съездах, работала в ЦИК и в крестьянской секции ВЦИК, где призывала сотрудничать с большевиками, хотя и недолюбливала последних.
Согласно её мнению, влияние большевиков на массы носит временный характер, поскольку у них «всё дышит ненавистью», и большевики обанкротятся на второй стадии революции. Такой стадией, по её мнению, станет «социальная революция», которая скоро вспыхнет, но получит шансы на успех лишь в том случае, если превратится в мировую. Октябрьская революция как «политическая» есть лишь начало революции мировой. Кроме того, Спиридонова выступала за тотальное привлечение на свою сторону крестьян: «Нам необходимо как молодой партии, — говорила она I съезду ПЛСР, — завоевать крестьянство».
Ставка на Спиридонову была сделана левоэсеровским ЦК не случайно. К ореолу великомученицы она к тому времени сумела прибавить славу эмоционального оратора, публициста и политического деятеля, отстаивающего крестьянские интересы.
В январе 1918 года Мария Спиридонова призвала III Всероссийский съезд Советов принять закон о социализации земли. В феврале-марте 1918 года Спиридонова была членом Комитета революционной обороны Петрограда. Добивалась мира с Германией. В апреле-июне 1918 года она резко отказалась от сотрудничества с большевиками. По её собственным словам, она была, после выхода левых эсеров из советского правительства, единственным связующим звеном с большевиками и ушла от них «позже других».
6 июля 1918 года, во время V Всероссийского съезда Советов, вместе с другими руководителями левых эсеров Спиридонова была арестована. 27 ноября 1918 года Верховный ревтрибунал при ВЦИК рассмотрел дело о «заговоре ЦК партии левых эсеров против Советской власти и революции» и приговорил Спиридонову к году тюрьмы, но, приняв во внимание «особые заслуги перед революцией», амнистировал и освободил её. Тем не менее, в начале 1919 года она снова подверглась аресту, на этот раз по обвинению в клевете на советскую власть. Свидетелем обвинения выступал Н. Бухарин[110]. Новый арест произошёл 26 октября 1920 года, и 18 ноября 1921 года Мария дала подписку о том, что она никогда больше не будет заниматься политической деятельностью.
Была отправлена в подмосковную Малаховку, где находилась под надзором ВЧК. Бежала, была поймана и осуждена на три года ссылки в подмосковный совхоз ОГПУ «Воронцово». В 1925 году переправлена в Самарканд, в 1928-м — в Ташкент.
Затем новое обвинение и три года ссылки, которые в итоге переросли в пять в Уфе. Там она вышла замуж за Илью Майорова.
Это была семья нового типа — коммуна по образцу Слеп-цовских. Вместе с молодой семьёй жили её пасынок, свёкр и две подруги Марии — Ирина Каховская и Александра Измайлович. Сама Спиридонова работала в Башкирской конторе Госбанка.
Новый арест произошёл в роковом 1937 году, Марию обвинили в организации контрреволюционных групп в Уфе, Горьком, Тобольске и Куйбышеве. Приговорили к 25 годам тюремного заключения. Отбывала срок в Ярославской и Орловской тюрьмах.
Кстати, из своих 57 лет жизни 34 она провела в царских и советских тюрьмах, на каторге и в ссылках.
Наконец, в 1941 году «великомученица» Спиридонова была расстреляна сотрудниками НКВД в Медведевском лесу под Орлом вместе с другими 153 политическими заключёнными Орловской тюрьмы (среди которых были её муж Илья Майоров, подруга Александра Измайлович).
Посмертно реабилитирована в 1992 году.
Лидия Стуре
Революция — это опыт, доказывающий, что то, что нельзя согнуть, можно сломать.
Лидия Стуре родилась в 1884 году в семье подполковника, дворянка.
Состояла в Северном боевом отряде Альберта Трауберга, после его ареста командование перешло к Всеволоду Лебединцеву Вместе с остальными Стуре готовила покушение на министра юстиции Щегловитова.
Покушение было распланировано как хороший спектакль. Стуре и Синегуб сидели в беседке, изображая влюблённую пару. Молодые люди нежно ворковали друг с другом, ещё не зная, что их предали. Предателя звали, как вы, наверное, уже догадались, Евно Азеф, в этой книге мы много говорим об этом человеке, позже он, так же как и Стуре, сделался героем литературных произведений.
Когда к Стуре и Синегубу подошли агенты полиции, девушка выхватила револьвер и выстрелила в одного из них. По чистой случайности пуля пробила пальто и не ранила агента. Все участники покушения были схвачены. Вскоре состоялся военно-окружной суд, приговоривший семерых из девяти, включая Лидию Стуре, к смертной казни через повешение. Приговор был приведён в исполнение 17 февраля 1908 года в местечке Лисий Нос.
Надежда Терентьева
Революции никогда не облегчали бремя тирании; они лишь перекладывали это бремя с одного плеча на другое.
Дочь купца, родилась в 1881 году. Родители умерли рано. После этого Надежда жила в собственном доме на Белорецком заводе. Окончила Мариинскую гимназию в Уфе и Высшие педагогические курсы в Москве.
Поделиться книгой: