Притворись моей сестрой

– Как твои родители могли себе это позволить? – спросил Брендан.

– У нее богатые родители, – заметил Брайан.

– Они не ее родители, – сказал Стивен. – Перестаньте их так называть.

– Нет, они были моими родителями! Других не было.

– Здесь твои родители! – резко возразил брат, настойчиво тыкая пальцем на кухонный стол, словно вонзая в него нож. – Они здесь!

– Я не знала, что здесь кто-то есть, – пробубнила Дженни.

– Конечно, знала! – с гневом возразил Стивен. – Ты должна была знать! Ты должна была сказать этим замечательным, идеальным Джонсонам: «Слушайте, меня на самом деле зовут Джен Спринг, отвезите меня, пожалуйста, домой».

Он задел девушку за живое. Действительно, почему она тогда не спорила? Почему не сказала свое настоящее имя? Но если бы сказала, послушали бы ее Джонсоны?

– Я уже не помню, что тогда говорила. Это было очень давно.

Ей мучительно хотелось, чтобы в комнату вошли мистер или миссис Спринг и чтобы рядом не было навострившей ушки на макушке Николь.

– Тебе было три года. Ты уже могла говорить вполне нормальными предложениями. И уже тогда могла спорить и отстаивать свое мнение. Ты должна была понимать, кто ты. – Стивен четко выговаривал слова.

– Я все это понимаю, – спокойно произнесла она. – Как ты считаешь, я сама не задумывалась над тем, почему тогда не спорила с Ханной? Я не кричала и не пыталась убежать, просто поехала с ней в автомобиле, потому что это было весело. Ты считаешь, что мне самой легко со всем этим жить?

Брендан единственный раз в своей жизни решил выступить миротворцем и всех примирить.

– Джен, ты в этом не виновата, – сказал он. – Во всем виноваты эти ужасные люди. Эти Джонсоны. Ты, наверное, много раз говорила им, кто ты. Может, они тебе с три короба наврали. Может, они тебя пытали, просто ты ничего не помнишь.

Тут Дженни не выдержала и вскочила со стула – модели машинок попадали на пол. Наполненный колой стакан Джоди упал, залив содержимым только что сшитое платье Николь.

– Заткнись! – закричала она. – Они совсем не ужасные люди! Они не знали, что произошло! Если бы они знали, то повели бы себя по-другому! Они замечательные люди! Я их люблю! Они – мои родители.

VIII

Кабинет английского языка в этой школе отличался по форме от того, что был в школе в Коннектикуте. Свет из окна падал по-другому. А тест… тест был обычным тестом по английскому языку. Одна страничка с тридцатью короткими вопросами.

Вчера вечером Дженни делала домашнюю работу и готовилась к тесту. Более того, делала это так тщательно, как еще никогда в жизни. В противном случае пришлось бы принимать участие в жизни семьи Спринг.

И сегодня уже в самом начале возникла проблема, которую девушка совсем не ожидала.

Фамилия, имя: ____________

Это был ее одиннадцатый день пребывания в Нью-Джерси и шестой в школе. И первый тест.

«Так кто же его пишет? – думала она. – Кто должен его сдать? На этот вопрос есть только один ответ…»

Фамилия, имя: ____________

Семья Спринг может утверждать, что Дженни Джонсон и Джен Спринг – это одна и та же девочка. Но сама обладательница имени придерживалась иного мнения. Это были две совершенно разные личности, существование и жизненный опыт которых не пересекались за последние двенадцать лет.

Она с силой сдавила пальцами карандаш и нацарапала букву «Д».

«В любом случае все начинается на «Д». Это единственное, в чем я совершенно уверена. Только в одной заглавной букве».

Девушка закрыла глаза. Желтые грани карандаша давили на мягкие подушечки пальцев. Она посмотрела на лист перед собой, быстро ответила на все тридцать вопросов, выполнив тест быстрее остальных. После этого Дженни посмотрела на внимательно наблюдавшую за ней миссис Фэнн и почувствовала, что все глаза смотрят на нее и внутрь нее, словно одноклассница была предметом общественной собственности, имея право знать все ответы.

Ответ был только один: Дженни и семья, которую она любила, договорились, каким этот ответ будет. Причин было много, одной из важнейших – то, что не надо заставлять страдать маму и папу, не надо больше заставлять их думать о том, что сделала Ханна. Она теперь не могла быть Дженни Джонсон. И сегодня необходимо это признать. Аккуратным и красивым почерком девушка вывела: «Джен Спринг».

Один за другим ученики сдавали работы. Пятно солнечного света сдвинулось дальше от карандаша. Миссис Фэнн встала и уже готовилась произнести слова: «Сдавайте задания». Девушка жирно зачеркнула «Джен Спринг» и написала «Дженни Джонсон».

Игры баскетбольных команд учеников средних классов не собирают толпы зрителей. В зале было еще девять родителей игроков и шесть родителей чирлидеров. Несколько маленьких детей лазали по трибунам, некоторые ныли от тоски, умоляя отвести их домой. Одна из матерей принесла коробку печенья, которое раскидывала, словно фрисби, детям, которых надо отвлечь. Большая часть падала под трибуны, где их подбирали двое орущих сорванцов.

Десятиклассница Дженни уже забыла, насколько смешны игры шести- и семиклассников. Два раза зрители начинали кричать, когда кто-то из игроков терял ориентацию и пытался забросить мяч в корзину собственной команды. Оба раза тренеры криками и жестами смогли остановить ребят и направить их в нужном направлении. Одним из этих «забывшихся» игроков оказывался Брайан. Брендан играл отлично и был на площадке бо́льшую часть игры. Брайан же играл из рук вон плохо и основное время сидел на скамейке. Члены семьи Спринг смотрели на него с сожалением. Близнецы раньше во всем имели одинаковые способности и добивались сравнимых результатов.

Брендан заработал своей команде двадцать одно очко. Он радостно хлопал по спине остальных, громко смеялся, но при этом старался вести себя так, будто ему все равно и успех его особо не трогает.

Брайан был на площадке последние полторы минуты игры. Ноги у него заплетались, словно ему физически мешали чувства смущения, зависти и разочарования.

«Я – близнец, – подумала Дженни. – Джен и Дженни. Иногда становлюсь плохим близнецом и сама с трудом понимаю, за какую команду играю».

Во время перерыва она взяла у миссис Спринг три монеты, чтобы купить воды из стоящего в коридоре автомата. За напитками они пошли втроем вместе с Джоди и Стивеном, которые дали возможность сестре первой купить себе газировки. Джоди выбрала Sprite и вынув банку из лотка, спросила:

– Как проходит твой день, Джен?

«Будь хорошим близнецом», – напомнила себе та и ответила: – Нормально.

Стивен закинул свои монеты в автомат и ударил кулаком по кнопке.

– А как твой? – быстро спросила Дженни.

– Отлично. Получила девяносто два очка по японскому.

Девушка с изумлением уставилась на сестру.

– По японскому?

– Да, всего одиннадцать человек учат японский уже третий год. Все остальные бросили. Это очень сложный язык. Мы же презираем тех, кто учит простые языки, например французский или испанский.

– Ты учишь японский? – повторила Дженни. Ее поразило это известие. Такого от Джоди она совсем не ожидала.

– Если бы ты иногда смотрела, какую домашнюю работу она делает, когда вы находитесь в одной комнате, могла бы это заметить, – холодно произнес Стивен.

«Ненавижу тебя, – подумала Дженни, взяла свою запотевшую банку колы и отправилась назад в зал. – Ты совсем не понимаешь, как мне все это сложно дается».

Но хороший близнец внутри подумал: «Ему тоже непросто».

Девушка залезла на трибуну и снова села рядом с миссис Спринг. Братец не говорил ей гадостей в присутствии матери.

«Мы оба стараемся не ранить чувства наших матерей».

В ее сумочке были фотографии. Она могла бы открыть ее и посмотреть на до боли знакомые фото своих родителей из Коннектикута. Но и она не хотела обидеть мистера и миссис Спринг.

«А как же чувства моих мамы и папы?»

Поэтому она не открыла сумочку, а прикоснулась сквозь тонкую кожу до стопки фотографий и долго держала на ней палец.

«Разве нормальный и приличный человек может менять одну семью на другую, словно пару обуви, из которой вырос? – размышляла Дженни. – Это ужасно, что я сделала подобное в возрасте трех лет. И ужасно, когда я сделала это сейчас, в пятнадцать. Наверное, из таких людей, как я, вырастают массовые убийцы. Снайперы, которые расстреливают людей, стоя на балконе. Те, кто какой-нибудь гадостью отравляет водопровод… Все в этой семье, за исключением Стивена, – нормальные и приятные люди, но единственное, чего я хочу, – это сделать им больно. Почему так происходит? Это отголоски нытья трехлетнего ребенка, который бросил их двенадцать лет назад, или обдуманное поведение, борьба за то, что я считаю правильным?»

«Я должна с ними поговорить, – думала она. – Но не имею права. А мне так хочется…»

Джоди переживала за близнецов. По выражениям их лиц она видела, что ребята не знают, как себя вести в ситуации, когда показали такие разные способности в баскетболе. Как им быть? Начать спорить друг с другом? Разделиться и перестать быть единым целым? Или просто проигнорировать происходящее? Может, Брайану стоит уйти из команды и впервые в жизни оставить Брендана победителем? Джоди уже имела опыт жизни в одной комнате с человеком, который не хочет находиться с ней в одном пространстве, поэтому не завидовала близнецам.

«А смогут ли они в будущем разойтись, перестать быть одним целым? – думала Джоди. – Может, мне стоит поговорить на эту тему с Дженни, чтобы при обсуждении проблем близнецов попытаться решить проблемы, стоящие между двумя сестрами?»

Она нервничала и боялась завести разговор с девушкой, которая все воспринимала в штыки. Тем более только что Стивен не улучшил, а ухудшил ситуацию во время беседы о японском языке.

– Брайан наверняка чувствует себя просто ужасно, – сказала Джоди сестре.

– И я бы на его месте чувствовала омерзительно, – согласилась Дженни.

Сестры смотрели, как младший брат бездарно играл на площадке, в то время как торжествующий Брендан последние тридцать секунд матча сидел на скамейке. Тренер был уверен, что команда выиграет, поэтому мог себе позволить под самый конец вывести на площадку самых слабых участников. Например, таких, как близнец самого лучшего игрока.

– Ты играешь в баскетбол, Джен? – спросил отец.

– Нет. Я не очень люблю игры в зале. Но папа тренировал футбольную команду. Он обожает футбол. Мы ходили на все игры его команды.

Задавший вопрос мужчина потерял желание поддерживать разговор.

«Да что с ней такое? – подумала Джоди. – Почему она ведет себя так подло и жестоко?»

После окончания игры девушка направилась в сторону машины, позабыв, что надо подождать, пока близнецы примут душ и переоденутся. Джоди подумала, что ее сестра, наверное, вообще позабыла, что у нее есть братья-близнецы.

– Что ты собираешься с ней делать, пап? – спросила она отца.

Дженни стояла в дальнем конце коридора, повернувшись к ним спиной, в ожидании остальных, но не поворачивалась, чтобы посмотреть, где все.

– Мы должны признать, что на это уйдет много времени, – ответил отец.

– Не форсируй события, – посоветовала мама. Она посмотрела на дочь с такой нежностью и болью одновременно, что Джоди захотелось избить Дженни, чтобы заставить ее обнять родителей.

Мистер Спринг пошел в сторону Дженни. Как только он подошел близко, Джоди поразилась, насколько они похожи: одинаковые волосы, наклон головы, поза. Было совершенно очевидно, что Джен – дочь своего отца. Понимала ли это она сама? Видела сходство? Заметили бы это сходство ее родители из Коннектикута, если бы увидели их вместе?

Джоди смотрела, как они разговаривают, и надеялась, что Джен ведет себя вежливо и говорит что-то приятное.

«Отнесись к отцу по-доброму», – думала она, наблюдая за этой картиной.

Члены баскетбольной команды выскочили из раздевалки так быстро, словно провели в душе не более секунды. Как только Брендан подошел к Джоди, она поняла, что тот вообще не принимал душ. При этом осознавала, что в семье сестры никто наверняка не позволит себе не помыться после спорта.

Команда близнецов выиграла, Брендан блистал на площадке, поэтому это событие надо было отметить.

– Пицца? – прокричал тренер. – Все идут? Тогда встречаемся там!

Дети прокричали «Да!», родители – «Может быть».

Брендан-победитель в толпе членов команды подпрыгивал на месте от возбуждения и кричал. Он не думал о своей семье в целом и о Дженни в частности.

Брайан же стоял в стороне от всех.

– Ну что, – спросил он сестру, – тебе понравилась игра?

Та улыбнулась.

– Хотелось бы, чтобы ты в ней более активно участвовал, – ответила девушка, и все родственники расслабились.

– Да, игра у меня не шла, – признался Брайан. – Правильно, что тренер редко выпускал меня на площадку.

– Ну, может, у него есть любимчики, – предположила Джоди, давая Брайану возможность выйти из ситуации так, чтобы не ранить свое самолюбие.

– Дело не в этом, – ответил он и с тоской посмотрел на брата. – Я действительно плохо играю.

Дженни положила руку на его плечо, чтобы поддержать. Это было первое инициированное ей самой прикосновение к кому-либо из новых родственников. Родители были правы – не надо форсировать события. Они должны были дать девушке столько времени на адаптацию, сколько ей было нужно.

Двенадцать лет – это все-таки не один день. Было бы глупо предполагать, что влияние Джонсонов исчезнет в течение месяца.

– Ты какую пиццу любишь, Джен? – спросила мама. – Мы обычно берем две супербольшие, и чтобы начинки на каждом кусочке были разными. Чаще всего берем половинку просто с сыром, половинку с пепперони, половинку с гамбургером, а последнюю – микс всякой всячины. Но ты можешь выбрать ту, которая тебе больше нравится.

– Мы не едим пиццу, – ответила девушка. – Мама не доверяет фастфуду.

«С каким удовольствием я бы тебя саму сейчас засунула в печь для выпекания пиццы, чтобы немного спесь сбить», – подумала Джоди.

Дженни и сама знала, что бы сказала бы настоящая мать, если бы сейчас все увидела. «Неужели я воспитала тебя так, чтобы ты поступала подобным образом? Я верю в хорошие манеры! Я считаю, что с людьми надо быть вежливым! Надо думать, перед тем как говоришь. Что с тобой? Думаешь, что я горжусь тобой и твоим поведением? Совершенно нет. Так что давай исправляйся».

Прошлой зимой, когда Дженни узнала собственную историю, она решила никому ни о чем не рассказывать. Решила, что будет оставаться Дженни Джонсон. Но долго жить во лжи не получилось – она обо всем рассказала. Поэтому сейчас придется забыть о Дженни Джонсон, чтобы душой и сердцем стать Джен Спринг.

Но подобное существование тоже было ложью. Каждая клеточка тела противилась этому. Каждый раз, когда она делала что-нибудь хорошее, например шла навстречу Брайану, после этого делала два шага назад, заявляя, что ее настоящая семья живет не в Нью-Джерси, что эта семья более правильно питается и что ее настоящим отцом является человек в Коннектикуте.

Но семья Спринг не виновата в том, что случилось. Ее увезла Ханна.

День наконец-то подошел к концу, и в доме выключили свет. Дженни накрылась с головой одеялом в комнате с совершенно незнакомым человеком, уткнулась лицом в подушку, которая и пахла не так, как пахнет домашняя, и была не такой мягкой, после чего горько и беззвучно расплакалась.

Когда она проснулась, ее лицо было мокрым от слез. На часах – половина двенадцатого ночи. Дженни накинула на себя халат и вышла в коридор.

Мистер и миссис Спринг сидели на кухне и пили что-то горячее из кружек.

– Привет, дорогуша, – сказал мистер Спринг.

Девушка попыталась улыбнуться, но не смогла.

– Вы разрешите мне поговорить с мамой? – спросила она и снова горько расплакалась.