Притворись моей сестрой

– Никаких новостей, – вздохнула мама. – Ее вряд ли найдут. Многие секты уже давно распались, а в большинстве от престарелых членов избавляются, выбрасывают их на улицу. Ханна, скорее всего, исчезла без следа.

– А почему тогда полиция подняла столько шума? Зачем приезжали и допрашивали Джен и снова открыли дело? – интересовалась Джоди. – И вообще я считаю, в том, что она уезжает, виновата полиция.

Девушка думала, что проще всего свалить вину на других людей. В особенности на тех, кто ближе всего к ней.

– Может, ради рекламы, – предположила миссис Спринг. – Или просто из любопытства. А может, действительно обязаны так поступить по закону. Лично мне кажется, этот случай их заинтриговал, поэтому они захотели включиться. Правда, никаких серьезных действий на фронте поисков Ханны ждать, по-моему, не стоит. Лишь очередной провал на семейном фронте. А полиции совершенно все равно. Все это очень печально.

– Я больше не хочу говорить о Ханне, – сказал папа. – Ни сейчас, ни в будущем, никогда.

Брайан усмехнулся.

– Похоже на окончательное решение, – сказал он и принялся есть гнутой ложкой. Брендан передал свою отцу, чтобы ее согнули. И мистер Спринг с превеликим удовольствием это сделал.

«Папа думает о Джен, – размышляла Джоди. – А близнецы только о ложках. Они уже не замечают сестру, словно ее и нет».

– Так Джен останется у нас до конца учебного года? – поинтересовалась она.

По щекам мамы покатились слезы. Девушка ненавидела, когда мама плачет. Капли словно сами собой текли из ее глаз, из бездонной пучины печали. От этого вида дочери захотелось ездить по телу сестры взад-вперед на тяжелом джипе с огромными колесами.

– Мам? Как ты думаешь, Ханна понимала, что она делает?

Та молчала.

– Джонсоны и сама Дженни хотят верить, что Ханна была просто милой девушкой с заблудшей душой. Девушкой, стремившейся к духовности, но попавшей под влияние злых людей. И так получилось, что ей хотелось взять за руку первого попавшегося на глаза человека, которым оказалась трехлетняя Джен. Если честно, я так не думаю.

Женщина пожала плечами и достала фотографию маленькой Джен. Ту самую, которую публиковали в газетах и потом напечатали на пакетах молока.

– Боже мой, я уже второй раз в жизни ее теряю. Второй раз.

– Мне кажется, – заявила Джоди, – Ханна прекрасно знала, что делает. Знала, что похищает ребенка. Если бы она была настоящей сумасшедшей, то вряд ли делала бы вид, что Джен – ее собственная дочь. И не стала бы говорить Джонсонам, что девочка – их внучка. Думаю, Ханна боялась преследования и со стороны секты, и со стороны полиции. И убежала, чтобы создать проблемы для своих собственных родителей.

– Это уже не важно – ответила мама. – Сейчас мы потеряем Джен, и единственным положительным моментом является лишь то, что не надо будет больше переживать или бояться, – миссис Спринг нервно усмехнулась. – Единственное, о чем я буду думать, это что я ей не нужна, она меня не любит и хочет стать взрослой в чужом доме.

Джоди, Стивен и папа молча смотрели на ее страдания.

– Ты прав, Стивен, – произнес наконец папа. – Если мы станем притворяться и лицемерить, то нам самим будет хуже. Единственная причина, по которой она здесь может задержаться – закончить учебный год здесь, но, в принципе, можно это сделать и в прежней школе.

Джоди была в состоянии ярости, словно рвущийся с поводка питбуль.

– Ты – просто самая настоящая дрянь, – тихо, но отчетливо произнесла она, лежа в темноте в своей кровати. Ей было наплевать на указания мамы и папы, как себя вести. Родителям не приходилось раздеваться в одной комнате с Джен и засыпать, слыша дыхание этой поганки.

– Я знаю, – ответила Дженни. – Я была плохой дочерью и плохой сестрой. Я просто хочу домой. Не будем ворошить прошлое, что произошло, того не вернуть. Я больше не собираюсь притворяться.

– Да при чем тут это! – воскликнула Джоди. – Ты же на самом деле моя сестра! И ты – самая настоящая дочь мамы и папы. Это же факт!

Девушка долго молчала. Джоди надеялась, что от стыда у нее случится остановка сердца.

– Я уже не знаю, что в моральном смысле правильно, – ответила наконец Дженни. – Невозможно сделать единственно правильный выбор. Я выбрала то, что чувствую. Я хочу домой.

Джоди без движения, словно труп, лежала на спине, вытянув руки по швам и уставившись в потолок.

– Мы оказались для тебя недостаточно хорошей семьей, верно?

– Вы – хорошая семья. Вы – очень хорошая семья. Вот только я не такая хорошая, как вы.

– Только подумай, что ты делаешь с матерью! Представь, что у нее в душе творится! Ты во второй раз ее бросаешь, потому что где-то в другом месте тебе веселее – Джоди вцепилась в раму кровати, чтобы не вскочить и не схватить сестру за горло. – Ты просто испорченная! Ты была испорченной и избалованной в трехлетнем возрасте, а теперь стала испорченным и избалованным подростком! Ты хочешь уехать, потому что у Джонсонов дом лучше и удобнее. Там у тебя будет своя ванная комната. Вот в чем все дело! Ты устала ждать в очереди, чтобы помыться в душе!

Дженни долго молчала.

– Я надеюсь, это не так, – ответила она дрожащим голосом. – Надеюсь, я все-таки чуть лучше той, за которую ты меня принимаешь.

Ее голос звучал, как у обиженной трехлетней девочки, которая хочет, чтобы ее взяли за ручку. Джоди вскочила, одним прыжком перепрыгнула узкую ковровую дорожку, лежавшую между их кроватями, и легла рядом с сестрой поверх ее одеяла.

– А мне казалось, у нас все идет так хорошо, – сказала она. – Казалось, что мы становимся счастливыми.

Их тела разделяло лишь одно тонкое одеяло. Но это только видимость – между ними была стена.

– Ты притворялась? – спросила Джоди.

Дженни лежала, не двигаясь, и молчала.

– Я вот что тебе скажу, – произнесла Джоди неожиданно осипшим голосом. – Мы точно не притворялись. Мы были действительно счастливы твоему возвращению.

XIX

Девушка сидела на своей кровати по-турецки и смотрела на то, как сестра вынимала вещи с полок, свободное место на которых Джоди так по-детски оптимистично и доверчиво еще не так давно готовила.

Дженни уже набила три чемодана, но оказалось, что туда влезают далеко не все вещи, и принялась складывать стопкой аккуратно сложенные свитера в бумажные пакеты для продуктов.

– После твоего отъезда наша жизнь точно не будет такой правильной и аккуратной, как твои вещи, – сообщила Джоди. – Думаешь, мы будем тихонько лежать, как свернутые свитера, разобранные по цветам? Ты вообще считаешь, все это честно? Ты думаешь, что была к нам добра?

Дженни не хотела смотреть сестре в глаза, поэтому повернулась к окну. Был теплый и очень ветреный день. Ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Не погода, а просто подарок. Такое ощущение, что окружающий мир говорил: «Посмотри кругом! Все в этом мире так, как было раньше. Везде любовь, все идеально, все так хорошо. Возвращайся скорее домой. Мы тебя ждем!»

Когда девушка позвонила родителям в Коннектикут с сообщением, что получила разрешение к ним вернуться, мама с папой говорили приблизительно то же, что Джоди: «Надо быть честным. Ты должна приложить силы, чтобы прижиться в своей биологической семье. Все надо сделать правильно…»

А потом мама замолчала и после паузы прошептала:

– К черту все это. Возвращайся домой.

Чтобы Дженни ни выбрала, она могла быть честной и справедливой только по отношению к одной семье из двух.

Девушка размышляла, каково живется детям разведенных родителей, в случае если им самим приходится выбирать, с кем оставаться. Жить с мамой или с папой? Масса детей была вынуждена принимать подобное решение. С каким родителем остаться? Кого из двух людей наказать?

«Никто не заслуживает плохого к себе отношения, – думала она. – Пожалуй, только если Ханна».

– Я сделала все, что могла. Лучше уже не получится, – объяснила она сестре.

– Да? Мне так не кажется. Во всяком случае, для нас это явно не лучший вариант.

«С этим не поспоришь», – подумала Дженни и промолчала.

Она поставила чемоданы, картонные коробки и бумажные пакеты вдоль стены около двери комнаты. Утром мистер Спринг попрощался с ней перед тем, как отвести близнецов на матч по баскетболу. Он выглядел сильно постаревшим. Он ее обнял, она заплакала, а мужчина сдержался.

– Мы любим тебя, дорогая, – с грустью сказал мистер Спринг. – Береги себя.

Вот такими были слова отца, дочь которого хотела другого папу.

Близнецы безразлично помахали руками. Своим появлением она нисколько не изменила их существование, точно так же, как их жизнь никак не отразилась на ее собственной.

В Коннектикут ее должна была отвести миссис Спринг. Дженни не придется выбрать бальное платье с ней и Джоди. Она больше не увидит ни одной игры, в которой участвуют близнецы, не сыграет в Nintendo с сестрой и старшим братом. Она закончит этот учебный год в школе с Адаир, Питом, Катриной и Сарой-Шарлоттой. Преподавать английский ей будет мистер Брайлоу, а Рив возить из школы и в школу на своем автомобиле.

Мысленным взором Дженни уже видела огромные синие указатели с белым буквами, из которых складываются слова: «Добро пожаловать в Новую Англию и Коннектикут».

Когда она окажется за пределами Нью-Джерси, круг замкнется. Эта кошмарная история останется в прошлом.

Девушка не могла заставить себя посмотреть на свою биологическую мать, которая продолжит находиться в этом кошмаре.

Стивен молча ставил вещи Дженни в багажник автомобиля. Ее, если честно, слегка удивило, что он ее не убил. Брат бы с удовольствием это сделал.

– Ты заслуживаешь того, чтобы тебя стерли с лица земли, – сказал он однажды.

Но сейчас аккуратно расставлял ее вещи так, чтобы ничего не упало, не перевернулось и не разлетелось по багажнику. Словно все это имело какое-то значение. Ирония судьбы заключалась в том, что мать должна была отвести Джонсонам свою дочь, как двенадцать лет ранее это сделала Ханна. Самой миссис Спринг придется сдать с рук на руки свою дочь женщине, которая с того момента станет ее матерью.

«Она любит меня настолько сильно, что готова за меня все отдать, – подумала Дженни Джонсон. – Но вот я люблю ее недостаточно сильно, чтобы это сделать».

Джоди, Стивен, миссис Спринг и Дженни стояли у автомобиля. Никто ни к кому не прикасался. Стивен протянул сестре руку, и она не сразу поняла, что это было предложением ее пожать.

«Он же мой брат. Разве братья и сестры так прощаются? Стивен был мне братом, а вот я не была сестрой».

Девушка пожала протянутую руку.

– Передай своей матери «спасибо» за приглашение провести у вас уик-энд, – сказал он.

Дженни даже не могла представить, сколько усилий ему стоило назвать миссис Джонсон ее матерью.

– Брендан с Брайаном не приедут, а мы с Джоди – обязательно. Так что увидимся через месяц.

«Настоящий джентльмен», – подумала она.

– Не переживай, мы не отравим бутерброды, – произнес Стивен, после чего потерял самообладание. – Этим Джонсоны занимаются, Ханна, которая угоняет автомобили и уводит чужих детей. И Дженни, которой наплевать на то, что она семьи разрушает и…

– Перестань, Стивен, – остановила его миссис Спринг.

Тот замолчал.

«Переживает по поводу своей матери, – подумала девушка. – Он очень сильно ее любит. Я не так сильно».

Джоди прикоснулась к плечу Дженни, и это все, на что старшая сестра была тогда способна. Дженни поняла это по ее выражению лица, прикусила губу и отступила на шаг назад. Самой ей хотелось бы обнять Джоди, сказать, что она – прекрасный и замечательный человек, но вместо этого девушка натянуто улыбнулась и села на переднее пассажирское сиденье. Миссис Спринг расположилась на водительском месте, и автомобиль задним ходом начал выезжать на дорогу с площадки у дома. Дженни помахала брату и сестре рукой. Ни Джоди, ни Стивен ей не ответили.

Машина направилась в Коннектикут. Красный дом семьи Спринг исчез из виду. Они съехали с Хайвью авеню и помчались по автобану на север.

Они обменялись парой фраз по поводу опасно подрезавшей их машины, отметив, что у водителя плохой глазомер или он просто имеет мало опыта. Мать и дочь не обсуждали то, зачем едут в Коннектикут. На севере штата Нью-Джерси миссис Спринг съехала на заправку, чтобы купить кофе. Они вышли из машины. Дженни взяла пепси. Миссис Спринг расплачивалась очень медленно, когда она брала сдачу, на ее глазах выступили слезы.

«Наверное, из-за понимания того, что это последнее, что она может сделать для собственной дочери», – подумала Дженни.

– Я хотела сказать, что мне очень жаль, – произнесла девушка, когда они, стараясь не расплакаться, возвращались к автомобилю. – Я не знаю, зачем пошла с Ханной, но мне правда очень жаль, что я так поступила. Ханна не заставляла меня идти с собой. Я точно это знаю. Джоди и Стивен совершенно правы. Вы можете во всем винить меня.

Казалось, женщина не замечает ни выхлопных газов у дороги, ни шума проносящихся по автобану машин. Она подняла голову, посмотрела на синее небо, которое было таким же синим, как и тогда, когда они отъезжали от дома час назад, после несколько раз моргнула.

– Нет, дорогая, – ответила она. – Ты ни в чем не виновата. Это моя ошибка. Не думай о себе так плохо.

– Ваша ошибка?

– Ты была средним ребенком. У нас были близнецы младше тебя, Джоди и Стивен, которые старше. Ты оказалась посредине. И те и другие были по парам, несмотря даже на то, что Стивен и Джоди были в некотором роде антагонистами. Близнецы тогда были совсем маленькими, много кричали и капризничали. А ты была без пары, – миссис Спринг стояла, пытаясь вспомнить, где запарковала автомобиль. – У меня не хватало на тебя времени. Я была слишком сильно занята малышами…Ты тогда убежала из обувного магазина. Всего в три года ты уже была самостоятельной… Прости меня, дорогая. Это моя ошибка.

Дженни расплакалась.

– Нет! С той минуты, как я увидела свое лицо на пакете молока, я точно знала, что сама виновата, а не мои родители. Это я была плохой дочерью.

– Джен, тебе тогда было всего три года. Такие маленькие дети не могут быть плохими. В этой ситуации можно винить только Ханну, но ее здесь нет. Так что какой смысл сейчас рассуждать о том, кто виноват.

Они дошли до машины и поставили напитки на капот, чтобы открыть двери. Миссис Спринг провела пальцами по лицу Дженни. Та раскрыла объятия и обняла свою мать так крепко, насколько хватило сил. Их щеки соприкоснулись, и слезы смешались.

– Прощай, дорогая, – произнесла чуть слышно ее мать. Последние три произнесенные ею слова казались скорее не словами, а шепотом ветра и звуком дыхания: – Я тебя люблю.

XX

Стивен помог Джоди разобрать и вытащить из ее комнаты вторую кровать. Девушка хотела как можно быстрее избавиться от места, где спала ее сестра. Стивен открыл люк на чердак и по частям поднял все наверх.

– Она оставила все вещи с именем «Джен», – сказала Джоди.

– Что?

– Кружку, рюкзак, брелок и другие предметы с ее именем, которые родители купили к ее возращению.

– Что ты хочешь с ними сделать: разбить или тоже на чердак? – спросил Стивен.

Чувство злости и обиды Джоди прошли. Единственное, о чем она тогда думала, так это о маме, которая везет Дженни Джонсон, после чего одна вернется домой. Как она выдержит эту трудную поездку? Хватит ли у нее сил на всю эту поездку? Почему они не попросили адвоката или Рива вернуть сестру в Коннектикут? Но так хотела сама мама.

– Я должна поехать, – категорически отрезала миссис Спринг, не давая при этом никаких объяснений. – Я отвезу Дженни.

– Дженни? – с удивлением переспросила Джоди.

– Именно так ее и зовут. Она перестала быть Джен, когда ей было три с половиной года.

Джоди посмотрела на кучу вещей с надписью: «Джен».