Помоги проекту - поделись книгой:
- Все в порядке, детка?
- Да. – Алекс вздрогнула. – Дурацкая паническая атака. Я должна была уже давно от них избавиться.
- Ну, да, потому что ты супервумен, - без тени юмора произнесла Мередит. – Здесь, в этой дыре разрушилась твоя жизнь. И перестань бичевать себя, что выжила.
Алекс пожала плечами и вновь вернулась к рассказу:
- Нэнси Баркер говорила, что дом совсем обветшал. На полу горы мусора. Матрасы до того старые, что вот-вот развалятся. А в холодильнике испорченные продукты.
- Чего еще ожидать от квартиры наркоманки.
- Конечно. Но в доме не было одежды ни Бейли, ни Хоуп. Ни чистой, ни грязной, вообще никакой.
Мередит наморщила лоб:
- Очень странно. Особенно после того, что в детском саду рассказали о Хоуп. – Она, поколебавшись, спросила, - ты там была? В доме?
- Нет. – Алекс произнесла это слово так поспешно, что сама вздрогнула. Потом более спокойным голосом повторила, - нет. Пока.
- Если ты туда пойдешь, то я с тобой. Это не обсуждается. А Крейг до сих пор там живет?
Молчи.
- Нет. Нэнси Баркер пыталась разыскать его, но, похоже, никто не знает, где он. В формуляре детского сада в качестве контактного лица стояла я.
- Откуда социальная служба узнала, в какой детский сад ходит Хоуп?
- Коллега Бейли сообщила. Она же и нашла Хоуп. Бейли не вышла на работу, и ее коллега забеспокоилась.
- А где вообще работает Бейли?
- В парикмахерской. И, похоже, в довольно дорогой.
Мередит недоверчиво прищурилась:
- Дорогая парикмахерская в Даттоне?
- Нет. В Даттоне салон Энжи. – Ее мать дважды в неделю посещала эту парикмахерскую. – Бейли работала в Атланте. Я звонила ее коллеге, но она пока вне зоны доступа. Я оставила ей сообщение на автоответчике.
Мередит взяла в руки одну из раскрасок:
- Откуда она их взяла?
Алекс окинула стопку взглядом:
- Одну Нэнси Баркер нашла в рюкзаке Хоуп. Она рассказала, что Хоуп сидела и таращилась в пустоту, но когда ей дали раскраску и карандаши, начала разукрашивать. Нэнси пыталась подсунуть ей чистый лист в надежде, что Хоуп нарисует что-то, что сможет пролить свет на события. Но Хоуп хотела только раскраску. Вчера вечером она раскрасила последнюю, пришлось в гостиничном магазинчике покупать ей новые. И карандаши.
Алекс уставилась на коробку, в которой вчера лежали шестьдесят четыре цветных карандаша. Сейчас в ней осталось пятьдесят семь, всех цветов, кроме красного. Их изрисовали до основания.
- Ей нравится красный цвет, - сухо заметила Мередит.
Алекс сглотнула:
- Я даже не представляю, что это означает.
Мередит повела плечами:
- Может, ничего, кроме того, что ей нравится красный цвет.
- Но ты в это не веришь.
- Не верю.
- У нее и сейчас в руке красный карандаш. Она не пожелала его отдать, и я разрешила ей взять его с собой в кровать.
- Что произошла вчера вечером, когда красный карандаш закончился?
- Она заплакала, но не произнесла ни слова. – Алекс вздрогнула. – Я видела в неотложке, как плачут дети, от боли, от страха… но не так. Она показалась мне… роботом. Бесчувственная и безмолвная. Ни слова не сказала. А потом вдруг она впала в катонический ступор. Я так перепугалась, что повезла ее к врачу. Но доктор Гренвилль считает, что она просто в шоке.
- Он проводил с ней какие-нибудь тесты?
- Нет. Социальный работник на всякий случай в пятницу отвезла ее в больницу. Там у нее взяли анализ на токсикологию. Очевидно, что ей делали прививки от обычных детских болезней, но ничего бросающегося в глаза не нашли.
- Кто ее семейный врач?
- Без понятия. Доктор Генвилль сказал, что ни Бейли, ни Хоуп никогда не попадали в его профессиональную орбиту. Но его очень удивило, что она такая ухоженная. В общем, он предлагал сделать ей укол. Успокоительное.
Мередит внимательно посмотрела на нее:
- И? Сделал?
- Нет. Он разозлился, когда я отказалась. Зачем, мол, я вообще ее приводила, раз не разрешаю ему ничего делать? Мне кажется, лучше оставить ее просто в покое, и не колоть без крайней необходимости. Она не агрессивная, и думаю, вряд ли причинит себе вред.
- Правильно. Я тоже так думаю. Хоуп за все время не произнесла ни слова. А она вообще-то умеет разговаривать?
- В детском саду сказали, что обычно она очень разговорчивая, и у нее большой словарный запас. Она даже уже читать умеет.
Мередит присвистнула:
- Ничего себе. Сколько ж ей лет? Четыре?
- Почти. Воспитательница сказала, что Бейли читала ей каждый вечер. Мередит, это совсем не похоже на мать-наркоманку, которая бросает своего ребенка.
- Ты тоже веришь в преступление.
Алекс что-то не понравилось в тоне Мередит.
- А ты нет?
- Не знаю, - ровным голосом ответила кузина. – Мне понятны твои сомнения в отношении Бейли, но сейчас речь, прежде всего, идет о Хоуп, и о том, что для нее лучше. Ты хочешь забрать ее домой? Я имею в виду в квартиру?
Алекс подумала о своей маленькой квартирке, в которую ходила только ночевать. Ричард оставил ей дом, но она не хотела в нем жить. Ее квартиры вполне достаточно для взрослого и ребенка.
- Именно это я и планирую. Но, Мередит, если с Бейли что-то случилось…, я имею в виду, раз она изменилась в положительную сторону, а теперь по какой-то причине попала в беду…
- Итак, что ты задумала?
- Пока не знаю. По телефону мне ничего не удалось добиться от полиции, придется идти туда лично. Но не хочется оставлять Хоуп одну. Ты не могла бы остаться у меня на пару дней, и помочь мне с Хоуп?
- Перед вылетом я перенесла все важные приемы на среду. Обратно мне надо улетать во вторник вечером. Не позднее.
- Хорошо. Спасибо.
Мередит сжала ее руку:
- А теперь спать. Я лягу здесь, на диване. Если понадоблюсь, разбудишь.
- Надеюсь, Хоуп спит. Она засыпает на два-три часа, потом просыпается и рисует. Раз надо, разбужу.
- Да. Но только сейчас я говорила о тебе, а не о Хоуп. Ложись спать.
Глава 2
- Дэниел, думаю, твой пес издох. – Голос, доносившийся из гостиной Дэниела, принадлежал его коллеге, агенту ГБР и по совместительству лучшему другу, Люку Папандополусу. Из-за Люка он собственно и обзавелся собакой. Дэниел поставил последнюю тарелку в посудомоечную машину и встал в дверном проеме кухни. Люк сидел на диване и смотрел канал ESPN. Бассет Райли лежал у ног Люка и выглядел, как обычно. Стоило признать, что из-за этого обычного вида создавалось впечатление, будто Райли отправился на радугу.
- Предложи ему свою отбивную, и он вмиг оживет.
При упоминании об отбивной Райли приоткрыл один глаз, но тут же его закрыл, так как точно знал, он ее не получит. Райли был реалистом. Они с Дэниелом прекрасно понимали друг друга.
- Дудки. Я только что предлагал ему мусаку, но он даже не проснулся, - проворчал Люк.
Дэниел вздохнул:
- Еда твоей мамы собакам не подходит. Райли это не будет.
Люк помрачнел.
- Будто я этого не знаю. Когда он оставался у меня на две недели, я только один раз попытался дать ему остатки маминой еды. – Он втянул голову в плечи. – И могу тебе сказать, получилось не очень эстетично.
Дэниел закатил глаза:
- Только не говори, что я должен заплатить тебе за чистку ковра.
- Не переживай. Мой кузен – владелец клининговой компании. Он уже обо всем позаботился.
- Раз ты знаешь, то зачем снова пытался его накормить?
Люк осторожно подпихнул толстый собачий зад носком ботинка.
- Он всегда так грустно смотрит. – В семье Люка грустный и проникновенный собачий взгляд всегда означал «Дай пожрать». Это и явилось причиной сегодняшнего появления Люка с полным набором греческой еды. Хотя ему и пришлось отменить свидание со случайной подружкой стюардессой.
Мамаша Папандопулос беспокоилась о Дэниеле с того самого момента, как он на прошлой неделе вернулся из Филадельфии. Мама Люка – душевная женщина, вот только еда ее не подходила для собаки, и у Дэниела отсутствовал кузен с клининговой компанией.
- Это бассет, Люк. Они всегда так выглядят. Райли не голодает, так что перестань его пичкать. – Дэниел уселся в свое кресло и свистнул. Райли с трудом поднялся и приковылял к нему, потом с тяжелым вздохом улегся у его ног. – Я прекрасно знаю, как ты себя чувствуешь, приятель.
Люк немного помолчал, потом произнес:
- Как я слышал, тебе сегодня достался жуткий случай.
Дэниел на мгновение представил себе жертву из канавы.
- Откуда ты знаешь?
Люк отвел глаза.
- Мне звонил Эд Рэндалл. Он о тебе беспокоится. Ты первый день вышел на работу и тут же получаешь отвратительное дело в Аркадии.
Дэниел подавил зарождающийся гнев, хотя они ничего плохого не имели в виду.
- И ты подумал, что мне надо что-нибудь принести поесть.
- Нет. Мама все собрала еще до звонка Эда. Я скажу ей, что ты все съел, и с тобой все в порядке. С тобой ведь, и правда, все в порядке?
- Естественно. У меня же нет другого выбора. Работу надо выполнять.
- Ты мог бы взять еще отпуск. Если подумать, то неделя – это не особо много.
За это время он успел схоронить своих родителей.
- Если считать ту неделю, когда я разыскивал их в Филадельфии, то получается две. Этого достаточно. – Он наклонился, чтобы потрепать Райли за ушами. Потом тихо добавил, - без работы я сойду с ума.
- Не вини себя, Дэниел.
- Понятно, что не я в этом виноват. Но я ведь давным-давно знал, что из себя представляет Саймон.
- Да, так оно и есть. Но ты же думал, что двенадцать лет назад он умер.
В этом вопросе Дэниел с ним согласился.
- Это правда.
- Если тебя интересует мое мнение, то большая часть вины лежит на твоем отце. Конечно, после Саймона. – Семнадцать человек. Саймон убил семнадцать человек. Если бы пожилая дама не пришла в себя в реанимации, было бы восемнадцать. Отец Дэниела прекрасно знал, насколько опасен Саймон, но, тем не менее, позволял ему беспрепятственно делать свое черное дело. Двенадцать лет назад Артур Вартанян выгнал Саймона из дома, а всему миру заявил, что тот умер. Чтобы скрыть ложь, он даже похоронил чужое тело в семейной могиле и поставил надгробие своему сыну. С этого момента одержимый злым духом Саймон мог творить, что захочет, но не под фамилией Вартанян.
Поделиться книгой: