Люди и чудовища

— Да.

— А ты… — Венд всмотрелся в лицо юноши, — на тебе нет следов яда.

Тот неопределенно пожал плечами:

— Немного жгло поначалу, потом прошло.

«Как у настоящего кочевника», — хотел сказать Венд, но не сказал. Наверное оттого, что эта самая мысль уже читалась в глазах Ресана и счастливым его не делала.

— Не помню, как оказался здесь, — сказал Венд, меняя тему. — Мне казалось, я потерял сознание еще там, снаружи. Как у тебя хватило сил затащить меня…

— Ты не потерял сознание, — кратко ответил Ресан, — сам сюда дошел, на своих ногах. Яд вызывает провалы в памяти. И еще — тебе скоро начнет чудиться.

— Что — чудиться?

Ресан пожал плечами.

— Люди, звери, боги… Откуда мне знать? Всем чудится разное.

— Может я тогда отдам тебе оружие? А то мало ли…

Юноша покачал головой:

— Одновременно с видениями приходит оцепенение. Лучше устройся поудобнее, потому что если свалишься здесь, я тебя с места не сдвину.

Венд вернулся за попоной, бросил ее на пол ближе к огню и улегся на спину. Потом вскинулся:

— А наши кони..?

— Я их устроил в соседнем зале, — ответил Ресан, задумчиво глядя в пламя. Венд приподнялся на локте, рассматривая юношу. Что-то в его внешности вдруг показалось неправильным. Волосы. Не привычно темно-русые, а светлые, сейчас в неверном свете отливающие золотом.

— Похоже, начались обещанные видения, — сказал Венд. Ресан молча повернулся к нему. Нет, не Ресан. То есть лицо-то осталось Ресана, а вот тело стало определенно женским, со всеми округлостями в нужных местах. Весьма щедрыми округлостями.

Венд зажмурился, надеясь, что, когда откроет глаза, все вернется в норму, но вместо того стало хуже — теперь и одежда на Ресане превратилась в женскую, в платье из тех, что носят богатые тэры. В ушах закачались драгоценные серьги, на шее обнаружилось ожерелье. Из общей картины выбивался только узкий кожаный пояс, изрядно потертый. Поверх роскошного платья он смотрелся дико.

Ресан встал, поднял с пола меч в богато украшенных ножнах — откуда взялся меч Венд не понял — и прицепил к поясу.

Подобрав одной рукой полы платья, другой придерживая оружие, Ресан шагнул в очаг. Пламя взметнулось, охватывая его фигуру, а когда опало, вместо юноши Венд увидел шамана. Шамана старого, незнакомого, но определенно очень именитого — судя по количеству черепов цуэго, нашитых на его одежде. Нижние челюсти у черепов были убраны, а клыки верхних челюстей покрыты белой краской.

Шаман выступил из очага, не обращая внимания на тянущиеся следом языки пламени, нахмурился, глядя на Венда, и велел:

— Встань.

Неведомая сила буквально взметнула Венда на ноги.

Шаман осмотрел его с ног до головы и покачал головой:

— Линии стерты, дух не слышит.

Вернулся в очаг и исчез. А из темноты, с противоположной от очага стороны, выступил Тибор — то есть Арон — одетый в традиционное одеяние главы Светлого Совета и держащий в руке жезл в полтора локтя длиной. Жезл был черным, с навершием в форме черепа.

— Не заезжай в племя тууров, — с этими словами маг ткнул Венда жезлом под ребра. — Понял? И никому не говори, что я жив, особенно Мэа-таэлю.

— Понял, — Венд потер ушибленное место, — можно было и не бить.

— Нельзя, — возразил маг. — Раз я привиделся тебе именно с этой штукой, — он потряс жезлом, — то должен ее как-то использовать. Кстати, что это такое?

Венд растерялся:

— Что-то темно-магическое. Наверно.

— Да? — Арон скептически посмотрел на жезл, крутанул в руке. — Не похоже… И нарядил ты меня непонятно во что. Я разве Светлый?

— Я не специально.

— Ладно, прощаю, — сказал маг великодушно и уселся на пол, положив жезл на колени. — Подожду следующих видений вместе с тобой, а то ведь сам не догадаешься спросить их ни о чем полезном.

— А ты сам… — обратился Венд к Арону. — Может быть…

— Я сказал тебе все, что собирался, — перебил его маг. — Сейчас садись и молчи. Если слушать внимательно, духи Степи расскажут немало интересного.

* * *

Ресан смотрел, как Венд вытянулся на лежанке. Потом, почти сразу, его лицо приобрело то самое, одновременно расслабленное и тревожное выражение, которое юноше уже доводилось видеть раньше, на совсем других лицах.

— Ты не сказал ему, что он может не очнуться, — на языке тууров произнес детский голос за спиной Ресана.

Юноша не обернулся. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто говорит.

— Человеку, идущему в мир видений, ни к чему лишние заботы.

— Поэтому ты промолчал и про меня?

— Да.

Из темноты вышел ребенок — девочка лет десяти, черноволосая и черноглазая, со смуглым то ли от природы, то ли от загара лицом. За ее спиной висел лук — небольшой, как раз на детскую руку — и колчан со стрелами. На поясе — два длинных охотничьих ножа.

Девочка слегка наклонилась, рассматривая лежащего человека.

— Чужаки не переносят яд бури. Даже если очнется, будет слаб как младенец. Только вот он не очнется.

— Почему? — спросил Ресан резко.

Девочка пожала плечами:

— В прошлом году в наше становище забрели чужаки из Каганата. Беглецы. Попали под самый край зимней бури — как и вы. Наш шаман разрешил дать им убежище, только зря — ни один из них не вернулся из видений. Шаман сказал: у чужаков не нашлось проводника, поэтому они не смогли очнуться.

— Почему их прежде не убили духи?

— Они прошли Вратами уже после того, как армия духов ушла… Пытались попасть в королевство Альдемар, а оказались у нас. Говорили — какой-то сбой в работе Врат.

Ресан присел рядом с Вендом.

— Я буду ждать, пока он не очнется.

— Пока он не умрет, — поправила девочка. — Последние каганатцы умерли на четвертый день.

Глава 8

Дни сменяли друг друга, похожие, как братья-близнецы. Истен заставлял себя молчать — изо всех сил. Избегал даже смотреть в сторону мага. Пратас, как он видел, делал то же самое.

Им нужно было выжить. Не провоцировать. Не напоминать о себе.

А еще Истен наблюдал. Слушал. Запоминал. Пытался понять — но пока не мог. Зачем Темному было ехать в Степь? Зачем перед этим заезжать к Вольным? И почему последнее время он так полюбил расспрашивать всех в отряде о древних легендах, где хотя бы раз упоминалось время хаоса? Истен и сам бы мог рассказать пару таких историй — если бы он вдруг сошел с ума и решил помочь Темному в его непонятных поисках. Только вот не было в этих историях ничего интересного. Очередные вариации на тему того, как демоны раскололи мир и как благие боги послали своих аватар собирать мир по кусочкам. Старые истории с моралью. Истории из тех, что рассказывают детям.

Дни сменяли друг друга, похожие, как братья-близнецы, пока один из них вдруг не решил отличиться. Выделиться. День, когда Темный не проснулся.

Тонгил лежал на спине, глаза закрыты, одна рука закинута под голову, выражение лица — спокойно. Если приглядеться, можно было заметить чуть заметную улыбку, и грудь, ритмично поднимающуюся в такт дыханию.

Маг спал, игнорируя все попытки его разбудить.

Истен долго стоял рядом, представляя, как вонзает копье в сердце спящего Темного. Как отрубает ему голову. Как…

Мечты. Пустые мечты. Над магом, даже спящим, даже не реагирующим ни на что в этом мире, продолжали работать щиты. И один из наемников, просто пытавшийся потрясти Темного за плечо, баюкал сейчас обожженную руку, а мажонок авторитетным тоном объяснял: тому очень повезло, что рука у него вообще осталось.

Утро перетекло в полдень, потом в вечер. Отряд ждал. И только когда на небе появились первые звезды, маг проснулся. Вполне буднично открыл глаза, потянулся, сел, обводя взглядом вечерний костер и людей, как раз заканчивающих ужинать. Поднялся на ноги.

— Как долго я спал? — спросил.

— Сутки, — первым отреагировал Инис.

— Хм… — маг заглянул в котел, висящий над костром, и потянулся за своей миской — положить остатки рагу, результат сегодняшней охоты и собирательных способностей Рикарда. — Долго. Но выспался хорошо.

— Мог бы и предупредить, — пробурчал Бракас, — мы бы тогда не пытались тебя разбудить.

— Мы — это кто? — маг зачерпнул первую ложку, потом еще раз оглядел отряд. — Кирк, что у тебя с рукой?

— Вот он и пытался, — объяснил Бракас.

Темный отставил еду в сторону и поманил южанина:

— Иди сюда. Посмотрю.

Тот неловко поднялся, подошел, прихрамывая. Истен прекрасно помнил: когда наемник попытался разбудить мага, тряхнув за плечо, его неслабо приложило о землю. А потом начались проблемы с рукой…

Кирк размотал тряпицу, открыв кровавые пузыри, покрывавшие тыльную часть поврежденной ладони.

— Однако, — пробормотал Тонгил, — как ты…

Маг замолчал, не договорив, жестом велел наемнику сесть рядом и осторожно повернул руку того ладонью вверх. Ладонь выглядела намного хуже. Так, словно ее жарили — сгоревшая кожа и сплошной кусок запекшегося мяса под ней.

— Заживет, — негромко сказал Кирк, — на мне все быстро заживает. Через неделю будет в рабочем состоянии. Повезло, что левая.

Маг кивнул — то ли наемнику, то ли собственным мыслям.

— Могут быть непривычные ощущения. Не дергайся, — предупредил. Дожидаться ответа не стал, вытянул собственную руку над рукой наемника.

Истен знал этот жест. Видел не раз в исполнении других магов. Знал, но сразу поверить тому, что видит, не смог. И, не веря, наблюдал, как багровая корка исчезает, заменяясь новой кожей, розовой и гладкой.

— Темные не лечат, — сказал кто-то в наступившей тишине. — Только те, кого благословили Светлые боги, могут… — Истен с запозданием понял, что говорившим был он сам, и замолчал.

Тонгил бросил на него насмешливый взгляд.

— Конечно не лечат, — сказал покладисто. — Вам всем показалось. И Кирку тоже кажется, будто его рука больше не болит. Верно, Кирк?

Южанин, с недоверчивым видом сжимавший и разжимавший пальцы на вылеченной руке, поднял голову и взглянул сперва на Истена, потом на мага. Взгляд у него был растерянный — наемник явно не понял, что от него требовалось.

Маг вздохнул:

— Не знаю, кто придумал, будто Темные не могут лечить. Могут, просто не хотят.

— То есть ты… Ты просто захотел?!! — вырвалось у Истена.

Чудовище просто захотело лечить людей — говорил его тон. Так не бывает — говорил его тон.

Тонгил бросил на Истена еще один взгляд, и юноша опомнился. «Не провоцируй», — сколько раз повторял ему брат. — «Ради всего святого, не провоцируй его!» Если Истен сказал больше, чем Темный согласен был стерпеть…

Чтобы убить их с братом, магу хватило бы сейчас одного мысленного приказа.

— Да, — ответил Темный после паузы, — да, я захотел.

Потом повернулся к Кирку:

— Ожог сошел вместе со старыми мозолями, кожа на руке у тебя теперь нежная, как у младенца. Будь осторожен первое время.

Кирк что-то ответил, что — Истен не вслушивался. Отвернулся от костра, от людей. Перед глазами встала картина из прошлого, лишь один эпизод из многих.

— Не подходите! Ближе нельзя! — прокричал юнец в сером балахоне, помощник лекаря, осматривавшего тела, и Истен остановился. Хотя Тонгил пообещал, что болезнь ушла и трупы безопасны, веры ему не было.

Трупы, скрюченные в предсмертной судороге, уже окоченевшие, лежали во дворе дворца. Князь Санур, его дети, его телохранители и слуги. Отсюда Истен видел не меньше пятнадцати тел.

— Тебе не стоило приходить, — сказал Пратас из-за спины.

— Я должен был увидеть своими глазами, — ответил Истен, не оборачиваясь. — Убедиться, на что он способен.

А потом они стояли в молчании, а служители в сером все выносили и выносили мертвецов из внутренних покоев…