Помоги проекту - поделись книгой:
ВО ВРЕМЯ ГОНОК в качестве крошечного спутника Земли, сидя или гуляя по своей квартире, Пол Эйр пытался связаться с существом в своем мозгу. Тишина была единственным ответом. Тишина и пустота. Он не чувствовал, что в его теле сокрыт кто-то еще. Он был один. Единственный.
И все же он знал об обследовании, которое провел ныне покойный доктор Крокер. Первое из них показало, что его кровь и другие ткани кишат микроскопическими существами. Они больше всего походили на желтые кирпичики с закругленными краями. Затем они исчезли, предположительно выделившись из организма, за исключением одного, который обосновался в его мозгу.
Именно этот организм давал ему силы убивать, лечить и превращаться. Это, по словам Тинкроудора, была своего рода гамета, аналогичная человеческой яйцеклетке. Пол Эйр, хотя и состоял из триллионов клеток, был еще одной гаметой, сперматозоидом. Гаметы-блюдца слились с ним, чтобы создать новую личность. Однако слияние не обязательно было физическим. Оно могло быть исключительно психическим. Или это может быть психосоматическое заболевание.
Какой бы ни была последняя стадия, она, казалось, несла в себе воспоминания предков и, казалось, передавала их Полу Эйру через сны. Снова и снова, пока он спал, ему снился мерцающий зеленый город — купола, много башен, далеко за полями красных цветов. Иногда он видел существ, похожих на леоцентавров — наполовину людей, наполовину львов. Иногда он был самкой леоцентавра, и он или она спаривались. Иногда он был в форме блюдца и путешествовал между звездами, двигаясь по смятой ткани пространства и питаясь светом и другими формами энергии…
В последние шесть месяцев эти сны прекратились. Означало ли это, что существо больше не было отдельным, а слилось с ним? И если так, то почему он, Пол Эйр, чувствовал себя неизменным, полностью человеком? То есть он чувствовал это, когда был в двуногой форме. Находясь в форме блюдца, он становился полностью нечеловеком, хотя, если бы кто-то мог спросить его, как его зовут, он бы ответил, что это Пол Эйр.
Тинкроудор сказал, что это неправда, Пол Эйр изменился. Теперь он обладал проницательностью и состраданием, которых ему не хватало раньше. Но это могло быть связано с потрясением от событий, которые он пережил. Это поколебало те качества, которые всегда существовали в нем, но которые он по какой-то причине, вероятно, еще с детства, подавлял.
— Возможно, сущность доминирует, когда используется форма блюдца, — рассуждал Тинкроудор. — Тогда инопланетянин захватывает твой разум, хотя одержимость настолько сильна, что ты думаешь, что контролируешь ситуацию. Когда ты в человеческой форме, ты доминируешь, хотя очевидно, что сущность использует свои силы для вашего совместного выживания. Однако это могут быть всего лишь потенциальные возможности, которые всегда существовали в человеке, но о которых знали или могли использовать лишь очень немногие. Примеры: так называемые знахари в так называемых примитивных сообществах. Возможно, как я уже говорил, что эти силы проявляются только тогда, когда ты находишься в человеческой форме. Когда ты в форме блюдца, ты полагаешься на скорость, чтобы выжить. Единственный способ выяснить это — сделать тест. И ты не можешь этого сделать, потому что, если ты бессилен, тебя убьют. Знания в этом случае не стоили бы такой цены.
Это была дилемма, которая занимала большую часть человеческого времени Пола Эйра. Когда он мчался по воздуху или прямо над ним, когда мчался по полям или проносился над городами, он не думал об этом. Ему было слишком хорошо, чтобы позволить земным заботам проникнуть в его сознание. Правда, эта радость была смягчена тупой грустью оттого, что она не нашла себе пару. Но это вторжение произошло только тогда, когда рассвет угрожал среднему западу, и он вернулся домой.
В тот вечер, после того как Тинкроудор ушел, Пол Эйр вылетел из окна и взмыл вертикально вверх. Впервые он решил покинуть подлунное пространство и посетить саму Луну. Возможно, там мог быть кто-то из его вида, хотя что-то подсказывало ему, что шансы невелики. Это было легкое и быстрое путешествие. Ему не мешали сложные проблемы орбитальных вычислений и расхода энергии. Все, что ему нужно было сделать, это направиться в сторону Луны, обогнать ее, сопоставить свою скорость с ее, увеличить или уменьшить свою скорость, и кружить вокруг нее, пикировать вниз, снова взлетать и устремляться к поверхности. Весь полет, если верить часам в его квартире, занял три часа и четыре с половиной минуты. И целый час из них был потрачен на изучение поверхности Луны.
В следующую субботу и воскресенье Пол Эйр посетил Марс и оба его спутника, Деймос и Фобос.
В последующие выходные он посетил Венеру, но недолго пробыл в ее тяжелой, насыщенной облаками атмосфере. Когда он пронесся сквозь нее, сражаясь с титаническими ветрами и крошечными частицами, природу которых он так и понял, но обнаружил что-то живое далеко-далеко внизу. Оно было темным и огромным, смутно веретенообразным, и излучало опасность. Пол Эйр метнулся вверх в порыве скорости. Его паника не утихала, пока он не поднялся высоко над атмосферой. Вернувшись в свою квартиру, он принял человеческий облик, и плакал, и рыдал. Какими бы ни были его собственные силы, он рано или поздно будет пойман и уничтожен каким-то ужасным способом если бы не отреагировал так быстро, эта тварь проглотила бы его, но не убила бы. Часть Пола Эйра страдала бы в аду целую вечность, прежде чем в его теле угасла бы последняя искра жизни.
Он редко нуждался во сне, но этим утром был измотан, страшно устал. Он лег на кровать, не надевая пижамы, и заснул, хотя сон его оказался тревожен. Дважды он просыпался со стоном ужаса, когда что-то черное и бесформенное пыталось втянуть его в себя.
Страх тяготил его в последующие дни и ночи. Впервые он не чувствовал себя в безопасности, находясь в форме блюдца. Если подобное создание могло существовать на Венере, что он мог найти на Юпитере или Плутоне?..
Однажды субботним утром Пол Эйр принял решение. Он покинет Землю и человеческую расу и отправится искать себе подобных. Он нуждался в общении, которое они могли бы обеспечить, хотя понятия не имел, какова будет его природа. Что бы это ни было, оно, несомненно, должно было превосходить то, что могут дать ему мужчины и женщины. Или, если быть справедливым, то, что он им дал. Что-то в нем делало его одиночкой, каким бы общительным он ни казался другим. У него не было настоящих друзей, людей, с которыми он чувствовал бы себя комфортно и близко. Его попытки завязать разговор были нелепыми и скучными. Он чувствовал себя непринужденно только рядом с машинами, что объясняло, почему они отнимали у него так много времени или почему он уделял им так много времени. Он мог справиться с ними, мог проанализировать их неисправности и исправить их. Но его знакомые, коллеги по работе, его семья оставались загадками. Пол Эйр был не в ладах с ними, и тот, с кем он был наиболее близок, оказался незнакомцем, которого он возненавидел и который ненавидел его. Если бы у него была его нынешняя проницательность, когда он женился на Мэвис, он мог бы сохранить брак и даже быть счастлив. Но теперь было уже слишком поздно.
Возможно, его встреча со сфинксом-блюдцем в лесу не была случайностью. Может быть, она, скорее, почувствовала, что он может принять нечеловеческую форму легче, чем большинство людей, которых она обследовала. Его корни были неглубокими и в рыхлой почве; быть оторванным от человечества не было бы для него трудным или слишком болезненным.
Слишком много «может быть». А он хотел быть уверенным и знать все точно, и единственный способ получить это для него состоял в том, чтобы отправиться к тем, кто мог предоставить ему факты.
Итак, приняв решение, он взял воскресную утреннюю газету и увидел то, что снова заставило его передумать.
Он прочитал статью на второй странице раздела «А», а затем позвонил в газеты Чикаго и Сент-Луиса. В них муссировалась все та же история, но более подробно, чем в местном журнале.
Эйр прочитал все об «НЛО условной формы», а затем включил телевизор. Только в пятичасовых новостях было какое-либо упоминание об НЛО, и это был краткий комментарий диктора, который, очевидно, думал, что это мистификация. Но там была фотография размытого объекта, предположительно сделанная охранником рядом с испытательным полигоном. В конце 1960-х годов здесь проводились эксперименты с водородной бомбой.
Пол Эйр несколько раз подумывал о том, чтобы улететь сразу, хотя было уже светло. Какая теперь разница, если он нарушит свою клятву не менять форму, пока солнце не сядет? Скорее всего, он не вернется, и какое ему дело до того, что его могут увидеть прохожие? Пусть говорят. В любом случае эта история не увеличит количество внимания к нему.
Но он не последовал своему порыву. Он мог не найти ее (почему он думал о ней, когда это мог быть другой мужчина?). Если бы она улетела, а на Землю заглянула ненадолго, ему пришлось бы отправиться за ней. Но он может и не найти ее. Он никак не мог определить, в какой сектор пространства она отправилась.
Однако казалось маловероятным, что она останется здесь. Возможно, она была готова «родить» облако гамет и поэтому искала планету с разумными существами. Но если это так, то почему она выбрала отдаленный и малонаселенный лос-аламосский полигон для атомных испытаний? Неужели ее привлекли какие-то остатки радиации?
Как только наступит ночь, он улетит. Небо начало заволакиваться тучами, и синоптики предсказали дождь. Тогда будет достаточно темно, чтобы он мог улететь; он помчится так быстро, что человеческий глаз не распознает в нем ничего, кроме светлой полосы. Человеческий разум классифицировал бы его как иллюзию, временную аберрацию глаза. Хотя какая разница, что они думают?
За несколько минут до того, как солнце коснулось горизонта, он позвонил Тинкроудору.
— Привет, Лео. Это я — Пол Эйр. Я собираюсь улететь.
Последовала пауза, а затем Тинкроудор странным голосом сказал:
— Послушай, Пол, я…
— Не бери в голову. До свидания.
— Но, Пол!..
Пол Эйр повесил трубку и разделся. Зазвонил телефон. Тинкроудор, вероятно, перезванивал, но у него не было ничего, что нужно было бы услышать. Он сказал, что долг Пола Эйра — служить человечеству (несмотря на то, что он много раз возражал против этого). Он напомнил бы Полу Эйру, что именно его присутствие гарантирует защиту от атомной войны или даже крупномасштабной обычной войны. Тинкроудор бы так и сделал… какая разница, что он скажет?
И поэтому он скользнул в свою другую форму, как рука в перчатку, и бросил эту перчатку в ночь.
КРУГ ЗА КРУГОМ над тем, что он считал северным Нью-Мексико, он мчался. Земля представляла собой движущийся узор из треугольников и кубов, ярко светящихся, разноцветных, серебряные блоки холмов подталкивали каштановые треугольники вокруг них. А потом вдали, крошечный, вспыхнул огонек, похожий на светляка. Вкл., выкл. Вкл., выкл… Тире, точка… Тире, точка… Более длинные импульсы казались ему алыми нотами, написанными на лазурной странице, такой бледной, что он мог видеть за ней неясные геометрические формы земли. Более короткие импульсы походили на канделябры с шестью рожками, окутанные серебряным пушком.
Они не вызвали у Пола Эйра шока узнавания. Они оказались не такими, как он ожидал. Конечно, это не были излучения его «матери», существа, которое пронеслось мимо него в космосе, направляясь к планете, вращающейся вокруг какой-то далекой звезды. Но потом он увидел, как она движется, и очертания ее менялось со скоростью. Нет, на самом деле она не изменилась, это его восприятие ее менялось, когда она изменила скорость.
«Она ждет его, — взволнованно подумал он. — Но почему где-то там? Почему она не разыскала его в его квартире?»
Пол Эйр мог «видеть» во всех направлениях и поэтому воспринимал свой полет как нечто синее. Среди этой синевы были маленькие частицы зеленого цвета, переходящие в фиолетовый. Это указывало на то, что он не просто летел — он мчался искрясь от восторга.
Импульсы стали быстрее, слились в исчезающие яйцевидные тела, а затем превратились в многолучевую звезду с желтым центром. Если бы Пол Эйр был в человеческом облике, он знал, что увидел бы просто форму блюдца, светло-серого цвета, два фута в диаметре, четыре дюйма в самой толстой части, в центре. Он лежал посреди равнины шириной более трех миль; колеблющиеся полосы пурпура были кактусами.
Или будет? Многолучевая звезда с желтым центром. В этой форме и цвете было что-то знакомое или, по крайней мере, должно быть знакомым.
Куда?
Внезапно он все понял.
Он рванул с места, но было уже слишком поздно.
Теперь был только один свет, ослепительный бушующий свет солнца. Высвобожденная атомная энергия, превращение материи в энергию…
Даже когда он помчался прочь и языки лизали его, он думал: «Как они это сделали?»
ОН ИЗБЕЖАЛ ГИБЕЛИ, но не остался невредимым. Огненный шар никогда не охватывал его, и Пол Эйр на какое-то время потерял контроль, переворачиваясь снова и снова, падая, врезаясь во что-то, рикошетя высоко, восстанавливая контроль, ускоряясь. Воздух вокруг него становился черным, что означало, что он сам был близок к тому, чтобы сгореть.
А потом он вернулся домой, смертельно раненный.
Нет, он не мог вернуться в свою квартиру. Там не было никого, кто мог бы гарантировать, что его смерть не окажется бесполезной.
Он не сможет снова превратиться в человека. Это означало, что он не мог узнать, как они обманули его. Но будет по крайней мере один человек, который получит наследство.
Их может быть несколько. Он миновал множество городов и одиноких фермерских домов. За ним тянулся след из крошечных, но ярко-золотистых капель — раковин наутилуса. Когда он был человеком, они были похожи на кирпичики. Они вываливались из разорванной оболочки его самого, и большинство из них сбежало до того, как он осознал их. Затем Пол Эйр сжал что-то внутри себя и заблокировал то немногое, что у него осталось. Он берег остатки.
Вскоре, когда он подумал, что у него нет сил и он должен потерпеть неудачу, замаячила шестиугольная фигура, и он прошел сквозь нее. Это было окно, главное в спальне Тинкроудора. Звук разбитого стекла и тяжелого предмета, врезавшегося в пол, врезавшегося в стену, должен был бы привлечь внимание Тинкроудора, если бы он был дома. Пол Эйр надеялся, что его друг дома. Даже если бы это было не так, он нашел бы здесь Эйра и прикоснулся бы к нему, и по всей комнате и над ним самим были бы гаметы.
Поверхность под Полом Эйром задрожала, пошла длинными плоскими волнами серебра. Потом послышалея звук приближающихся шагов. Затем в дверном проеме, который для него был радужной оболочкой, появилась фигура. Она была пирамидальной формы с большим, похожим на глаз выступом на вершине. Кометы, похожие на кометы из бенгальского огня Четвертого июля, брызнули из верхней части глаз. Это были слова взволнованного человека, и этим человеком был Тинкроудор. В центре глаза была светящаяся зеленым форма человеческого мужского начала. Она несла на себе в центре крест, образованный двумя формами, напоминающими бутылки. «Как уместно для Тинкроудора», — подумал он. Больше ни у кого во вселенной не было такой специфической формы.
«Прощай, Тинкроудор, — подумал он. — Передай мой дар дальше». Пол Эйр смутно видел существо с нижней частью тела льва, красивым торсом и головой женщины и, еще более смутно, красные поля и зеленый город. А потом они тоже обесцветились.
— ПРЕЗИДЕНТ НЕ ХОТЕЛ хвалить вас ни письмом, ни по телефону. Почему, я не знаю, так что не спрашивайте меня, — объявил чиновник. — Мне просто сказали передать сообщение устно.
Тинкроудор стоял и смотрел в окно гостиной. Мужчина сидел на диване с чашкой кофе в руке. Морны, жены Тинкроудора, не было дома. Чиновник убедился в этом еще до того, как зашел в дом писателя…
На заднем дворе протянулся пустырь. Там рос высокий и очень старый платан. У его корней было ровное место, где росла новая трава. Под травой была сокрыта твердая скорлупа, разорванная с одного конца, а внутри было гниющее мясо и черви. Только Тинкроудор знал, что она там, потому что он похоронил ее, и он не собирался никому об этом рассказывать. Он не хотел повторить судьбу Эйра.
Неужели его кровь кишела миллионами крошечных желтых кирпичиков? Возможно. Он не собирался вызывать врача, чтобы тот исследовал его кровь. На этот раз события пойдут по-другому…
Повернувшись к чиновнику, Тинкроуд спросил:
— Значит, вы не знаете, что означает это сообщение? Тот выглядел встревоженным.
— Если вы попросите, я встану и уйду…
— Не парьтесь, — отмахнулся Тинкроудор. — Ну, скажите президенту, что ему не нужно беспокоиться обо мне. Не то чтобы он этого не знает. И передайте ему, что я не жалею, что он не может дать мне медаль. Я бы ее не принял. Но можете сказать ему, что, если бы я знал, что он собирается воплотить мой план, я… ну, в любом случае передайте ему от моего имени, что он большой лжец. Он обещал… — Чиновник выглядел озадаченным, а Тинкроудор продолжал: — Неважно. Просто скажите ему, что мне не за что его благодарить.
Чиновник поставил чашку и встал.
— И это все?
— Это все, что я могу рассказать или когда-либо скажу по этому вопросу. Держу пари, вам до смерти хочется все знать. Но что произошло бы, если бы вы все знали?
Брови чиновника поползли вверх. Он взял шляпу и сказал:
— До свидания, мистер Тинкроудор.
Он не предложил пожать руку писателю. Но в дверях он замешкался.
— Вы хорошо знали Пола Эйра?
— Как никто другой.
— Я спрашиваю, потому что он вылечил неизлечимый рак моей жены.
— Не знал, но понимаю, почему вы не можете сдержать свое любопытство…
— Это было так странно! — воскликнул мужчина. — Вот так исчезнуть, и никаких следов! А ведь его охраняло две дюжины агентов! И ФБР тоже! Вы думаете, что он просто сбежал? Или его выкрали иностранные агенты?..
— Мне бы не хотелось строить догадки.
— Ну, по крайней мере, мир уже никогда не будет прежним.
Тинкроудор улыбнулся и сказал:
— Вы никогда не говорили более правдивые слова.
— Такой человек, как он, никогда по-настоящему не умрет. Он продолжает жить в нас.
— Во всяком случае, в некоторых из нас…
— До свидания…
Когда чиновник ушел, Тинкроудор налил себе еще бурбона.
«Что ж, — подумал он, — Пол Эйр определенно знал, кому и как отомстить. Прилетел прямо сюда. Он не мог знать, но, должно быть, догадался, что ловушку устроил я. Но президент сказал мне, что план был отклонен. Я был рад, что он отказался. Я действительно не хотел быть ответственным за смерть Пола Эйра. Когда он находился в форме блюдца, сила убивать или лечить мыслью не действовала. Так что ловить Пола Эйра нужно было в таком виде. А приманка? Чего он желал больше всего, так это пару. Это рифмуется, не так ли? А ведь Пол Эйр сам рассказал мне, как он воспринимает вещи, и поэтому я знал, что его никогда не одурачит просто симулякр. Там должно быть что-то живое. И они устроили ему ловушку… Пол Эйр был одурачен достаточно долго, чтобы попасться. Атомная бомба, спрятанная под землей под манекеном, была приведена в действие устройством, подключенным к радару. Изображение, зафиксированное радаром, было единственным, которое могло привести к взрыву бомбы. Правительства соседних стран возмущались незаконными экспериментами с бомбами, хотя американское правительство и заявило, что это — несчастный случай. Это было сделано во имя спасения общества. После того как главам правительств было тайно сообщено, что Пол Эйр мертв, возражения были сняты, оправдания приняты».
Радар выследил Пола Эйра в районе Бусириса, штат Иллинойс, и Тинкроудор мог себе представить, какой ужас это вызвало. Но когда останки не были найдены, было решено, или, по крайней мере, Тинкроудер предполагал, что так оно и было, что Эйр упал в реку или где-то в лесу вокруг Бусириса. Поиски прошли безрезультатно. Шли месяцы, и чиновники постепенно приходили в себя.
Была одна вещь, которая… Тинкроудор ничего не понял. У Пола Эйра не было пары, так как же он мог выпустить облако гамет? Если бы человек-блюдце выпустил их и не было бы перекрестного оплодотворения, то гаметы содержали бы только гены матери.
После долгих размышлений Тпнкроудер пришел к выводу, что это не имеет значения. Существо, с которым сливается гамета, в конце концов найдет себе пару. А если нет, то оно передаст свои гаметы другому, который, в свою очередь, найдет себе пару.
Поделиться книгой: