Помоги проекту - поделись книгой:
— Делай что говорят! — заорал Толга, и я услышала хлопок двери машины и визг покрышек — он явно не сидел без дела.
Я начала светить телефоном, открыла какой-то ящик и увидела спасательные жилеты, обычный фонарик и что-то, что с натяжкой можно было бы назвать ракетницей.
— Нашла две трубочки с красным и зеленым ободком. Это оно?
— Да, патроны вставь. Держи телефон рядом, я позвоню скоро.
В трубке раздались короткие гудки, потом экран потух. И на меня снова обрушилась паника, отчаяние и безысходность.
-----------------------
Глава 6
Лишь через несколько минут до меня дошло, что в моих руках телефон. Энвер лежал с закрытыми глазами, и я набрала по памяти номер отца, боясь ошибиться в цифрах. В трубке ответил безразличный голос: «Международные звонки недоступны. Для более подробной информации наберите…»
Нервы стали ни к черту — слезы снова хлынули из глаз ручьями. Я вдруг почувствовала, что замерзла. Темнота становилась серее, я уже могла различить линию горизонта, хоть и очень условно — летняя ночь сменялась пасмурным утром. Я съёжилась, обняв себя руками, и смотрела в красивое лицо Энвера. Может быть, нужно было вытащить из раны нож и попробовать остановить кровь? Но чем? Подползла к нему и попробовала отогнуть на плече куртку, он застонал и открыл глаза. Но я все равно отодвинула простреленный кусок и… ничего не поняла. Кровь, разумеется, была, но много ее или мало — понять трудно. Я не врач и не киношная героиня, с одного взгляда высчитывающая объём кровопотерь и наличие пули в ране. Я просто смотрела на футболку поло с дырой, в которой темнели сгустки, но кровь не текла. А вот трогать нож не решилась — не знала, можно ли. Не боялась убить этим Энвера, но и боялась тоже — только сейчас пришло понимание, что Энвер должен быть жив, чтобы сказать, что не я это все сделала с ним. Потому что иначе я гарантировано покойник.
— Живи, Энвер, даже не вздумай сдохнуть, понял?! — заговорила, глядя ему в глаза. — Только попробуй, и я скормлю тебя акулам! Ты помнишь, как угрожал мне этим? Так вот не дождешься! Не смей сдыхать, пока нас не найдут! Еще не хватало, чтобы твои ублюдки решили, что это я пристрелила и прирезала тебя!
Энвер слабо засмеялся и застонал, чуть слышно ответив сухими губами:
— Куда… тебе… птичка…
Я тоже засмеялась. Истерично, со слезами, гладя мужчину по волосам и лицу.
— Не смей умирать, мерзавец! — повторяла снова и снова, пока не зазвонил телефон. Я бросила его на корме и поползла через скамью обратно к нему, подобрала и увидела, что вызывает Толга. — Алло! Где вы? — заорала.
— Пусти ракетницу, пока еще темно!
— Сейчас, сейчас… — положила телефон на лавку и лихорадочно полезла в ящик с сигнальным пистолетом. Рядом лежали какие-то цилиндры красного и зеленого цвета. Вставила оба и дернула рычаг, отправив ракету вдоль поверхности воды. Выматерилась и задрала сигналку над головой, зажмурилась и рванула второй рычаг. Зеленая ракета на три короткие секунды осветила небо, я схватила телефон: — Ты видел? Видел?!
— Десять градусов северо-восток, их относит к границе Грузии… — услышала чей-то голос, а следом Толгу: — Ты должна завести мотор и плыть навстречу!
— Я не могу! Не умею!
— Я пушу три ракеты одну за другой, смотри по сторонам!
Через несколько секунд я увидела очень далеко мелкие красные вспышки.
— Вижу! — крикнула в трубку.
— Поверни ключ в моторе. Рядом должен быть рычаг, сдвинь его на один щелчок и держи руль.
Я снова положила телефон и взялась за весло — ракетница вспыхнула сбоку и сзади. Развернула лодку и схватилась за телефон:
— Еще ракетницу!
— Сейчас…
Небо, кажется, уже немного ближе, снова осветила еле заметная вспышка — восход разгорался и глушил яркие цвета.
— Вижу! — Дернула красный рычажок, но мотор не отозвался. — Не заводится! — крикнула и поймала взгляд Энвера. — Держись, миленький, сейчас, за нами плывут… — схватилась за второе весло и уставилась в небо, где видела ракетницу. Гребла изо всех сил и уговаривала: — Ты только не умирай, пожалуйста, потерпи, они совсем рядом. Они спасут нас, только держись…
Слезы заливали глаза, я гребла, как умалишённая. Когда помощь уже была близко, страх, что не успеет, схватил за горло и душил вновь начавшейся истерикой.
Кажется, прошла вечность, пока я увидела летевший к нам большой катер… или маленькую яхту? Отпустила весла и схватилась за телефон
— Это ты? Ты?
Но в трубке была тишина. А белая посудина уже замедлилась и аккуратно приближалась. Но вдруг это не те, кого я жду? Бросилась искать пистолет, но его нигде не было. Яхта развернулась к нам боком, заработал какой-то механизм, рядом опустилась площадка и раздался крик Толги:
— Хватайся за трос!
В лодку упали кольца тяжёлого каната. Я вцепилась в него и сквозь слёзы успела посмотреть на Энвера:
— Ну вот и всё…
И вдруг стало легко, тепло и не страшно — меня накрыло темнотой.
Казалось бы, можно вздохнуть свободнее. Казалось бы, но что-то в том, что произошло со мной и Энвером, было неправильным, неожиданным даже для него. И наверняка это всё ещё будет иметь последствия, потому что такой важный уважаемый господин, как Месут, просто так погребальную молитву нам вслед не читал бы. Он нас приговорил, а мы выжили.
Сразу с яхточки нас с Энвером увезли в частную клинику к тому врачу, что лечил меня после побега — Толга привёз его с собой, и я даже получила похвалу, что не вытащила нож. День в одноместной палате, полное обследование, горсть таблеток, несколько уколов и литра три горячего чая, которым я не могла напиться — и мой бессменный надзиратель отвёз меня в замок злого чудовища — Энвера. Как выяснилось, именно огнестрельная рана была опаснее. Она прошла навылет через мягкие ткани — что уже было хорошо, но крови мужчина потерял достаточно много, просто я её не видела под ним. И слава всем чертям или святым — я бы сошла с ума.
Хотя я уже сделала это. Иначе объяснить себе желание спасти Энвера я не могла. Просто в голове не укладывалось, что я гладила его по лицу и молила не умирать. «Миленький»… Что случилось с моим разумом?
Дамла встретила, как родную, сразу же отвела меня в комнату. Не ту, где я, как похищенная сказочная принцесса, была заперта на верхнем этаже башни, а на второй этаж основной части замка в просторную спальню, к которой прилагалась небольшая гостиная с выходом на большой балкон и шикарная ванная.
Я лежала в ней уже часа два, подливая горячую воду, и не могла отогреться. Не снаружи, а внутри. Какое-то смутное ощущение потери себя тревожило исподволь, сознание словно двоилось, логически думать не получалось, но всё это улавливалось, как быстро ускользавшая тень какой-то ещё не оформившейся мысли.
На широком бортике мраморной чаши ванной стоял поднос с большим блюдом нарезанных толстыми ломтями сыра и холодного запечённого мяса. Графинчик с манговым соком и большая рюмка водки — это то, что мне прописал доктор в буквальном смысле. Никто не заморачивался моим психическим состоянием, но оборванные истерикой концы нервов решили-таки прижечь крепким алкоголем. Внутри меня всё ещё что-то тряслось и паниковало. Наверное, душа.
Я закрыла глаза, задержала дыхание и погрузилась в воду с головой, хотя ещё в клинике решила, что к воде больше не подойду даже под страхом смертной казни. Мне хватило ее на всю оставшуюся жизнь. Ласковый прибой, о котором я мечтала, когда летела сюда, теперь обрёл другую личину — безжалостного опасного для жизни безмерного пространства, которому нельзя доверять, в котором нельзя быть слабым. Но горячая, насколько терпело тело, вода с ароматной пеной — не морского бриза, ни за что! — не пугала, но и не растворяла мыслей, сомнений, беспокойства…
— Валя, я принесла твои книги! — услышала голос доброй женщины за дверью.
Мои книги? Любопытство подняло голову, но тут же осунулось — нет здесь моих книг. Но безразличие никогда не ютилось во мне долго. Я всё же вылезла из ванны, обтёрлась полотенцем и натянула длинный халат. Подхватила поднос с нетронутой едой и вышла в гостиную.
Дамла разглядывала обложки романов Эрики Вербицкой и вытирала с них пятна и пыль.
— Откуда?.. — вырвался у меня возглас. Я поставила поднос на столик у дивана и быстро подошла к женщине. — Где вы их взяли? — смотрела распахнувшимися от удивления глазами на любимые книги.
— Господин Энвер распорядился вернуть. И сумку с вещами привезли.
Дамла повернулась к двери и махнула неопределённо рукой. Я проследила за жестом и увидела свой небольшой чемодан. В горле застрял ком, слёзы хлынули из глаз — определённо, нервы сдали сильно, чуть что — в слёзы. На короткий миг появилось ощущение, что что-то произошло такое, что повернёт мою жизнь к лучшему, а мои книги и вещи — как глоток свободы, вдруг обозначили надежду на будущее. Даже когда это слабое ощущение перелома развеялось, осталось чувство опоры под ногами.
Я вытерла слёзы, подошла к столику и одним махом осушила стограммовую рюмку, прижала к носу рукав и глубоко вдохнула, чувствуя, как горячо прокатилась в пустой желудок водка.
— Не-ет, уважаемый господин Энвер… — прошептала по-русски, — я ещё не все варианты испробовала. Ещё есть Кемран, он обещал помочь…
Ночь я спала как убитая — без снов, кошмаров и задних ног. Проснулась почти в два часа дня и поняла почему — солнце прикрыло тучами свои жаркие лучи, и непрерывный ливень баюкал. Я люблю дождь, и всегда, когда он идёт, сплю спокойно и долго. А после всего, что произошло, прохлада стала целительной.
Еще полчаса я лежала в постели, просто давая себе передышку, пока представилась возможность. Мыслями улетела домой, обняла Юльку и отца и…
Вот это «и» пугало пустотой и неизвестностью. Я не знала, что скрывает это «и». Дальше него мысли не пробивались, и это до чертиков пугало — я устала биться, бояться и терпеть неудачи. Лишь увязала хуже, как попавшая в охотничьи силки птица. Но и не биться не могла.
Нужно воспользоваться ситуацией и прощупать границы своей свободы, постараться отыскать телефон или компьютер, связаться с отцом, консульством и Аллахом, чтобы приструнил своих сыновей. Но еще нужно прийти в себя. Во мне что-то закоротило и отвалилось, внося диссонанс в душу и мысли. Какая-то жизненно-важная деталь болталась на хлипкой скрутке и грозила уйти в отрыв с какой-то частью меня. Важной, нужной, незаменимой. Мне просто необходимо немного тишины, пустоты в эмоциях и событиях, чтобы мысли упорядочились, а раскалённые и шипящие, как угли, нервы остыли, все части меня вернулись на места. Пока я чувствовала себя мешком деталей, сваленных как попало, конструктором лего, из кирпичиков которого нужно выстроить себя заново.
И я лежала на большой кровати, вдыхая прохладный воздух полной грудью и пропуская эту неожиданную свежесть через каждую клеточку своего тела. Казалось, сам мир вздохнул свободнее без моего черноглазого чудовища. И я тоже. И это редкое теперь ощущение безопасности и умиротворение затягивало, как зыбучий песок, убаюкивало тихим шепотом, обещало продолжаться вечно…
Села на кровати и потерла лицо — нельзя поддаваться, как бы ни было приятно это затишье. Как бы ни хотелось просто есть, спать и делать вид, что так и должно быть, и верить в это. Нельзя расслабляться.
Великое Чёрное море! Как я хотела упасть в подушки, закрыть глаза и не думать ни о чем…
— Деточка, вставай, я в столовую обед подам, — захлопотала, увидев, что не сплю, вошедшая Дамла.
— Спасибо.
Смахнув несуществующую пыль, женщина ушла, прикрыв за собой дверь. Я отправилась в душ. Смотрела, как стекала по ногам в трубы вода, и мечтала вот так же утечь сквозь пальцы Энвера, раствориться в мировом океане, собраться взбитой тучкой, пронестись над сушей и выпасть осадками в доме отца, окатив их с Юлькой своей любовью.
Всё делала через силу, бросая взгляд на неубранную уютную постель: одевалась, расчёсывалась, выкладывала из чемодана вещи и разглядывала их, будто видела в первый раз. Дежавю возвращало в день сборов в треклятую Турцию, только эмоции были другие. Тогда я светилось радостью и надеждой заработать, а сейчас свечусь от того, что таю, как та надежда. Меня осталось совсем немного. И эту малость надо как-то сохранить, чтобы у страшного «и» было продолжение.
Это разобранное состояние длилось весь день. Я лежала, тупо смотря на дождь, сидела на балкончике, лениво разглядывая тяжёлый туман, затянувший ладью ущелья и скрывший тот водопад, что я видела из башни — окна спальни и здесь выходили на ту же сторону, давая понять, что я
Меня хоть и не запирали, но стоило выйти в коридор, Дамла тут же появлялась в поле видимости. До меня не сазу дошло, что
За день я выспалась, и когда Ризе застелила дождливая ночь, лежала в постели и думала, как найти кабинет Энвера, ведь он должен у него быть. Мне очень нужен интернет. Я уже тысячу раз пожалела, что не выучила телефоны русского посольства наизусть. То, что я не могла предвидеть, что попаду в клетку, оправданием не считала — я летела за границу, в мусульманскую страну, экскурсоводом! Да я номера всех послов в Турции должна была знать наизусть! А еще выучить азбуку Морзе, знать приемы самообороны, а не осанны йоги, и уж точно получше изучать методичку по оказанию первой помощи. Я злилась, что когда-то очаровалась романтикой востока, его сладостями и з
К четырем утра я искрутилась так, что все белье вместе с махровым наматрасником сбилось в неряшливый ком. Я осмотрела спальню, но ни одной камеры не увидела. Про гостиную ничего сказать не могла, а вот в коридоре они были — как пить дать. Недолго поменжевавшись, решилась на вылазку — надеялась, что охрана в отсутствии Энвера расслабилась, убедилась, что я сплю, и тоже дрыхнет. Надела халат и носки и тихо вышла в коридор. Его освещал тусклый свет двух ночников. Я замерла, не поворачивая головы, осмотрела потолок и притолоку и едва разглядела мелку красную точку — камера. Смело пошла по коридору от двери к двери, уверенно, но тихо открывая их — на этаже оказались лишь такие же спальни. Ничего, что напоминало бы кабинет, не было. Что находилось на первом этаже, я уже знала: столовая, кухня, огромная гостиная, комнаты прислуги и, наверное, охраны — где ей еще быть?
Беспрепятственно поднялась по знакомой уже широкой каменной лестнице на третий этаж, и первая же дверь, которую открыла, вела в библиотеку. За кожаной тройкой — диваном с креслами — с квадратным столом между ними громоздился большой рабочий. И самое главное — на нём лежал ноутбук. Я рванула к нему, подняла крышку и нажала кнопку питания, от нетерпения приплясывая и кусая палец. Наконец, экран загрузки сменился… экраном входа для нескольких пользователей. Я схватилась за беспроводную мышку, не сразу вспомнив, что ее надо сначала включить. Но когда это сделала, матерясь сквозь зубы и прислушиваясь к тишине за дверью, облегчения это не принесло — все пользователи запаролены. Я чуть не плакала, тупо пялилась на турецко-английскую клавиатуру и не знала, что делать. Выключила и закрыла ноутбук, вышла из библиотеки. Следующая дверь была заперта, еще за двумя — спальни, ещё одна вела в комнату с тренажёрами.
Хотелось рвать и метать, неудачная вылазка, которая ещё неизвестно чем мне аукнется, не принесла надежды связаться с посольством. Я уже не таясь возвращалась в свою комнату: если камеры пишут — все равно увидят. Упала ничком на кровать и глотала рыдания — нельзя расширять трещину в психике, я и так уже не узнавала себя.
Потеряла счёт времени, отдавшись воспоминаниям о родном доме, отце и Юльке. Не отреагировала, когда в комнату с чистыми полотенцами вошла Дамла. Ожила, только когда в кармане её свободного платья зазвонил сотовый. Подобралась вся, но виду не подала.
— Доброе утро, — приветливо улыбнулась женщина.
— Доброе, — ответила, садясь на кровати. — Спасибо вам.
— Да что ты, девочка, это работа моя.
— А что вы ещё делаете в доме? — я старалась сдержать в голосе жадное любопытство.
— Да всё делаю, когда уж не успеваю, заказываю услуги. Но господин Энвер живёт здесь один, гулянок не устраивает — хлопот немного.
Дамла дёрнула постельный армагеддон, заставив меня встать, и лихо всё стащила на пол.
— Я сама застелю, — поспешила заверить и бросилась снимать с подушек наволочки, когда женщина достала из шкафа новый чехол для матраса и комплект белья.
— Вот и замечательно, — согласилась она и направилась к двери ванной.
— Может быть, я ещё чем-то могу помочь? — спросила вдогонку. — Можно сойти с ума сидеть без дела… Я уже каждый куст за окном выучила… кажется. — добавила упавшим голосом, пытаясь подавить во всем теле дрожь нетерпения.
— Отчего же нельзя? Пыль надо в комнатах протереть, бельё вот постирать да выгладить — машинки всё делают, но и руки нужны. Да еду приготовить, гость сегодня наведается, Толга предупредил, угостить надо.
— А кто? — вылетело само по себе.
— Да откуда ж я знаю? Но раз Толга предупредил, значит встретить надо. Может, родители Энвера прилетели да в доме остановятся, может, брат его по делам каким — я не лезу в это, и ты не лезь — целее будешь, — доносился из ванной голос женщины.
Она совершенно точно знала, кто я и зачем здесь. Возможно, Дамла какая-то родственница Энверу, потому что каждое её слово подпитывалось любовью к своему господину. Она не станет моей союзницей, но и плохого ко мне отношения не демонстрировала — уже за это я была ей благодарна. Чувствовать себя продажной девкой было выше моих сил, бесило до утробного воя, толкало на что угодно, лишь бы выдраться из этого топкого ощущения. Я простила себе оргазмы, но не смогла смириться с тем, чем меня заставляли заниматься.
— Наше дело — обед приготовить и дом в порядке держать, — закончила Дамла, выходя из ванной с использованным полотенцем.
И это «наше дело» меня порадовало.
Что ж, не принцесса, но золушка. Может, и мне поможет добрая фея, превратит тыкву в карету, которая доставит меня домой…
Кухня оказалась большой и на зависть обустроенной так, что приготовить на роту солдат даже одному человеку труда не составило бы. Таймеры и датчики температуры, изумительно продуманная планировка и система хранения — всё под рукой и работает, буквально отзываясь на силу намерения — магия!
Дамла, как оказалось, почти на роту и готовила. С десяток пиде с куриным мясом и сыром, штук тридцать курдан кебабов — завернутых в баклажаны котлет, к ним — паста из болгарского перца и орехов, большая супница — персон на десять — заполнилась ароматнейшей шурпой, а вторая — тушёной с финиками говядиной.
Мы уже заканчивали прибираться, вытащив из духового шкафа чем-то напоминавшую русские пончики тулумбу, когда магия перестала меня радовать — в кухню с заднего двора стали заходить мужчины. Они шумно приветствовали Дамлу и вели себя как дома — рассаживались за длинный стол и весело о чем-то переговаривались, рассматривая меня не стесняясь. Из их рассказов я поняла, что это охрана дома Энвера. Вернее, её часть, та, которая заступает на дежурство. Потому что, быстро позавтракав, эта толпа так же шумно растворилась, а через минут десять-пятнадцать ее сменила уставшая с ночной смены охрана. Или с суточной?
Эти были не так веселы, а один смотрел на меня, не отрываясь, его черный взгляд просто прилип ко мне. Я загружала в посудомойку тарелки, отвернувшись от всех, когда почувствовала за спиной чьё-то присутствие и замерла. Через секунду над самым уход раздался тихий голос:
Поделиться книгой: