В ожидании рассвета

Дочь старейшины фыркнула и вполголоса послала недоброе пожелание по адресу волшебницы, которая хотела что-то ответить, но ей не дал сделать этого Кнут, воскликнувший:

— А травницы ваши туточки!

— Наконец-то! — обрадовался Фарлайт и поднялся с земли. — Так… Значит, вот куда надо было идти. Я так и думал… Сбился в лесу. Но сейчас пойдём по чистому, и никто меня не введёт в заблуждение! Нефрона, собирайся, мы уходим.

— Как, уже? — удивился Сьялас. — И на праздник святого Тогруса не останетесь?

— Не слышала о таком, — ответила Нефрона.

— Святой Тогрус, покровитель земледельцев, — Сьялас показал каменную плиту, втиснутую между двумя домами. На ней было примитивно выбитое изображение человечка с косой. Из его спины торчали какие-то палки, подразумевавшие крылья. — Эту плиту нам привезли из окрестностей Лаитормы. Ну, когда нашу деревню ещё строили, тыщи, тыщи лет назад! И наши деды заметили этот рисунок на плите… Видите, у него крылья? Это показывает, что он святой.

Нефрона коснулась рисунка. Нечто незримое кольнуло её палец, и волшебница вздрогнула. В её сознании промелькнуло незваное видение: будто бы этот контур «святого» художник выдавливает пальцем прямо в камне. Так мог бы сделать только сморт, но девушка не стала говорить старейшине об увиденном.

— Ясно и корове, древние люди уже знали святого Тогруса и молились ему! — сказал Сьялас, вырывая собеседницу из раздумий.

— Так эту плиту надо отдать в музей, как вы думаете?

— Ну что вы, это ж наша святыня… Вот однажды лесные злыдни чего-то взбаламутились и налетели на Пиминну. Мой дед помолился плите, и мы взяли верх.

Девушку опять подмывало дотронуться до плиты. Простецкий рисунок почему-то притягивал её внимание. Она приложила к крылатому человечку ладонь. Ужас и глубокая безысходность нахлынули на неё огромной волной, окатили с ног до головы. Волшебнице захотелось кричать от этого чувства, но в то же время она знала: крик бесполезен, он никогда не будет услышанным. Она чуть не упала там же, меж плитой и старейшиной, полным гордости за свою реликвию — неужели они, люди, не ощущают то же самое, касаясь рисунка? Точно нет — иначе они давно бы избавились от неё.

— Почему вы не молились Тьме? — спросила Нефрона, приходя в себя. Сьялас уловил в ее голосе строгость.

— Вы не подумайте, что мы тут какие еретики, мы Тьме тоже молимся, но Тогрус — он ж человек, как мы, он нас лучче слышит… Вот победили бы мы без святого Тогруса? Нет, конечно. Кстати, с тех пор Пиминну и окружает… звиняйте, окружал. Окружал частокол… Вы имели неосторожность его снести. Но вы не уезжайте, у нас будет весело!

Нефрона вздохнула. Старейшина начал раздражать её. Сьялас, видно, человек образованный — насколько это возможно для человека. Взять хотя бы эту фразу — «вы имели неосторожность»… И в то же время он притворяется безграмотным, режет своей речью её слух. Неужели думает, что прикинувшись простачком, он снискает больше снисходительности со стороны незваных, но высоких гостей?

— Фарлайт, останемся?

— Мы и так потеряли много времени.

— Ну пожалуйста! Тем более, что это дело показалось тебе подозрительным… — на самом деле, Нефроне хотелось оставаться на празднование не больше, чем Фарлайту. Ей хотелось отсрочить тот момент, когда она должна будет признаться, что обещала взять сына старейшины под свою опеку. — Останемся?

— Нет!

То ли он сказал это слишком резко, то ли как-то не так взглянул на неё, но на глазах Нефроны засияли слезинки. Она опустила голову и беззвучно всхлипнула. Сьялас тактично отвернулся, приковав взгляд к карте Северных земель. Фарлайт небрежно погладил её по голове и нехотя бросил:

— Ладно, мы остаёмся. Но если за ближайший час мне не подвернётся объект для изучения, мы немедленно покинем эту бессмысленную деревню. Я чувствую, что мои мозги уже начали киснуть.

— Изучай корову…

— Нужна мне она не больше, чем рыцарю очки. Когда мне говорили, что здесь есть животные, я представлял себе нечто большее, чем одна корова…

Старейшина провозгласил переход к дневному сну. Люди медленно разбредались по своим домам.

«И что может появиться интересного в ближайший час?» — думала Нефрона. — «Если только не произойдёт чудо…»

* * *

И чудо произошло.

На площади показался Мирт верхом на коне.

— Приветствую, странник! — воскликнула Нефрона, сразу поняв, что видит не жителя Пиминны.

Мирт спешился, приблизился к ней и отсалютовал рукой. Его настроение заметно улучшилось.

— Что делает благородная дама в местах, так отдалённых от столицы, где её красота могла быть оценена по достоинству?

— Я тут проездом, — произнесла она. — Вы меня смущаете.

— Виноват. Но разве мог я увидеть вас и промолчать? Как ваше имя, прекрасная незнакомка?

— Нефрона.

— Меня же при рождении нарекли Миртлеем. Обворожительная Нефрона, вы не представите мне своего спутника?

— Ах, да… Это Фарлайт. Фарлайт, знакомься — это Миртлей.

— Уже услышал, — буркнул маг.

— Мне кажется, или я уже вас где-то видел? — мечтательно, но громко прошептал Мирт.

— Ты ещё скажи, что знал её всю свою жизнь.

— Нет, не скажу… Но когда я видел вас, любезный, вы были в более аккуратном одеянии.

— Пойдём, Нефрона. Я, кажется, знаю, что меня займёт в ближайшее время. Ты нигде тут не видела вывески торговца?

— Откуда в этой деревне взяться лавке?

— Кажется, я видел, когда проезжал, — сказал Мирт.

* * *

Пока они добирались до лавки, Мирт и Нефрона уже успели рассказать друг другу о причинах, что привели их в Пиминну. Фарлайт одёргивал спутницу, но словесный поток было не остановить. Вскоре Нефрона чуть было не озвучила подозрения Фарлайта по поводу «мутного политического дела», и маг не выдержал и отвёл её в сторону.

— Ты что, съела говорливый корень?

— Что такого? Немного рассказала о нас, подумаешь…

— Немного? Ты называешь это «немного»? Хочешь знать моё мнение? Я полагаю, это шпион, посланный Норшалом, чтобы отслеживать каждый наш шаг! Я сначала не был уверен, но с каждым словом его внимание к твоему занудному рассказу только усиливается! Разве это не странно?

Мирт радостно закричал, что нашёл торговца. Маги обернулись.

Рядом с клерком стоял низенький человечек в длинном фартуке.

— А почему вы не соблюдаете дневной сон? — спросил Фарлайт.

— Настоящий делец не спит, если в радиусе полёта стрелы находится потенциальный клиент, — усмехнулся человечек.

— Вы прирождённый тридан! — восхитился Мирт.

— Не могу знать, никогда в руках медальонов-лунников не держал. Но довольно, идёмте, я покажу вам товар.

Они вошли в домик, составленный из отшлифованных каменных блоков, похожих на мрамор. Таких каменных домов в Пиминне было несколько десятков, остальные же выглядели построенными из ихриттского дерева. Блоки те вырезались из твёрдой породы с помощью магии, из них чаще всего и строили города и деревни во Тьме.

Полки в магазине ломились от всевозможных вещей — начиная с провизии и заканчивая ювелирными изделиями.

— Подумать только! Столько добра, и всё пропадает здесь, в глуши! — не успевал удивляться предприимчивый Мирт.

— Не хочу уезжать. Родное место, как-никак.

— Смешные стереотипы… Вся Тьма должна быть вашим родным местом, — сказал Фарлайт. — А откуда у вас все эти вещи? — вдруг насторожился он.

— Тридан, заставь его говорить! — воскликнул Фарлайт, схватив того за воротник. Но, от неожиданности тот растерялся, и сила никак не хотела концентрироваться вокруг его персоны.

Торговец отпрянул назад, столкнувшись с плетёным столиком. Ваза, стоявшая на нём, пошатнулась и грохнулась на каменный пол, но, что странно — не разбилась.

— Не надо внушения, — сказал торговец. — Ихритт. Мы собираем все эти вещи там.

— И откуда они там берутся? — спросил Мирт.

— Неужто непонятно, живоеды убивают путешественников, а пиминнцы потом мародёрствуют, — ответил Фарлайт. Торговец кивнул.

— Тьма, так я был на грани гибели! — вскричал Мирт, схватившись за сердце. — Я знал, я знал, что все они врут про безопасную дорогу…

— А как вы сами ходите через лес? — спросил маг у торговца.

— Только толпой…

— Слушай, Мирт, ты же должен хорошо знать законы, — произнёс Фарлайт. — Какое там наказание людям за мародёрство?

— Полторы тысячи дней.

Фарлайт многозначительно посмотрел на торговца.

— Я не буду умолять, — проговорил тот.

Хлопнула дверь. Это Нефрона вышла из лавки, не желая принимать участие в происходящем.

— И не надо, — сказал маг. — Мы можем договориться.

Торговец вздохнул с облегчением.

— Эта рванина не соответствует моему статусу, — продолжал Фарлайт. — Я равнодушен к одежде, но отвлекает, когда на тебя обращают излишнее внимание.

Он взглянул на Мирта. Тот безучастно разглядывал коллекцию открыток, изображавших древние битвы.

— Мне кажется, вам пойдёт серая мантия, — констатировал торговец.

— Нет, только не серая! Маги моего рода всегда носили и будут носить чёрный!

— Блюсти традиции — святое дело, — пробормотал Мирт, протягивая руки к блестящему кольцу в конце полки. Он зацепил рукавом деревянную шкатулку, и украшения посыпались на пол. — Я всё уберу!

Пока тридан собирал украшения, ползая по полу, торговец сновал туда-сюда в поисках подходящей одежды. Чёрной мантии в его запасах не водилось.

— Может, это подойдёт?

На прилавок легла длинная куртка.

— Что? Мне, магу, носить куртку?

— Но это необычная куртка! Люди и право имеющие обычно носят из ткани, а эта из кожи, видите, какая выделка? А украшения? Покажите мне кого-нибудь, у кого есть куртка с такими украшениями! — расхваливал человечек свой товар.

— Да, серебряные, — Мирт сглотнул слюну.

— Она подчеркнёт ваше величие и непохожесть на других!

— Вы так считаете? — спросил Фарлайт, примеряя куртку, которая оказалась ему не по размеру. Маг втянул воздух, пытаясь соединить застёжки.

— Придётся худеть, — хихикнул клерк.

Фарлайт выдохнул.

— Куда дальше-то!

Застёжка оторвалась и улетела в дальний конец комнаты.

— Ничего, — произнёс добродушно маг. — Куртку можно носить и расстёгнутой.

Торговец широко улыбнулся. Мирт на мгновение поймал его взгляд, тот подмигнул ему, и они поняли друг друга. Магу можно впихнуть любой товар, если знать его слабости, а обычно такой слабостью является самолюбие.

— Всё-таки она мала, да и хотел я мантию, а не куртку…

— Вам непременно нужно оружие, — важно заявил торговец. — И оно у меня есть!

— Зачем? Я не кшатри.

— Почему триданы практикуют волшебство, хотя они не маги? Почему кшатри пользуются смортскими артефактами? Почему некоторые сморты слагают стихи, подобно триданам? А маги что, хуже?

— Да уж…