В ожидании рассвета

Нефрона скоренько удалилась, решив, что наблюдать безопаснее с большого расстояния. Рябь усиливалась и наконец превратилась в волны, окружившие мага колпаком, а вокруг его рук кружась уже штормовым вихрем. Когда воздух сбился в его вихре максимально плотно, он резко растопырил пальцы и вытянул руки вперёд. Ударная волна с рёвом понеслась вперёд, искажая на своём пути реальность. Мощь с лёгкостью снесла на своём пути и ворота, и стену, оставив сторожевую башенку стоять на чудом уцелевшем столбе. Наверное, сама Тьма советовала строителям сделать напротив ворот широкую площадь, поставив дома слева и справа от неё, иначе остались бы от деревни одни руины. Волна пронеслась по площади и врезалась в холм, отметив его просторной пещерой.

Хотя жители Пиминны (а эта деревня называлась именно так) славились своим медлительным образом жизни и сонливостью, такой шум не могли оставить без внимания даже они.

Люди, одетые во что-то, напоминающее серые рясы, высовывались из своих домов, но не начинали кричать и паниковать, а просто молча осматривали всё вокруг. В тишине раздалось хныканье ребёнка, не понимающего, как ему вылезти из сторожевой башни: лестницу разнесло на щепки, а сама башня осталась стоять на двух столбах, и кренилась набок, норовя рухнуть.

— Я чрезвычайно доволен собой, — заявил неизвестно кому Фарлайт, удивлённый произведённому эффекту. — Почему эти люди так на меня сморят?

— Беги! — завопила Нефрона и бросилась назад, в сторону Ихритта.

Жители деревни изумленно смотрели на виновника погрома, а тот стоял, подбоченившись и пытаясь изобразить очаровательнейшую улыбку, смахивающую в его исполнении на угрожающий оскал. Мужчина с широким добродушным лицом, стоявший впереди всех, вдруг неожиданно закричал:

— Это ж наш колдун!

И селяне с рёвом побежали прямо на мага. Фарлайт вытянул руку вперёд и властно приказал:

— Стоять, простолюдины!

Теперь настала его очередь принимать на себя удар мощной волны, только человеческой и разумной. Кто-то ударил его в живот, маг согнулся, на него накинули мешок и поволокли. Нефрона стояла около самого леса, она не решалась вернуться туда, но и боялась оставаться подле деревни. Наконец, она решила, что должна помочь своему спутнику и воскликнула:

— Подождите! Я всё объясню!

3. Люди

— Простите нас великодушно, великий мастер. Мы-то думали, что вы из энтих…

Тот самый крикун, оказавшийся старейшиной, стоял посреди опрятной комнатки и виновато смотрел на мага. Тот сидел, закинув ногу на ногу, на стуле около окна, и смотрел на улицу, не в силах оторваться от любования следами погрома.

— Из кого — из энтих?

— Да повадились к нам в Пиминну всякие шарлатаны, то исцелить предлагают, то у скотины надои увеличить…

— А у вас есть животные? — вдруг спросил Фарлайт.

— Есть, мастер.

— Потом покажете. Но сейчас я всё-таки хотел бы услышать от вас причину столь вероломного нападения… на меня и на мою спутницу.

— Так я закон издал, коли заявится к нам фокусник из пустословов, привести ко мне, для наказания. Правда, мы само наказание ещё не придумали…

— Ну и нравы в этой деревне, — пробормотал «великий мастер».

— Вот, прознав про мой закон, к нам тут один стал захаживать и мстить помаленьку. То болезнь нашлёт, то порчу, то ещё чего.

— Вы рассуждаете, как житель Земли… Только они способны верить в подобную чушь, как то, что маги упадут до такой низости, как промышление сглазами и мором.

— Вы простите нас, мастер. Мы ж, люди, все подслеповатые… А деревню вы не наказывайте, только меня, это я ошибся… И сынишку моего помилуйте, неразумный он ещё…

Фарлайт надменно взглянул на старейшину.

— Неужели с первого взгляда не видно, что я образован, благороден и умён, не видно, какая во мне стать? Да у меня на лице написано — дворянин! Или ваши глаза застилает пелена, наколдованная этим мифическим магом?

— Именно, великий, кто ж ещё виноватый-то? Просто на медальоне у вас луны не горели, как бы мы узнали? — воскликнул старейшина и бросился магу в ноги. — Помилуйте, не казните всех, я один виноват!

«А всё-таки хорошо, что лунник сломался,» — подумал Фарлайт. Иначе Нефрона не смогла бы убедить деревенщин, что они по неразумению схватили мага седьмого ранга. От такой новости селяне впали в ужас и сразу же освободили Фарлайта.

Единственный виноватый во всей деревне продолжал причитать и умолять великого о милости. Маг вздохнул и поднялся.

— Будь покоен, я милостив сегодня. Но ты будешь должен мне…

— Всё что угодно, мастер!

— Для начала, приготовьте мне и моей спутнице лучшие комнаты, приготовьте нам лучшую еду и дайте передохнуть, а потом ты покажешь мне город…

— Деревню?

— Такое милое место имеет право именоваться городом.

* * *

— Ух ты, это корова! Настоящая! — воскликнула Нефрона.

— Разве в Ингвилии нет коров? — спросил Сьялас.

— А откуда они у нас?

— Так Ингвилия — тож деревня…

— Учите географию, Сьялас! Ингвилия — это город, пусть не такой большой, как Лаиторма, но всё-таки город! Около четырёх тысяч жителей — это вам не шутки!

Было далеко за полдень, хотя дневное небо здесь никак не отличалось от ночного. Волшебница и старейшина стояли около загончика, в котором бродило костлявое, сероватое, безрогое существо, беспрестанно мычащее на своём языке жалобы на жизнь.

— У нас в Пиминне триста душ, от силы, — произнёс старейшина.

— Ничего, Ингвилия тоже не такая уж большая, если учесть, что половина проживает на прилежащих к Ингвилии землях, а не в самом городе. На фермах и в деревнях, знаете ли.

— Хе, тогда я могу говорить, что у нас тут живёт больше, чем сто с половиной тысяч.

— Как так?

— По бумагам Пиминна — пригород Лаитормы. Значит, я живу в столице, огромном городе.

— А вы, выходит, всё-таки разбираетесь в географии.

— Только в ближних землях. То, что в деревне школы нет, то верно, но оно ж не значит, что и управитель этой деревни должен только писать да считать уметь, — гордо заулыбался Сьялас. — Я-то даж не совсем местный — рос и учился в Сафикрии, это городок, много меньше вашей Ингвилии. В семье моей давным-давно маги были, от них и фамилия — Граналикаан. Двадцать с лишком колен назад моя семья перебралась сюда, тут-то нас переименовали в Гранов. Такие вот местные нравы. Значится, живёт тут теперича двенадцать Гранов: я, жена моя Неда, да дети. Ещё ж сёстры у мене были, но все разъехались…

— Так у вас есть дети?

— Десять ртов. Хеда, старшая, будет вам ровесница… А близнецам Рему и Риму, младшим, недавно восемь сполнилось.

— Не сложно управляться с такой оравой?

— Я даж и не знаю… Детьми ж Неда занимается.

— Я бы не подумала, что вы совсем не интересуетесь детьми…

— Управлять делами деревни — дело не простое. Эт кажется, что простое, а совсем оно и не это… Но ребятнёй я тож занимаюсь, но то если вдруг проблема какая…

— Проблемы? Какие?

Старейшина почесал лоб.

— Ну, например, когда Шемис и Леда залезли к старому Бормотуну в огород, пришлось разбираться. Или тот же Рем… Но с ним случай особый.

Нефрона вопросительно посмотрела на него.

— Да вот, полгода назад игрались дети на чердаке и нашли амулет… Он у нас из поколения в поколение раньше передавался, пока маги в роду не перевелись. Начали мерить его. Думают, амулет покажет чего. В сказки поверили. Да вот только Рем говорит, шевельнулся в руке. Все давай смеяться, да и я, когда мне про это дело дети рассказали, говорил, чтоб поскрёбыш бросил чепуху нести. А он — в слёзы. Ну, чем бы дитя не тешилось… Разрешил я ему носить этот амулет. Думал — поиграется и бросит.

Сьялас сделал паузу.

— На следующий день клякса появилась.

— Какая такая клякса?

— Смортская. До сих пор носит лунник под рубахой, не снимает, да я ему ничего и не говорю. Вести себя стал хуже, надеется, что я сплавлю его из деревни.

— Он у кого-нибудь обучается?

Старейшина развёл руками.

— У кого ж ему обучаться? Отправить в город — денег на книги и хорошую одежду нет…

— Не повезло мальчику…

— А что такое?

— Зачахнет без общения со своими, это раз. Сила, не находя выхода, будет мучить его — это два. Смортам в этом плане полегче, потому что они не оперируют с чистой Тьмой, но всё же…

Сьялас выразил на лице глубочайшую растерянность.

— И что же нам делать?

— Я, к сожалению, не могу ничего вам посоветовать. У меня нет ни опыта в таких делах, ни средств, чтобы найти подходящего учителя.

— А смортская школа в Лаиторме? Я ж не знаю, как туда принимают, в обычной школе учился…

— Насчёт лаитормских школ не знаю, но там, где училась я, принимали на первый курс бесплатно, а дальше по способностям… Я полагаю, он у вас способный.

— Всё равно, отправить его в город не могём…

Тут Сьялас вдруг пал Нефроне в ноги, как незадолго до этого Фарлайту, и взмолился:

— Благородная леди! Возьмите его себе в ученики! Пропадёт ж!

Девушка смутилась.

— Я бы рада, но… Я преподавать не могу, для этого у меня должно быть пять полумесяцев, — она коснулась своего медальона с тремя. — И тем более, я в науке смортов понимаю немного…

— А как ж великий мастер, ваш спутник?

«Да, великий мастер, конечно же… Недалеко от меня ушёл этот великий», — подумала Нефрона и сказала:

— Сам он не согласится, а я не смею просить его.

— Тогда возьмите Рема на правах слуги! Всё лучше, чем в Пиминне! Посмотрит мир, а там, может быть, вы его и пристроите куда-нибудь…

— Была бы рада взять себе в помощники такого милого мальчика! Но я всё же должна спросить… Фарлайт!

[Текст на картинке:

Польримик Любознай

Большая энциклопедия всего

Сморты (от древн. «смортаа» — земля, грязь, то, что под ногами; самоназвание «ши-тзин» — смортск. яз. — мастера материи) — высшая каста Восточной области, управляемой судьёй Ирмитзинэ Птичкой. Не способны управлять энергией напрямую, только воздействуя на материальный объект. Часто смортов называют магическими ремесленниками. Именно смортам мы обязаны великолепием и многообразием растительного мира Тьмы.

Смортами также созданы все энергосодержащие объекты, как медальоны-лунники, световые сферы, кристаллы Эн и т. д., которые широко применяются по всей Тьме (Текст обрывается)]

* * *

«Великий мастер» оторвался от изучения карты. Карту эту составлял некий Кнут, славившийся тем, что лучше всех в Пиминне знал Северные земли. Сомнительные корнеплоды изображали холмы, рассыпанная крупа — лес, а башмаки, снятые со всех, кто оказался неподалёку, представляли собой города и деревни. Дети опоясывали раскинувшуюся на земле карту неплотным кольцом, а сам Кнут сидел в середине и вспоминал: «Чегойсь это здесь было — Исминна али Твилия?»

— Надеюсь, ты отвлекаешь меня по важному делу?

— Не особо, — неожиданно для себя ответила Нефрона. Маг вернулся к башмакам и корнеплодам, а волшебница виновато посмотрела на Сьяласа, давая тому понять, что будет ещё попытка номер два, только надо подождать немного.

— Мне не надо твоих деревень, скажи только, в какую сторону мне идти? — нервно воскликнул Фарлайт.

— Обождите, мастер, мне надо здесь закончить.

Мало того, что дело с вспоминанием топографии в голове Кнута и так продвигалось туго, так ещё и детки донимали его расспросами о той или иной деревне. Фарлайт от нечего делать стал заучивать карту. Хеда, старшая дочь старейшины Сьяласа, крутилась вокруг него, привлекая к себе его внимание, но безрезультатно.

— Ты можешь звать меня Хе… Я никому не позволяю так называть себя, но тебе можно… Как тебе моя туника? Сама сшила. Могу сшить тебе новую одежду… Многие говорят, что у меня руки серебряные… Ещё говорят, что я очень весёлая, не как магички-нытики. Правда, в городе все постоянно унылые?

— Все мы по-своему меланхоличны, — откликнулся Фарлайт. — Из-за цветовой гаммы. У наших Судей, видите ли, хватило сил, чтобы превознести себя, а чтобы подарить нашему миру светило, по образу земного Солнца, так возможности закончились. Они, конечно, объясняют это тем, что Солнце смертельно опасно для организмов жителей Тьмы, но разве нельзя было создать просто источник света, без мощных выбросов тепла, что-то вроде гигантской световой сферы?

— Ты такой умный…

— Из твоих уст это не звучит, как комплимент! — вмешалась Нефрона. — Иди, помоги лучше матери приглядеть за младшими братьями и сёстрами.