Помоги проекту - поделись книгой:
Где-то слышалась перекличка часовых, приглушённый смех у костров, пахло готовящейся едой: жизнь продолжалась. Но я словно выпала за её пределы, ощущая в душе пугающую пустоту и дикое одиночество, от которого хотелось кричать, плакать, выть на луну, словно раненая волчица, проклиная несправедливость этой жизни. Но из горла не вырвалось ни звука: спазмом перехватило. Не дало опозориться ещё больше, выплескивая своё горе на всеобщее обозрение, открывая душу совершенно чужим и равнодушным, по сути, людям.
Неожиданно на плечо опустилась тяжёлая мужская рука. Но я даже не вздрогнула. Лишь молча повернула лицо к тому, кто неслышно подошёл сзади. Сморгнула, пытаясь вернуть чёткость зрению, затуманенному никак не желающими останавливаться слезами.
Появление Эриха Ленца не вызвало ровным счётом никаких эмоций, лишь вялое удивление где-то на задворках сознания. Одежда его была сухой, значит, он появился здесь ещё до дождя и, скорее всего, стал свидетелем недавнего разговора. Неприятно, но не смертельно. Хуже он обо мне уже и так не подумает. Разве можно думать хуже о том, кто и без того раздражает тебя одним своим видом?
Зачем он вообще здесь появился? Хочет отчитать ещё за какой-нибудь, с его точки зрения, проступок или непрофессиональное поведение? Что ж, пусть начинает. Даже оправдываться или переживать не буду. Мне уже всё равно. Мне всё… всё равно.
Но целитель меня удивил. Мягким касанием стёр со щёк солёные дорожки и опустился на сено рядом, обхватывая за талию и притягивая к своему тёплому боку. Сопротивляться ни сил, ни желания не было. Я словно заледенела в своём горе, ни на что не желая реагировать.
— Ну, что ты, девочка? Такая сильная, смелая… Столько всего за последние дни пережила и ни слезинки не проронила, а тут…
Его тихий голос с непривычно мягкими, участливыми нотками и неподдельное сочувствие вдруг что-то надломили во мне. Дышать стало тяжело, воздух с трудом проталкивался в лёгкие, сопровождаясь судорожными всхлипами. Тело забила мелкая дрожь, а слёзы хлынули нескончаемым потоком. Мужские руки обняли меня крепче, притягивая ещё ближе, а я… Я, наконец, позволила себе разрыдаться. Громко, горько, безнадёжно, пряча лицо на груди этого казавшегося таким сухим и чёрствым человека. Но сейчас я не хотела думать о причинах перемен в его поведении. Мне просто нужно было выплакаться. Выплеснуть из себя всё то, что накопилось, что не сбылось, все наивные мечты о будущем и казавшийся нескончаемым кошмар последних дней.
Ленц молча сидел рядом, крепко прижимая к себе и успокаивающе поглаживая по спине. А я всё никак не могла успокоиться. Но всё когда-то заканчивается, вот и я устала плакать, теперь просто тихо шмыгая носом и не желая покидать такого надёжного убежища от всех невзгод мира. Очередная иллюзия. Но так необходимая мне сейчас. Такая спасительная.
Стало легче, хоть немного, но легче. Боль уже не воспринималась так остро, приглушённо пульсируя где-то в районе сердца, однако дышать и мыслить уже не мешала. Я приняла то, что случилось. Просто приняла. И отказалась об этом больше думать, но мне напомнили.
— Из-за него сюда приехала? — тихо спросил целитель нейтральным тоном.
Не упрекал, не жалел, просто уточнял. Я коротко кивнула в ответ. А потом,
поняв, что он мог и не заметить этого жеста, хрипло ответила:
— Да.
— Забудь. Он тебя не достоин. Молодой ещё, глупый. Жизнью не битый. Ты заслуживаешь лучшего.
Его краткие сухие фразы ложились точно и беспощадно, словно заколачивая гвозди в крышку гроба моих надежд. По сути, он был прав, мы слишком разные с Максом. Но глупое женское сердце… Оно надеялось до последнего. Пока не убедилось в обратном. Ну, и пусть. Так даже лучше. Да, так лучше. Надо просто забыть. Абстрагироваться. Переключиться на другое. Благо, есть на что.
Пошевелившись, я неохотно отстранилась, не без сожаления покидая тёплые объятия. Ленц меня не удерживал, достал из кармана и протянул чистый носовой платок. Вытерев лицо и немного пригладив растрепавшиеся волосы, я серьёзно посмотрела ему в глаза и решительно спросила:
— У меня есть последний накопитель. Большого объёма. Он ещё полный. Там много магической энергии. На операцию хватит и не только для вас. Можете его взять и помочь тому умирающему солдату?
— Упрямица, — вопреки моим опасениям не рассердился, а мягко улыбнулся он. Ведь не сдашься?
— Нет, — решимость сделать всё, что возможно, полыхнула с новой силой.
И видимо это достаточно отразилось в моём выражении лица или взгляде,
потому что главный целитель, тяжело вздохнув, кивнул.
— Ладно, отдашь мне свой накопитель, а я подберу рабочую бригаду. В каком состоянии сейчас больной?
— Плох. Очень. Ничего не помогает, — тоже вздохнула и понурилась.
Признаваться в своём бессилии было сложно, но здесь требовался честный ответ. — Сейчас температура немного спала, бред прекратился, но это ненадолго. Слишком ослаблен организм. Горячка — следствие начавшегося воспаления лёгких. Дышит тяжело, с хрипами. Сильно кашляет. В сознание пока ни разу не приходил. Внешних ран и иных повреждений нет, но сильная контузия налицо. Традиционной медициной с этим не справиться, нужна работа целителей.
— Значит, не будем откладывать на потом. Судя по твоему описанию, эта ночь может оказаться решающей. Так что иди, неси накопитель и готовь операционную. А я пока переговорю с целителями и некромантами. Как раз вчера ещё двое по распределению в помощь к метру Толману приехали. Только потом всё равно за ним тщательный уход нужен будет. Поняла?
— Спасибо, мэтр Ленц! — вскочила я, не веря до конца, что он действительно согласился помочь. А потом, поддавшись порыву, крепко его обняла, сбивчиво благодаря: — Большое вам спасибо! Я никогда не забуду… правда!
— Ну, будет… будет, — меня снисходительно похлопали по спине и аккуратно отстранили. — Потом поблагодаришь, когда твоего подопечного вытянем. А пока рано так говорить, плохая примета. Ну, всё, иди. Поторопись, чтобы нам ждать не пришлось. Тильду попроси о помощи, если что: я заметил, что вы сдружились. Она
сегодня как раз на дежурстве.
Радостно кивнув, я пулей выскочила из-под навеса и побежала в сторону нашего общего шатра. Даже не заметила, что гроза утихла, вновь сменившись еле накрапывающим дождиком. Мне было не до этого. После глубокого отчаяния в сердце вновь вспыхнула надежда! Пусть я и не смогла найти счастья в этой жизни сама, зато теперь появился шанс дать эту возможность кому-то другому. Сохранив ему жизнь. И я сделаю для этого всё возможное!
Глава 6
Всю ночь я не сомкнула глаз, с волнением ожидая результата операции, которая затянулась больше, чем на шесть часов. Уже даже успела перестелить для больного постель, выбрав для его лежака более удобное место, чем раньше. Приготовила всё необходимое для дальнейшего ухода и сходила поесть. Полевая кухня работала почти круглосуточно. По-крайней мере там всегда можно было взять горячую воду для госпитальных нужд или выпить тонизирующего настоя для поддержания сил. Иногда, предупреждённые загодя, повара оставляли что-то из еды: после операций целителям требовалось обязательно поесть, восстанавливая силы.
Наконец, устав от неизвестности и тревоги, я решила немного развеяться.
Вышла из госпитального шатра на улицу и остановилась, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух. Рассвет ещё не окрасил золотым окоёмом край горизонта, а солнце пока ещё прятало свой ясный лик от спящего мира. Ночная темнота уже, погасила звёзды, поредела и рассеялась, сменившись серым предрассветным сумраком. Поле возле госпиталя, раскинувшего свои шатры и палатки на невысоком холме, затопило лёгкой туманной дымкой, придавая окружающей природе вид непривычный и даже немного сказочный.
Первые робкие переклички птиц, раздающиеся со стороны рядом стоящего леса, смешивались с шелестом крон, будто деревья перешёптывались о чём-то важном на своём, непонятном для простых смертных, языке. В воздухе разлилась та самая звонкая свежесть, которая бывает только отгремевшей ночью грозы. Весь мир очистился, смывая с себя пыль и суету прошедших дней, и теперь с нетерпением ждал, когда он сможет показаться во всём своём великолепии, играя алмазными переливами росы под первыми лучами восходящего солнца.
Лагерь ещё спал. Слышались только редкие покашливания, храп и время от времени тихие переклички часовых. Охрана у госпиталя была всегда: военное время обязывало. И пусть мы находились не на самой линии фронта, от неожиданных неприятностей всё же следовало подстраховаться. В охранении стояли как адепты боевого факультета, так и стихийники, составляя рабочую пару. Так же в связке двойками они по необходимости отлучались из лагеря: сопроводить обоз, доставить срочное донесение и выполнить иное необходимое поручение.
Как это делали Ольгер, Серджио… Максимилиан.
Поймав себя на запретной теме, я нахмурилась и упрямо тряхнула головой, словно это могло помочь мне избавиться от непрошеных мыслей. Что-то я замечталась совсем! Пора вернуться с неба на землю и пойти посмотреть, не закончилась ли операция?
Резко обернувшись и сделав шаг ко входу, я вдруг неожиданно на кого-то наткнулась. Крепкие мужские руки тут же опустились на плечи, помогая удержаться и восстановить равновесие. Смущённо пробормотав извинение, я отстранилась и, подняв голову, наткнулась на усталый, не неподдельно довольный взгляд Эриха Ленца.
Сердце на миг замерло, боясь поверить произошедшему. Но где-то в глубине души уже несмело разливалось ликование: всё получилось! Иначе главный целитель не был бы таким спокойным и благодушным. Значит, операция прошла успешно. Мой подопечный будет жить!
И всё же уточнить не помешает:
— Как всё прошло, метр Ленц? — спрашиваю осторожно, боясь спугнуть распахнувшую крыла надежду.
— Очень хорошо, Эрин. Теперь он точно поправится, хоть тебе и придётся для этого хорошенько потрудиться. Пойдём в шатёр, поговорим там. Что-то я очень устал.
— А пациент… — робко заикнулась я разрываемая противоречивыми чувствами: хотелось тут же рвануть в госпиталь проверять своего подопечного. И в то же время интересно было, что главный целитель расскажет об операции и общих рекомендациях по дальнейшему уходу. К тому же, было бы свинством и дальше держать на ногах полностью выложившегося человека, простоявшего за операционным столом больше шести часов кряду.
В конце концов, победила совесть. И услышав заверения Ленца: «С твоим подопечным всё будут хорошо. Целители с ним ещё некоторое время поработают, отслеживая функционирование всего организма, так что ты там пока не нужна», с лёгким сердцем согласилась составить целителю компанию в шатре и послушать, более подробный рассказ о прошедшей операции и рекомендации касательно моих действий в послеоперационный период.
Стеснение отошло в сторону, поэтому, когда мы, за неимением других мест, уселись рядышком на лежак целителя, неловкости я не почувствовала.
— Значит так, слушай внимательно, — не стал затягивать с объяснением целитель. — Основную работу мы сделали: убрали некроз, внутренние гематомы и воду из лёгких. Ослабили симптоматику острой пневмонии, а так же запустили ускоренную регенерацию тканей и насколько возможно укрепили иммунитет. Так что на ноги твой пациент встанет довольно скоро, однако первые два-три дня, ему понадобится особенно тщательный уход.
— Что нужно делать?
— В идеале, первые сутки побыть рядом. Хотя бы до тех пор, пока не спадёт температура. По моим прикидкам, если всё и дальше пойдёт так же хорошо, к вечеру кризис пройдёт. Хотя пока загадывать рано. Сама знаешь, насколько непредсказуемы подобные прогнозы.
— Знаю. И всё же буду надеяться на лучшее, — я улыбнулась, очень обрадованная этой новостью. — Есть какие-то более конкретные рекомендации? Что ему сейчас потребуется в первую очередь:
— Пригляд, обтирания, обильное питьё: лучше всего подойдут общеукрепляющие и витаминные сборы. Ну и воды тоже надо давать, когда попросит. С едой пока повременим до завтра. Как начнёт приходить в сознание, там и
посмотрим.
— Ясно.
— Вот и славно. Наше вмешательство помогло отодвинуть смертельный исход и дать шанс на выживание, но дальше организм должен бороться сам. Случаи, когда целитель «поколдовал» над больным и он стал как новенький — не наш вариант. Да и вообще, так бывает только при незначительных проблемах со здоровьем. В остальных случаях кроме профессиональной помощи целителей очень многое зависит от ухода за больным и даже от него самого. Захочет жить — выкарабкается. Не захочет, вечно его вытягивать не получится. Да и не нужно это никому. Поэтому вот тебе ещё информация для размышления: простого механического ухода мало. Постарайся говорить с ним, касайся аккуратно и ласково. Я знаю, ты обычно так и работаешь, но сейчас это особенно важно. Твой подопечный довольно долго был в тяжёлом состоянии на грани жизни и смерти, от такого так просто не оправиться. И, по началу, возможны странные реакции, не совсем адекватное поведение, провалы в памяти. Иногда даже агрессия. Будь к этому готова. Если такое произойдёт и почувствуешь, что не справляешься, зови на помощь — подсобят. И ещё очень внимательно следи за симптомами. Заметишь что-то, что покажется странным или необычным — сразу ко мне. Поняла?
— Да.
— Вопросы есть?
— Пока нет. Но не исключено, что вскоре появятся. Спасибо вам огромное мэтр Ленц! Вы просто волшебник!
— Не я один всё делал. Так что присваивать себе заслугу полностью — не буду.
Хотя похвала и приятна, продолжай… — это он пошутил сейчас со мной, что ли? Взгляд хоть и усталый, а в глазах, вон, смешинки пляшут!
— Я искренне благодарна всем, принявшим участие в операции. И, надеюсь, вы сможете им это потом передать, как гениальнейший лекарь, скромнейший из смертных и справедливейший начальник госпиталя, — немного неловко поддержала его шутку я.
— Смотрю, ты об этом болезном заботишься, как не каждый родственник бы смог, — снова подколка и мой лукавый ответ.
— Да я с ним как-то за это время уже сроднилась. Шутка ли, ни днём, ни ночью не расставаться: все мысли только о нём! — пикировка доставляла немалое удовольствие и помогала справиться с уходящим внутренним напряжением. Слишком долго переживала, много волновалась, и теперь всё потихонечку приходило в норму. Но стресс требовал выхода. И пусть немного нервный, но смех — подходил для этого просто идеально!
Я сидела рядом с этим замечательным, как оказалось, человеком, шутила, смеялась. Как же всё хорошо обернулось. Не зря народная мудрость гласит, что:
«Всё что ни делается — к лучшему!». Не услышь я недавнего разговора и не разочаруйся в Максимилиане, кто знает, решилась бы отдать последний накопитель для больного? Всё же свой близкий человек всегда кажется важнее. А потом, смогла бы простить себе, если имея шанс на реальную помощь подопечному, упустила его, и в результате мужчина умер бы у меня на руках после долгой агонии? Смогла бы я с этим жить дальше так, как будто ничего не произошло?
Не знаю. И, надеюсь, никогда больше мне не представится возможности такого выбора.
Однако шутки шутками, а Ленцу нужно было дать отдохнуть. Операция была долгая и изматывающая. Сон — это лучшее, что сейчас может ему помочь. Так что следовало проявить тактичность и дать человеку хорошенько отдохнуть.
Ещё раз поблагодарив целителя за помощь, я предложила принести ему поесть, но он отказался. Сказал, что позже сам сходит в столовую. Ну, нет — так нет. Настаивать не буду.
Я уже собиралась встать и уйти, как меня вдруг остановили:
— Эрин, погоди! Забыл отдать тебе накопитель, — Ленц достал из кармана овальный амулет величиной почти с ладонь, украшенный россыпью драгоценных камней, складывающихся в прихотливый узор и рунные знаки. Внимательно его разглядывая, мужчина аккуратно водил пальцем по искусной гравировке, задумчиво отмечая: — Замечательный многоразовый амулет большого объёма. Есть даже индикация уровня оставшейся энергии. Сразу видна работа мастера. Материал изготовления лунное серебро, плюс натуральные камни, если не ошибаюсь: гошенит, ахроит, морозный агат, молочный опал и лунный камень. В дополнение ко всему специальная охранная гравировка, призванная защитить амулет от потери и кражи: только добровольно отданный в дар он будет функционировать как надо. В противном случае останется просто красивым украшением. Мда, стоить такой образчик артефакторского и ювелирного искусства должен недёшево. И это — мягко говоря. Если не секрет, Эрин, откуда у тебя такая редкая и качественная вещь? То, что не по наследству досталась — сразу видно, новодел.
Будучи по натуре не слишком общительным человеком, я не любила рассказывать о себе. Но здесь посчитала вполне уместным немного приоткрыть завесу своей прошлой жизни.
— Я двенадцать лет проработала в лазарете при Такарской магической академии. Когда началась война и стала исчезать магия, я подала прошение о переводе в полевой госпиталь, но мне было отказано. Тогда я написала заявление об увольнении по собственному желанию. А вот его оформили быстро, даже сократив обязательный срок отработки с месяца до двух недель. Тогда мне было не до того, чтобы интересоваться причинами подобной поспешности. Отпустили и ладно! Тем более, что в таком случае я как раз успевала к формированию очередного эшелона идущего на фронт в нужном мне направлении. Пока отрабатывала положенный срок, обратилась на кафедру артефакторики. Там у меня был знакомый мастер - преподаватель. В своё время у него серьёзно заболела десятилетняя дочь и он обратился в лазарет с просьбой об излечении. Лекари согласились, но до и после лечения девочки требовался особый уход. Эта обязанность легла на меня. Особенно тяжело пришлось после операции. Несколько суток пришлось практически неотрывно находиться при ребёнке. Но вскоре кризис был преодолён и девочка пошла на поправку. Мы с Нэлли поладили, на резкость замечательный и умный ребёнок. Потом она ещё не раз забегала к нам по возможности: делилась со мной секретами и приносила мамино домашнее печенье. А когда прошло несколько лет, и она выросла, пошла по стопам отца, поступив в академию на артефактора. Годы пролетели, а дружба между нами осталась. Как и благодарность её отца — действительно одного из лучших мастеров в своей специальности. Который, когда я обратилась к нему с просьбой об изготовлении вместительного, но не слишком дорогого накопителя, сказал, что с удовольствием мне поможет: за работу денег не возьмёт, только за материалы.
— И за сколько тебе достался накопитель? — с интересом спросил Ленц.
— Десять золотых, — не стала скрывать я. Сумма для меня немаленькая, но на качестве амулета я решила не экономить. Кое-какие сбережения у меня были.
— Практически даром, — хмыкнул довольно целитель. — Любой из этих камушков стоит втрое дороже, не говоря уже о лунном серебре — уникальном и редком сплаве, предназначенном специально для изготовления качественных артефактов. Причём, зачастую именно лекарской направленности. Хотя и для других нужд тоже вполне себе подходит. Украшения тоже подобраны с умыслом. Про гравировку уже говорил. Гошенит — судя по всему, помогает в быстром наполнении накоплении артефактом энергии из окружающего пространства, при этом в случае целенаправленного его наполнения, потери магической энергии сводятся к минимуму. Ахроит — блокирует самопроизвольную утечку заряда. Наверное, именно поэтому твой накопитель остался полным, тогда как другие привезённые опустошались достаточно быстро. Поэтому-то мы и привыкли не экономить их на лечении. Что касаемо остального — это поделочные камни и здесь они исполняют сигнальную функцию, показывая, сколько заряда осталось в накопителе. Видишь эти руны? Они начинают чуть мерцать, подсвечивая один из камней. К примеру, сейчас заряда осталось на донышке, на это указывает лунный камень. Видишь?
— Да, — зачарованно следила я за его пальцами, показывающими мне различные элементы накопителя о котором он говорил. Сама пребывала в шоке. Выходит, такой амулет стоит целое состояние, а мне его просто подарили? Взяли чисто символическую плату и наградили подобным чудом артефакторики? Но как же… — А вы уверены, что это именно те дороге камни, о которых вы говорили? Мэтр Ленц, не подумайте, что я сомневаюсь в ваших знаниях, но представить подобное…
— Абсолютно уверен, — «успокоил» меня целитель. — Одно время, ещё по молодости обучаюсь в академии, я факультативно довольно серьёзно изучал возможности излечения с помощью применения драгоценных и полудрагоценных камней. Так что много времени пришлось провести среди артефакторов, где я не только изучил свойства камней, но и немного поднаторел в азах работы мастеров. Так что с полной уверенностью могу сказать, что ошибки тут нет никакой.
— Но мастер Гарен говорил, что это простое серебро и поделочные камни: горный хрусталь, агат, опал и лунный камень, — совсем растерялась я.
— И он не солгал. Последние три я тебе уже показывал. Разве что не упомянул, что морозный агат и молочный опал — это довольно редкие камни. А горный хрусталь тоже есть — вот он, видишь? Мелкие камешки по окантовке? Исключительно в декоративных целях и для придания обережных свойств, — подытожил он, но посмотрев на меня и заметив совершенно убитое выражение лица, тут же добавил: — В общем, я бы на твоём месте не переживал — тебе сделали прекрасный подарок. Поздравляю! И не переживай о цене. Каждый сам решает, каким способом проявить свою благодарность другому человеку. Это был выбор артефактора. Одного только свою благодарность другому человеку. Это был выбор артефактора. Одного только понять не могу: ты говорила, что до отъезда оставалось чуть больше двух недель. А для изготовления подобного изделия нужно как минимум дней десять: слишком сложные технологии используются, многоступенчатые. Но это только заготовка. А потом ещё нужно не меньше недели-двух, чтобы он полностью самостоятельно зарядился из окружающей среды. Или посредством постепенного вливания в него силы. Маги в такие вещи сливать силу не любят, слишком большой объём, да и самим потом восстанавливаться надо. И так несколько раз. Куда дешевле и проще дождаться, пока заполнится сам. Тогда как тебе зарядили его так быстро?
— Мастер Гарен сказал, что это был прощальный подарок от преподавательского состава академии. Они знали, что я добровольно собиралась уехать на фронт и таким образом пожелали мне удачи: совместными усилиями зарядили накопитель за два дня. Каждый вложил понемногу, но общими усилиями добились потрясающих результатов, успев наполнить его до моего отъезда.
— Тебе очень повезло, Эрин. Видимо, тебя действительно ценили, как работника, раз реши сделать такой подарок. Впрочем, я не удивлён. Пусть знакомы мы с тобой недолго, но и я уже кое-что смог понять о твоём характере, — хитро посмотрел на меня целитель.
— Что же именно? — не удержалась от вопроса я.
— Ну, например, что сейчас, выйдя отсюда ты сразу же отправишься к своему подопечному, даже не поспишь пару часиков. Слишком волнуешься, сопереживаешь. Но при этом умеешь держать дистанцию и эмоции в узде. А ещё работаешь профессионально и с полной самоотдачей. Это хорошие качества для человека, посвятившего себя медицине. И я рад, что ты приехала к нам. А теперь иди и возьми с собой накопитель. «Допей» остатки энергии, до вечера тебе как раз хватит продержаться. А я, с твоего позволения, хотел бы поспать прямо сейчас.
— А, да, конечно! — подскочила, как ужаленная я. — Отдыхайте, конечно! Совсем я вас тут заболтала.
И поспешно направилась к выходу, не желая мешать Ленцу готовиться ко сну.
— Эрин, накопитель забыла, — послышалось сзади чуть ехидное.
— Точно! Извините, — снова вернулась и тут же получила своё сокровище обратно.
Вложив накопитель мне на ладонь, Ленц сжал мою руку в кулак и неожиданно ласково погладил по пальцам.
— Всё хорошо, Эрин. Всё уже в порядке. Можно расслабиться. Теперь будет только лучше, поправится твой подопечный, я в этом уже просто уверен. С такой хваткой и самоотверженностью, никуда он от тебя уже не денется.
И подмигнул. А я стояла, как вкопанная, с удивлением прислушиваясь к собственным ощущением. Под чуткими пальцами лекаря вверх по моей руке начало растекаться тепло и приятное покалывание. Но как только он отпустил мою руку, всё прошло, будто и не было. Причём, вид у самого Ленца был несколько обескураженный, почти сразу же сменившись глубокой задумчивостью.
Решив разобраться с этим позже, я поспешно попрощалась и выскочила из
Решив разобраться с этим позже, я поспешно попрощалась и выскочила из шатра. Стоило оказаться на улице, как на меня навалилась неподъёмная усталость, словно только сейчас я позволила себе расслабиться.
Сильный недосып последних дней тоже дал себя знать. Поэтому, я решила не откладывая последовать совету Ленца и потянула из накопителя магическую энергию для поддержания собственных сил.
К моему удивлению, магии в нём оказалось гораздо больше, чем я рассчитывала. Может, целитель ошибся с рунами и там было гораздо больше энергии? Всякое с устатку бывает. А мне так даже и лучше оказалось. Теперь на весь день бодрствования хватит. А ночью, — если прогноз сбудется и можно будет оставить пациента одного до утра — обязательно высплюсь хорошенько!
Дав себе такое обещание, я убрала накопитель в глубокий карман платья и поспешила в госпитальному шатру.
Глава 7
Вернувшись к своему подопечному, не смогла сдержать радостной улыбки от явно наметившихся перемен лучшему. Выглядел он не в пример лучше, чем когда я видела его в последний раз. Болезненная бледность, пусть и не уступила ещё место здоровому румянцу, но уже не смотрелась столь пугающе.
Температура тоже пока ещё не вошла в норму, зато лихорадочный жар сменился умеренным её повышением. Хотя это ещё ни о чём не говорило: Ленц предупреждал о том, что кризис спадёт только к вечеру. Так что можно было ожидать и нового повышения температуры — организм будет бороться с остатками инфекции.
Но в этот раз меня не пугала подобная перспектива, наоборот, я радовалась тому, что скоро всё закончится и болезнь пойдёт на убыль. А в том, что этот упрямый мужчина, столь отчаянно боровшийся со смертью, сможет теперь выкарабкаться, я даже не сомневалась. И я ему в этом помогу.
После операции больной был всё ещё обнажён и лежал укрытый тёплым одеялом. Одевать его я не видела смысла: во-первых, сразу после лекарского лечения надо было хоть бы несколько часов передвигать пациента как можно меньше. А во-вторых, всё равно, если пропотеет, будет проще его обтереть и переодеть в свежее бельё.
Пару часов ничего не происходило, состояние пациента оставалось неизменным. А я за это время, чтобы не сидеть без дела, помогала дежурной санитарке и медсестре в уходе за оставшимися больными. Лишь время от времени заглядывая к своему, чтобы не пропустить начало кризиса.
Как оказалось, этой ночью умерли ещё двое из самых тяжёлых, и теперь в лазарете оставалось не более пятнадцати человек в состоянии разной степени тяжести. Но судя по тихим разговорам, надежды для них почти не осталось. Разве что и правда кто-то сможет дожить до нового поступления амулетов.
Поделиться книгой: