Облей своё счастье шампанским

— Скорее уж она на меня, — он улыбнулся так, что у меня сердце пропустило удар. — Я всё-таки старше. Лили — моя маленькая сестрёнка. Разреши представиться — Кевин Форест.

— Джезмин Паркер, — назвалась я в ответ. — Но можно просто Джеззи. Не Джесси!

— Джеззи, — Кевин улыбнулся ещё шире. — Ещё один прекрасный цветочек.

— Да, меня назвали в честь героини книги «Предсказанная дракону», мама ею просто зачитывалась. А потом и я тоже. Дождаться не могу, когда увижу драконов на большом экране, — говоря это, я сообразила, что лицо Кевина расположено как-то не так. Не под тем углом, словно я смотрю на него лёжа.

Ой, я же и правда лежу! Даже и не осознала этого, потрясённая новым открытием — передо мной не просто тот, кто неожиданно стал для меня самым дорогим человеком на свете, но и брат актрисы, сыгравшей в фильме, который я так ждала и мечтала увидеть. Невероятное совпадение!

Пытаясь осознать и уложить в голове всё произошедшее со мной за последние… а сколько часов? Сев, я огляделась и поняла, что просторный кабинет заливают лучи почти полуденного солнца. А я сижу на диване, прикрытая лёгким пледом, на мне форменные рубашка и юбка, а жилетка, бабочка и «диадема» лежат рядом на журнальном столике. Машинально схватившись за голову, я поняла, что волосы распущены — от сооружённого миссис Стэнли пучка ничего не осталось.

— Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить, но во всём этом спать было бы неудобно, — Кевин, выпрямившись — до этого он сидел на корточках, потому и лицо его оказалось так близко от моего, — указал сначала на столик, потом на мои туфли, стоявшие возле дивана.

— Спасибо, — улыбнулась я, испытывая странное удовольствие от того, что обо мне кто-то позаботился. Когда ты третья из пяти детей, внимания от родителей достаётся не много.

— Проголодалась? — спросил мужчина, я прислушалась к себе и кивнула. В отличие от ночи, есть хотелось безумно. — Сейчас принесут… что-нибудь. А пока ты можешь переодеться и освежиться. Ванная комната там.

И мне указали сначала за незаметную дверь в стене, потом на стул с моими вещами — причём, здесь были и джинсы, свитер и рубашка, оставленные мною там, где я переодевалась в форму, и куртка, тёплые ботинки и сумка, оставшиеся в гардеробе. А я даже не вспомнила о вещах, даже о сумке, впрочем, мультибраслет был при мне, и, как указывал экран, никто моими поисками за прошедшие сутки не озаботился. Да и не должен был.

Приняв предложенную руку, чтобы подняться с очень мягкого для сидения и лежания, но неудобного для вставания дивана, я вновь обратила внимание, что она какая-то прохладная, словно её обладатель недавно подержал в ладони лёд или выходил на улицу без перчаток. Но я тут же забыла об этом, снова взглянув в его удивительные глаза. У Джезмин Кингсон, героини фильма, были такие же. Но я думала, что актриса носит цветные линзы. Но если у её брата такие, значит, и у неё настоящие. Поразительно! Как же режиссёр умудрился найти актрису с такими подходящими глазами?

Мы стояли так ещё какое-то время, глаза в глаза, рука в руке, а потом раздался стук в дверь, и мы оба вздрогнули и словно бы вынырнули из того уютного мирка, где были одни во всей вселенной.

— Ваш завтрак, мистер Форест, — послышалось из коридора.

Я вытянула пальцы из ладони Кевина и, схватив рубашку и джинсы, нырнула в дверь, за которой обнаружилась просторная ванная, оснащённая всеми ныне существующими удобствами. Я потратила лишь несколько минут, чтобы принять душ и высушить волосы, но этого времени стиральному агрегату хватило, чтобы вернуть мне моё бельё чистым и сухим.

Расчёска осталась в сумочке, поэтому я просто разобрала волосы пальцами, не решившись воспользоваться той, что лежала у зеркала, хотя я узнала разрекламированную полочку для ванной комнаты, на которой она лежала, реклама утверждала, что раз в несколько часов все лежащие на ней предметы подвергаются полной ионной очистке. Но я всё равно не решилась.

Потом я ещё какое-то время глядела на себя в зеркало, пытаясь понять, что же такого увидел во мне полубог Кевин, почему смотрел так восторженно, как на небесной красоты принцессу. Не найдя ответа, я отвернулась от зеркала и стала быстро одеваться, продолжая размышлять над этой загадкой.

У меня ведь самая обыкновенная, можно сказать, среднестатистическая внешность, не уродина, но и не красавица. Единственное, что у меня было по-настоящему красивым, это глаза, большие, зелёные, доставшиеся от прабабушки. Мне многие сокурсницы завидовали, а некоторые вообще не верили, что цвет — свой, настоящий, утверждали, что ношу цветные контактные линзы, словно я стала бы тратить деньги на такую ерунду.

В общем, глаза красивые, признаю. А в остальном — всё среднее. Вес, рост, фигура далеко не модельная, волосы — тёмно-каштановые, скучные. Мне подруги предлагали перекраситься в жгучую брюнетку, в последнее время это было писком моды, но я просто не видела в этом смысла. Так что, и цвет волос у меня был неинтересным. А может, именно такой и нравится Кевину, мало ли, у кого какие вкусы. Одно время блондинки были в моде, а лет двадцать назад все модницы ходили кто с розовыми, кто с голубыми или фиолетовыми волосами, у мамы остались снимки. Мода — вещь непостоянная.

Решила в итоге не пытаться гадать, а просто плыть по течению. Я плохо понимала, что происходит, но чувство, что всё правильно, и так и должно быть, меня не отпускало.

Кевин ждал меня в паре шагов от ванной комнаты, а стол для совещаний был заставлен тарелками, тарелочками и блюдами, а так же вазочками, креманками, чайничками, кувшинами, кофейниками, чашками, бокалами, чем-то ещё…

— А кто ещё будет завтракать? — растерялась я, глядя на всё это изобилие.

— Предполагалось, что только мы, но кто-нибудь из родственников обязательно заглянет, учитывая, что заказал я в разы меньше, чем нам принесли. Но пока мы вдвоём, — он снова улыбнулся так, что я забыла, как дышать.

Потом мы завтракали. И разговаривали. Кевину было интересно обо мне всё, как и мне о нём. Спустя недолгое время мы знали вкусовые пристрастия друг друга в еде, книгах, фильмах, музыке, он сказал, что у него огромная и очень дружная семья, я — что у меня она довольно большая, но совсем не дружная.

Как-то так вышло, что внимание мои родители уделяли в основном остальным детям — Кэсси, первенец, была очень талантлива и играла главные роли во всех школьных спектаклях, чем родители безумно гордились. У Рика была астма, что тоже требовало от родителей повышенной заботы и внимания, Дэнни с раннего детства была хулиганкой, родителей вызывали в школу едва ли не каждую неделю, а Джонни был младшим, и этим всё сказано. Даже сейчас, когда ему уже исполнилось тринадцать, он всё ещё был «маминым малышом». И только я была в меру послушной, в меру здоровой, абсолютно бесталанной и вообще средней. То есть, малозаметной.

Кевин мне посочувствовал и сказал, что он в семье тоже третий ребёнок, только из шести, и родители обожают всех шестерых и никогда не обделяли никого вниманием, ни в детстве, ни теперь, когда они все уже взрослые, а сёстры ещё и замужем. Но для папы они всё равно «ещё малышки», несмотря на то, что трое из четверых уже подарили ему внуков. А есть ещё брат и сестра по отцу, те ещё старше, но и за ними родители продолжают приглядывать.

Имена братьев и сестёр, которые называл Кевин, показались мне смутно знакомыми — это чувство постоянно преследовало меня со вчерашнего вечера, сплошное дежа-вю. Нет, сами имена были вполне распространёнными, но вот объединённые в группу… Я даже перестала жевать невероятно вкусный блинчик с малиновым джемом, пытаясь разгадать очередную загадку, и когда Кевин упомянул, что его старшие сёстры Кэти и Кристи — близнецы, я, наконец, поняла, что именно показалось мне таким знакомым.

— Твоя мама тоже была фанаткой книги «Предсказанная дракону», да? — воскликнула я радостно. — И тоже назвала вас именами из той книги, как моя мама нас с Риком и Дэнни? Кэтти и Кристи, Кевин, Джейсон и Хизер — так звали братьев и сестёр Джезмин. Только имя Лилиан не совпадает, — я примолкла, нахмурилась, потому что поняла — что-то в моих рассуждениях не сходится.

Кевин смотрел на меня с нежностью и умилением, а я уже догадалась, где именно ошиблась. Книга вышла двадцать четыре года назад, а Кевину было на вид лет тридцать, может, на год-два меньше, а он был в семье третьим.

— Вы родились до выхода книги, да? — решила я всё же уточнить и получила в ответ медленный кивок и странный, какой-то предвкушающий взгляд, словно ждал, что я… что? О чём-то догадаюсь? Ну, собственно, отгадка лежала на поверхности: — Габриель Линдон была знакома с вашей семьёй и когда писала свою книгу, дала братьям и сёстрам героини ваши имена?

— Всё верно, — кивнул Кевин, но продолжил смотреть на меня так, словно ждал ещё догадок.

— И поэтому у Джезмин синие глаза, потому что они такие у твоей сестры Лилиан, да?

— У всех гаргулий синие глаза, — дверь распахнулась, и в комнату вошёл вчерашний незнакомец, держа на руках мою уже практически старую знакомую. — Извините за вторжение, но я убедился, что вы тут мирно беседуете, и мы с моей новой подружкой решили присоединиться. — И он бесцеремонно уселся за стол и пододвинул к себе блюдо с жареным беконом. — Прелесть моя, хочешь вкусняшку?

— Томас, возможно, ей вредно жареное, — покачал головой Кевин, глядя, как Ноппи, сидя на руке у того, кто вчера подхватил её, не дав пораниться осколками бокалов, жадно поглощает кусок бекона, злобно озираясь и мурзясь.

— А ведь совсем недавно слопала два пакетика лучшего кошачьего корма, причём ела с полнейшим равнодушием, словно одолжение делала, — Томас протянул кошке новый кусок. — А на бекон вон как набросилась. Всегда подозревал, что врёт реклама, и кошачий корм — настоящая гадость. А кошкам просто деваться некуда, вот и едят. Голод — лучшая приправа.

А я смотрела на всё это, переваривая фразу Томаса, сказанную в момент вторжения.

— Все гаргульи синеглазые, — повторила я, зачарованно всматриваясь в глаза Кевина. — У тебя глаза, как у гаргулий… И ты такой большой!.. И прохладный… И родинка вот здесь, — я ткнула пальцем себе возле рта… — Да нет же! — я встряхнула головой. — Бред это всё. Гаргульи — выдумка. Их не существует.

Глава 4. Родня

Мужчины переглянулись. Потом Томас вытер пальцы салфеткой — Ноппи уже и сама разобралась, где лежит бекон, и как его можно достать, — и вытащил что-то из внутреннего кармана пиджака.

— У меня для тебя подарок, — с этими словами он протянул мне бумажный томик с фиолетовым драконом на такой знакомой обложке.

— Это мне? — растерялась я. Бумажные книги были редкостью. Очень дорогой редкостью.

— Тебе-тебе, — подтвердил с улыбкой Томас. — Там кое-что для тебя написано, прочти.

Открыв титульный лист, я растерялась. Там была написана пара строк, но прочесть их я не могла — не умела читать пропись, только печатные буквы. Мне казалось, сейчас уже никто прописью не пишет, кроме каких-нибудь узких специалистов. В растерянности я подняла глаза, но не на Томаса, а на Кевина. И он, кажется, всё понял — забрал у меня книгу и прочёл:

— «Милая Джезмин. Помни, один взгляд, одно прикосновение — именно так узнают друг друга половинки. Если они живут в нашем мире, конечно. Габриель Линдон. Тринадцатое декабря, две тысячи сто двадцать четвёртый год».

— Автограф? Мне? — о таком я только слышала, сейчас мало кто раздавал автографы именно из-за неумения этого делать. Проще было сфотографироваться с поклонником. — От самой Габриель Линдон? Прямо сегодня?

Я едва не задохнулась от восторга, ощущение было почти таким же, как при первом взгляде в глаза Кевину. Почти, потому что с тем, что я в тот момент испытала, вообще ничто не сравнится. Наверное, что-то похожее испытывают при встрече половинки, о которых написала Габриель Линдон. Ещё немного, и я поверю, что попала в одну из её книг, и мы с Кевином — тоже половинки. Жаль, что это всего лишь выдумка…

— Да, от самой Габриель, — усмехнулся Томас. — Она очень хочет с тобой познакомиться, но тянули жребий, и мы с Ноппи выиграли. Остальные подтянутся попозже.

— Остальные? — возмутился Кевин. Потом словно бы задумался, покачал головой, словно что-то услышал. Может, у него наушник в ухе, под волосами не видно. — Совесть имейте, мы, вообще-то, хотели бы наедине побыть.

— Уже побыли и ещё побудете, а сейчас наша очередь знакомиться, — Томас улыбнулся мне. — Он ведь тебе уже рассказывал, что семья у нас большая и очень дружная. Есть и обратная сторона — мы очень любопытны. Так что, привыкай, Джезмин.

— Вы родственники? — выцепила я из его слов. То, что мне нужно привыкать к большой семье Кевина я… обдумаю позже. Когда чуть-чуть приду в себя от калейдоскопа событий. Пока лучше сосредоточиться на чём-то нейтральном.

Эти двое не были похожи, разве что высокий рост и чёрные волосы их роднили, не больше.

— Я его дядя по отцу, Томас Форест, очень приятно познакомиться, — мужчина галантно склонил голову.

Дядя? Они выглядели ровесниками, при том, что Кевин у родителей третий, плюс ещё брат с сестрой по отцу… Наверное, двоюродный дядя, просто уточнят не стал. Тогда вполне возможно. И непохожесть тоже объяснима.

— Кстати, вам интересно, как критика приняла наш фильм? — поинтересовался Томас, поглаживая Ноппи, которая, похоже, наелась и теперь топталась лапами по его груди, напрашиваясь на ласку. И не больно ему от её когтей? Одет-то ведь в совсем тонкую рубашку.

— Конечно, — улыбнулся Кевин, а потом встал и пересел на соседний со мной стул, прежде сидел напротив. — А ты кушай, Джеззи, а то мой родственник тебя совсем заболтал. Вот эти печенья очень вкусные, просто во рту тают.

А потом приобнял меня так, что я оказалась удивительно уютно прижата к нему спиной, положив голову на грудь. И всё это снова показалось мне таким правильным, что я лишь чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее, а потом так и сидела, поедая действительно тающие во рту крохотные печенья и слушая рассказ Томаса о том, как хорошо был принят фильм, что первые восторженные отзывы появились практически сразу после премьеры, что фильму пророчат феноменальные сборы, а Лили проспорила ему шоколадку.

Оказалось, что Лилиан Форест не была профессиональной актрисой и с трудом согласилась на уговоры дяди сняться в фильме, поскольку идеально подходила внешне. Ещё бы, мельком подумала я, если именно с этой семьи Габриель Линдон списывала свою героиню и её родственников, не удивительно, что внешне Лилиан была копией Джезмин. Сюрпризом для меня стало то, что именно сидящий передо мной мужчина, оказывается, был режиссёром и продюсером картины.

Просто я интересовалась лишь актёрами, на съёмочную группу внимания не обращала, а зря, могла бы и догадаться, что одинаковая фамилия у актрисы и режиссёра — неспроста.

Ещё Томас рассказал, как обзавёлся питомицей, с которой у них возникла любовь с первого почёсывания за ушком. Оказалось, что хозяйка Ноппи сбежала сразу же, как поняла, что именно натворила её кошка, похоже, опасаясь, что её заставят оплатить ущерб. На попытки с ней поговорить о судьбе питомицы отмахивалась, мол, ничего не знаю, платить не буду, и кошка не моя. Последнее — вообще глупо, кошка-то чипированная, а на чипе, как и положено, записаны все сведения о хозяевах, да и видеозаписи это подтверждают.

— В общем, пришлось послать к ней Флетчера, это наш семейный юрист, — пояснил для меня Томас. — Тот продемонстрировал ей видео, на котором она грубо таскает за собой бедняжку на поводке, словно чемодан на колёсиках, и пригрозил обратиться в службу защиты животных. А потом предложил тихо-мирно продать мне кошку. В общем, теперь Ноппи официально моя, навеки, да, моя прелесть?

Кошка, словно всё понимая, лизнула Томаса в щёку и потёрлась головкой о его подбородок. А я улыбалась этой парочке, нашедшей друг друга — огромный мужчина и лысая, но при этом вполне симпатичная кошка, кажущаяся в его руках просто котёнком. И мне тоже захотелось так же потереться щекой о подбородок Кевина и… нет, не лизнуть, но поцеловать его очень хотелось.

— Тук-тук, — раздалось от двери, в которую входил ещё один синеглазый гигант. Тут уж без вариантов — родственник Кевина, и тоже примерно ровесник, если и старше, то лет на пять максимум. Одно лица, хотя волосы у вновь прибывшего были ярко-рыжие, и падали они ниже плеч крупными локонами. Наверное, если Кевин отрастит волосы длиннее, его шевелюра будет такой же шикарной.

Одет посетитель был просто — джинсы и футболка с надписью: «Рыдайте, девушки, я счастливо женат», но от всей его фигуры веяло мощью и властью так, что я невольно крепче прижалась к Кевину.

— Де… Дэн, и ты туда же? — как-то обречённо вздохнул мой Кевин так, что мою голову плавно качнуло, словно на волне.

— А как же иначе? — лучезарно улыбнулся вошедший. — Хватит того, что вчера я был вынужден довольствоваться лишь трансляцией.

— Трансляцией? — не поняла я.

— А как иначе? Всем интересно — такое событие! Впервые мы могли наблюдать предсказанную встречу поло…

— Дэн! Не форсируй! — рыкнул Кевин, прервав его на полуслове. — Ей и так сложно.

— Не тянул бы ты, парень, — вздохнул Дэн. — А я не с пустыми руками, вот, угощайся, девонька.

И передо мной поставили блюдце с малиной. Настоящей свежей малиной! В декабре! Я либо всё-таки попала в одну из книг, либо всё ещё сплю, и возможно, в общежитии, в ночь на двенадцатое декабря, а всё случившееся на премьере и позже мне снится.

Но даже если и сон! Тем более — хотя бы во сне поесть вкусняшку, которая наяву недоступна абсолютна, даже в самых дорогих супермаркетах.

— Рик метнулся? — поинтересовался Томас.

— Он. Сам знаешь, ему ж два шага сделать. Лили тоже сидит, уплетает, но скоро и они здесь появятся.

— Большая семья, это всё равно хорошо, — словно пытаясь себя в чём-то убедить, пробормотал Кевин.

— Ты вот скажи-ка мне, девонька, чем ты по жизни занимаешься? — поинтересовался Дэн.

— В колледже учусь. На втором курсе. Буду программировать и обслуживать роботов-уборщиков. А по вечерам подрабатываю в агентстве по подбору временного персонала.

Мужчины переглянулись.

— И как, тебе нравится учиться? — осторожно спросил Томас.

— Нет, — вздохнув, честно ответила я. — Но это востребованная профессия, гарантированный кусок хлеба. И на что-то более престижное у меня проходных баллов не хватило.

— Скажи, Джеззи, а если бы у тебя уже был гарантированный кусок хлеба, ты бы продолжила учиться? — Кевин наклонился и изогнул шею так, чтобы видеть моё лицо.

— Нет! Я бы оставила учёбу в тот же момент. Я нормально учусь, беру упорством, но это абсолютно не моё.

— Ну вот, проблема и решилась, — расплылся в улыбке Дэн. — Быстро организовываем свадьбу — и к драконам! Пусть обретает бессмертие.

— Что? — я не знала, от чего перепугалась больше — от слов про свадьбу или про драконов и бессмертие. Это сон, или я потихоньку схожу с ума?

— Дед, я же просил! — вновь рыкнул на родственника Кевин так, что перепуганная Ноппи вцепилась в Томаса всеми четырьмя лапами. А я даже не вздрогнула, лишь ещё крепче прижалась к Кевину, вцепившись в его футболку перепачканными в соке малины пальцами, испуганно глядя на Дэна, который почему-то «дед» и говорит такие странные вещи.

Часть 5. Крылья

— Так, заканчивайте с этим, — дверь снова распахнулась, и в неё вошла Лилиан Форест, а за ней — Ричард Литтон, актёр, игравший лорда Ардерика в «Предсказанной дракону». Причём был он в том же виде, в котором снимался в фильме — с фиолетовыми волосами и глазами. Может, был на какой-нибудь рекламной съёмке? — Дед, ты поспешил и только напугал девочку. Сейчас ей начинает казаться, что она сходит с ума, верно?

Это уже ко мне. Я послушно кивнула, интересно, как она догадалась? А ещё вдруг подумала — а не будет ли слишком большой наглостью попросить разрешения сфотографироваться с мистером Литтоном, пока он в образе дракона.

— Вот, — на меня указали рукой, обвиняюще глядя на Дэна и Томаса, сидевших рядышком. — Кевин же хотел постепенно подготовить, дать ей время привыкнуть, позволить догадаться самой. А что сделали вы? Налетели, всё вам надо скорей-скорей. Это ещё хорошо, что мамы здесь нет, и она не видит, что вы творите.

— Мама здесь есть, — с этими словами в комнату решительно вошла ещё одна девушка, наверное, сестра Кевина, выглядящая точной копией Лилиан, только волосы каштановые. — Разумеется, такое событие я пропустить не могла и смотрела трансляцию с самого начала. И очень недовольна вашим поведением. Томас, месяц без моих котлет!

Здоровенный мужчина, раза в полтора старше и раза в три крупнее хрупкой шатенки наигранно взвыл, как будто ему и правда назначили тяжкое наказание, словно моему братцу Джону — неделю без мороженого. Впрочем, своего любимчика мама никогда так жестоко не наказывала.

— Дед, я разочарована, — это она Дэну. И я не ослышалась — снова «дед». Впрочем, «мама» звучало не менее сюрреалистично. — В общем, так — раз уж эта парочка торопыг довела ситуацию до абсурда, а мы им ещё и помогли, вижу лишь один выход — мы оставляем Кевина и Джезмин наедине, и он всё ей объясняет. Ты не сходишь с ума, Джеззи, — улыбнулась она мне. — Понимаю, как тебе сейчас сложно, но поверь — всё будет хорошо. Просто мы так давно тебя ждали, вот и не удержались.

Меня ждали? Меня?! Давно?

Надеюсь, Кевин и правда сможет мне всё объяснить. А если и не сможет… Ну и ладно, я согласна побыть безумной в этой ненормальной семейке, лишь бы он просто был рядом. Поэтому просто улыбнулась в ответ этой активной девушке — боюсь, улыбка вышла кривой и слегка дрожащей, — а потом снова прижалась щекой к Кевину — так я чувствовала себя защищённой от всего мира и от своего безумия тоже.

— Все слышали, что сказала Рэнди? — голос, раздавшийся от двери, заставил присутствующих мужчин едва ли не вытянуться по стойке «смирно». Взглянув на говорившего, я увидела «близнеца» Томаса, только глаза у него были светлые, а длинные чёрные волосы убраны в хвост. — Если слышали, все встали и вышли.

Все молча встали и вышли, остались лишь мы с Кевином. Я мимолётно понадеялась, что мистер Литтон не снимет парик и контактные линзы, и у меня будет шанс с ним сфотографироваться. Последней уходила, как я понимаю, Рэнди, она уцепила сурового мужчину за талию и повела за собой, а он, глядя на неё, расплылся в нежной улыбке — и куда только девалось ледяное выражение лица.

Дверь закрылась. Мы какое-то время посидели молча и не двигаясь. Потом Кевин тяжело вздохнул и спросил то, чего я как-то не ожидала:

— Ты читала ещё какие-нибудь книги Габриель Линдон?

— Все, и не по разу, — ответила я честно.

— Тогда мне будет немного проще, — он снова вздохнул, потом словно в воду с разбегу бросился. — Те, кого ты сейчас видела — мои родственники. Все они. Рэнди — моя мама, Дэн — прапрапрапрадедушка. Они — гаргульи. Гейб, тот, что стоял в дверях — мой отец, Томас — его брат. Они оборотни, или, если по-другому, перевёртыши. Мы с Лили — полукровки обеих рас. Тот, кого ты знаешь как Ричарда Литтона, на самом деле носит имя Ардерик Линдон, он муж моей сестры, дракон. Мы существуем на самом деле. Ах да, второе имя Лили — Габриель.

И мы снова сидели молча, он — давая мне время прийти в себя и осмыслить то, что на меня вывалилось, я — переваривая услышанное. Как ни странно — поверила я сразу. Может, потому, что если не считать сна или безумия, всё сказанное — единственно возможное объяснение тому, что со мной происходит. А может, я сразу поверила, потому, что это сказал мне Кевин? И тут я вспомнила слова из книги, обращённые ко мне.

— «Один взгляд, одно прикосновение», — негромко повторила я. — Мы половинки?