Милицейские были

— И что здесь сложного, не понимаю… Вот давайте вместе порассуждаем. В какое время суток произошли эти кражи?

— Ночью, — с готовностью ответил лейтенант. — Где-то в промежутке от одиннадцати часов вечера до двух ночи.

— Это вы точно установили?

— Ну, как же иначе! Сам лично каждый раз выезжал на место происшествия.

— Прекрасно. А кто в это время из рабочих бывает на путях?

— Кто?.. Составители поездов, машинисты маневровых паровозов, башмачники на маневровой горке. В общем-то совсем немного людей.

— А охрана?

— Прохаживается по путям и охранник.

— А теперь давайте рассуждать дальше: преступник безусловно знает режим работы станции — это раз. Знает и то, когда и в каком месте бывают ночные рабочие — это уже два. Знает прекрасно и путь следования сторожа между вагонами — это уже три. А еще преступник знает, в каких вагонах лежит какой груз. Ведь не вскрывает же он вагоны с запасными частями, скажем, к тракторам!.. И что из всего этого выходит? А то выходит, что преступник работает или раньше работал на станции. Короче, он свободно чувствует себя там. Согласны?

— Да, конечно, конечно…

— А если согласны, то ищите преступника среди своих, среди работников станции.

— В том-то и дело, что я только этим и занимаюсь, а толку никакого.

— Тогда нужно изменить сам метод поиска.

— А если преступник все же чужак? Не станционный?

— Нужно повести работу таким образом, чтобы преступник, «свой» он или «чужой», оказался в наших сетях. Вот послушайте, что я вам порекомендую…

Долго говорил полковник, говорил спокойно и убедительно, а лейтенант только успевал записывать. Когда он вышел из кабинета начальника, его окружили сотрудники. «Что так долго держал тебя старик? Наверное, воспитывал?»

Полковник знал, что сотрудники линейного отдела между собой называли его «стариком». Да, ему действительно уже шел шестидесятый, но ни физически, ни духовно он не чувствовал себя старым. Работоспособность его была на удивление всем: как и раньше, он месяцами мог работать без выходных. Часто и ночью приходилось заниматься неотложными делами. И только когда ложился спать, чувствовал, что устал, что годы берут свое.

Вспомнился недавний разговор с врачом: «У вас все хорошо, если не считать возрастных изменений. Хотя до шестидесяти можно особенно не прислушиваться к разным болячкам, но потом надо уже и призадуматься…» Эти слова врача невольно порождали мысль о старости. Как-то промелькнула мысль о возможной скорой отставке, о жизни на пенсии. И он силился представить себя вне своих служебных обязанностей, и на душе сразу стало тяжело и неприятно. В это время раздался резкий звонок телефона.

— Да. Слушаю.

— Задержали, товарищ полковник! Только не того…

— Как не того? А кого же?

— С мешком муки. Из вагона утащил…

— А где задержали?

— На тех же путях, где и раньше были кражи…

— Так почему же «не того»?

— С мешком муки, понимаете, а тот же воровал промтовары…

— Ошибся, значит. Лез за промтоварами, а попалась под руку мука. Думаю, что это тот самый тип и есть. Допросите его, возьмите санкцию у прокурора и посадите в камеру, а потом разберемся. Выясните подробней, кто он и что.

«А лейтенант смекалистый, все в точности сделал так, как я ему рекомендовал, — думал полковник. — Будет из парня толк…»

Через два дня лейтенант снова сидел за приставным столиком, листал свой блокнотик с записями и докладывал начальнику. Лицо его было бледным, глаза уставшие, движения замедленные. Полковник, всей грудью навалившись на письменный стол, записывал кое-что из услышанного, переспрашивал лейтенанта, уточнял.

— Все доложили?

— Все, товарищ полковник. Признает, кается… Другие кражи категорически отрицает.

— Обыск, значит, ничего не дал… Показаний, кроме хищения муки, других не дает… Следов прежних преступлений никаких. Что же это, хитрость? А может, и в самом деле он впервые пошел на кражу?.. Лейтенант, вы успели выяснить, кто его родственники, знакомые? Кто он сам наконец?

— Давно работает на станции башмачником, семейный. Есть теща, проживает где-то под Одессой.

— Какие отношения с тещей, давно он там бывал?

— Соседи говорят, что к теще он ездит часто. Некоторые поездки примерно совпадают по времени с кражами промтоваров из вагонов, но это надо еще проверить.

— Ну, что ж, если ничего нет другого, давай нажмем на психологию.

— Вы все же думаете, что и другие кражи — дело его рук?

— Думаю, что его. Маловероятно, чтобы в одном месте орудовали два вора. И притом одним и тем же способом: срыв пломб и проникновение в вагон. Нет, лейтенант, как два медведя в одной берлоге не могут находиться, так и воры не пойдут вдвоем по одной дорожке… Прикажите привести задержанного!

Лейтенант ушел, а полковник, закурив, откинулся в кресле, тщательно обдумывая, с чего начать допрос. «Теща… Пока теща является удобным объектом для психологической атаки. Если прицел верный, если будет выбран удачный момент для неожиданного вопроса, да если еще преступник слаб нервишками, я его сейчас же изобличу».

Задержанный явно волновался. Кожа худого скуластого лица покрылась красными пупырышками. Большие острые зеленые глаза настороженно всматривались то в лейтенанта, то в полковника. А полковник пытливо смотрел на задержанного, пытаясь разгадать характер этого человека. И затем как бы между прочим заговорил с лейтенантом, продолжая смотреть на задержанного:

— Так говорите, лейтенант, кроме кражи муки, ничего больше признавать не желает?

— Гражданин начальник, честно говорю: черт попутал с этой мукой… Взял, признаюсь и каюсь! — затараторил задержанный.

— А я вас не спрашиваю, — спокойно сказал полковник, — что вы воровали, а что не воровали, это мне и без ваших объяснений давно известно. Да, кстати, лейтенант, вы задержанному объяснили, что вранье на следствии отягощает, а чистосердечное признание смягчает вину?

— Разъяснил, товарищ полковник, но он продолжает упорствовать…

— Ну и хорошо, записывайте его показания, а потом предъявите… — И полковник умолк, стал прикуривать сигарету, незаметно наблюдая за поведением задержанного.

Преступник вытянулся, глаза его сузились, а вена на шее, казалось вот-вот лопнет.

— Так что же, будем записывать ваши неправдивые показания или… — полковник снова умолк. Молчал и задержанный. «Э, браток, молчишь, значит, разгадал я тебя, еще одно слово — и заговоришь по-иному».

— Сожалею, что не получается у нас разговора. Ну, как говорят, дело хозяйское. — И, уже обращаясь к лейтенанту, полковник сказал: — Уведите его! Запишите его ложные показания, а затем объявите ему результаты обыска у его тещи!

— Нет, не надо! Я все расскажу! — Задержанный как ужаленный вскочил со стула. — Я воровал из вагонов и раньше… Вещи у тещи… Она продавала их. Всю правду расскажу, только…

— Хорошо, — перебил его полковник. — А сейчас идите. В камере вам дадут бумагу, напишете обо всем подробно…

Преступника увели, а лейтенант так и остался сидеть, во все глаза глядя на полковника.

— Как все просто и быстро у вас получилось!

— Не просто и не так уж и быстро, лейтенант.

— Ну, как же не быстро! Всего несколько минут — и преступник сознался!

— А бессонная ночь? А ваши доклады ночью и вот теперь, утром?.. С этого же складывалась основа для изобличения вора. Составил представление о задержанном и определил, интуитивно, конечно, что все ранее совершенные кражи — дело рук именно этого преступника.

— Интуитивно? Вы верите в интуицию?

— Верю. Только не в ту интуицию, которая является плодом предрассудков и держит в страхе суеверного человека: сегодня что-то со мной случится — я сон плохой видел. Нет, не такую интуицию я имею в виду. Я верю в реальную интуицию, основанную на опыте и анализе.

…Лейтенант вышел из кабинета начальника. После того, что он увидел и услышал при допросе преступника, понял, как мало еще у него знаний и опыта. «Несомненно, старик прав, нужно еще многому учиться».

Юные помощники

На рассвете в райотдел милиции позвонили из Дорочанки и сообщили: на окраине села обнаружен труп одного из основателей местного колхоза Захара Васильевича Довгого. На место происшествия немедленно были направлены капитан Федин с дежурным работником милиции. В правом кармане пиджака убитого прибывшие нашли удостоверение депутата сельского Совета и кисет с самосадом. Но каких-либо следов или вещественных доказательств преступления они не обнаружили.

Федин, не медля, отправил труп на судебно-медицинскую экспертизу, а сам по телефону доложил начальству свои соображения. Начальник милиции помолчал немного, видимо обдумывая услышанное, потом сказал:

— Направляю вам в помощь двух оперативных работников и следователя. А вы еще раз тщательно осмотрите место убийства. Постарайтесь найти хотя бы какие-нибудь следы преступников или выявить косвенные обстоятельства мотивов совершенного…

Федин начал с оценки обстановки. Песчаный бугор на окраине села, изрезанный неглубокими овражками, был покрыт редким кустарником, молочаем да подсушенным чебрецом. Медленно прохаживался сюда-туда, анализируя сведения.

Довгий работал на должности заведующего колхозной животноводческой фермой. Ночью он был на ферме и был убит, когда возвращался домой. Федин поднял окурок: табак был тот же, что и в кисете убитого. Наверное, Довгий по пути курил и этим помогал преступнику наблюдать за собой.

Невдалеке отсюда — колхозная кузница, вокруг которой было разбросано ржавое железо. Федин обратил внимание на железный ломик, валявшийся в груде старого металла. Он бросился в глаза потому, что ржавчины на нем не было. Беглый осмотр ломика еще больше насторожил Федина: на нем были заметны следы застывшей крови и несколько прилипших волосков.

За этим занятием и застал Федина участковый уполномоченный милиции Степин, который сопровождал труп в морг на экспертизу. Запыленный, уставший, он бойко спрыгнул со своего мотоцикла, вытер шею.

— Хорошо, что быстро справился. Кажется, для тебя новое есть дело, — сказал Федин. Он очистил ножичком застывшие пятна крови с ломика на чистую бумагу, аккуратно завернул и обнаруженные на ломике волоски. — Езжай снова в морг, срежь с головы трупа несколько волосков и вместе с этим сегодня же направь на экспертизу. Похоже на то, что именно этим ломиком убит Довгий.

Участковый снова укатил, а Федин, спрятав найденный ломик к себе в машину, уехал в сельсовет.

Было уже около полудня, когда начальник милиции прочитал по телефону Федину заключение судмедэксперта: смерть гражданина Довгого наступила от тяжелых повреждений костей черепа и кровоизлияния в мозговые оболочки. Повреждения, обнаруженные на трупе, могли произойти от ударов со значительной силой тупым предметом, имеющим удлиненную форму, диаметром 3–4 сантиметра…

— Ты понял? — многозначительно закончил разговор начальник милиции.

— Да, все это очень важно для организации поиска убийцы.

Однако Федин умолчал о своей находке: не любил он докладывать начальству еще не проверенные гипотезы. Повесив трубку, он долго стоял у окна, глядя на улицу, где стоял его газик, окруженный ребятишками. И вдруг у него пронеслась дерзкая мысль: а не привлечь ли их к поиску? Он любил рисковать и сразу же ухватился за эту идею. Вышел на крыльцо.

— Здравствуйте, молодцы! — обратился Федин к ребятам.

— Здравствуйте! — хором отвечали ребята.

— Что, машиной интересуетесь? Покататься хотите?

— Хотим! Хотим!

— Ну, садитесь, только быстро!

В машину ринули босые, чумазые ребятишки. Замелькали за окнами плетни, хаты, с криком и шумом разлетались куры с дороги. Сзади растянулся пыльный шлейф. Выехали на окраину села. Федин положил руку на плечо шофера — тот затормозил машину.

— Ну, а сейчас, ребята, надо немного подремонтировать машину. Поможете?

— Поможем! — хором откликнулись малыши и высыпали из машины. Их сияющие лица выражали удовольствие. Может быть, кто-нибудь, наблюдая за ним, думал: «Вот несерьезный капитан, вместо работы занялся игрой с ребятишками». Но у Федина в этой затее были свои цели. Он открыл багажник, достал из-под коврика найденный ломик.

— Вот еще утром прихватил в селе ломик, чтобы подремонтировать машину. А у кого взял — забыл. Чей это ломик, никто не знает?

Ребята притихли, начали рассматривать неказистую вещь. Вдруг у одного мальчишки с обветренным лицом и рыжеватыми, выгоревшими от солнца волосами, в измазанной вишнями рубашке лицо расплылось в хитроватой победной улыбке.

— Да наш это ломик, чей же еще!

— А ты случайно не спутал? — спросил Федин.

— Ха, своего ломика не знаю, что ли. Он стоял в навозе у нас. Вы, наверное, его там и взяли.

— Нет, по-моему, ты ошибаешься!

— Чего это я ошибаюсь? Мишка, брат мой, этим ломиком ополонки зимой прорубывал, чтобы рыбу ловить…

— Ломик ихний, я знаю, — подтвердил другой парнишка.

— Ну что ж, раз твой ломик, придется тебя еще покатать.

Федин для видимости поковырялся в моторе, а затем спросил:

— Ну, а как тебя зовут?

— Саша. Задира.

— Садись, Саша, а вам, ребята, придется пешком пройтись.

— Спасибо, спасибо! — наперебой закричали ребята, разбегаясь кто куда.

Саша важно уселся в кабине, и они поехали.

— Сколько же тебе лет?

— Семь.

— О, значит, в этом году в школу? Ну, а ты был уже в школе?

— Нет.

— Так давай заедем, посмотрим школу.