Помоги проекту - поделись книгой:
— Катюша приехала, ее попроси. Она же на дизайнера училась, и в передаче «Квартирный вопрос» я видела ее — красиво умеет обставить. Давно, правда, это было.
У меня словно от сердца горячим потоком кровь отхлынула, когда услышал имя одноклассницы и уже не новость о ее возвращении. Нам с Катей город стал тесен еще классе в девятом. Мне очень нравилась темноволосая девчонка с яркими глазами, не сводившая с меня влюбленного взгляда. Но я боялся ее, казалось, ответь на Катины чувства — земля уйдет из-под ног, мир рухнет, мечты рассыплются о семейный быт, который мы бы однозначно сообразили на двоих. Потому что тело обдавало жаром от ее присутствия, мысли уносились прочь, и думать я мог только о ее губах и маленькой тогда груди, соблазнительно выпиравшей под школьным платьем или футболкой. Меня колбласило от ее голоса и смеха, похожего на звон бубенцов, и теплоты ее шелковой кожи…
И то, как сейчас тело среагировало на ее имя, мне совсем не понравилось. Много лет прошло. Я женат и люблю свою капризную Сабину вопреки всем ее выходкам и неприятию ее матерью и друзьями. Они ничего не значат, мы семья, мы любим друг друга — это главное…
Осекся на том, что убеждал себя в этом, и разозлился. Но ничего не мог с собой поделать и еще несколько часов, работая над макетом, прокручивал в памяти нашу последнюю встречу…
В этот день у Кирилла все сыпалось из рук, он хватался за все сразу и тут же бросал. Друг то наливал кофе и не пил его, то выливал, мыл кружку и в сотый раз предлагал мне чай, лимонад, молоко — все, на что падал его взгляд. Он так волновался, что даже дышал неровно, задыхался и потел, то ли от того, что наворачивал по квартире километры, снова и снова проверяя, готова ли комната к приезду жены и все ли есть в холодильнике, что можно и нужно кормящей женщине, то ли от страха взять в руки новорожденного ребенка — девочка родилась шестимесячной и была совсем крошечной. Куклу-пупса, которую я привез ей в подарок сегодня, наверняка гораздо больше малышки.
Я наблюдал за ним с улыбкой и чувствовал сопричастность к этому событию — многолетняя дружба с Кириллом и хорошие отношения с его женой были тому причиной. Сам ощущал в груди нечто невыразимое и непонятное, но распиравшее и приятно теплое.
Наконец, друг не выдержал:
— Лучше там подождем, не могу больше. Поехали!
Он подхватил большой пакет с вещами для жены и конверт на выписку, схватил с тумбы в коридоре барсетку и ключи от машины. Я их тут же отобрал:
— Ну нет, поедем на моей машине! Ты невменяемый, — хохотнул и хлопнул друга по плечу.
— Да-да, давай, погнали! По пути за цветами, тортом и в ювелирку — как раз и время убьем.
— А в ювелирку-то зачем?
— Забыл купить подарок Нине за дочь.
Я покачал головой, но делать было нечего, этого неугомонного парня на одном месте не удержишь.
Лифт ехал медленно, Кир посматривал на часы в нетерпении. Едва мы вышли из подъезда, зазвонил его сотовый.
— Да! Тебя где черти носят?! — чуть не заорал, но тут же осекся: — Прости, Кать, я просто не в себе. Ты где?.. Не проблема, конечно, за остановкой подхватим… — договаривался, садясь на заднее сиденье моего «Лексуса». На изумленный взгляд махнул рукой и захлопнул за собой дверцу. — Катьку на «Блокадной» заберем.
Я кивнул и тронул машину с места. Некстати полил дождь, да сразу такой сильный, лупил по лобовому стеклу, крыше и капоту, будто град. Сверкнула жирная молния, и следом с таким грохотом раскололись и потемнели небеса, что я вжал педаль газа в пол, представляя, как мгновенно до нитки вымокла Катя.
Но, оказалось, я успел — выскочил из зоны осадков и подхватил одноклассницу в машину за считанные минуты до того, как в транспортном потоке нас настигла небесная стихия.
— Богато жить не будешь, — пошутил, стараясь не смотреть на голые коленки девушки, сидевшей вполоборота ко мне в соседнем кресле.
— Мне хватает, — улыбнулась красивая брюнетка.
— Кажется, раньше волосы были цветом, как шоколад? — спросил, найдя, наконец, легальный повод повернуться и рассмотреть спутницу.
— Я изменила имидж, когда уехала отсюда, — просто ответила и откинула тяжелую волну за плечо.
Мы все трое знали, что кроется за простой фразой. Кирилл притих сзади, стараясь не отсвечивать, строчил смски жене. Катя сама дала мне разрешение рассмотреть ее внимательно. И я, остановившись у цветочного павильона, повернулся к ней, дополнив отзеркаленную позу, подперев голову ладонью, и медленно прополз взглядом от макушки по повзрослевшему лицу, отмечая первые мелкие мимические морщинки, чуть поникшие уголки чувственных губ… По ним я елозил взглядом, наверное, долго, потому что Катя вдруг закусила нижнюю, а потом и вовсе провела по рту тыльной стороной ладони, будто стирая свои ощущения, а заодно и мое настырное внимание. Я послушно отцепился от ее губ, вскинул взгляд к ее глазам и чуть не ослеп от того, как они, и без того удивительно яркие, полыхали внутренним светом и жаром. Сглотнул и ясно вспомнил темный подъезд, Катю в моих руках, прижатую к стене, ее чуть запрокинутую голову и вот такой же взгляд.
Наш первый поцелуй тогда длился, кажется, целый час. Она сама прошептала «Поцелуй меня» так, что впервые потяжелело в штанах. Я терся пахом между ее ног, тискал небольшую упругую грудь под тонкой футболкой и учился целоваться вместе с ней. Она разрешала трогать себя, узнавать девичье тело, и я нагло пользовался этим, трогая мягкие завитки на лобке и нежность ниже. Кажется, она бы не остановила, если бы я тогда осмелился лишить нас обоих девственности.
Но я не осмелился. И позже был рад, когда гулко в тишине раздался щелчок открывшейся двери ее квартиры, и отлетел от нее на добрых метра три к противоположной стене, оглушенный новыми ощущениями.
И всю жизнь потом боролся с противоречивыми мыслями, что нужно было довести начатое до конца… и что поступил верно, не повторив сомнительный подвиг Ромео и Джульетты.
— Теперь в ювелирный, — заговорил голосом Кирилла огромный букет розовых роз, влезший на заднее сиденье. Когда куст чуть сдвинулся, мы увидели физиономию друга. Он перевел взгляд с меня на Катю и схватился за ручку только что закрывшейся дверцы: — Я не помешал?
Я молча завел машину и отъехал от обочины. Магазин «Кристалл» был через два квартала, и в него мы пошли все вместе: Катя, чтобы помочь Киру выбрать подарок, а я хотел смотреть на нее подольше.
Длинная шея, ровная спина с изгибом ниже поясницы, скрытым кофтой — но я знал, что он там есть, помнил с девятого класса. Покатые бедра под тонкой талией, длинные стройные ноги с милыми ямочками сзади под коленями… Походка немного скованная от моего прилипчивого взгляда… Я шел за ней и смотрел на ее аппетитную попу. Или стоял очень близко за спиной, заглядывая через ее плечо, что они там выбирают, и видел мурашки на ее шее, убегавшие в вырез кофты. Ладони кололо от потребности сжать ее налившуюся грудь и прижаться к ней всем телом.
Но я отошел и уставился на витрину с цепочками и подвесками. Тончайшее крученое, как шнур, плетение и подвеска в виде тройной розетки с маленьким рубином-кнопкой мне очень понравились.
— Покажите, будьте любезны.
Консультант положил передо мной украшение. Оказалось, что вторая сторона цепочки имеет «шнур» с маленькой вилкой.
— Верхняя — рубин горит постоянно. Средняя — мигает. Нижняя — не горит. Чтобы подзарядить, нужно чтобы кулон лежал днем на свету. Чем интенсивнее он, тем быстрее заряжается. Хотя если не прятать под одежду, он и на теле будет добирать заряд, — удивил парень в белой рубашке.
— Изумительно! — искренне восхитился я. — Беру.
Это было первое украшение, которое я купил женщине. Катя вообще была моей первой во всем. От нее первой у меня сорвало крышу, с ней первой был поцелуй, ее первую я облапал, ее первую захотел как женщину, она была первой, кто изменил мужу со мной.
Это случилось в тот же поздний вечер. Мы с ней задержались у Кирилла с Ниной дольше бабушек и дедушек новорожденной, неплохо посидели за столом вчетвером и выпили, кроме общей дозы шампанского, бутылку дорогого коньяка. Я вызвался отвезти на такси Катю в квартиру, которую она сняла на трое суток, и по безмолвному, но очень ясному приглашению остался у нее.
А под утро ушел по-английски, не прощаясь. Долго сидел рядом на кровати, смотрел на разметавшиеся темные волосы, аппетитную грудь, приоткрытые губы, которые с упоением целовал всю ночь, на обнаженное тело, которое ласкал и пробовал на вкус. И чувствовал себя сволочью, потому что позволил Кате изменить мужу, не отказал себе в близости с ней, оправдываясь тем, чем не оправдаешься — что мы оба перебрали с алкоголем и выпустили наружу чувства, первый раз шагнули навстречу друг другу. И последний…
— А потом что, сынок? — вернула меня к разговору мать. — На стройку вернешься?
— Потом кругосветное путешествие… — я вынырнул из-под подмакетника и сел перед матерью на корточках. — Может, поедешь с нами? Ну мам, не была нигде ведь. В санаторий всегда успеется.
— Ой, нет, Дим, я лучше в санаторий. Боюсь я этих кораблей, качки, я по-стариковски в лесу погуляю, свежим воздухом подышу, и врачи рядом.
Я вздохнул. Хотелось показать матери белый свет, другие страны, океан, Америку, но каждый человек сам знает, что ему лучше, поэтому я отступил.
Мама ушла в свою комнату, оставив меня заниматься любимым хобби. Но светодиодная лампочка не желала гореть, проводок постоянно выпадал, словно что-то ускользало из рук безвозвратно. А в душе все так же плескался кипяток, сбивая сосредоточенность и окуная в моменты прошлого.
Глава 6. Призраки оперы
— Скунса[12] запускаем на третьей минуте второго акта, — синхронизировал Виктор работу дым-машины. — Монты[13] уже заканчивают, мальчики[14] тоже. Все по костюмам! Полчаса до начала репетиции!
Все разошлись, лишь Сабина задержалась рядом с Виктором, потому что к нему зачем-то подошла Злата. Эти двое о чем-то улыбались, и Королева как бы невзначай крутила гладила кончиком пальца крупную клепку на джинсовой рубашке главного режиссера. В груди примы пылало от возмущения и ревности, она уже думала отвлечь мужчину от наглой девицы каким-нибудь глупым вопросом, но ее позвал Грегорий:
— Зайди ко мне в кабинет на минуту, — сделал жест пальцем и отвернулся, чтобы уйти.
— Одну минуту! — крикнула ему в спину и вернула взгляд к сладкой парочке. Злата уже отстала от рубашки и направилась в костюмерку, и упустить случай высказать Виктору свое «фи» Сабина не упустила: — Ну и что это было? — смотрела на мужчину с вызовом и даже слегка свысока.
— Ты о чем? — искренне удивился режиссер, тоже уже собираясь покинуть зал, где из-за рабочих стало шумно.
— Вот это вот… — язвительно прошипела Сабина и с силой передразнила легкие прикосновения Златы к застежке его рубашки.
Виктор перехватил ее руку за тонкое запястье и заставил поднять взгляд. В его глазах не было ничего хорошего, доброго, светлого. Лицо застыло маской с напряженными желваками и сомкнутыми недовольно губами. Казалось, даже его собственная татуировка будто обхватившего предплечье и уютно устроившего на плече рогатую голову дракона, спряталась под воротник от хмурого недовольства ее обладателя.
Мужчина не произнес ни звука, просто несколько секунд смотрел прямо в ее глаза и крепко сжимал руку, потом отпустил разом и ее, и колючий взгляд, отвернулся и будто тут же забыл о вспышке ревности его любовницы.
— Темыч, пойдем покурим! — позвал помрежа и спокойно направился к выходу.
Сабина потерла руку и с досадой проводила любовника взглядом — так все было здоров у него дома еще час назад, а тут эта выскочка Королева! В груди от ревности и возмущения заходилось сердце, разрывая вдохи на рваные мелкие глотки, когда прима направилась в кабинет антрепренера.
Грегорий ждал ее за столом. Едва она вошла, оттолкнулся от стола вместе с креслом и жестом пригласил сесть к себе на колени:
— Иди ко мне, беби.
— Грег… — повела плечом Сабина и нахмурилась, — у меня репетиция через полчаса…
Запнулась под его жестким взглядом, закатила глаза, недовольно цокнула языком и быстрым шагом подошла к мужчине. Посмотрела на него и, втянув недовольно губы, так что впали щеки, села на колени резко как на лавку.
— Мне нравится, как ты втягиваешь щечки, детка, — оскалился хищно, но тут же перешел на серьезный тон. — Какой тебе нравится? — щелкнул по значку на рабочем столе, и на мониторе открылась фотография симпатичного парня.
— Это новые штаны[15]? — спросила с сомнением и нажала стрелочку, переходя к следующей фотографии.
— Ну-у… — неопределенно протянул Грег, наглаживая теплыми ладонями бедра девушки под платьем.
Сабине польстило, что антрепренер показывает ей, скорее всего, выпускников какого-то кулька[16]. Как раз сегодня Виктор говорил о свежей постановке для нового театрального сезона и о том, что на гастроли с ними поедет уже новый костюмер, и в самой труппе ожидается пара новых лиц. Девушка даже заулыбалась от мысли, что ее позиции примы даже крепче, чем она думала.
— Кто тебе нравится, беби? — с улыбкой спросил мужчина.
Сабина еще раз пролистала крупные планы:
— Этот, — остановила просмотр на голубоглазом светловолосом парне с длинными волосами скандинавской внешности. — Чем-то на викинга похож, прекрасный типаж, выразительный, — упражнялась в комплементах незнакомцу.
— Неплохо, неплохо… — с усмешкой похвалил Грегорий и пообещал: — В Москве познакомитесь.
— Кать, ну вот надо тебе спускать деньги на какую-то аренду?! — возмущенно протестовала сестра, когда я уже ждала такси. — Ну столько лет врозь, пожила бы хоть сколько-то!
— Категорически нет, Нина! Я не собираюсь сидеть без дела, и не факт что мои телефонные договоренности закончатся предложением о работе, так что я должна на что-то жить. А значит, я буду шить дома — это постоянные чужие люди, шум и пыль, и явно не пойдет на пользу трехлетнему ребенку. Все! Заканчиваем этот уже пять раз обмусоленный разговор!
Я на самом деле начинала сердиться. Ну что за блажь такая — чтобы я жила с ними?! Всякому гостеприимству приходит конец, когда в тесноте. И предложение превратить гостиную в спальню для меня вообще дурацкое! Хорошо хоть Кирилл поддерживал мои аргументы. К тому же я нашла прекрасный вариант: трехкомнатная квартира на втором этаже в уютном тихом микрорайоне недалеко от театра, где уже сегодня ближе к вечеру у меня состоится встреча с антрепренером. Если мои заранее высланные рекомендации и портфолио устроят потенциального работодателя, тем более мне будет удобнее жить там.
Навязчивое гостеприимство Нины прервал сигнал сообщения — машина ожидала меня у подъезда.
— Давай помогу, — тут же вызвался Кирилл. — Заеду, посмотрю, может, что подделать в квартире надо будет.
— Вот это кстати, — согласилась, вспомнив, что там не подключена стиральная машинка, и я собиралась выкинуть чужой диван. — Приезжай с инструментами.
Кирилл помог вынести мой чемодан и машинку под укоризненные взгляды Нины, я улыбнулась и чмокнула воздух, посылая ей воздушный поцелуй. Я и сама не ожидала, что влет найду большую квартиру по фиксированной от повышения приемлемой цене на очень длительный срок — абхазец купил ее для своего новорожденного сына и искал одинокую женщину. Запрет на детей и мужчин компенсировал арендной платой как за однушку и пообещал в ближайшее время остеклить просторную лоджию и сменить замок на входной двери — он осталась от прежних хозяев. С арендной платой тоже все было более чем удобно — деньги капали на накопительный счет его отпрыска, и я могла не подстраиваться под четкую дату.
Все эти нюансы радовали меня по пути к новому месту жительства, и когда я вошла в квартиру, где от звука шагов по стенам шарахнулось испуганное эхо, сразу провела инвентаризацию и в уме набросала перечень необходимого.
Звонок сотового буквально взорвал уютную и непривычную тишину, я вздрогнула и ответила:
— Привет.
— Привет, Катюша. Как добралась?
Нежная забота бывшего мужа осела на сердце тяжелыми хлопьями. Я вздохнула — сколько еще меня будут мучить угрызения совести? Чем я виновата?..
«Да всем!» — крикнул голос разума. И он был прав. Не нужно было бежать сломя голову из родного города абы куда, не нужно было выскакивать замуж, чтобы чужая любовь зализала мои сердечные раны. Увы, «пластырь» со временем разъело — хватило одной ночи с Димой.
А я ведь так и не призналась мужу в измене. Умом понимала, а душой ощущала правильность нашей с Димой связи, как будто из чужих земель вернулась в родную гавань.
Вот как сейчас.
Оказывается, мне не так уж и нужна шумная Москва, мне уютно здесь, в маленьком Недвижинске. Все здесь мурчало к душе и вызывало радость.
— Выспалась, — ответила, не зная, что еще сказать.
— Как сестра, племянница? — поддерживал натужный разговор Илья.
— Все хорошо. Не мучь себя.
— Я не могу, Кать! Два дня в тишине, зная, что ты не вернешься… Я не могу без тебя!
Солнечный свет будто стушевался, звуки города за окном стихли, мир словно замер в ожидании моего ответа. Илья неосознанно и эгоистично пытался манипулировать мной, заставляя чувствовать себя виноватой.
— А я без тебя могу! — отрезала твердо.
— Я услышал, — донеслось в ответ тихое, и короткие гудки вслед за его озвученным нежеланием сдаваться стали многоточием.
Настроение потемнело, радость осела пепельными хлопьями. Как не вовремя он позвонил… Через час мне предстояла встреча с антрепренером, мои глаза должны лучиться счастьем — неважно от чего, важен сам факт — а я приду в раздрае и смятении, потому что на самом деле чувствую себя виноватой. И не чувствую. Потому что невозможно винить себя в любви не к тому человеку. Но можно винить себя в том, что девчонкой удрала из родного города и выскочила замуж, лишь бы залатать свои рваные сердечные раны.
И еще мне было стыдно за то, что так и не рассказала Илье о своей измене. О той единственной ночи с Димой, после которой все окончательно перекосилось.
Я зажмурилась, прогоняя из мыслей и с полотна внутреннего взора образы обоих мужчин, и постаралась сосредоточиться на пении птиц за окном, на пьянящих ароматах майской природы, на уверенности, что собеседование закончится в мою пользу.
Эта уверенность не отпускала меня. Осталось немного взбодриться и пешком прогуляться до театра, а потом и по магазинам.
— Внушительно… — уважительно покивал импозантный мужчина лет пятидесяти пяти с сединой на висках. Пока он листал мои эскизы, я рассматривала его: голубые глаза, удивительно длинные и темные для его возраста серые под стать пеплу в волосах ресницы, по-мужски красивые пусть и суховатые губы, под серой рубашкой с голубой отделкой, которая ему очень к лицу, угадывалось еще крепкое тело. Привлекательный зрелый мужчина. — Впечатляет… — добавил, все еще листая мое портфолио. А я точно таким же словом подумала о нем. — И «Квартирный вопрос»… Кажется, я вас вспоминаю… — он поднял на меня внимательный взгляд. Екатерина Теркина… Подождите, это не вы делали кухню Ирине Муравьевой? Переделка была, ей сделали из кухни какую-то хохлому, больше похожую на хохму, и передача предоставила актрисе право самой выбрать дизайнера. Да?
— Да, — я скромно улыбнулась.
— Что ж вы имен не пишите?! Слушайте! — мужчина сложил руки в замок и подался ко мне через стол всем телом, улыбаясь настолько светлой улыбкой, что я ее невольно отзеркалила. — Я помню ваш проект! Это было просто нечто! У нее же, кажется, посреди кухни стоял типа квадратный такой столб? Они еще с супругом не знали, что с ним делать?
Поделиться книгой: