Неправильный самурай

— Он чем-то тебя обидел?

— Можно сказать и так, — Мика вздохнула и опустила взгляд. — Сюго начертил под брачным ложем Символ Покорности, и, потеряв девственность, я бы стала его безвольной рабыней. Сам бы он такое сделать не смог, но, думаю, ему помог кто-то из обладающих Силой.

М-да… А мне сказали, что невеста тоже погибла.

— Выходит, ты почувствовала этот знак, убила жениха, а потом ещё и всех тех, кто приходил сюда по ночам?

— В день свадьбы меня опоили какой-то дрянью. Я долго не могла обернуться волчицей, и этот ублюдок пытался взять меня силой, — сквозь зубы с ненавистью прошептала Мика. — Люди считают животными нас, но сами они… Здесь я убивала только тех, кто на меня нападал!

Говорила она вроде бы человеческим голосом, но у меня в голове фоном отчетливо звучал яростный рёв. Такой же, как десять минут назад… Нет, так-то понятно. Девочку обидели, и она как следует огрызнулась. Только все равно, что-то не вяжется.

Я посмотрел на нее, вздохнул и вопросительно приподнял бровь:

— А меня ты почему пыталась убить? Я тоже на тебя нападал?

Мика поморщилась, очевидно, сразу не поняв сути вопроса, затем усмехнулась и небрежно кивнула на свечи.

— А ты сюда с какой целью пришёл? Полагаешь, это нельзя считать нападением?

Вот же блин… А ведь она права! Но кто же мог знать, что эта идиотия работает? М-да… Я озадаченно почесал подбородок и, разведя руками, виновато вздохнул.

— Ну, извини… Мне пока сложно ориентироваться в местных реалиях, но, если хочешь, я все потушу.

— Не надо, на меня такое не действует. Тут дело в намерении. Они приходили сюда, чтобы прогнать. Кому такое понравится? — Мика вздохнула и подняла на меня взгляд. — Я рассказала тебе о себе? Теперь расскажи ты…

Хм-м… По легенде я потерял память, но стоит ли запираться, когда на плече у тебя есть визитная карточка? Интересно, а почему тогда иероглифы не увидел монах? Я скосил взгляд на плечо и удивленно хмыкнул. Все знаки исчезли, словно не бывало!

— Письмена Славы могут видеть только те ёкай[37], кто способен различать суть, — заметив мое удивление, пояснила девушка. — Мы также способны ненадолго показать их кому-то ещё — ты разве это не знал?

— Ёкай? — поморщился я. — Но ты же вроде оками?

— Таро, ты меня удивляешь, — Мика с сомнением закусила губу. — Ты — ёкай, я — ёкай, все — ёкай, кто не совсем люди. Как это можно не знать?!

— Запросто, — усмехнулся я, слегка обалдев от её заявления. — Дело в том, что я полностью потерял свою память.

— Письмена говорят, что ты…

— Побывал в Чертоге Смерти? — хмыкнул я. — Да, это помню. Мы с моим отрядом убили там огромную обезьяну, затем я разнёс башку этому вашему Аби, а потом меня убила змея…

— …а твой дух ушел и вселился в этого парня? — продолжила за меня Мика.

— Да, — кивнул я, — без памяти, в это тело. Местные приняли меня за ками и попросили прогнать зло из этой усадьбы. Научили обряду, но откуда мне было знать, что тут нет никаких демонов?

— Все как в Книге Начал, — выслушав рассказ, негромко произнесла Мика. — «Он разгромит Чертог Смерти, освободит пленённые души, но никто не знает, где закончится его Путь…»

— Это про меня?

— Да, — кивнула она, — про тебя. С тех пор, как Сэт пленил Хозяина Леса, мы ждали твоего прихода, Мунайто. Та обезьяна была покоренным духом Сару, и ты теперь носишь на себе его знак.

«Так вот почему та тварь перед смертью обрадовалась», — подумал про себя я, а вслух произнёс:

— А что это за знак?

— Благословение Сару. У нас в лесу ты всегда найдёшь защиту и кров, а когда Господин вернётся в мир, он сам наградит тебя по заслугам.

Интересно… В голове крутилась куча вопросов, но одно меня волновало больше всего.

— Слушай, Мика, а сколько тебе лет? — осторожно поинтересовался я. — Просто не похожа ты на старуху.

Ну, блин! А что ещё может интересовать мужчину, когда перед ним стоит такая девчонка, которая к тому же ещё и не занята? Какое мне дело до этого леса и всех обитающих там обезьян? А уши и хвост? Да кому они, блин, помешают?!

Услышав вопрос, девушка на секунду нахмурилась, затем хмыкнула и, смерив меня заинтересованным взглядом, произнесла:

— По человеческим меркам — около двадцати. Ведь большую часть своего заточения я провела в Тонком Мире, где время течёт по-другому. Но ты же не просто так задал мне этот вопрос?

— Хотелось бы продолжить наше знакомство, — пожал плечами я. — Внешне ты мне очень понравилась.

— Внешность часто обманчива, — со вздохом произнесла Мика. — Но на эту тему нам как раз нужно поговорить. Ты ведь должен очистить поместье? Так?

— Ну да, — кивнул я, не очень понимая, куда она клонит. — Но если тебе хочется тут остаться…

— Нет, не хочется, — покачала головой девушка. — Мне нужно срочно попасть в Аокигахару[38] — место, где живет мой народ. Я должна рассказать старейшинам, что наш Господин скоро вернется, но для того, чтобы уйти, мне понадобится твоя помощь.

— Кого-то нужно убить?

— Нет, — с улыбкой покачала головой Мика, — убивать никого не надо. Мне просто нужно освободиться. Я вошла в этот дом невестой и могу выйти из него только женой или подругой ёкай. Мы должны провести с тобой Первый Обряд, и тогда земля перестанет меня держать.

— Э-э… — выдохнул я, чувствуя, что сердце застучало сильнее. — Этот обряд, он…

— Я буду считаться твоей подругой, но у нас обоих будет время подумать, — пояснила Мика, внимательно следя за моей реакцией. — Так всегда случается, когда твой избранник — ёкай. С человеком мне пришлось бы разделить ложе, но после Кавакаси я не очень люблю людей.

— А со мной это не нужно? — уточнил я, чувствуя облом и примерно зная уже, что она скажет.

Люди ей не нравятся, ну да… Девочке нужно срочно сбежать, а тут я такой красивый ей подвернулся. И спать со мной тоже не обязательно… Нет, Серега все-таки прав — с бабами мне не фартит капитально. Что в том мире, что в этом — одна херня, зато с работой все вроде так же — неплохо. Задание вот выполню — усадьбу очищу, ну да… Может быть, и тут стану командиром спецназа?

— С тобой это может произойти только в Синем Лесу в день полной луны, если мы оба этого захотим, — видя мою реакцию, виновато поведала Мика. — Первый Обряд тебя ни к чему не обязывает. Ты можешь отказаться от меня, как только я покину усадьбу, можешь найти себе кого-то еще, не разрывая обряд. Главное, чтобы это была не оками.

— А ты?

— А я могу разорвать помолвку только через пять лет, — пожала плечами девушка. — Ведь это я попросила тебя о ней.

— Ясно, — кивнул я. — Ладно, говори, что от меня требуется?

— Ты, я вижу, расстроился? — Мика подошла и снизу вверх заглянула в глаза. — Пойми, у ёкай по-другому нельзя. С людьми проще… Они недолго живут, и в союзе с ними у нас нет никаких обязательств. Ты просто забыл… Вспомнишь мои слова, когда поймешь, кто ты такой.

От Мики одуряюще пахло какими-то травами. В огромных голубых глазах грусть мешалась с сомнением. Словно она и сама не совсем понимала, что происходит, но не хотела или не могла об этом сказать.

— Никто тут не расстроился, все в порядке, — успокоил девушку я. — Но ты так и не сказала, что от меня требуется?

— Просто дайруку, — пожала плечами Мика.

— А после обряда целоваться нам можно? — на всякий случай уточнил я. — Или тоже только в этой — «как ее там», под луной?

— В щеку я тебя поцелую, — улыбнулась девушка, — но только один раз…

— Идет! — вернул ей улыбку я и протянул руку.

В тот же момент девушка превратилась в волчицу, мягко шагнула ко мне, и в следующий миг я почувствовал ее зубы у себя на ладони. Осторожно сжав челюсти, Мика прикрыла глаза и замерла, как бы к чему-то прислушиваясь. По ощущениям — словно проткнул руку ножом. Неприятно, но бывало и хуже. Секунд через двадцать все закончилось, чудовище снова превратилось в красавицу, а за окном хором завыли волки.

— Теперь я тебя чувствую… — Мика уперлась ладонями мне в грудь и, поднявшись на цыпочки, чмокнула в щеку. — Если что-то случится — ищи меня в Синем Лесу. До свидания, Мунайто! Я рада, что ты пришел!

Произнеся это, девушка отстранилась и, сделав прощальный жест, быстро пошла в сторону выхода.

На крыльце Мика обвела взглядом звездное небо, обернулась волчицей и, вскинув морду, завыла.

Тягучий, надрывный вой прокатился над окрестностями, заставив замолчать все живое в округе. Да, наверное, услышав такое в лесу, можно свихнуться от страха, но в голосе подруги угрозы не прозвучало. Мика радовалась свободе… Пятьдесят лет — это черт знает какой долгий срок, но все плохое когда-нибудь заканчивается. Вот и сейчас…

Вой, наконец, оборвался. Пара мгновений в воздухе висела мертвая тишина, а потом из леса радостным хором ответила стая.

Услышав волков, Мика обернулась и встретилась со мной взглядом. Подруга словно спрашивала разрешения, и я, улыбнувшись, помахал ей рукой. Белая волчица довольно оскалилась, спрыгнула с крыльца и быстро побежала к лесу.

Я смотрел ей вслед и думал о том, что, возможно, все еще впереди. У нас с ней, да и у меня в этом мире. Меньше суток прошло, а впечатлений — как бы ни на целую жизнь! Вот даже интересно, что там ждет меня дальше?

Глава 5

— Вот так всегда с этими женщинами! Навешала на уши лапши, махнула хвостом и упылила в свой лес! И даже не дала… Вот досада-то для нашего брата!

Веселый голос, раздавшийся из угла комнаты, вернул меня с неба на землю. Я резко обернулся, выхватывая меч, и… застыл в немом изумлении.

На лежаке, широко расставив задние лапы, в человеческой позе сидел толстый енот размером с небольшого медведя. Натуральный, сука, енот! Самец, о чем свидетельствовало немаленькое мужское достоинство. Шерсть — густая, серо-коричневая, — уши округлые, на хитрой морде характерная «маска» — черная с белой оторочкой. На голове енота была надета старая соломенная шляпа. На плечах — красный шарф или, может, платок, в руке глиняная бутыль. С виду, вроде бы, не опасный, но… Енот?! Здесь?! Хотя чему я, собственно, удивляюсь…

— Э, парень, успокойся! — картинно округлив глаза, воскликнул енот. — У меня даже оружия нет! Мы, тануки[39], больше по торговле и алкоголю.

Впрочем, испуганным он совсем не казался, физиономия оставалась такой же хитрой, однако в глазах, помимо иронии, горел нешуточный интерес. Словно это он увидел говорящего енота, ага…

— Тануки?! — поморщился я, убирая меч в ножны. — Откуда ты вообще взялся?

— Бежал сломя голову, — пожал плечами енот. — Как только почувствовал, что у вас с хвостатой срастется, так сразу и побежал. Думал посмотреть, как вы с ней волчат делать будете, но кто ж знал, что ты тоже ёкай?..

— Стоп! — чувствуя, что вот-вот свихнусь, я потряс головой и с силой провел ладонями по лицу. — Как ты мог это узнать?

Вопросов было немеряно! Помимо того, что он разговаривает, держит в лапе бутылку и носит на голове шляпу, ему еще и интересен процесс производства волчат?! Вот только извращенцев мне еще не хватало!

— Меня Иоши звать, и я подменяю тут ками трех деревень, — поставив бутылку на пол, важно пояснил толстяк. — Мне еще не так много лет, и нужно набираться полезного опыта. Дух горы Ума разрешил мне присмотреть за этой местностью, и я теперь знаю, что и где происходит.

— А почему ты решил, что мы с ней будем… ну, это…

— Я почувствовал, что волчица не собирается убивать, но не знал, что ты не совсем человек, — енот потянулся к мешку и, развязав веревку, вытащил на свет два небольших стаканчика. — Понимаешь, Таро, она давно хотела сбежать, но с человеком ей бы пришлось потерять невинность. Мне стало интересно, кто же ей тут вдруг настолько понравился, что она забыла свои обиды?

— Погоди, — поморщился я, — но ты же сказал, что чувствуешь все происходящее вокруг?

— Да, — кивнул енот, — но, кроме твоего имени, мне ничего не открылось. — Он поставил стаканчики на пол, взял бутылку и, подняв на меня взгляд, пояснил: — Ты закрыт, Таро, даже для ёкай, а на расстоянии чувствуешься обычным человеком. Я понял это, когда пришёл и увидел. Хвостатая ведь тоже, наверное, удивилась? Я хоть и не такой сильный, как она, и не различаю твоей сути, но дорого бы отдал за то, чтобы посмотреть на ее физиономию. Она же так не любит людей. — Енот усмехнулся, ловко разлил по стаканам прозрачную жидкость и, подмигнув, предложил: — Ну что? Давай по маленькой за твою помолвку?

М-да… Прямо домом повеяло от таких жестов… В чужом мире, в старой комнате с горящими свечами и дымящейся жаровней енот-переросток предлагает мне забухать? Интересно… Нет, разумом я понимал, что не стоит пить с незнакомцами, но интуиция говорила обратное. Ну не может такой тип быть уродом, по умолчанию. Чтобы так разлить и так предложить? К тому же после всех произошедших событий мне срочно требовалось лекарство. Толстяк это словно почувствовал.

— Ну, если ты угощаешь… — пожал плечами я и, подойдя, уселся рядом с ним на лежак.

— У меня ещё одна бутылка есть в мешке, — подобрав стаканчик, весело оскалился Иоши, — так что до утра у нас хватит. Сам-то я саке уже месяц как не варил, но в замке оно неплохое. Повара жертвуют мне по две бутылки в неделю, ну а я им немного помогаю с процессом.

Саке я пил всего-то пару раз в жизни, и вкуса, разумеется, не запомнил. Это по крепости до водки не дотягивало, а по вкусу чем-то напоминало херес. Сухие яблоки, груши и какие-то травы — я не большой специалист, но такое различить смогу. Вряд ли в Москве было что-то похожее, за исключением, пожалуй, названия ресторана, в котором я этот напиток попробовал. «Тануки на Преображенке»… Ну да, с памятью у меня пока еще все в порядке…

Стаканчик был небольшой — всего на пару глотков, и, когда ароматное тепло приятной волной прокатилось по пищеводу, я довольно улыбнулся и посмотрел на своего собутыльника:

— Слушай! Получается, тануки — это тоже ёкай?

— Да, — кивнул енот, затем снял с головы соломенную шляпу и… тут же превратился в человека.

Вот просто взял и превратился! Был енот — стал японец! Лет двадцати на вид, с такой же хитрой физиономией, в крестьянской одежде, но куда-то исчезла вся полнота и не наблюдалось у него ни хвоста, ни ушей.

Забавным было то, что я такому повороту даже не удивился. Возможно, подействовал алкоголь, но, скорее всего, у меня просто закончился весь запас удивления.

— Я могу оборачиваться человеком, как и твоя подруга, — разливая по второй, буднично пояснил Иоши. — Могу жить среди людей, и меня не почувствуют даже собаки. Только человеком мне не очень нравится быть. Твоя Мика не даст соврать.

— Ты подслушивал наш разговор? — хмыкнул я, принимая в руки стакан.

— Разумеется, — Иоши состроил удивленные глаза и, надев шляпу, превратился обратно в енота. — Как я мог не подслушать такой занимательный разговор? Зато мне известно, что ты потерял память. — Он весело оскалился и ловко опрокинул стакан в открытую пасть.

М-да… Ну, может, оно и к лучшему? Этому хоть ничего объяснять не придется.

Я выпил саке, выдохнул и, повертев в руках стаканчик, поинтересовался:

— Ну, раз ты знаешь, что я ничего не помню, то, наверное, догадываешься, что у меня есть куча вопросов?

— Спрашивай, — пожал плечами толстяк и, забрав у меня стакан, принялся разливать по третьей.

«Извращенец, алкоголик и к тому же енот… Хорошие у меня появились знакомые!» — наблюдая за ним, мысленно хмыкнул я, а вслух произнес:

— Чем отличается ками от ёкай, и что означает «закрыт»? Мика мне говорила то же самое, но я не понимаю: как это — «чувствовать»?

— Ками — это духи, — пожал плечами енот. — Ёкай называют всех, кто чем-то отличается от людей. Не все ёкай ками, но все ками — ёкай. Что же до второго вопроса… — Иоши подал мне стаканчик и задумчиво почесал себя за ухом. — На него так сразу и не ответишь. Вблизи я чувствую, что ты не совсем человек, но не могу понять кто. Твоя истинная суть, способности и сила от меня скрыты. Вот, к примеру: я так же не чувствую Духа горы, но зато знаю, на что он способен. С тобой не так… Ты убил Темного Князя, но сам после этого тоже погиб, а значит, мог лишиться всего, чем обладал. Возможно, поэтому память ушла, а суть закрылась от посторонних? Ты прикрыт чем-то вроде щита, сквозь который мало что можно увидеть. Волчица сильнее меня, и она узнала в тебе Мунайто, но, думаю, это все, что ей удалось разглядеть. — Иоши опрокинул саке, поставил на пол стакан и с сомнением посмотрел на меня. — Ты думаешь, почему она была такой осторожной?

— Почему?