Стеклянный шар

Что он говорил? «В одной поре ходишь, не то, что Нелька, отрастила кардан, в дверь не проходит»? «Хоть титечки нормальные увижу»? Ти-те-чки?! Ти-те-чки?! Испанский стыд!

Оказалось, семья – это сложно. Дети требуют времени, денег, сил. Женщины от родов и безденежья не превращаются в воздушных фей, а становятся требовательными мегерами, от которых хочется бежать сломя голову. Хоть на край земли, хоть к чамрочной бывшей жене.

Вспомнились слова деда: «Хорошо, что ушёл. Хорошо, что детей не нажили. Бог отвёл». Тогда она не поняла, прозвучало слишком больно, резало по живому. «Детей не нажили…» Сейчас, как никогда поняла – прав дед. Бог действительно отвёл.

Пусть теперь «kissa087», у которой «всё в руках горит, сама как пряник выглядит, и за три версты видно, подмахнёт, так подмахнёт» – идеал женщины Олега и его мамаши, – «в кулаке хозяйство мужа держит».

Через пару дней Лида отправилась в женскую консультацию. Во-первых, обещала Ивану, а во-вторых, действительно давно не была, стоило уделить внимание женскому здоровью. От перспективы попасть в клинику Европы, Израиля или США она отказываться не собиралась – тот подарок, который она примет с радостью, как самый щедрый дар судьбы. Принесёт обращение плоды или нет, покажет жизнь, но шанса стать матерью Лида упустить не могла. 

Похороненная много лет назад надежда робко поднимала голову, нашёптывала ночами о призрачной возможности родить. Своего. Единокровного. Не быть больше никогда одинокой, выполнить свою давнюю, самую искреннюю, щемящую мечту – стать матерью. Пустота, поселившаяся, казалось, навсегда в сердце и душе начинала отступать. Миллиметр за миллиметр. Шажок за шажочком.

Что произойдёт в случае разочарования, Лида старалась не думать. Боялась представить силу удара, если надежда окажется напрасной. Она наслаждалась странным, забытым чувством. Ощущением себя полноценной женщиной. Пусть робким, почти игрушечным, но настолько ценным для женщины, давно поставившей крест на перспективе собственного материнства, что тоненький росток надежды хотелось бесконечно лелеять.

Врач на участке не поменялась. Всё та же Людмила Николаевна, когда-то утешавшая совсем молоденькую пациентку после выкидыша, обещавшая, что та непременно родит в следующем году. С тех пор прошло почти тринадцать лет…

Людмила Николаевна Лиду вспомнила  сразу, внимательно выслушала слова об отсутствии жалоб и то, что у пациентки появилась возможность пройти обследование в дорогостоящих клиниках по поводу давнего бесплодия.

– Хорошо, – кивнула женщина, поправив очки. – Наша медицина не хуже, можно направление в центр репродуктивного здоровья взять.

– Раньше не предлагали, – искренне удивилась Лида.

– Раньше и нельзя было. Проходите за ширму, устраивайтесь.

Существует ли женщина, спокойно относящаяся к посещению гинеколога?  Любую представительницу слабого пола передёргивает при виде того самого кресла, синей пелёнки, инструментов. Лида не была исключением, она тяжко вздохнула и приготовилась…

– Когда была последняя менструация? – переспросила Людмила Николаевна. – Хорошо… Хорошо, – себе под нос бубнила врач.

Лида же не чувствовала ничего хорошего. Холодные мурашки, поднявшись на колкие цыпочки, пробежались по позвоночнику. Пальцы похолодели, ноги покрылись гусиной кожей.

– Одевайтесь, – всё, что ответила Людмила Николаевна.

Через несколько часов совершенно ошалевшая Лида вышла уже из платной клиники, где безо всякой очереди ей сделали УЗИ и срочный анализ крови. Блага, недоступные в условно бесплатной женской консультации.

Беременность. Срок настолько крошечный, что не каждый тест покажет, но беременность есть. Существует! Прямо в те минуты, когда Лида, оглядываясь, стояла на улице, боясь шевелиться, дышать, в те секунды, когда сделала несколько робких шагов по тротуару, сообразила вызвать такси. В те самые мгновения, когда она забиралась на заднее сидение авто, именно тогда росла, крепла новая жизнь.

Жизнь её ребёнка!

Множество раз она читала о подобных чудесах. Понимала, что, отпустив, наконец, ситуацию, приняв собственную жизнь и бесплодие, не как неминуемое зло, а как данность, организм расслабился, женская природа взяла своё, однако не могла поверить в происходящее.

Она беременна! Беременна!

Возможно ли стать счастливей, чем была в те мгновения Лида? Существует ли для матери кто-то, важнее ребёнка, пусть пока и не рождённого?

На негнущихся ногах она поднялась в свою квартиру, просидела на кровати, не шевелясь и, кажется, не дыша целый вечер, пытаясь уложить новую реальность в старую жизнь. Ночью забылась зыбким сном, ворочалась с боку на бок. Память подкидывала ненужные, жалящие воспоминания о прошлой неудачной попытке, заставляя поджилки трястись от страха. Не за себя. За жизнь ребёнка. О себе Лида не могла думать даже усилием воли.

Утром позвонил Иван, сказал, что вернулся в город. Договорились встретиться вечером. Только тогда, нажав отбой на телефоне, Лида абсолютно ясно поняла, что её ребёнок – не только её.

Будущий ребёнок Фролова Ивана Ефремовича – одного из самых богатых, влиятельных людей страны, а то и мира. Человека, способного перевернуть любой закон в свою сторону, совершить беззаконие и остаться безнаказанным. Иллюзий о сильных мира сего Лида не питала.

Не было никакой причины думать дурно об Иване, он не давал поводов, напротив, удивлял тактичностью, талантом договариваться до возникновения малейшего конфликта, деликатностью, однако сути это не меняло. В правовом поле Лида абсолютно беззащитна перед Иваном.

Мысли, что Иван предпочтёт избавиться от ребёнка, не возникало. Дальнейшая же судьба малыша вызывала массу вопросов. В памяти услужливо возникали подкинутые СМИ образы несчастных матерей, лишённых возможности воспитывать, даже видеться со своим детьми. Начала вызывать сомнение история Марселя. Действительно ли та женщина, мать мальчика, оставила ребёнка? По своей ли воле? Почему ни разу за столько лет не объявилась? Что послужило причиной такого отношения к родной крови?

Фролов смог забрать сына, не будучи его биологическим отцом, что ожидает ребёнка Лиды? Их совместного малыша? Влюблённость сегодня есть, завтра – проходит. Сегодня мужчина обещает осыпать всеми благами мира, завтра становишься чамрочной училкой, с неподходящим размером груди, цветом волос, глаз, противным голосом.

Не считая того, что вся эта история с внезапной беременностью на фоне откровения о бесплодии похожа на классический женский развод. Попытка подцепить мужчину на живот… Что подумает Иван? Скорее поверит в счастливое для Лиды стечение обстоятельств или в рациональное «случайностей не бывает»? Сама бы она поверила? Буквально позавчера, поверила бы?! Ответ очевидный – нет.

Ближе к обеду Лиду уже трясло от сомнений. Возможно, расшалились гормоны, нервная система не выдерживала нахлынувших перемен. Она позвонила в клуб, сослалась на плохое самочувствие, отменила занятие и отправилась к Ивану. Ждать казни больше не могла и не хотела. Будь, что будет!

Офис располагался далеко от родного микрорайона. Лида добралась на такси, решив не рисковать, передвигаясь в общественном транспорте в час пик. Отныне она должна думать не о себе, экономии, удобстве, а о благополучии крошечной жизни под сердцем.

Двери распахнулись, огромный вестибюль светился тысячами светодиодов, мраморные стены отражали спешащих людей. Линия турникетов загораживала проходы к лифтам. Охранник хмуро посмотрел на мнущуюся Лиду.

Она несколько раз за поездку набрала номер Ивана, всё безрезультатно. Попробовала ещё раз, уже стоя у турникетов – результат такой же.

– Девушка, вам помочь? – подошёл охранник, не тот, что пристально следил за проходящими через преграды с помощью электронных пропусков, а другой, материализовавшийся как из ниоткуда. Чертовщина какая-то.

– Мне к Фролову… – немного растерялась Лида.

– Какому именно Фролову?

– Ивану Ефремовичу.

– Вам назначено?

– Нет…

– По какому вопросу?

– Личному.

– Личному? – охранник вздохнул, оглядел Лиду с ног до головы. – Под сокращение попали? – сочувственно сказал он. – Не принимает он. Вон телефон местный, – он показал на стационарный телефон с огромным списком абонентов на стене. – Позвоните в отел кадров или Устинову – заместителю Фролова по персоналу, может, примут. Но мой вам совет, дамочка, езжайте домой, ищите другую работу. Времена, – он ещё раз вздохнул и отошёл от окончательно растерявшейся Лиды.

Она всё-таки сделала попытку дозвониться в приёмную к Фролову. Вежливая девушка на том конце провода заверила, что непременно передаст просьбу, как только Иван Ефремович освободится. Что делать дальше, Лида не представляла, потоптавшись ещё немного, она двинулась к выходу, решив переждать в небольшом кафе рядом со входом. Иван должен увидеть входящие и сообщения от Лиды, откликнуться.

– Лидия Константиновна? – услышала она за своей спиной.

– Здравствуйте, Владимир, – улыбнулась водителю Ивана.

– А вы, что здесь?.. – заметно растерялся Владимир.

– Приехала к Ване… Ивану Ефремовичу, и не могу попасть, – смущаясь, оправдываясь, ответила она. Правда, глупо звучит… Двояко как-то. Будто ей здесь не рады, вдруг действительно не рады?

– Минуту, Лидия Константиновна, – с этими словами Владимир скрылся в небольшой, незаметной двери.

Уже через несколько минут Лида оказалась в приёмной Фролова, осознав, насколько на самом деле её инициатива глупа, и как сама Лида неуместна в подобных интерьерах. Стоило подождать вечера, встретиться в спокойной обстановке с Ваней, тогда поговорить. Она отвлекала человека от дел, которые даже сравнивать с каждодневными заботами обычного детского психолога, методиста подросткового муниципального клуба смешно. Лида попросту не вписывалась во всё, что видела вокруг, включая слегка удивлённый, при этом отстранённый взгляд девушки – секретаря или ассистента, или кем бы ни была подтянутая блондинка за стойкой ресепшена.

– Пройдите, – перед Лидой распахнули дверь в кабинет Фролова.

Лида застыла на пороге, растерявшись от вида такого Ивана. Делового, подтянутого, как никогда похожего на того человека, который несколькими месяцами ранее появился на пороге квартирки в панельном доме в поисках собственного сына. С той самой, убийственной аурой властности, цепким, сканирующим всё и вся взглядом хищника. Разительно не похожего на Ваню, к которому она успела привыкнуть чуть позже.

– Лида? – он встал из-за огромного стола, пошёл навстречу гостье. – Марина, чай с бергамотом, будь добра, – назвал он любимый сорт чая Лиды. – Некрепкий, с сахаром. Что-нибудь ещё? – обратился к Лиде.

– Нет, – ответила она.

– Что случилось? – как только закрылась дверь за Мариной, обеспокоенно спросил Иван, усаживая Лиду в кресло.

– Ваня… – Лида набрала в грудь воздуха, силясь сказать то, что собиралась. – Ваня, так случилось… Понимаешь, я беременна. От тебя, естественно.

– Естественно, от меня, – вставил Иван.

– Я беременна и собираюсь рожать в любом случае. Я не планировала, не обманывала тебя, просто… так вышло. Это важно для меня. Поэтому…

– Что ж, неожиданно, – перебил Иван. – Пожалуй, я понимаю твои сомнения, страхи. Тебе не о чем беспокоиться.

– Не о чем?

– Я не стану забирать ребёнка, в случае, если ты будешь хорошей матерью, а в этом нет сомнений. Тем более, не стану настаивать на прерывании беременности. Это и мой ребёнок тоже. Полагаю, нам следует пожениться. Юридический статус лишним не будет, тем более – мы уже говорили о гипотетической возможности брака.

– Но?..

– Я поговорю с Марселем, дай мне пару дней.

– Как всё нелепо получилось, – Лида закрыла ладонями лицо, осознавая, насколько на самом деле всё нелепо.

– По-моему, всё прекрасно получилось, – улыбнулся Ваня. – Неожиданно, спешно, но прекрасно!

Глава 16

Иван сходил с Лидой к врачу. Естественно, не в женскую консультацию и не в ту платную клинику, в которой она была до этого. Дорогостоящий, максимально современный медицинский центр, со специалистами, услужливо рассыпающимися перед посетителями в показной, где-то нарочитой вежливости.

В итоге Лида осталась довольна – не столько самим посещением, а тем, что Иван был с ней. Происходящее походило на сказку, пресловутую «Золушку». Историю, которая никогда, ни при каких обстоятельствах, не могла произойти с тридцатипятилетней учительницей, но происходила здесь и сейчас.

И всё-таки сказки случаются лишь в адаптированных для малышей историях, где всё решается по мановению волшебной палочки, добро всегда побеждает, зла вовсе не существует. В бочке мёда Ивана и Лиды была ложка дёгтя – реакция Марселя на происходящее.

Иван не вдавался в подробности, но то, что мальчик испытывал ревность и острую обиду на отца, было очевидно. Его страхи понятны, реакции объяснимы. Он отказывался разговаривать с Иваном, демонстративно хлопал дверями, сидел безвылазно в своей комнате, требуя приносить еду прямо туда, или отказывался от ужина.

За неделю ситуация, казалось, достигла пика. Противостояние отца и сына грозило перейти в агрессивную форму со стороны Марселя. Иван проявлял бесконечное терпение, пытаясь достучаться до обиженного разума парнишки. Елена Павловна разводила руками, признавая бессилие. С психологом, тем более Лидой, Марсель отказывался идти на контакт.

Иван был уверен – сын придёт в себя, примет новые обстоятельства, скорое изменение семейного положения отца, рождение брата или сестры. Он шокирован, разозлён, обижен, но всё разрешится наилучшим образом для всех сторон. Лида не разделяла убеждений Ивана. Ни возраст Марселя, ни обстоятельства не настраивали на позитивный лад. Но вмешиваться в отношения отца и сына не хотела, честно говоря, банально не могла. Большую часть времени она находилась словно во сне, погружённая в свои эмоции и тихую, созерцательную радость от происходящих в ней изменений. Эгоистично? Безусловно.

С работы Лиду встречал водитель Ивана, уже знакомый Владимир. Теперь она передвигалась по городу только таким образом, в магазины не ходила – всё необходимое доставляли домой. Она безропотно приняла изменения, готова была уволиться, переехать, не выходить за пределы квартиры, провести все месяцы беременности на больничной койке, если понадобится – лишь бы испытать счастье материнства. Единственное, что имело значение – крошечная жизнь под сердцем. Пока не случилось то, что случилось.

– Лида? – голос Ивана в динамике телефона звучал как никогда обеспокоенно. – Марсель не появлялся у тебя?

– Нет, – она растерялась. – Что случилось?

– Похоже, сбежал...

– Он должен быть в школе.

– Нет его в школе.

– Разве не пришло оповещение?

В сто семидесятой, как и во многих школах, установлена система оповещения родителей о передвижении ребёнка. О входе и выходе за двери учебного заведения. И даже в отсутствие подобной системы у Фролова достаточно средств для отслеживания сына.

– Нет, – отозвался Иван. – Я в школу, – коротко добавил и нажал отбой.

Просто отправиться домой ожидать исхода Лида не смогла, попросила Владимира отвезти к сто семидесятой, где встретилась с Иваном. Помимо машины охраны, рядом находился тот самый человек, однажды ворвавшийся в квартиру Лиды. Всё такой же безликий, сливающийся с окружающими, если бы не пронзительный, пугающий, сканирующий всё и вся взгляд.

Директор школы оказался на месте, там же, в кабинете, сидел Мизурин, в удивлении уставившийся на Лиду.

– Что значит «вылез в окно»? – Иван измерял шагами кабинет, курсируя из угла в угол.

– Это значит «вылез в окно», – спокойно отвечал директор школы.

– У вас дети спокойно уходят посредине урока, дерутся, наносят друг другу травмы, вылезают в окна, а вам и дела нет? – гаркнул Иван.

– Послушайте, Иван Ефремович – это государственная школа, я не могу поставить у каждого окна по охраннику. Случай вопиющий, будет проведено внутреннее расследование, виновные понесут наказание. На этом всё.

– Не всё, – остановился Иван, сверля взглядом бюджетника. – Если с моим сыном что-нибудь случится, я сравняю школу с землёй, если не случится – тоже сравняю.

– Воля ваша. И оставите сотни талантливых детей без будущего, для многих это единственный шанс получить достойное образование, поступить в ВУЗ, – пожал плечами директор.

– Плевать на эту сотню, меня волнует мой сын, которому эта сотня устроила настоящий буллинг. И вопиющая некомпетентность педагогического состава, начиная с вас, – он уставился на руководителя школы.

– Мальчишки подрались. Разве вы не дрались в детстве, Иван Ефремович? – вмешался Мизурин Димка. – Марсель сломал нос однокласснику, естественно, он испугался и убежал. Скоро вернётся. Вам повезло, что в травмпункте мама Смирнова Максима – так звали «пострадавшего», – не сказала, что ребёнок в момент инцидента находился в школе.

– По-моему, повезло школе, – вмешалась Лида. – Ответственность учебного заведения за травмы ребенка регулируются Федеральным законом об образовании в Российской Федерации. За здоровье несовершеннолетнего учащегося во время его нахождения на территории учебного заведения ответственность несут работники школы. Номер закона напомнить?

– Вы, простите, кто? – директор сощурился, посмотрев на Лиду.

– Лидия Константиновна Кондрашова, психолог районного центра психолого-педагогического сопровождения.

– Вас никоим образом происходящее касаться не может, – отрезал директор.

– Мою будущую жену происходящее касается самым непосредственным образом, – вспылил Иван. – Нам здесь больше нечего делать, – он кивнул начальнику службы собственной безопасности, именно им оказался безликий человек, молчавший весь разговор в кабинете.

Лида поспешила за Иваном, рядом начальник охраны говорил по телефону с неким Милославским – эту фамилию ей уже приходилось слышать в тот день, когда пришлось прийти на выручку Марселю, уведя от некомпетентных охранников.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Лида? – процессию догнал Мизурин Димка. – Не знаю, поможет ли, – он переводил взгляд с Лиды на Ивана Ефремовича, не скрывая праздного любопытства. – Перед тем, как подраться, Марсель рассказывал однокласснику о том, что собирается к некой Мишель Ришар.

– Мишель Ришар? Это точно? – Иван нахмурился, заметная тень пробежала по лицу.

– Абсолютно. Также слышали его разговор по телефону на французском, естественно, никто не понял о чём, но язык узнали.