Язык тела

Кэсси Рэйвен заметила, что Дуг сглотнул больше обычного — верный признак, что новость вызвала у начальника кислотную атаку. Прежде чем продолжать еще что-то делать, Кэсси нашла для него средство от изжоги.

Остаток утра прошел в череде телефонных звонков. Патологоанатом предупредил полицейских, которые сообщили Дугу, что немедленно пришлют криминалистов, а детектив приедет попозже.

Кэсси удалось связаться с медсестрой из палаты Харри Хардвика, которая восприняла новость спокойно. Ее отвлеченный тон и шум на заднем плане наводили на мысль, что у женщины есть более насущные проблемы, связанные с живыми.

— Я не знаю, чем вам помочь, — равнодушно ответила медсестра.

— Судя по записям, у Харри Хардвика не было близких родственников, — задумчиво произнесла Кэсси.

— Верно. Хардвик жил один. Его жена умерла в прошлом году, детей у них не было.

— Слабое утешение. У вас не было подозрений, что Хардвик может не пережить замену тазобедренного сустава?

— Гм, нет. Хотя, честно говоря, неудивительно, что он не восстановился, ведь у пациента были гипертония и сахарный диабет. Нам уже один раз пришлось отложить операцию после того, как у него случился гипо.

Гипогликемический приступ — падение уровня сахара в крови, вызванное резким повышением уровня инсулина.

— Хардвик был таким милым дружелюбным стариком, с которым не было проблем, но тут начал кричать во все горло, обвиняя персонал в том, что мы пытаемся уморить его голодом. Хорошо, что он все-таки перестал беситься. Когда мы пускали кровь, уровень глюкозы у Харри Хардвика был просто зашкаливающий.

— Извините. Пора идти, — услышала Кэсси настойчивое бормотание, прорезавшееся сквозь фоновый шум.

Криминалисты пришли в хранилище с трупами снимать отпечатки пальцев, а Кэсси и Карл направились к кофейному фургону на больничной стоянке.

— И что же, по-твоему, случилось с мистером Хардвиком? — спросил Карл, когда эспрессо-машина зашипела.

— Думаю, его похитили. Я не нахожу других объяснений. Грузчики — единственные, у кого есть доступ к телам, а они не были здесь с тех пор, как доставили Харри. По крайней мере если верить Фэйрвезеру.

— Тогда как сюда попали злоумышленники?

— Да вот не знаю. Признаков взлома нет.

Они отнесли кофе на пластиковый столик рядом с фургоном и уселись в сотне метров от морга. Кэсси Рэйвен все смотрела на коричневый ПВХ-фасад этого здания, построенного еще в 70-х и словно присевшего на корточки за потрепанными хвойными деревьями. Здание освещало солнце. В этом одноэтажном строении не было хоть какого-то намека на его назначение, то есть указания на то, как живые избегают мертвых, защищая себя от любого напоминания о собственной смертности.

— Кому же мог понадобиться труп такого пожилого человека? — задумалась Кэсси.

— А вдруг его забрали на органы?

Девушка скептически отнеслась к этой версии. Она парировала:

— Вообще-то у органов короткий срок хранения. Если бы его забрали даже в пятницу вечером, мужчина был бы мертв уже по меньшей мере сутки.

— Не знаю, не знаю. Насколько я помню, некоторые части тела живут дольше. Помнишь тот скандал в Америке — гробовщиков, которые расчленяли мертвых людей?

Карл был прав. Несколько лет назад полицейские раскрыли прибыльную торговлю частями тела, причем преступники платили похоронным бюро за сбор костей, связок, сухожилий и даже сердечных клапанов из тел, находящихся в их ведении. Затем бандиты продавали эти части для операций. Чтобы их работа была незаметна, они даже заменяли кости ног отрезками пластиковых труб. От такого осквернения мертвых у Кэсси мурашки побежали по коже. Еще она помнила: чем моложе жертва, тем дороже части ее тела.

— В хранилище лежало с полдюжины трупов моложе Харри. Тогда с какой стати похитители выбрали восьмидесятилетнего старика с шумами в сердце и с диабетом?

Карл мрачно, опустив плечи, уставился в бумажный стаканчик с кофе. Похоже, он тяжело переживал эту ситуацию.

Кэсси Рэйвен представила миссис Э., лежащую в ящике похоронного бюро, и содрогнулась при одной только мысли, что воры могли забрать и ее тело.

Девушка допила кофе:

— Вся эта история — сплошная куча дерьма, особенно, когда обо всем узнают в УЧТ.

УЧТ — управление по человеческим тканям, которое регулировало обращение с человеческими останками, имело устрашающую репутацию и могло закрыть морг за потерю одного только образца ткани, что уж говорить про целое тело.

Кэсси обратила внимание на беспокойные пальцы Карла, теребящие край чашки и отрывающие пластиковую пленку от картона.

— В чем дело, Карл?

— Может, мне начать искать новую работу? — ответил молодой человек вопросом на вопрос. — Вы же помните, я был последним, кто имел дело с Харри Хардвиком.

Карл стал техником в морге после того, как его уволили из гаража, где молодой человек работал механиком. Если его признают виновным в пропаже, то следующая работа будет автоматически поставлена под большой вопрос.

— Карл, ты не сделал ничего плохого, — сочувственно произнесла Кэсси Рэйвен. Она искала его взгляд. — Никто из нас не нарушал закон. И Дуг заступается за своих.

— Верно, — Карл по-озорному посмотрел на Кэсси. — Впрочем, я планирую сделать несколько новых ставок в лотерее на этой неделе.

— Прекрасно. Разбрасывайся деньгами. Ты можешь себе это позволить.

Несмотря на небольшую разницу в возрасте — Кэсси Рэйвен была всего на несколько лет старше Карла, иногда она чувствовала себя его тетей.

Глава девятая

Они вернулись в морг и обнаружили у входной двери полицейского. Ему было чуть за двадцать, на щеках виднелись следы бритвы.

— Я здесь из-за пропавшего, — произнес полицейский с улыбкой, которая показала Кэсси, насколько серьезно он относится к проблеме.

Молодой человек сказал, что сержант полиции едет, и принял ее предложение пока выпить чашку чая.

— Мои деньги идут на бумажную волокиту где-то по ходу дела, — произнес полицейский. Он широко расставил ноги и прислонился к столешнице, расположенной на кухне для персонала, словно это был его дом. — Имею в виду, жмурики не ходят на прогулки, правильно? И не выскакивают за пивом.

Полицейский улыбнулся девушке, глядя поверх кружки, и Кэсси Рэйвен с трудом подавила желание плеснуть чаем ему в пах.

— Не понимаю, как это возможно. Кстати, мы предпочитаем называть их «телами».

Его глаза скользнули по ее телу.

— Забавная работа, особенно для девушки. Вы действительно режете тела и… все такое?

— Угу.

Молодой полицейский изобразил дрожь:

— А у тебя от этого мурашки по коже не бегают?

Все то же. Никто никогда не задавал ей интересных вопросов о ее работе.

— К этому привыкаешь, — спокойно сказала Кэсси, всегда отвечавшая так глупцам.

— Да? Некоторые люди получают кайф от смерти, черепов и всего такого, не так ли? — его задумчивый взгляд скользнул от ее бровного болта к пирсингу на губе. — Ты ведь немного гот? Держу пари, в свое время ты спала на одном или двух могильных камнях.

Некоторые люди, казалось, думали, что ее внешний вид дает им право обсуждать чужую личную жизнь. Не в силах остановиться, Кэсси приблизилась к нему.

— Никогда не спала на могильном камне, — прошептала она ему на ухо. — Но я занималась групповым сексом — с девушками и парнями, занималась сексом с несколькими девушками и парнями. Тебе стоит попробовать.

— Ха-ха! — отреагировал полицейский. Его глаза широко раскрылись, взгляд стал тревожным, а кружка со стуком упала на пол. — Да. Я просто пойду позвоню Нику, — завершил разговор молодой человек и выскочил за дверь.

Его внезапный уход позабавил Кэсси, однако ее улыбка исчезла, когда девушка вспомнила свою первую стычку с полицией во время выселения из сквота на Хоули-Роуд. Краснолицый мужчина-полицейский лет сорока с небольшим втолкнул ее в полицейский фургон, а потом прижал всем телом к полу, несмотря на ее неоднократные протесты.

Она все еще помнила, как тот прошептал ей на ухо:

— Знаешь, если бы ты убрала с лица все эти металлические украшения, я мог бы даже назвать тебя симпатичной.

Но еще хуже было то ужасное осознание, что штука, прижимающаяся к ее бедру, не была его рацией. Повернув голову, чтобы посмотреть ему в глаза, Кэсси тихо сказала:

— Если ты сейчас же не уберешь свой крошечный сраный член, я закричу так громко, что остановлю движение.

Это сработало, но случай оставил синяки на ее предплечьях, исчезнувшие только через неделю. Девушка никогда не испытывала столь сильного недоверия к полиции.

Выйдя из кухни, Кэсси Рэйвен увидела Дебору, ассистентку администратора, провожавшую посетительницу по коридору. Это была высокая прямая женщина, так без сомнения похожая на полицейского, что с успехом могла бы носить синий проблесковый маячок, пристегнутый к голове. Представившись сержантом Флайт, без имени и без улыбки, она обратилась к Кэсси:

— Я хотела бы осмотреть это место. Мне сказали, вы лучше всех можете объяснить, как здесь все работает.

Флайт собрала светлые волосы в тугой пучок, встала на одну ногу, чтобы натянуть пластиковые бахилы, и ее брюки задрались, обнажив симпатичные лодыжки. Кэсси Рэйвен могла бы даже влюбиться в эту женщину, не будь она полицейским.

Когда они переступили порог кабинета для вскрытия, Кэсси почувствовала, как Флайт отшатнулась, и вспомнила свои первые ощущения от этого запаха, в котором чувствовалась отвратительная смесь отбеливателя, крови и телесных жидкостей, словно в мясной лавке, скрещенной с писсуаром и дополненной запахом толпы потных бегунов.

— Подождите десять минут, — попросила Кэсси. — Хотите верьте, хотите нет, но к этому «аромату» привыкаешь.

Флайт лишь натянуто улыбнулась, и было ясно — в этом месте ей крайне не по себе. Такой реакции Кэсси Рэйвен могла ожидать от гражданского лица, но она казалась странной для полицейского. Десять минут спустя Флайт уставилась в блокнот.

— Вы и ваш коллега Карл говорите, что все окна были закрыты и заперты, когда вы приехали. Работники офиса с другой стороны здания сообщают то же. Остаются лишь главный вход и дверь со стороны больницы. На них есть кнопки безопасности. Я права?

Глаза Флайт имели необыкновенный бледно-голубой цвет — оттенок зимнего неба. Сколько ей было лет? Безукоризненно наложенный макияж затруднял Кэсси определение возраста, однако, девушка решила, что ей, вероятно, не больше тридцати пяти.

— Да, — без запинки ответила Кэсси. — У каждого из нас индивидуальные коды, меняющиеся через несколько недель.

— Получается, никто не видел тело, о котором речь, с полудня пятницы? Прошло уже пять дней. Значит, у вас не принято подсчитывать тела? — в голосе Флайт прозвучали обвинительные нотки.

— Так не было повода, а когда мы открываем ящики, то повышаем температуру в холодильнике.

Флайт сделала пометку, как заметила Кэсси Рэйвен, аккуратным, но каким-то школьным почерком. Возможно, из-за того, что она держала ручку скованно и под странным углом.

— Сколько людей имеют доступ к этим кодам?

Ее произношение гласных звуков, как и все остальное, было точным и даже сверхточным, словно женщину учили говорить «красиво». Она не родилась мажором, как Арчи Кафф.

— Я думаю, пять, а может быть, и меньше.

— Почти никто, — пробормотала Флайт практически про себя, делая записи. — Вы ведь не больничный морг? — нахмурилась она под взглядом Кэсси. — А как насчет тех, кто были объявлены умершими, в других местах?

— Если речь идет о внерабочем времени, кто бы ни был на вызове, все равно должен прийти и проверить их.

— Кто-нибудь приходил в нерабочее время с пятницы?

Кэсси покачала головой:

— На это неделе — нет.

Сержант Флайт оглядела комнату, и Кэсси вдруг заметила железные полосы на крашеных стенах, сломанную плитку пола, мерцающий верхний свет, который до сих пор не заменили.

— Знаете, вам и впрямь пора установить здесь видеонаблюдение, — сказала женщина, словно это упущение было персональной ошибкой Кэсси Рэйвен.

— Думаете? — Кэсси сделала ответный выпад. — Мы все время просим обновить систему безопасности, но начальство постоянно сопротивляется. Очевидно, сократили бюджет.

Полицейские-криминалисты уже ушли из хранилища, оставив лишь странный след белого порошка для снятия отпечатков пальцев на матовой стальной поверхности холодильника.

— Здесь хранился мистер Хардвик, — указала Кэсси на инициалы Харри, помеченные на дверце шестнадцатого ящика. — Всегда ли ваши записи совпадают с регистрационными?

Стараясь не обращать внимания на слово «регистрационные», Кэсси Рэйвен ответила:

— Не всегда, но я полагаю, мы быстро улавливаем любые ошибки.

Флайт не слушала Кэсси, а хмуро смотрела на высокий белый холодильник в углу, выглядевший бы уютнее на домашней кухне.

— Это холодильник для эмбрионов, — сказала Кэсси Рэйвен полицейскому. — Там мы держим детей, которые не достигли полного срока развития.

Девушка уловила отвращение, промелькнувшее на лице Флайт, прежде чем та спрятала блокнот в сумку. Вот еще один признак странной и неожиданной брезгливости.

Флайт закинула ремень сумки на плечо. Сержант явно собралась уходить.

— Что же, как вам кажется, произошло с мистером Харвиком? — спросила Кэсси.

Женщина-полицейский пронзительно взглянула на девушку.

— Полагаю, неизвестная личность или группа людей получили доступ в помещение и забрали тело мистера Харри Хардвика.

Господи, эта женщина говорит как робот, но по крайней мере она не думает, что все дело в ошибке администратора и безграмотного компьютера. Кэсси снова вспомнила малоубедительную версию Карла, что мистера Х. похитили преступники, торгующие частями тел. Подобный довод не имел смысла, ведь если в холодильнике одиннадцать человек моложе пожилого Хардвика, то зачем выбирать самое старое тело? Тут девушке подумалось, а вдруг все дело в слове выбор? Осознавая весь риск, она произнесла:

— Харри Хардвик был слишком стар, чтобы его части тела могли представлять значительную ценность. Может, тот, кто похитил тело, искал конкретно Хардвика?