Помоги проекту - поделись книгой:
Но Гор слушал внимательно и не перебивал. Он почти околдовывал одним своим видом, и уже к концу их встречи Вероника начала вбивать себе в голову мысли о влюблённости в младшего друга отца. Идиотизм, правда? Алекс Гор тоже заметил, как загорелись глаза девчонки и предложил проводить ее до съёмной квартиры. Два квартала пролетели незаметно для Вероники. А вот и дверь ее подъезда, а прощаться так не хотелось…
— Я не зайду. — Его голос прозвучал так низко и хрипло, что девушка вздрогнула.
— Но я не предлагала… — Неуверенно проговорила Вероника. Алекс улыбнулся, и в изгибе его губ сквозил одновременно цинизм и легкая нотка грусти.
— Милая, прости, конечно, но вот уже полчаса ты предлагаешь мне себя всеми возможными способами, которые только приходят в твою красивую головку. Я читаю твое невысказанное предложение между слов и строк, в том, как ты наигранно хлопаешь ресницами. Облизываешь губы. Выгибаешься, чтобы быть ближе ко мне. Девочка, я не первый день живу на свете. Черт, я почти в два раза старше тебя. Я повидал всякое. — Вероника помнила, как краска стыда бросилась ей в лицо. Как она потеряла самообладание и психанула, как обиженный ребенок, что падает в истерике на пол и бьет руками и нонами, требуя купить игрушку.
Она же, кажется, толкнула Алекса в грудь и попыталась сбежать в квартиру, но руки так дрожали, что ключ не попал в замочную скважину с первого раза. Этих нескольких секунд хватило, чтобы Гор пришел в себя и схватил ее за плечи, разворачивая лицом к себе. Почти прожигая ее своими черными глазами, словно угольями. Оба тяжело дышали секунду, вторую, третью, пока он не прошипел:
— Не сходи с ума. Ты видишь меня в первый раз в жизни. А я обещал твоему отцу присмотреть за тобой. Я сдержу слово. Больше мы не увидимся. Не ищи встреч со мной. — Вероника помнила, как невыносимо защипало в носу от нестерпимого желания заплакать. От унижения. От невозможности искать встречи с этим опасным хищником каменных джунглей столицы. — Алекс, не обращая внимания на ее слезы, вдруг покатившиеся по щекам, достал из бумажника какую-то прозрачную карточку и сунул Нике в руки.
— Возьми. Это мой личный прямой номер телефона. Если что-то случится… позвони мне в любое время суток. Я отвечу.
— Тут нет номера. — Тупо проговорила Вероника, уставившись на прозрачную карточку и шмыгнув носом. Алекс снова улыбнулся, но на этот раз мягко и тепло. Словно крохотное солнце озарило изнутри его лицо в этот момент.
— Это шифр. Посмотри сквозь карточку на свет и ты увидишь номер. Прощай, Ника. — Единственный раз он назвал ее по имени. И Вероника возненавидела это имя — впервые. Как ненавидела сейчас все, что связывало ее с Алексом. Он ушел тогда из ее жизни, и не обернулся, оставив ее, глупую дурочку, разинув рот, стоять в подъезде, возле двери в которой торчали ключи, и с карточкой в руках. Единственным, что связывало теперь ее с ним. Единственным, что доказывало ей — эта встреча и этот странный, мрачный мужчина — не сон.
Оба не думали, что когда-то снова встретятся. Но меньше чем через месяц, в четыре часа утра в пентхаусе элитного новостроя Москва Сити раздался звонок по небольшому аппарату, больше напоминавшему не смартфон, а орехокол из 90-х. Молодая женщина с обручальным кольцом на безымянном пальце встряхнула шикарной рыжей гривой, просыпаясь, и потрясла лежащего рядом на атласных простынях, мужа, что спал без задних ног:
— Саша, просыпайся, твой телефон звонит. Наверное, что-то срочное, ведь ты всего пару часов, как вернулся домой…
— Да? — Мужчина резко встал и схватил телефон. Сна уже не было ни в одном глазу. Сердце сжало странное, нехорошее предчувствие. На экране высвечивался незнакомый номер. На том конце провода послышался треск и всхлипы. Заикающийся девичьий голос проговорил:
— Алекс? Это Ника. Приезжай, пожалуйста, я попала в беду…
Аудитория напряженно внимала молодому преподавателю, который вдохновенно что-то рассказывал. Ника зевнула, прикрыв рот ладошкой и искоса взглянула на часы, что светились голубым на запястье. Оставалось пять минут до окончания занятий…
— Константин Станиславский выделял две ключевых группы элементов театрального мастерства:. Первая группа: работа актера. Элементы этой группы, представляют собой психофизические процессы, в которых участвуют воля, ум… — Никита Сергеевич и не собирался закругляться. Красивый молодой человек, слегка субтильной наружности, типичный актер, как сказал бы папа Ники, всего лет на десять старше своих студентов, служил предметом обожания всех одногруппниц Ники. Девушка лукаво улыбнулась самой себе. Но только ей повезло слегка сблизиться с молодым преподавателем. Ничего запретного, их связывало общее хобби — гонки. Так сложилось, что троюродный брат Ники, седьмая вода на киселе, подвязался на «формуле один». Не звезда, так, третий с краю на скамейке запасных. Но доступ к «бесплатным билетикам» и пропуск за кулисы к «святая святых» он вполне мог устроить. И Ника, услышав пару месяцев назад на лекции про «маленькую мечту» Никиты Сергеевича, решила воспользоваться шансом и получить зачет бартером. Она едва сдержала улыбку, вспомнив, как разгорелись карие глаза молодого преподавателя, когда она предложила ему личное знакомство с его идолами от гоночного спорта. Конечно, она договорилась. За такую услугу, Никита Сергеевич был готов не только на зачет, но и на экзамен автоматом. И после лекций повел ее выпить кофе в ближайшей кафешке. Одногруппницы завистливо шептались, видя «особое отношение» на практических занятиях к Нике, но ничего предъявить им не могли. Никита Сергеевич дураком не был, и общались они с Никой только на нейтральной территории, после занятий, да и то, в рамках дозволенного. Но и чашки кофе выпитой в приятной компании, Веронике было достаточно. Она не лелеяла мечты о том, что Никита влюбится в нее, женится, и у них будет трое детей — мужчина держался подчеркнуто вежливо, но был очень внимательным и учтивым. Кроме того, на удивление, у них действительно нашлись общие темы, и такие встречи раз в две три недели приносили удовольствие обоим. Как говорил Никита: «у тебя мужской склад ума, с тобой есть, о чем поговорить, в отличие от большинства современных девушек». Вот и сегодня на перерыве Никита Сергеевич сам подошел к ней и предложил:
— Ну что, перекусим суши сегодня? Планов нет?
— Ага, с удовольствием. На Красной?
— Да, давай там. Только меня на собрании преподавателей могут задержать.
— Да ничего. Я собиралась после занятий по магазинам прошвырнуться. Не торопись.
— Договорились. На созвоне тогда? — Ника кивнула.
Никита сегодня не просто опаздывал. Он конкретно задерживался. Вероника уже успела облазить весь небольшой трехэтажный трц неподалёку от университета, померять и платья, и даже сапоги. А еще купила совершенно бесполезную крупную заколку, и сейчас куковала в кафетерии в трц, потягивая капучино и косясь на запястье. Ей уже надоело, она собиралась допить кофе и черкнуть Никите смс о том, что встречу стоит перенести, как мобильный, наконец, ожил.
— Привет! Извини, на работе дурдом какой-то сегодня творился. — Голос Никиты прозвучал слегка раздраженно.
— Может, ты устал, и стоит перенести встречу? А то я без машины сегодня, до Красной пешком добираться — так себе идея. Посмотри, уже стемнело.
— Слушай, забей. Время детское. Меня все бесит, я хочу поболтать и развеяться. Ты где? Я на колесах, заеду за тобой. — Ника помедлила, прежде чем ответить. Обычно, они самостоятельно добирались до людных мест, чтобы не бросать тень друг на друга. Профессия Никиты обязывала, да и Веронике не слишком хотелось слухов про то, что она спит с преподавателем. Боже упаси, в их университете репутация — самое первое дело. Но с другой стороны, в трц — никого из знакомых, кто узнает о том, что Никита ее подвез в своей машине? Ведь они не делают ничего предосудительного.
— Ну, давай.
— Через пятнадцать минут буду. Ты где?
— На третьем выходе из трц Красотка. Возле парковки. — Ника отбросила сомнения, хотя внутри нее копошился странный клубок страха и желания все отменить. Почему? Дурное предчувствие? Но Вероника не верила во все это, поэтому лишь отмахнулась, допивая свой остывший кофе.
Молодой преподаватель лихо подкатил к парковке на потрепанном бмв черного цвета и с улыбкой распахнул перед Вероникой дверь.
— Присаживайтесь, милая леди. Прокачу с ветерком!
— Никита Сергеевич, вы мните себя великим гонщиком? — Закатила глаза Вероника, осторожно скользнув на прохладную кожу сидения.
— Благодаря твоим рассказам про закулисье гонщиков, я растерял уже добрую половину своих иллюзий!
— О, Костя уже спрашивал у меня, не пишу ли я книгу про гонки, раз так подробно расспрашиваю его о буднях «формулы один».
— И что ты? — Никита сверкнул белозубой улыбкой и выжал газ. Ника покачала головой.
— Ну конечно, поддержала легенду! Я же не могу сдать своего любимого преподавателя! — Никита смерил ее странным взглядом темных глаз, в глубине которых горело пламя, но промолчал и сосредоточился на дороге.
Вечер прошел великолепно. Несмотря на то, что это была середина недели, суши ресторан «На Красной» был забит под завязку, но молодым людям выделили столик у окна. Пока готовили суши, Ника и Никита поболтали о будущей сессии, о том, что Никите предложили эпизодическую роль в новом сериале, который собираются запускать в следующем году.
— Может, тебя порекомендовать? Придешь на пробы, я договорюсь! — Никита был в ударе, искренне желая отблагодарить девушку за билеты, которые были уже у него в кармане, за приглашение «за кулисы» «формулы один». Вероника застенчиво улыбнулась, пряча лицо в меню.
— Никит, ну ты чего? Я же только учусь. У меня не будет времени и сил еще на работу…
— Ну, ты подумай, а вдруг станешь звездой? — Подмигнул ей молодой человек. Ника отрицательно покачала головой.
— Звездой я и так стану.
— Откуда такая уверенность? — Захохотал Никита и махнул рукой, подзывая официанта.
— Ты будешь смеяться, но мне иногда снится… я — где-то на возвышении. И вокруг толпа. Миллион человек, прикинь?
— И все они мужчины?! — Никита уже откровенно смеялся, качая головой. — Ну ты и придумщица, Ника!
— Нет! Мне снятся именно девушки! Никаких мужчин. — Вероника нахмурилась, собираясь обидеться, но передумала, когда Никита успокоительным жестом поднял руки вверх.
— Ладно, прости, брякнул лишнего. Просто звучит так, словно ты хочешь стать Гитлером. Человеком, способным завоевать внимание толпы. Повести людей за собой. Эй, только не надо двигать идеи про сверхчеловека, а то я боюсь, что не войду в эту светлую когорту!
— Ах ты ж! — Вероника, смеясь, скатала салфетку в бумажный комочек и кинула его в Никиту, но он увернулся. — Тебе только насмешничать!
— Кстати, может возьмем по бокалу вина, отметим мое приглашение на роль?
— Нет! Ты что? Я не пью, а ты за рулём!
— Ой, да ладно, что от глотка вина будет? — Но видя, что Вероника нахмурилась, Никита пошел на попятный. — Не дуйся, не буду брать вина. Тебе не в актерский, а в гибдд идти нужно было поступать.
— Сходи к барной стойке, возьми мне воды. — Никита отсалютовал Нике и пропал в районе барной стойки надолго. Рядом с ним завис какой-то парень, возможно знакомый, и Никита непринуждённо болтал с ним, вертя в руках какой-то напиток. Вероника скучала, зависая в инстаграме, и лишь один раз в голове мелькнула шальная мысль: «только бы не взял алкоголь». Мелькнула и пропала…
Когда Никита вернулся к их столику и извинился за задержку, Ника решила не заострять внимание на том, что ей было неприятно сидеть одной, как привязанной, ожидая его. Кто они, в сущности, друг другу? Даже не влюбленные, не парень с девушкой… так, друзья поневоле. От скуки. Как странно, все таки, судьба иногда сталкивает людей…
— Попросишь счет? Мне пора.
— Да, конечно, я тебя подброшу до дома. — Безапелляционно заявил Никита. Ника снова замялась.
— Ты же не хотел, чтобы нас видели вместе…
— Слушай, мы ничего предосудительного не делаем. Всего лишь общаемся. Тем более, уже почти десять вечера, я не могу позволить тебе добираться до дома одной. Вдруг что случится.
— Никита Сергеевич, вы такой заботливый и галантный, прямо мечта любой девушки. — Улыбнулась, сдаваясь под его натиском, Вероника. — Но существует же такси? Ладно, сдаюсь. А то еще незачет завтра получу из ваших рук за упрямство. Пойдем. — Никита приложил телефон к терминалу, оплачивая счет, и поигрывая ключами, направился к выходу. Вероника шла следом.
За дверью, Ника поежилась от холода, охватившего ее. На город опустилась ночь, осторожно, словно черная кошка, ступая на мягких лапах. Никита завел мотор и в уютном молчании молодые люди выехали на дорогу. Никита не любил включать радио, и Ника погрузилась в свои мысли, не навязываясь к нему с разговорами. Она пару раз уже каталась вместе с ним с ресторанов, и адрес он знал. Все шло как обычно, но Ника краешком сознания ухватила то, что сегодня он вел машину более резко, дергано, чем в прошлые разы. А еще, втянув воздух, ей показалось, что от него слегка пахло алкоголем.
— Эй, ты что, пил?! — Дернулась Ника, но Никита лишь пожал плечами.
— Всего один коктейль, с другом у барки. В чем проблема?
— В том, что ты нарушаешь закон! Так нельзя поступать! Останови машину!
— Ты что, совсем очумела? Еще полицию вызови, блин. Это же мелочь! — Это были последние слова, которые запомнила Вероника с того вечера. Они уже десять минут как съехали с оживленной улицы на какую-то заброшенную небольшую трассу, соединенную с лесным массивом. Ни освещения нормального, ни камер слежения… и тут Никита резко ударил по тормозам, которые противно взвизгнули.
— А-а-а! — Как сквозь вату услышала свой собственный крик Ника, и перед глазами встала темная тень, выскочившая прямо перед автомобилем. Тень, обретшая очертания человеческой фигуры… но естественно, машина не остановилась мгновенно, и Ника почувствовала, как к горлу подступает тошнота, от звука удара этой самой человеческой фигуры о бампер автомобиля.
— Нет!!! — Она, как вкопанная, вцепилась в приборную панель, а Никита, вместо того, чтобы выйти из машины, вызвать скорую помощь и полицию, вдруг завел мотор. Вильнул в сторону и выжал газ. Вероника расширившимися глазами проводила отброшенный к обочине силуэт, и перевела взгляд на побелевшего от страха и закусившего губу Никиту, который гнал, как сумасшедший.
— Ты что творишь? Остановись, вернись! Ты сбил человека, нельзя же его так бросить… — Трасса расширялась, и Никита зло дернул руль вбок, отъезжая на незаметную развилку. Вероника застыла, внезапно поняв всю серьёзность ситуации. Ночь, развилка дороги, почти полностью скрытая в лесополосе, и кипящий от гнева и страха мужчина, с которым она виделась от силы десяток раз в кафе, на людях. Кто знает, зачем он привез ее сюда? И не прикопает ли под ближайшим деревом, как нежеланного свидетеля хладнокровного убийства?
— Вероника… — Его голос звенел, как натянутая струна, а пальцы, обхватившие ее запястья были холодны, как лед. И сжимали ее руки до синяков, как кандалы. — Давай договоримся прямо сейчас, на берегу. Нас тут не было, понимаешь?
— Да. — Нике было очень страшно, она смотрела в глаза молодого преподавателя, как кролик смотрит на удава.
— Умница. Хорошая девочка. Ловишь идею слету. Если ты пойдешь в полицию, или болтнешь, да кому угодно, подругам, родителям, соседке тете Маше о том, что сегодня произошло, ты сядешь, понимаешь?
— Я? Но…
— Не понимаешь. — Почти жалостливо проговорил Никита. — У моих родителей связи на верхах, в юридических кругах столицы. Меня отмажут, я тебе это обещаю. А посадят тебя. Я скажу, что ты была за рулем. Знаешь, как легко сейчас фабрикуют доказательства, в век хакеров, интернета и камер? Мне смонтируют все, что угодно. Помнишь, как ты смеялась неделю назад, попросившись за руль моего бмв? А я снимал тебя на телефон… — Никита начал грубо тянуть Нику на себя, и она очнулась от первого шока.
— Отпусти меня, ты…
— Не сопротивляйся, девочка. Теперь мы повязаны с тобой одной кровью, одной смертью, о которой завтра узнаем в газетах. А знаешь? Мне плевать. У меня сейчас крыша съедет от напряжения, и ты поможешь мне расслабиться…
— Нет! Пошел ты! — Вероника не узнавала Никиту. Кто это отвратительное чудовище?! Под личиной милого внимательного актера и преподавателя скрывался хладнокровный зверь, который вырвался не по своей воле. Как там сказал Никита? «У него крыша съехала?» Но Нике было от этого не легче.
— Ах так? Учти, будешь выделываться, пожалеешь! Ославлю тебя перед всем университетом! Скажу, что ты бегаешь за мной и навязываешься, твои же одногруппники будут над тобой смеяться и тыкать пальцами. Кому, думаешь, поверят? Мы никогда не светили наше общение в стенах университета, я чист, как стеклышко, не замечен в связях со студентками, поэтому мне поверят… мне, а не тебе! Иди сюда, я сказал! — Но Веронике было плевать. Она начала вырываться, отбиваться от мужчины стандартными способами, и когда с размаху заехала ему прямо в причинное место, Никита зашипел от боли и вдруг распахнул дверь машины с ее стороны, отшвыривая ее от себя.
— Тупая, глупая… ну и ночуй теперь в лесу! — И с этими словами завел мотор и выжал газ. Ника, почувствовав, что впадает в панику, просто села на асфальт, и прижала к груди сумку. Ее окружали лишь лес, темнота и тишина… и где-то там лежал сбитый насмерть Никитой человек. А тут она — совершенно одна… Господи, помоги!
Лишь спустя полчаса она сумела прийти в себя настолько, что полезла в сумку и дрожащими руками достала мобильный. Слезы лились по щекам без остановки, и единственное, что сдерживало Нику от полноценной истерики, это крохотная ниточка, связующая ее с реальностью. Личный прямой телефон, который ей оставил Алекс Гор, и попросил звонить в самом крайнем случае. Длинные гудки тянулись вечность, а потом она услышала знакомый, хриплый спросонья, мужской голос: «Да?»
И она, даже не пытаясь сдержать рыданий, прошептала:
— Алекс? Это Ника. Приезжай, пожалуйста, я попала в беду…
Глава 8
Вероника плеснула в лицо холодной водой, отрешаясь от воспоминаний. О чем ей сожалеть? У ее истории — хороший конец, почти как в сказке. Алекс Гор сдержал слово. Он спас ее. Даже больше. Благодаря ему, Вероника родилась заново.
Алекс оказался одним из двенадцати акционеров Концерна, который запускал новый проект в масс медиа социальной сети инстаграма. Вероника стала лицом стартапа — бьюти блога с нестандартным подходом к аудитории. Над ее образом, имиджем трудилось несколько десятков людей, и поначалу все шло хорошо.
Пока она не начала ощущать себя марионеткой в умелых руках Концерна. В руках Алекса… который давно не стеснялся дергать за нити. Он диктовал ей что одевать, как краситься, когда улыбаться и о чем говорить с ее подписчиками. Вероника улыбнулась — иногда она представляла девчонок, что читали ее блог своей собственной армией.
Женской, многочисленной, опасной. В ее мечтах она вела свою армию, как полководцы в прошлых веках, против «сильных мира сего», не думающих об обычных людях, их потребностях, чаяниях и желаниях. Но это все — мечты. И Вероника снова погрузилась в вязкую пучину депрессии, возникшей от ощущения полного бессилия. Какой толк в собственной армии, если вооружены они лишь карандашами для бровей, вместо копий и мечей? Бессмысленно…
А вообще, если бы всего пару лет назад, Веронике сказали, что у нее появится целая коллекция будильников, самых разнообразных форм, цветов и размеров, она рассмеялась бы говорящему в лицо. Она, девочка «оторва», из тех, что прогуливают школу, ездят без шлема позади заросших байкеров на раздолбанных мотоциклах и красят волосы назло маме в немыслимые цвета. Вероника и была такой… пока чисто случайно не перевоплотилась в Вики.
Культового бьюти блогера двадцать первого века. Из «оторви и выбрось» Вероника стала холеной куколкой, имеющей солидный счет в банке. Она сменила мотоцикл с заросшим байкером на черный автомобиль премиум класса с личным шофером. Но ни одна живая душа не была в курсе того, что и автомобиль, и апартаменты на последнем этаже Москва сити, все было арендовано компанией… назовем ее просто Концерн.
Вероника поежилась, боясь и думать, чтобы не нарушить условий кабального контракта, особенно пункта о неразглашении. Концерн состоял из инвесторов, чьи состояния было неприлично произносить вслух, а их фамилии сотрудники банков произносили с придыханием, словно обожествляя. Вероника вздохнула.
Концерн раскинул свои сети по всему миру, охватывая собой разнообразные области, от новейших разработок медицины, до инвестиций в оружие. Она так же стала одной из… приоритетных направлений их деятельности. Двенадцать человек владели ее телом и душой, управляя через блогера Вики своим «кусочком пирога» медийного мира, который, как и остальные ресурсы планеты — интеллектуальные и физические были поделены.
Поделены средь «сильных мира сего». Но Веронике, по большому счету было плевать на «сильных мира…». Она, как и большинство обычных людей, переживали в первую очередь за свою шкуру. Исправно делала все, что ей прописывал по сценарию Концерн, и жила по указке, не задумываясь над философскими истинами «что такое хорошо, а что такое плохо».
Но как раз потому, что Вероника была не биороботом, а обычным живым человеком, уже через год с небольшим ее организм начал давать сбои. Почему? Она же получила все, о чем мечтала любая девушка в возрасте двадцати трех лет на Земле? Деньги, известность, славу. Внешность, понты, красивую жизнь.
А в итоге что? Вероника со стоном дотянулась до будильника и разрыдалась в подушку. Она проспала всего пять часов, это при том количестве выпитого алкоголя… нет, нет, дайте покоя, никуда не идти, не фотографировать свой «идеальный завтрак» который потом отправится в мусоропровод, потому что от «красивой еды» тошнит. Не стоять у зеркала с кисточками полтора часа, чтобы снять тридцати секундное видео «ой, я даже не красилась с утра, вот только глаза открыла и уже сияю от счастья». Ага, сияю… только не от счастья, а от смеси уходового крема с частичками жемчуга и хайлайтера, для здорового блеска кожи.
Поделиться книгой: