Девочка ректора

Ляпну что-то не то — обижу клиента, Круглый точно меня уволит.

— Если вы перестанете отвлекать меня от работы, мы сможем продолжить, — кивнув, отозвалась я, стараясь максимально вежливо определить границы своих обязанностей.

Шершавый палец будто ненароком скользнул по моей нижней губе, обжигая кожу, заставляя приоткрыть рот под своим натиском.

— Я понял. — Не знаю, что уж он там понял, но было непохоже, что он собирается меня отпускать. — Такая вкусная, — прошептал мужчина, нехотя отстраняясь.

По телу вновь пробежала вибрация. Должно быть, оттого, что я выбралась из душных объятий.

Собрав все самообладание, я продолжила играть, едва ли не дрожа всем естеством. Чувствовала, как горят щеки. На лбу от волнения выступила испарина. Словно мне пришлось приложить физические усилия, дабы отвергнуть настойчивый флирт незнакомца.

Холодно.

Согретая прикосновениями мужчины кожа стала быстро остывать, доставляя заметный дискомфорт. Пальцы тоже похолодели и с трудом слушались.

Я вздрогнула, вновь оказавшись в объятиях чужого тепла, и сильные руки снова уверенно скользнули по телу. Так по-хозяйски, словно оно и не мне вовсе принадлежит.

— Страх... — задумчиво протянул мужчина. — Не то, чего мне хотелось бы сейчас. Но ты так ярко боишься, что я готов наслаждаться и этой эмоцией в твоем исполнении.

Весьма сомнительный комплимент.

— Разве я разрешил прерваться? — строго спросил он, и теперь я заметила, что мои руки застыли на клавишах, слегка подрагивая.

— Я ведь попросила не отвлекать, — выдавила в свою защиту.

— Понял: деньги вперед. — Пальцы скользнули за вырез, втискивая между грудей свернутые купюры. — Сколько стоит к тебе прикоснуться, девочка?

Этот бархатистый тембр мог бы свести с ума, если отбросить смысл произнесенных слов.

Уязвленная гордость заскрежетала зубами, тогда как я, оттолкнув руку нахала, поднялась из кресла и повернулась. Растерялась, наткнувшись на самоуверенный мужской взгляд.

Смотрит словно в самую душу своими сапфировыми глазами. До дрожи.

— Боюсь, вы все неправильно поняли, — от страха мой голос прозвучал выше на октаву, — я всего лишь пианистка. Если вас интересуют девушки на ночь, обратитесь к администратору, он найдет для вас...

Я осеклась, когда мужчина нахмурился, а его взгляд метнулся по моему лицу. Показалось, будто его искренне удивил мой отказ.

— Любопытно... — протянул он, и его лицо вновь стало непроницаемым. — Смеешь противиться? — ухмыльнулся, будто я действительно не имела право отказывать.

Живот скрутило от угрожающих ноток. Не смею противиться. Сложно. Кажется, даже дышать не могу. Попыталась объяснить неожиданно навалившуюся слабость: мне не улыбается стать жертвой этого мажора, но если продолжу его отшивать, потеря работы окажется наименьшим из зол.

Горячие пальцы вновь обожгли лицо, и я гулко выдохнула, тихо застонав от безысходности и пытаясь придумать, как сохранить сегодня свою честь, не потеряв при этом работу.

— Хочу узнать, какие еще прекрасные звуки способно издавать это хрупкое тельце.

Размеренность грубого голоса зачаровывала.

Я в смущении закусила губу, мысленно ругая себя за несдержанность. И затаила дыхание, заметив, как в свете софитов вновь вспыхнули сапфировые глаза.

Невероятно прекрасно...

Тряхнула головой, избавляясь от навязчивой слабости перед чарующими глазами.

— Позвольте вызвать администратора, — предприняла я попытку избавиться от навязчивого внимания клиента. — Он подберет девушку на ваш вкус...

— Я уже выбрал.

Пора бежать, но ноги почему-то не слушаются.

— Желаю маленькую пугливую пианистку с ангельским голосом.

Он жестко прихватил пальцами мой подбородок и склонился, приблизив лицо. В холодных глазах мелькнула заинтересованность.

Мною, что ли? Ничего не понимаю. На кой я ему сдалась? За дверью целый клуб размалеванных, одетых по последней моде девушек с модельными пропорциями, которые с превеликим удовольствием отдадутся этому красавчику, стоит ему пальцем поманить. А он тут гадкого утенка зажимает, доводя до дрожи в коленках. Точно маньяк.

Его взгляд скользнул к моим дрожащим губам.

— Малышка, — клиент обдал мое лицо дыханием с привкусом вина. — Боишься меня?

Он снова хищно ухмыльнулся. Не успев подумать, я кивнула.

— Вы позволите мне уйти? — пропищала в ответ.

— М-м, — мужчина отрицательно покачал головой.

Я оцепенела от ужаса. Предположения относительно его намерений подтверждались.

— Вы ведь не станете, — я сглотнула ком страха, — против моей воли...

— А разве ты против? — лениво спросил мужчина.

— Конечно!

— Не ври мне, девочка. Как бы ты ни пыталась скрыть истинные эмоции в ворохе страха, я чувствую трепет твоего отзывчивого тела.

Даже не успела оценить правдивость этого самонадеянного заявления, потому что горячие губы вдруг накрыли мой рот непрошеным поцелуем. И я потерялась. На мгновение, казалось, даже забыла, кто я, где нахожусь и кто этот властный нахал, что смеет лезть целоваться к первой встречной.

Горячий язык по-хозяйски скользнул по моим губам, без труда заставляя их разомкнуться, а наглые руки нетерпеливо стиснули мое тело, выжимая из легких неосознанный стон.

Почему не вырываюсь? Разве не должна попытаться сбежать? Но тело, словно парализованное, не подчинялось импульсам мозга.

Мужчина отстранился спустя затянувшееся мгновение, вновь заставив меня мерзнуть без своего тепла. Провел пальцем по моим влажным от поцелуя губам.

— Потрясающий инструмент. Хотя обычно я вызываю у женщин иные эмоции, — прохрипел он в мой приоткрытый рот. — Но ты другая... От того лишь интереснее. Сколько?

— Что?

— Сколько ты стоишь, малышка?

Придя в себя от странного дремотного наваждения, я отпрянула и что было сил влепила негодяю пощечину. Показалось, будто даже искры полетели из-под моей ладони.

— Я не продаюсь! — вскрикнула, дрожа всем телом.

Пусть увольняют! Я и не нанималась в эскорт-услуги.

Ой, как же больно...

Слегка попятившись, я потерла руку, удивленно осознав, что мужчина даже не шелохнулся от моего удара «что есть мочи».

Ухмыльнулся. Потер щеку.

— Надеюсь, не сломала? — кивнул на мое запястье в темноте.

Издевается?

— Будет жаль потерять такой талант из-за подобного недоразумения, — наглец поймал мою руку.

— Недоразумения?

Он это так называет?

— Рано или поздно ты сдашься мне, а сломанную руку так просто не починишь.

— С чего вы взяли, что я должна вам сдаваться?

— Такая хрупкая, — прошептал он, поглаживая пальцем мою шею. Фраза показалась мне весьма угрожающей. — Ты очень стойкая. Но даже тебе не под силу устоять передо мной. Если я захочу, будешь моей. А я хочу. У всего есть цена. Просто назови свою.

— Пошел к черту, — прошипела, прежде чем успела подумать.

Конечно, его слова звучали весьма внушительно. Я уже стала хаотично соображать, как сохранить себя, когда мужчина вдруг отпустил мое запястье, которое отчего-то нещадно припекало, и удивленно уставился на свою ладонь.

— Это еще что? — теперь он выглядел удивленным и даже кажется слегка растерянным.

Не знаю уж, что он там увидел. И знать не хочу.

Воспользовавшись тем, что мой пленитель отвлекся, я юркнула под его руку и бросилась прочь из комнаты.

Глава 2

— Только не это! — В ужасе распахнув глаза, я взглянула на телефон. — Почти девять? Проспала!

Пулей выскочила из кровати и принялась натягивать первую попавшуюся одежду, коей оказалось все то же доисторическое платье с юбкой-колокольчиком.

— Ректор-ректор! — завопила я, на ходу завязывая волосы в привычный пучок и выскакивая за дверь своего чердачка. Как можно было проспать встречу с новым ректором? Хороша староста! Даже на собрание не может явиться вовремя.

Сбегая по ступенькам, услышала истошный вопль тетки:

— Дол! Какого черта из моего холодильника пропадает еда? Я ведь велела тебе покупать свои продукты!

— Я ничего не брала, — крикнула в надежде избежать несвоевременного конфликта.

— Тогда где эти долбаные сосиски? — продолжала вопить тетушка вдогонку.

— Пришлось выбросить, когда мыла холодильник. Они испортились, пока вы с девочками были на диете, — виновато отозвалась я.

Не сбавляя скорости, запрыгнула в замшевые угги и выбежала на улицу, на ходу застегивая болониевый пуховик и обматывая вокруг шеи безразмерный шарф. Стремглав бросилась через дорогу. Пансионат моей тетки, в котором я жила на правах горничной, находился на территории академии. Однако даже непосредственная близость к цели уже не спасала положение.

Я так торопилась, что, можно сказать, ввалилась в актовый зал. А ненароком хлопнув массивной дверью, привлекла всеобщее внимание к своему запоздалому появлению. Волшебно! Лучше и не придумаешь.

Меня обдало жаром стыда. Потупив взгляд, я побрела к ближайшему свободному месту. Пуховик нещадно шуршал, заставляя смущаться еще сильнее, пока я пробиралась по ряду. Лучше было постоять, но я чувствовала себя такой уставшей, что готова была на все, лишь бы примостить поудобнее свою пятую точку.

Как же хочется спать. Эта ночная работа отбирала последние силы. Хотя после вчерашней стычки с клиентом это, наверное, теперь моя бывшая ночная работа. Придется подыскивать новую.

Тот нахал точно пожаловался админу. А Круглый уже несколько раз предупреждал, чтобы я была вежлива с клиентами. Так я вежлива! Разве мои проблемы, что порой их потребности не входят в список моих обязанностей? Вчерашний и вовсе побил все рекорды наглости.

Рука невольно коснулась губ. Целоваться ко мне еще никто не лез. Каков нахал! Похоже, не привык, чтобы ему отказывали! Вероятно, дело в его внешности? Красивые люди частенько чрезмерно самоуверенны. Взять моих одногруппников: некоторые и на красавчиков-то с трудом тянут, а мнят себя древнегреческими богами.

Я, может, тоже Афродита? Мне просто некогда быть красивой. Как послушаю щебетание одногруппниц — ногти, волосы, ресницы с бровями, маски, пилинги и прочая ерунда — сразу понятно, отчего у них времени нормально учиться не остается.

Черт, что-то я опять зациклилась на своей внешности.

Я невольно глянула на руку. Пальцы как пальцы. Аккуратные, коротко остриженные ногти, слегка шершавая кожа. Видимо, обветрила на морозе. Играть умеют — и то хорошо. Вызывая самокритичную ухмылку, невольно вспомнила свое неопрятное отражение в зеркале. Панда, точно.

И на кой я сдалась этому маньяку?

Вроде взрослый мужчина. Значит, вряд ли стал бы так грубо подшучивать надо мной. Может, выпил лишнего? Вот и померещилось, что перед ним какая-нибудь фифа.

Я далеко не фифа. Средненькая. Самая обычная студентка. Хотя нет, пожалуй, нынче обычными считаются как раз мои разукрашенные одногруппницы. А значит, я ниже среднего.

Испустила очередной грустный вздох.

Может, я и хочу выглядеть более ухоженно, но у меня элементарно нет времени. И средств. Как белка в колесе. А денег от этого почему-то больше не становится. Большую часть дня занимает учеба. Потом бегом домой, чтобы успеть обслужить все номера, отработать свое проживание у тетушки в пансионате. Пока закончу, едва успеваю поужинать (пожалуй, единственный полноценный прием пищи за день). И бегом на остановку — мерзнуть, ждать автобус, который доставит меня аккурат к открытию ночного клуба. Домой — под утро. Если нет ценителей моего творчества, удается улизнуть пораньше, хотя в этом мало хорошего: скрупулезный Теренс нещадно урезает мою и без того скромную зарплату.

Бывает, повезет, и кто-нибудь из работников клуба подкинет до дома, но это крайне редко. Чаще приходится идти пешком, так как поездка на такси делает мою подработку нерентабельной. Ночная пешая прогулка отнимает еще сорок минут от возможности отдохнуть, в итоге на сон остается от силы часа четыре. А иногда и того меньше.

Не нужно было соглашаться на смешной оклад, предложенный Круглым. Теперь все мои чаевые этот толстяк прикарманивает, а гости частенько бывают довольно щедры. Как, например, вчера... Хотя этот извращенец платил вовсе не за мои творческие способности...

Черт! Деньги!

Поздно я спохватилась.

Я не вернула ему деньги?