Помоги проекту - поделись книгой:
В этот момент дверь его комнаты открылась, и в неё заглянула пресловутая сводная сестра.
— Привет, братик, — ласково сказала она, — хочешь, я тебе сегодня покажу кое-что особенное?
— Иди отсюда, — пробурчал Сареф.
— Ой, ну и уйду, — Джайна ничуть не обиделась, — но ты же понимаешь, что я всё равно приду и завтра, и послезавтра, и ты всё равно пойдёшь со мной…
Приподнявшись на кровати, Сареф схватил книжку со сказками и запустил её в сестру. Та лениво осталась стоять на месте, понимая, что при нулевой силе братец просто не поднял бы книжку так высоко, а при нулевой ловкости он не попал бы в неё при всём желании. Но Сареф целился вовсе не в неё, а в окно, которое ему почему-то захотелось выбрать своей мишенью. И вот, когда его ладонь уже знакомо прокрутилась, не в силах выбрать направление, как книжка пролетела через всю комнату… и, к огромному удивлению Сарефа, впечаталась сестрице в нос.
— Ты… ах, ты, — взвизгнула Джайна, хватаясь за лицо, — да я всё папе расскажу! А он — брат главы клана, понятно?! И он тебя накажет!
— Тебе никто не поверит, дурочка, — фыркнул Сареф, сам не поверивший своим глазам, — весь клан знает, что у меня всегда где-то ноль.
— А ты… а ты… ну ничего, я ещё приду, — и с этими словами она захлопнула дверь. Сареф же окинул взглядом свои характеристики:
Счёту и десятичным дробям мальчика выучили сразу, как только у него интеллект стал подниматься выше двух. В этом плане глава клана, дядя Адейро иногда скупо хвалил мальчика, мол, если где-то убавилось, значит, где-то прибавилось, и нужно развивать мальчишку, чтобы он скорее стал самостоятельным. Поднявшись, наконец, с постели, Сареф принялся одеваться.
На самом деле это было огромной удачей, что он так метко запустил сестре книжкой в нос. Потому что она действительно это заслужила. Ибо, естественно, сестра приходила сюда для того, чтобы отвести Сарефа куда-нибудь и подшутить над ним, если у того нулевым окажется интеллект. И в такие дни она любила устраивать весёлые приключения. Во всяком случае, ей самой в этот момент было очень весело.
Так, один раз она убедила его спрыгнуть в навозную кучу со второго этажа. Мальчик ничего себе не сломал только чудом. Во второй раз она завела его в розовые кусты и оставила там. И это был единственный раз, когда Сареф помнил что-то, когда у него был нулевым интеллект. Он помнил, как плакал и звал на помощь, а его всё время что-то больно кололо. И длилось это, по его ощущениям, очень долго, хотя слуги почти сразу услышали его плач и поспешили вытащить мальчишку.
Но самым противным розыгрышем был тот случай, когда Джайна притащила своего сводного брата на конюшню. Тогда она подтянула брата к одному из коней и убедила дёрнуть его за мохнатый рожок с бубенчиками. Сареф не помнил, что тогда происходило, помнил только, что он потом несколько дней лежал в постели со страшной болью в груди. И все эти дни над ним хлопотала кормилица Мимси, одна из немногих в клане, кого Сареф любил. От неё он узнал, что Джайну за это впервые наказали. Правда, потом выяснилось, что всё наказание заключилось в том, что ей на один день запретили выходить из комнаты, где она весело коротала время за чтением и вышивкой. После этого случая Сареф так обозлился на Джайну, что буквально умолял Систему дать ему хоть один шанс ей отомстить. И сегодня, судя по всему, был великий день, ибо Система услышала его мольбы.
— Нянюшка Мимси, ну расскажите ещё про Систему, — упрашивал Сареф женщину, которая, крепко держа мальчика под руку, вела его по побережью.
— Ах, Сареф, — устало вздохнула нянюшка Мимси, полноватая женщина со смугло-золотистой кожей, — совсем скоро ты начнёшь учиться, и тогда всё узнаешь и сам. И знаний будет так много, что ты локти потом кусать себе будешь, ибо голова от них пухнуть будет.
— Ну и что, — упрямо возразил Сареф, — а вы всё равно расскажите. Мне же потом легче будет учиться, если я что-то уже буду знать.
— Ох, и хитрюжка ты, мой воробушек, — улыбнулась Мимси, — ну хорошо, здесь можем присесть, и ты аккуратно намочишь ножки в речке. Аккуратно.
— Хорошо, нянюшка, я очень аккуратно, — пообещал мальчик, усаживаясь на излюбленный камушек на берегу, — а вы рассказывайте.
— Ну, хорошо, — сдалась нянюшка, — говорят, когда-то очень давно, когда ни тебя, ни даже меня ещё и на свете не было, люди жили, обладая бесконечными возможностями. Они могли за секунду отправить письмо на другой конец света — и через минуту получить ответ. Они могли за секунды нарисовать любую картинку и поделиться ею со всем миром. Они могли разговаривать с нужным человеком, находясь за тысячи миль от него. А потом случилась беда. Большая беда. Умные люди говорят, что называется она правильно Взрыв Пустоты, но никто не знает, почему так. И тогда пришла Система. Она не позволила беде уничтожить наш мир. Она не могла вернуть утерянных знаний, но зато подарила нам новые. А вместе с ними — и новые возможности. Вот раньше, например, никто не умел знать точно, сколько у него силы, ловкости или ума.
— Может, Интеллекта? — подсказал Сареф, плеская босыми ногами в воде.
— Ох, воробушек, да какая разница? — отмахнулась нянюшка, — как ум ни назови, умом от этого он быть не перестанет. А ещё Система позволяет нам гармонично развиваться. Вот, например, есть у человека склонность к рисованию. И Система будет предлагать ему такие таланты, чтобы он лучше рисовал. И тогда он будет так рисовать, что все будут только ахать от восторга.
— А что, если он не хочет рисовать, — спросил Сареф, — что, если человеку по душе заниматься чем-нибудь другим?
— Ну… если такие и находятся, они переучиваются, — ответила нянюшка, — но Система обычно не ошибается. Наоборот, Система — это аргумент, к которому почти всегда прислушиваются. Вот, например, есть у кузнеца сын. И отец, конечно же, захочет обучить сына своему ремеслу. А тот возьмёт и покажет отцу: папа, смотри, а вот Система предлагает мне таланты садовника. Или торговца. И тогда отец задумается: может быть, пусть лучше его сын станет хорошим торговцем или садовником, чем нерадивым кузнецом? Ну ладно, хватит плескаться, а то простынешь. Пойдём обратно.
— Да, — грустно ответил Сареф, — пойдёмте обратно, нянюшка.
— Что-то у тебя невесёлый вид, воробушек. Устал, небось, гулять-то?
— Да, нянюшка, устал немножко.
— Ну да что с тобой делать, — снова вздохнула женщина, — иди ко мне, на руках тебя понесу.
Безо всяких усилий подхватив мальчишку на руки, она забросила его башмачки себе в карман серенького платья и направилась обратно к поместью, окна которого сверкали в лучах заходящего солнца.
— Нянюшка, а вам не тяжело меня нести? — с беспокойством спросил Сареф.
— Нет, мой хороший, — нянюшка улыбнулась и чмокнула мальчика в нос, — у меня же талант от Системы. Стальные руки. Почти все слуги всегда его берут. Таскать-то много чего всегда по замку надо. Чистое бельё, еду, мусор выносить. И талант у меня серебряного качества, между прочим, — похвалилась она, — и до золотого осталось совсем немножко, потом умение можно будет в архиве закрепить.
— А качество — это как? — спросил Сареф.
— Ну… как бы объяснить. В общем, чем больше ты талантом пользуешься, тем выше шанс, что однажды Система предложит тебе его улучшить. Вот, например, Стальные руки бронзового качества немного увеличивают переносимый вес и уменьшают расход выносливости. И чем выше качество таланта, тем больше он усиливает владельца.
— Нянюшка, — тихо сказал мальчик, — а… а вы можете показать мне, сколько у вас силы, ловкости?
— Ишь, ты, какой хитренький, — улыбнулась Мимси, подмигнув ему зелёными глазами, — нет, мальчик, такое кому попало не показывают. Так что и я не буду, уж не серчай.
— Ну, пожалуйста, нянюшка, — совсем тихо сказал Сареф, — просто очень хочется посмотреть, как оно бывает… когда нормально.
От таких слов Мимси так и застыла истуканом. Разумеется, она знала о беде Сарефа и горячо желала, чтобы однажды Система позволила мальчику залатать эту дыру. Но услышать от Сарефа подобное в таком возрасте…
— Эх, мальчишка, быть тебе языканом, — усмехнулась Мимси, — и пяти лет не стукнуло, а уже любого взрослого на что угодно уболтаешь.
С этими словами Мимси вызвала окно системы. Сареф, порадовавшийся, что уже знает и буквы, и десятичные дроби, увидел следующее:
— А что это за третичные таланты? Что они означают? — поинтересовался Сареф.
— А это я тебе расскажу, если ты пообещаешь никому ничего не говорить. Даёшь слово? — спросила Мимси.
— Да, нянюшка, я обещаю, — заверил мальчик.
— Это — особенные параметры. Их ещё называют Параметры Полуторного Совершеннолетия. Как известно, в наших кланах есть два возраста совершеннолетия: 15 и 20 лет. В эти даты Система даёт благословления, которые очень сильно будут влиять на всю твою жизнь. Но есть между ними и полуторное совершеннолетие, когда тебе исполняется 18 лет. В этот день ты можешь сам себе придумать таланты, пользуясь особыми правилами. Вот и я себе придумала. Дела поважнее — очень хороший талант для меня. Потому что с ним взрослые почти не обращают на меня внимания. А если и обращают, то у них всегда в этот момент находятся дела поважнее, и меня лишний раз не дёргают. В медицинских целях… Ну, Сареф, ты всё равно скоро узнаешь, что многие слуги любят выпить… скажем так, крепких напитков. А для здоровья это не шибко хорошо. Так вот с таким талантом до определённого предела крепкие напитки для меня будут даже полезны.
— А за руку не поймать что означает? — поинтересовался Сареф.
— Ну… это… ну, — замялась нянюшка, — в общем, когда ты идёшь по городу в свой выходной, гуляешь, отдыхаешь… Бывает такое, что к тебе пристанет какой-нибудь мужик пьяный. За руки хватать будет, целоваться полезет, мерзости всякие предлагать. Вот, чтобы от такого отцепиться было проще, и есть талант За руку не поймать. Ну а если и этого не хватит — на худой конец, есть умение Стальные руки. Или ещё каким-нибудь умением воспользоваться.
— А какие ещё у вас есть умения? — поинтересовался Сареф.
— Нууу, это ты уже, воробушек, клюв раскрыл будь здоров, — рассмеялась нянюшка, — нет, такое никому никогда не показывают. И ты, когда будешь взрослым, заруби себе на носу: умений своих и талантов лишний раз никому не показывай. Чем меньше о тебе знают — тем лучше для тебя. Я хоть и старая, глупая нянька, но жизнь прожила и кое-что, да понимаю. И да, мой мальчик, — уже тише сказала она, пересекая ворота поместья, — помни, что ты обещал никому ничего не говорить.
— Я помню, нянюшка Мимси, — серьёзно кивнул Сареф, спускаясь с рук и натягивая протянутые башмачки, — я запомню ваши слова. И я никому ничего не расскажу.
Глава 1.3
Глава 3.
— Тётенька Мирта, а расскажите ещё что-нибудь интересное, — попросил маленький Сареф, прокравшийся на кухню. Повариха Мирта, взглянув на обустроенный угол, где любил лежать, свернувшись калачиком, мальчишка, улыбнулась.
— Ах, Сареф, ну что я тебе ещё могу рассказать, — сказала она, сноровисто работая скалкой по тесту.
— Да про Систему конечно, — сказал мальчик, — она ведь такая непонятная… и такая интересная. Про неё столько всего знать надо. Вот, например, что такое клановое усиление, о котором все постоянно говорят?
— Это благословление, которое получают все жители, находящиеся на территории данного клана. Вот, например, в клане Мэндрейк, откуда мы с сестрой родом, у людей быстро заживают раны. А если какое-то время не есть мяса — то здоровье восстанавливается ещё быстрее. И, как уроженки этой земли, мы будем обладать этой способностью, где бы ни оказались. Мимси, кстати, этим отлично пользуется: она не любит мяса. А я мясо уж очень люблю, так что у меня это свойство не всегда хорошо работает. А вот в клане Джеминид это — улучшенное зрение. Людей этого клана труднее ослепить, и они лучше видят по ночам.
— Так это получается, что Мимси — ваша сестра? — удивился Сареф, уже прикарманивший из радиуса доступности сладкий бублик и увлечённо им хрустевший.
— Да. Хотя непохожи, правда? — снова улыбнулась Мирта, — у неё кожа смуглая, и роста она невысокого. А у меня кожа белая, и ростом я повыше. Но у нас обеих чёрные волосы и зелёные глаза. От мамы, — с нежностью добавила повариха.
— А где ваша мама жила? Её там не обижали?
— Да там же, на землях клана Мэндрейк. А насчёт обижали… хороший же вопрос ты задал, мальчик мой. Чуйка у тебя огого, войдёшь в свой пик силы — ещё всему Севроганду дашь фунт лиха понюхать, ох, чувствую… Верно, ведь клан Мэндрейк находится аккурат на границе Каганата Пустынных орков. И они знай себе лезут и лезут на нашу территорию. Вот и до поселения, где моя мать жила, добрались. Всех там убили. Только моя мать и ещё две женщины спаслись.
— И как же они спаслись? — затаив дыхание, спросил Сареф.
— А в этом и весь секрет, — горько улыбнулась Мирта, подходя к печи, из которой пахнуло жареной корочкой, и вытаскивая очередной кругляш хлеба, — в том, что моя мать и женщины были беременны. А Система очень жестоко карает тех, кто осмеливается причинить вред беременным. Начиная от огромных штрафов к характеристикам и заканчивая вето на перерождение после смерти. А орки очень, очень гордятся своими силой и ловкостью. Ради лишней капли параметра мать родную не пожалеют. А тем, кто беременным помогает, Система, наоборот, благоволит. Вот орки и сопроводили мою мать и ещё двоих женщин до ближайшего города. Близко, конечно, подходить не стали, последние пару миль шли своим ходом… Так вот и спаслись.
— Да это как же вообще так? — с ужасом воскликнул Сареф, — эти орки перебили всех их родных и близких, сожгли их дом! И потом они должны были терпеть их рядом с собой и идти…
— Ну, ну, мальчик мой, не всё так печально, — ласково сказала Мирта, — Система, да пребудет она с нами вечно, никому не даёт умереть просто так. Все наши мужики и прочие в ближайшем городе земель Мэндрейк возродились. Конечно, параметров урезало, да и имущества жалко… Но куда деваться? — снова печально улыбнулась Мирта, — жить-то хочется. А детей сохранить — так тем более. Да и в безопасности они были, как ни крути. Ходят легенды, что одного посмевшего убить беременную женщину Система превратила в пару сапог. И вроде как сейчас они ст
— И теперь на него каждый день садится несколько десятков задниц, чтобы справить нужду? — Сареф, несмотря на юный возраст, уже умевший хорошо соображать, захихикал, — достойное наказание.
— Верно. А ещё одного — превратила в крышку от кастрюли, — добавила Мирта.
— Ну… это-то ерунда, — сказал Сареф, — ну, подумаешь, крышка от кастрюли.
— Да не скажи, — возразила женщина, — почти наверняка к такому проклятию в довесок пошло чувство вечного голода. И вот представь: каждый день ты, умирая от голода, чувствуешь десятки ароматных запахов блюд, которые ты никогда не попробуешь. Так что вот тебе два урока, мальчик. Первый — никогда не нужно недооценивать Систему. Потому как она всё о тебе знает, и коли будет нужда, ударит по самому больному. И участь стоять парой сапог на витрине ещё покажется не самой незавидной. И второй — всегда будь осторожен с беременными. Встретил такую — не обижай её ни словом, ни делом, если просит о помощи — постарайся помочь, Система за это вознаградит, если не можешь помочь — молча ступай своей дорогой.
— Спасибо, тётя Мирта, — тихо сказал Сареф, — я запомню эти уроки.
— Это ж тебе уже завтра исполняется пять лет, верно? Я ничего не путаю? — пробормотала повариха больше для себя, снова отворачиваясь к котлам.
— Нет, тётя Мирта, всё правильно.
— Волнуешься? — участливо спросила повариха.
— Очень, — признался Сареф, — так хочется, чтобы Система дала мне возможность стать… нормальным.
— Система никогда ничего не делает просто так, — уверенно сказала Мирта, — обещаю, мальчик мой, ты ещё достигнешь своего пика силы. Ну что ж, на твой счёт мне никаких особых распоряжений не поступало, но если будет время — приходи завтра вечером, уж мы с Мимси постараемся сделать тебе что-нибудь вкусненькое.
— А что такое особые распоряжения? — поинтересовался Сареф.
— Ну, торт там, сладости всякие… — рассеяно ответила повариха и тут же захлопнула рот. Но было уже поздно.
— А почему так, тётя Мирта? — тут же грустно спросил мальчик, — почему моей сестре Джайне всегда пекут торт, дарят много подарков? А я никогда не получаю ничего?
— Наверное… наверное, взрослые думают, что ты просто ещё слишком мал, чтобы осознать, что это твой день рождения, — поспешно сказала Мирта, отворачиваясь к котелку, в котором что-то булькало, — уверена, что когда ты начнёшь учиться — тогда и у тебя всё обязательно будет. Ну да ладно, а теперь ступай, ступай. А мне ещё к ужину завершить всё надо…
Когда на следующее утро Сареф открыл глаза, его уже ждало приветственное сообщение.
Сареф вздохнул. Значит, даже решать, в какую сторону ему развиваться, должны другие. Почему? Почему так? Почему так нечестно? Это его жизнь, почему другие должны решать, как он должен жить?
Мельком окинув взглядом свои параметры, он увидел, что сегодня у него на нуле опять сила. Это значит, что приходилось ждать Мимси, чтобы она пришла и одела его. Потому что когда у мальчика на нуле была сила, его руки не могли даже удержать одежду. Но при этом, когда одежда была одета, она почему-то не мешала ему ходить и даже бегать. Как же всё-таки странно была устроена эта Система.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Мимси, а за ней — глава Адейро и мать с отцом. И если Аола смотрела на ребёнка со слабой надеждой, то Месс откровенно зевал и всем своим видом давал понять, что у него есть дела поважнее, чем поздравлять своего сына с пятилетием. Сарефа это не огорчало… почти. Единственный раз в жизни Сареф пожаловался им на то, что Джайна постоянно над нам издевается. В итоге его только лишний раз наказали. Тогда было чудовищно больно и обидно, и несколько часов мальчик проплакал в подушку. Но потом как-то стало легче… В этот момент Адейро вышел вперёд и с воодушевлением в голосе сказал:
Поделиться книгой: