Помоги проекту - поделись книгой:
Пролог
Пролог.
Сегодня в клане Джеминид был особенный день. Ибо сегодня его ожидало долгожданное пополнение. И на ребёнка возлагались немалые надежды, ибо, невзирая на тот факт, что все члены клана исправно исполняли супружеский долг, Система очень редко давала возможность зачать ребёнка. Кажется, за последние два года среди всех Двадцати Шести вообще ни у кого не рождалось детей. И вот, наконец, именно клану Джеминид улыбнулась удача. И его глава Адейро не мог нарадоваться тому, насколько им повезло. Юной матерью должна была стать Аола Ондеро, невеста из клана Ондеро. Пять лет назад в знак мирных соглашений клан Джеминид покинула племянница Адейро, Юдара Джеминид, ушедшая невестой в клан Ондеро. Вместо неё же пришла юная Аола.
Рядом же сидел новоиспечённый отец, Месс Гайранос. И, вопреки всеобщему ликованию, он был хмур и мрачен. С тех пор, как он женился на Аоле, в его жизни было мало радости. Именно по причине этого самого брака. Нет, необходимость делить ложе с Аолой его не… напрягала. Хотя любви между ними не было, они оба были достаточно молоды и хороши собой, чтобы доставлять друг другу наслаждение в постели.
Беда была в другом. Месс всю жизнь полагал, что женщину, которая выйдет за него замуж, он заберёт в свой клан и будет жить с ней именно там. Но ему не повезло: в жёны ему досталась, как иногда подшучивали аристократы, “неразменная” невеста. В связи с тем, что Аола
Наконец, в комнате раздался плач, означающий только одно. Адейро с улыбкой поднял голову, читая послание Системы:
Месс же, подняв голову, увидел перед глазами своё сообщение:
— Ну, и как? — спросил Адейро.
— Сын, — со слабой улыбкой сказал Месс.
— Отлично, — довольно потёр руки Адейро, — у нас на него большие планы.
В этот момент из покоев выскочила повитуха в чёрном платье.
— Мальчик, господа, — заявила она, — поздравляю, поздравляю.
— Мы уже знаем, что мальчик, — ответил глава клана, поднимаясь, — можем ли мы…
— Да, конечно, заходите, — засуетилась повитуха.
Адейро и Месс вошли в покои. В кресле в левом углу лежала, раскинув руки, леди Иноке, сестра Аолы, прибывшая из клана Ондеро специально, чтобы ухаживать и присматривать за беременной. И хотя большой необходимости в том не было, ибо в замке, разумеется, хватало слуг, глава клана всё же согласился с тем, что присутствие близкого человека будет полезно для будущей матери, и потому допустил Иноке в поместье.
Сама же Аола, чьи длинные тёмные волосы разметались по постели, лучилась радостью и гордостью. И неудивительно: ведь она подарила клану наследника. Для любой знатной женщины Двадцати Шести кланов это — буквально вершина карьеры, после которой женщина окружается небывалым почётом и уважением. Мало того, теперь кланы Джеминид и Ондеро, помимо обычных мирных соглашений, смогут перейти к переговорам о взаимном доступе благословлений второго уровня.
Ребёнок, которого она бережно к себе прижимала, уже казался ей невероятно смышлёным и вообще самым умным. Ведь он вскрикнул ровно за мгновение до того, как повитуха собралась шлёпнуть его по попке. Теперь же он молча лежал в руках матери, казалось, с интересом оглядывая вошедших мужчин.
Адейро же, подойдя к ребёнку, сделал то, что он мечтал сделать уже очень давно. Подойдя к Аоле и малышу, он вызвал окно Системы.
— Ну, мои дорогие, — мягко обратился Адейро к Аоле и Мессу, который успел присесть рядом с супругой и приобнять её, — на каком имени вы решили остановиться?
Месс с улыбкой посмотрел на Аолу и слегка кивнул. Имя они выбрали очень давно, и оно им обоим очень нравилось.
— Сареф, — с улыбкой сказала юная мать, — мы назовём его Сареф.
— Замечательно, — Адейро снова посмотрел на системное окно, и несколько мгновений спустя увидел подтверждающее сообщение:
Не понимая, что происходит, глава клана трижды перечитал список характеристик. Этого просто не могло быть. Характеристики новорождённых всегда колебались от 0,3 до 0,7. Бывали уникумы, у которых один из параметров уже при рождении был равен 0,9, а то и вся единица. Бывали отстающие в развитии дети, у которых основной параметр был равен 0,2 или 0,1. Но чтобы при рождении один из основных атрибутов, на которых будет строиться всё дальнейшее развитие нового члена, был равен нулю? Это просто немыслимо!
— Это… выглядит очень странно, — Месс, тоже просмотревший сообщение о параметрах своего сына, снова помрачнел, — такого ведь обычно не бывает с новорождёнными.
— Обычно — не бывает, — согласно кивнул Адейро, — но не будем спешить с выводами, уверен, это вполне поправимо. Просто при развитии малыша стоит это учитывать. Вы всё равно сделали великое дело, клан Джеминид всегда будет помнить этот день и гордиться вами. Сейчас же давайте вернёмся к своим делам и дадим отдохнуть новоиспечённой матери…
Глава 1.1
Глава 1.
— Госпожа Аола, гости уже прибыли и ожидают вашего присутствия, — робко заявила из-за двери служанка, — вам следует спуститься вниз.
— Спущусь тогда, когда посчитаю нужным, — сердито ответила Аола, — а теперь убирайся!
Быстрый топот удаляющихся башмаков подсказал, что её оставили в покое. Аола же бессильно прикрыла лицо руками, стараясь не смотреть в сторону колыбели, где спал малыш.
Сегодня минуло ровно полгода с тех пор, как Сареф родился. Вот только вся загвоздка состояла в том, что его нулевой атрибут никуда не делся. Мало того, он был прыгающим! То есть в один день ребёнок мог иметь нулевой силу, во второй — ловкость. В итоге малыш, лежащий смирно и неподвижно, когда на нуле была сила, при нулевой ловкости начинал активно ползать по комнате. Но, разумеется, делал он это с такой грандиозной неуклюжестью, что умудрялся опрокинуть даже то, что, казалось бы, при его росте и весе опрокинуть невозможно было в принципе.
Однажды Аола, не проверив с утра параметры своего сына, удалилась на завтрак, когда ребёнок спокойно спал. Когда же она вернулась, то сюрпризом для неё стало то, что сегодня у малыша на нуле был интеллект. И малыш невесть каким образом умудрился выбраться из колыбели и опрокинуть стойку, на которой Аола часто предавалась своему любимому увлечению: собиранию цветных стёклышек. Девушка сама не помнила, как ей хватило выдержки не отлупить тогда своего ребёнка.
Потому что именно в этом состоянии она любила маленького Сарефа больше всего. Именно тогда, когда она брала его на руки, он беспокойно ерзал, прижимался к ней, даже поглаживал по лицу и груди. И если в этот момент было не смотреть в его бараньи и совершенно бессмысленные глаза, то можно было даже представить, что она ласкает обычного ребёнка, которого так ждала и так хотела.
Аола вздохнула. Она потому не хотела спускаться к к гостям, что знала: ничего хорошего её там не ждёт. Ибо к ней приехали гости из родного клана Ондеро, и там наверняка будет Линда, которая обязательно не упустит случая высказаться по поводу ущербности её сына.
Стоило Аоле подумать о Линде, как её руки сами собой сжались в кулаки. Проклятая дура! Её младшая сестра всю жизнь целенаправленно отравляла Аоле существование. И всё потому, что Аола была на порядок красивее Линды. Хотя именно по этой причине Аолу, а не Линду отдали на обмен невестами в клан Джеминид! А эта дура не только за пять лет ребёнка не родила, но, наверное, даже замуж не вышла и до сих пор сидит в девках.
Но делать нечего. Если она настолько сильно опоздает на смотрины — Адейро будет очень недоволен. Он и без того не в восторге от того, что маленький Сареф никак не желает привести свои параметры в порядок (как будто это от него зависит), поэтому лишний раз ему повода лучше не давать. Даром что за завтраком Адейро сказал, что сегодня вечером он желает очень серьёзно с ней поговорить. И ничего хорошего девушка от этого разговора не ждала.
Подхватив малыша на руки, Аола направилась к двери. Сегодня у Сарефа на нуле была ловкость, и ощущение было такое, что она несёт на руках не ребёнка, а небольшое полено. Но она уже к этому почти привыкла. Ещё бы привыкнуть к бесконечным насмешкам от слуг, которые наверняка день-деньской то и дело чесали языками по этому поводу за её спиной.
По пути в гостевой зал Аола встретила горничную, обычно робкую и застенчивую. Та несла перед собой стопу свежевыстиранного белья и, как следствие, сильно далеко дороги перед собой не видела. И для неё стало сюрпризом, когда Аола с ребёнком на руках появилась перед ней. Да таким большим, что бельё полетело на пол только так, и было ощущение, что каждый кусочек ткани закрывал собой поверхность пола.
— Простите, простите, госпожа, — тотчас склонилась перед ней горничная, — я немедленно всё уберу.
Первой мыслью Аолы было отругать девицу за нерадивость. И, учитывая, что впереди её ждала встреча с дражайшими родственниками, следовало эмоционально разгрузиться. Вот только она не до конца забыла науку благородной девушки, которую постигала в родном клане с десяти лет. И поняла, что срываться за свои проблемы на ни в чём не повинном человеке будет ниже её достоинства.
— Ничего страшного, — тихо ответила она, — если полы с утра мыли — то и бельё не должно было испачкаться. Просто убери.
— Да-да, конечно, — снова пробормотала служанка, — сию минуту, госпожа.
Аола же проследовала дальше. И каким же для неё удивлением было то, что перед ней возникло системное сообщение:
Это было большой неожиданностью. С учётом того, что с момента своего переезда ничего подобного никогда не было, хотя дома Аола нередко успешно пользовалась этим даром Полуторного Совершеннолетия. Она думала, что это по причине того, что слуги были настроены к ней настолько негативно, насколько возможно, и по этой причине падения отношения никогда не было.
— Госпожа… простите, что говорю вам это, — служанка Ризельда несмело подошла к Аоле сзади, — но… знайте, ваш малыш очень красивый, и мы все очень любим его. И уверены, что он ещё не раз сумеет нас удивить.
Аола ничего на это не ответила. Потому что девушка никак не могла понять, в какой ситуации хуже оказаться: когда над тобой насмехаются, или когда тебя жалеют.
Войдя в гостевой зал, Аола окинула прибывших метким взглядом. Разумеется, глава клана Уайтхолл, их северных соседей, Виктор по прозвищу Медведь, прибыл собственной персоной, с супругой и маленьким сынишкой. В сторону его сына уже лукаво посматривала Джайна, второй ребёнок клана Джеминид, которой на данный момент было четыре года. Их восточные гости, клан Гайранос, своего главу посылать не стали. Вместо этого от клана был Жирар Гайранос, отец Месса, её мужа. Как раз в этот момент они разговаривали, и разговор у них явно не клеился. Что, впрочем, было и неудивительно: после появления на свет Сарефа Месс, даже не сумевший обеспечить клану достойного наследника, совсем себя забросил, и с тех пор Аола очень редко видела своего мужа в трезвом состоянии.
Ну а от клана Ондеро, который находился от клана Джеминид на юго-востоке и имел с ними единственную приграничную точку, разумеется, приехала Линда. И хотя Аола, стискивая зубы, уже предрекала град насмешек, всё же лучше она, чем матушка Вальпа. Ибо Линда хотя бы ограничится Аолой, а Вальпа обязательно бы ещё и Месса пропесочила.
— Ну что, друг мой, — Адейро тем временем разговаривал с Виктором, — на ваших границах всё так же беспокойно?
— Ой, не напоминай, — огорчённо ответил Медведь, — Зинтерровцы что-то мутят, одно марш-броски своих войск вдоль наших границ. Как будто дразнятся. Хорошо хоть, что Гайраносы тоже на своей границе движение создают, так Зинтерровцы хоть на два лагеря вынуждены контроль и ресурсы выделять. Они хоть со своими вольными благословлениями словно Системой в темя поцелованные, но зараз против двух кланов, как мне хочется надеяться, даже они не рискнут соваться.
— Не двух, а трёх, дорогой друг, — мягко поправил его Адейро, — мы, конечно, прямой границы с Зинтеррой не имеем, но по своей речной границе вполне можем как и вам прийти на помощь, так и им жизнь осложнить.
— Да, на ближайшей Годасте надо будет по экономике им хвост прищемить, глядишь, смирнее будут. Пошлину какую за постоянные пляски около границ. А то больно много о себе возомнили, — почесал затылок Медведь.
— Так до Годасты ещё четыре месяца, — покачал головой Адейро, — и это подожди, они нового амбала на Системные Состязания выставят и ещё на год продлят себе неприкасаемость от решений Годасты. Даже Айоновцы не факт, что с их кандидатом сдюжат. А если и сдюжат — то легче не будет, Эксайл им давно в рот смотрит, будь моя воля — я бы давно вышвырнул их из Приозёрного ковенанта…
— Ничего, прорвёмся, — одобряюще прогудел Медведь, после чего повернулся к подошедшей Аоле, — а вот и наша новоиспечённая мать. Поздравляю вас, моя дорогая, поздравляю, все наши кланы очень рады за вас. И мы очень надеемся, что и ваш дорогой клан наконец-то примкнёт к нашему союзу. Времена настают неспокойные, нам бы стоило держаться вместе…
— Мой батюшка уже вовсю рассматривает этот вариант, — сказала подошедшая в этот момент Линда, одаряя Аолу улыбкой акулы, которая год сидела на вегетарианской диете и ровно в этот момент решила, что с неё хватит, — но, сами понимаете, эта сделка с Айоном… тут нельзя спешить.
— Да, разумеется, — кивнул Медведь, — в таких делах никогда нельзя спешить. Хотя что-то эти айоновцы прямо везде мелькать начали. Тоже недобрый знак. Ну да ладно. Эй, Жирар, ну иди ты уже сюда, хватит Мессу полоскать мозги, он мальчик большой, сам со своими проблемами разберётся.
Жирар, судя по его виду, был крайне недоволен прерванной беседой, но спорить не решился. Он хорошо знал норов Медведя, особенно с учётом его происхождения, и понимал, что тот при необходимости и за шкирку может его притащить.
Когда Жирар подошёл ближе, они с Медведем вежливо посмотрели на Аолу. Та, понимая, что дальше тянуть уже просто некуда, едва слышно выдохнула и подошла ближе. Перед Медведем и Жираром вспыхнуло системное сообщение:
— Что-то, господа, с вашим ребёнком какая-то неувязка, — сказала Линда, стоящая позади Медведя и Жирара и даже не пытающаяся скрыть злорадство во взгляде, — где это видано, чтобы шесть месяцев спустя после родов одна из базовых характеристик, на которых строится всё дальнейшее развитие, была равна нулю?
— Мы в курсе это проблемы, — сказал Адейро, укоризненно посмотрев на Линду, — к сожалению, Система пожелала, чтобы малыш родился именно таким, каким мы его сейчас видим. Но мы, разумеется, приложим все усилия, чтобы устранить этот неприятный дефект.
— Да, но если малыш, — начала было Линда, но в этот момент Медведь, проницательно посмотрев на девушку, поднял руку, и младшая сестра Аолы, по статусу бывшая очевидно ниже главы клана, вынуждена была замолчать.
— Вы обращались в клан Ювенаро? — коротко спросил он, — у меня с ними есть связи. Мы могли бы организовать ребёнку проживание там хотя бы до первых пяти лет, пока Система не дозволит дальнейшее развитие. И не надо спорить, Адейро! — сурово рыкнул он, видя, что глава клана Джеминид собирается возразить, — да, нам это будет стоить свою цену, но разве может иметь цену обеспечить нормальное детство ребёнку, который, да простит меня Система, в таких условиях остаётся калекой?
— Виктор, друг мой, я очень благодарен тебе за предложение, — благодарно улыбнулся Адейро, — но, к большому сожалению, это не имеет никакого смысла. Ибо у этого мальчика каждый день — новый нулевой атрибут. Даже если мы привезём его в Ювенаро, две трети этого времени просто пропадут впустую. А возить ребёнка по всем трём атрибутникам даже у Айона влияния бы не хватило.
— Жаль. Чертовски жаль, — покачал головой Медведь, — ну да если мы сможем хоть чем-то вам помочь — говори, не стесняйся. Ты же знаешь, что мы всегда… Ну-ка, барышня, не против, если я твоего малютку побаюкаю? — участливо спросил он Аолу. Женщина, всё это время простоявшая молча, кивнула, протягивая ему малыша. Всего за несколько минут её мнение о Викторе Уатхолле взлетело на два порядка. Там, где Адейро топтался на месте, Жирар брезгливо посматривал на ребёнка, как на поломанную вещь, с которой непонятно зачем носятся, а Линда была готова источать яд в режиме 24 на 7, он сразу, без предисловий предложил всю возможную помощь. Мало того: он мгновенно просёк, насколько Линда неприятна Аоле, и одним движением руки заставил её закрыть рот. На мгновение Аола даже пожалела, что не попала неразменной невестой в клан Уайтхолл. С таким главой, как Виктор, она бы даже с таким ребёнком чувствовала бы себя, как за каменной стеной.
— Ну-ка, мой хороший, иди к дядюшке Виктору, — ласково прогудел Медведь, принимая маленького Сарефа на руки и поднося к своему лицу. И малыш на удивление не испугался взрослого бородатого дядьки, от которого пахло дымом и ещё чем-то. Наоборот, он засмеялся и радостно замолотил ручками. С учётом же того, что у него на нуле сейчас была ловкость, итогом стало то, что в одной руке у него оказался клочок бороды Медведя, а в другой — верхняя пуговица его жилета.
— Ух, как смышлёный малютка, — с умилением сказал Медведь, с совершеннейшим равнодушием глядя на сообщение Системы:
— Надо же, как он грамотно пользуется тем, что имеет, — продолжал умиляться Медведь, тем не менее, поспешив вернуть ребёнка Аоле, — уверен, однажды ваш сын обязательно станет гордостью клана Джеминид.
Линда, как раз в этот момент приложившаяся к бокалу с вином, поперхнулась и закашлялась. Медведь, стоявший рядом, с участливой улыбкой хлопнул её по спине один раз. Но Линде этого хватило: судя по выпученным глазам, её дыхательные пути прочистились мгновенно.
— Спа… сибо, — фальцетом протянула она, делая осторожный вдох.
— Всегда пожалуйста, моя дорогая, — добродушно улыбнулся Медведь.
— Да-да, — нетерпеливо мотнул головой Жирар, — это всё, конечно, интересно и замечательно, но у нас ещё остались нерешённые вопросы…
Кивком головы дозволив Аоле идти, Адейро повернулся к Медведю и Жирару. Линда хотела было сказать Аоле напоследок хоть какую-то гадость, но Медведь подозвал и её, и она, будучи всё же представителем своего клана, вынуждена была присоединиться к разговору…
Месс Гайранос, получив, наконец, свободу от батюшки Жирара, который каждый визит настойчиво выполаскивал ему мозг, поспешил покинуть гостевую залу. Никто из гостей, за исключением, пожалуй, Виктора Уайтхолла, не был ему приятен. Пить спиртное ему запретил Адейро, не поскупившись на этот день выделить для Месса целое Вето главы, запрещающее члену клана делать то или это. При одной только мысли об этом у Месса, выходившего в сад с цветущими яблонями, задёргался глаз. Уже само это состояние, равносильное надетому на тебя поводку, было унизительным, так ещё и он сам дал главе для этого повод. Возвращаясь после очередной своей гулянки, он умудрился перепутать этажи и вместо своей комнаты он завалился в спальню престарелой матери Адейро, мадам Хельги. И хотя мадам Хельга явно была не против компании молодого, хотя и не очень трезвого мужчины, всё испортила служанка, которая в силу возраста и здоровья мадам Хельги ночевала у её постели.
В итоге на следующий день Адейро пропесочил Месса так, как не делал этого ещё никогда, хотя в прошлом явно если не сочувствовал ему, то, как минимум, понимал его положение, и потому закрывал глаза на некоторые его вольности. В итоге было принято решение о допустимости наложения на Месса кланового вето, запрещающее ему употреблять спиртное. И даже проклятая Система признала такое положение вещей приемлемым!
Добравшись, наконец, до укромного уголка, где Месс устроил себе гамак, он сбросил сапоги и принял горизонтальное положение, впадая в полудрёму. Скорей бы эти гости убрались подальше отсюда! Потому что если к нему снова прицепится эта мразь Линда со своим мерзким, но присыпанным сахарком сочувствием, то он не сдержится и отвесит ей оплеуху, на которую она давно уже напрашивается. Что самое смешное, подсознательно он понимал, что его жена будет вовсе не против такого отношения к драгоценной сестрице, но если позволить себе такую вольность по отношению к гостю клана, то Адейро оставит на нём ошейник трезвенника до конца жизни. И потому приходилось терпеть, улыбаться, извиваться, ускользать… Как, в общем-то, и всю его сознательную жизнь.
— Господин, — раздался услужливый голос его верного слуги Карима, — мы всё подготовили для вечерней встречи. Все ваши товарищи уже подтвердили, что придут.
Не открывая глаз, Месс кивнул. Разумеется, он не мог смириться с таким унизительным положением вещей. В итоге, когда служанка мадам Хельги была отправлена встречать продуктовый караван из Райгоса, ближайшего к их поместью городка, Месс навестил её и обстоятельно с ней побеседовал. В итоге мадам Хельга согласилась ослабить втайне от главы клановое вето: отныне в пределах своей комнаты, после захода солнца Месс мог свободно употреблять спиртное, не опасаясь возмездия от вездесущей Системы. Правда, в обмен на это Мессу пришлось пойти на определённую жертву, но, как он сам себе говорил, иногда нужно заниматься и благотворительностью. Что до Аолы, то если Мессу и раньше дела было до неё немного, то после того, как она родила ему настолько ущербного сына, её отношение к нему перестало волновать мужчину раз и навсегда…
Глава 1.2
Глава 2.
Всплыло перед глазами маленького Сарефа, едва он открыл глаза. Потянувшись в кровати, мальчик уже сделал вывод, что у него хотя бы интеллект сегодня не нулевой, что уже хорошо. Потому что, по рассказам слуг, которые мальчик уже прекрасно воспринимал, когда у него был равен нулю Интеллект, он становился настоящим стихийным бедствием.
Один раз его едва успели вытащить из пруда, куда он угодил, упав с балкона второго этажа. Второй раз — из-под кипящего котла на кухне, где он вообще непонятно как оказался. Третий раз он и вовсе очутился в навозной куче, которую слуги должны были разбросать по клумбам. И вся беда была в том, что вместе с нулевым Интеллектом в нём отключался страх, он не понимал, что делает что-то плохое или опасное. Зато на следующий день он всегда помнил, что его снова за что-то наказали и избили. И это было особенно обидно! Он хотел быть хорошим мальчиком, он хотел слушаться старших и хотел, чтобы его хвалили за хорошее поведение. Он даже в силу своего сидячего образа жизни в три года научился читать так, как его сводная сестра Джайна не умеет до сих пор.
Но из-за этой дурацкой Системы каждые несколько дней у него становился нулевым Интеллект. И всё начиналось по новой. Сареф даже честно пытался вспомнить, что с ним происходило все эти дни, но всё, что он помнил — это взрослых, которые ругали и били его. При этом он даже не помнил, за что. Ну почему? Почему всё так нечестно?!
Поделиться книгой: