Маленькая Гвинет в странном доме

– Говорю же, за неё не переживайте, везде вывернется, – фыркнула Генриетта.

– Спасибо, – Габриэла обняла Гвинет. – Мне не понравилось быть куклой!

– Спасибо, – и Джейсон пожал кузине руку. – Я обязан.

– Ни капельки, – возразила Гвинет.

– Думаешь? Ты ведь не должна была жертвовать собой ради Габриэлы.

– Не о чем говорить, – решительно сказала Гвинет. – Просто пройди своё испытание сам, ладно?

– Моё испытание?

– Гвинет права, – кивнул Орсон. – Четверо из нас уже преодолели свои испытания. Остались ты, Генриетта и Вильям. Кстати – что означает непройденное испытание для Габриэлы?

– Не знаю, – растерялся Джейсон.

– Я не хочу ничего проходить! – плаксиво сказала Генриетта.

– Похоже, это не зависит от нас, – вздохнул Орсон.

– И каких предметов нам опасаться на этот раз? – спросил Вильям.

– Если бы знать, – Орсон выглядел серьёзнее обычного. – Стоит постараться найти их побыстрее.

– Зачем? – возмутилась Генриетта.

– Иначе мы тут вечность проведём, – пояснил Джейсон, догадавшись, к чему клонит Орсон. – Пока мы все испытания не пройдём– или не провалим, – магия нас отсюда не выпустит.

– Но Габриэла провалилась! Что, если и я… Меня-то Гвинет спасать не станет! – Генриетта едва удерживалась от крика.

– Тебя я вытащу. Обещаю, – сказал Вильям.

– Ты сам-то пройди сначала, – Генриетта выглядела обессиленной.

Гвинет стало жаль вредную кузину. Сейчас она понимала, что ей, в какой-то степени повезло: она прошла испытание первой и уже могла ни о чём не беспокоиться, а вот Генриетту мучала неизвестность.

Габриэла жалась к брату, не желая его отпускать. Джейсон, Орсон и Вильям принялись совещаться, что же делать дальше. Глория поставила чайник.

– Кто будет чаю? – спросила она.

– Какой ещё чай, ты в своём уме? – сорвалась Генриетта.

– А, по-моему, самое то, – возразила Гвинет и стала доставать чашки. – Глория права, когда не знаешь, что делать, стоит выпить чаю. Или у тебя есть другое занятие? Лично я уже боюсь и читать, и раскрашивать, и в настолки играть.

– Теперь эти предметы безопасны, – услышал их Орсон. – Стоит опасаться того, чем мы ещё не пользовались.

– Знаешь, всё равно не хочется, – помотала головой Гвинет и занялась заварочным чайником.

– Мне вот интересно, – сказал Вильям, – что насчёт шашек и шахмат? Мы вчера в шашкииграли и всё было нормально.

– Думаю, они безопасны, – согласился Орсон. – Иначе бы нас вчера затянуло.

– Тогда я их принесу? – и Джейсон метнулся из кухни в гостиную. Но обратно не вернулся.

– Да что же это такое! – вырвалось у Гвинет, когда прошло уже несколько минут, а Джейсон так и не появился. Забыв о чайнике, она бросилась за остальными в гостиную.

Юноши там не было, лишь гасло зеленоватое сияние над шахматной доской, где были расставлены шахматные фигурки.

– Значит, шахматы, – вырвалось у Вильяма. – Но почему тогда вчера?..

– Вчера мы играли в шашки и вдвоём, а сейчас Джейсон оказался противником шахматной игры, – медленно проговорил Орсон. – Думаю, дело в этом.

– Ты мог подумать об этом раньше? – неожиданно для всех взорвалась Глория.

– Мы должны пройти испытания. И чем раньше это сделаем, тем лучше для нас.

– Орсон, так нельзя!

– Джейсон? Где Джейсон? Он же вернётся? – Габриэла обводила кузенов полным слёз взглядом. – Вы же вернёте братика? Орсон? Гвинет? Гвинет, ты же мне помогла, помоги Джейсону!

– Я не умею играть в шахматы, – виновато сказала Гвинет.

– Да ты и не поможешь, – Орсон указал на доску, где начали сами по себе двигаться фигуры. – Игра уже началась.

– И на какой стороне Джей? – спросил Вильям, изучая расстановку на поле.

– Думаешь, я знаю? Я несколько далёк от всеведения, – Орсон, похоже, наконец стал нервничать. Гвинет решила, что он тоже устал от постоянного напряжения и ожидания подвоха от любого предмета в доме.

Все шестеро не отводили взгляда от передвигающихся по доске фигур. Постепенно даже Гвинет стало ясно: чёрные проигрывают. Она понадеялась, что Джейсон играет забелых, но червячок сомнения не отпускал. Что, если Джейсон управляет чёрными? Тогда не превратится ли он в одну из фигур, как чуть не стала куклой его сестра?

Напряжённое молчание повисло в комнате. Даже Габриэла безмолвствовала, вцепившись в руку Гвинет, словно девушка могла совершить чудо и вернуть малышке брата.

Гвинет не разбиралась в шахматах, но ситуация для чёрных даже ей казалась безвыходной. И внезапный перелом ситуации в их пользу стал для девушки абсолютной неожиданностью – как и для остальных.

– Но как? – возглас Орсона заставил всех вздрогнуть.

Белым был объявлен мат. И в ту же секунду доску снова охватило зеленоватое сияние. Все зажмурились, а открыв глаза, увидели утирающего лицо Джейсона.

– Уф, – выпалил он. – Это было жёстко. Я думал, мне конец. Как он ту ошибку допустил? Видимо, расслабился, дело-то моё совсем плохо было.

Габриэла бросилась обнимать брата.

– Ты что, был за чёрных? – с ужасом спросил Вильям. – Мы думали, им конец.

– Я тоже так думал, – кивнул Джейсон. – Говорю же, видимо мой противник расслабился, решив, что уже победил. Но это было почти чудо. Не хотел бы я снова с ним схватиться: второй раз он такой ошибки не допустит.

Напряжение постепенно стало отпускать подростков. Они были так рады неожиданной победе Джейсона, что на время забыли о ещё двух предстоящих испытаниях.

Орсон и Вильям принялись расспрашивать Джейсона о подробностях игры, тот, в свою очередь, пытался разузнать побольше о том испытании, где кузены соревновались в прохождении полосы препятствий. Гвинет вслушивалась в их гомон. Глория позвала всех пить чай. Генриетта молчала, лишь помогла расставить чашки, а Габриэла не отпускала руку брата.

После чая встал вопрос об обеде: нервы нервами, а есть уже хотелось. Девочки занялись готовкой.

Обед прошёл спокойно. Говорили о пустяках, боясь затронуть тему происходящего в доме. Но вот еда была съедена, посуда вымыта, и Генриетта вспыльчиво сказала:

– Ну и что мне нужно взять? Ещё пару дней я здесь просто не выдержу. Чем быстрее мы пройдём все эти дурацкие «испытания», тем быстрее вернёмся в нормальный мир. Иначе я со скуки здесь помру… или от нервов – никакой выдержки не хватит при такой нервотрёпке.

Гвинет впервые в жизни согласилась с кузиной. Но вслух об этом не сказала.

– Думаешь, стоит поторопиться? – уточнил Джейсон.

– Да! – твёрдо воскликнула Генриетта.

Вернулись в гостиную, принялись обыскивать её.

– О, что я нашёл! – воскликнул Вильям и поднял руку с зажатой в ней колодой карт. А затем упал на пол без сознания. Его дыхание стало редким и слабым.

– Вил! – бросилась к нему Генриетта. Орсон коснулся жилки на горле кузена:

– Пульс есть. Он просто без сознания. Думаю, это его испытание.

– Если оно убьёт моего брата… – Генриетта была ужасна в этот миг.

Гвинет посочувствовала ей.

Стали ждать. Орсон держал руку на запястье Вильяма, проверяя его пульс.

Тикали часы. Стрелка на них двигалась ужасно медленно. Гвинет казалось, что время тянется, как утратившая вкус жевательная резинка.

Но вот Вильям вздохнул и открыл глаза.

– Прошёл, – выдохнул он. – Ненавижу карты!

– Вил! – Генриетта обняла брата.

– Ты так испугалась? – удивился тот. – Обычно ты к таким нежностям не склонна.

– Да, я испугалась! – Генриетта отстранилась и зло тряхнула брата. – Но ещё одна такая выходка – и я сама тебя прикопаю, чтобы жизнь поспокойней стала!

Она встала.

– Что для меня? Карты, шахматы, настолка – вроде, всё уже было. Какой предмет приготовил сюрприз для меня? Чашка? Тарелка? Вышивка?

– Может, отложим до завтра? – предложил Орсон. – Сегодня денёк выдался несколько напряжённым. Всем стоит отдохнуть.

– Нет, – гневно ответила Генриетта. – Я пройду это сегодня или не пройду никогда!

Она принялась ходить по комнате, трогая предмет за предметом. Но ничего не реагировало на её прикосновения.

Остальные разбрелись по комнате и кухне. Вильям приходил в себя на диване. Гвинет рассеянно листала какой-то журнал, краем глаза наблюдая за всё более раздражающейся Генриеттой.

– Да где же этот заколдованный предмет! – крикнула Генриетта и, схватив к полки статуэтку, швырнула её в стену. Статуэтка не разбилась, только сдвинула с места картину – натюрморт с букетом пионов.

Генриетта зло фыркнула, встала на стул и поправила покосившуюся картину. Синяя вспышка – и девушка пропала.

Гвинет вскрикнула от неожиданности, но тут же взяла себя в руки. Вот кузина и нашла желаемое. Стоит подождать немного, и она вернётся.

За окном стемнело. Занялись ужином, поужинали. Генриетта не возвращалась. Вильям принялся нервно расхаживать по гостиной. Остальные занимались чем попало, но то и дело их взгляды обращались к картине, из которой должна была выйти девушка.

Полдвенадцатого. Орсон неуверенно сказал:

– Пора спать. Наше сидение тут Генриетте не поможет.

– Я остаюсь, – вскинул голову Вильям.

– Но остальным стоит разойтись. Габриэла и Глория уже носом клюют.

– Пусть девочки ложатся, – пожал плечами Вильям, – я буду ждать сестру.

– Может, принести постели и лечь здесь? – предложил Джейсон. – Мне уже не хочется расходиться на ночь по комнатам. Гостиная достаточно большая, чтобы мы все здесь поместились.

– Пожалуй, это вариант, – не стал спорить Орсон.

Принесли подушки и одеяла. Устроились на двух диванах и полу. Гвинет уснула почти сразу: день действительно выдался нервным, и она устала от переживаний. Но спала она плохо, то и дело просыпаясь.

В какой-то момент она поняла, что уже не уснёт. Вылезла из-под одеяла, ушла умыться. А вернувшись в комнату, увидела, что не проснулись только младшие: остальные уже бродили по гостиной.

– Генри так и не вернулась! – Вильям почти кричал.

– И что ты предлагаешь? – пытался остудить его Орсон. – Если она не прошла испытание, мы не можем ничем помочь.

– Совсем ничем? – открыла глаза Габриэла.

– Её невозможно вытащить из картины!

– А мы пробовали?

– Габриэла…

Джейсон, не дожидаясь конца перепалки, подошёл к стене и дотронулся до злосчастной картины, чтобы исчезнуть в ней.

– Ой! – испуганно сказала Габриэла, увидев манёвр брата. – Джей!

И, выбравшись из одеяла, бросилась к картине. Орсон едва успел перехватить её.

– Не хватало ещё, чтобы и ты в этой картине сгинула.

– Но братик!