Королевство горных эльфов

«Значит, здесь его личная ставка вместе с гвардией, а ополчение отдельно. Странный подход».

Во время войны с Идендери и Сконланом Грей как мог боролся с обособлением оборотней и людей. Делить собственное войско на враждующие лагеря было довольно опасной затеей с непонятной целью.

Солдаты графа разом приложили кулаки к сердцу и направились к возведенному неподалеку мосту. Заметив Грея, Базиль молча поклонился и приглашающе распахнул полог собственного шатра. Лис смело шагнул вперед, а вот гвардеец Мелоди остался снаружи.

Переступив незримый порог, Грей с любопытством осмотрелся. Нацепив парадный камзол на вылазку в лесу, граф производил впечатление любителя роскоши. Обстановка внутри же была вполне простой, если не сказать аскетичной — единственным предметом роскоши оставалась просторная двуспальная кровать, наполовину заполненная подушками. Никаких драконьих шкур на полу или золотых походных тронов.

На окруженном простыми деревянными табуретами столе растянулась испещренная пометками карта. Оранжевые флажки обозначали отряды и ключевые места графства Сид, красные — Шиммера, розовые — Глоу, серые — Мелоди.

«Востоку явно больше всех повезло с родовыми цветами. Интересно, Риманте согласится поменяться?»

Грей с удивлением отметил, что большинство оранжевых отметок вытянулись вдоль леса, из которого они вышли.

— А ведь я вас помню, видел на приеме в честь юбилея вашего отца. — Граф едва заметно улыбнулся, когда Грей отказался от предложенного бокала. — И уже тогда вы не любили вино, которым герцогство Шиммер прославилось на весь мир.

— Все мы несовершенны. — Начало разговора внушало оптимизм. Сид официально признал в нем наследника почившего герцога. — К сожалению, не помню вас.

— Неудивительно, вы тогда страдали из-за поврежденной ноги. — Базиль дождался, пока Грей выберет табурет, и сел напротив. — Как дела у Риманте?

— Они с Инес хотят собрать армию верных сторонников и не дать Глоу герцогскую корону.

— Вполне разумно и очевидно. — Базиль внимательно посмотрел на собеседника. — А чего хотите вы?

Грей открыл и закрыл рот. Он уже давно не задавал себе этого вопроса. События в Килдере стали камешком, обрушившим настоящую лавину. Будучи жертвой обстоятельств, ему ничего не оставалось, кроме как пытаться не утонуть и выплыть.

— Наверное, защитить сестру. Она хорошо ко мне относилась, пока нас не разлучили. Из нее выйдет куда лучшая герцогиня, чем из Глоу. Я планировал отказаться от престола в ее пользу, когда все закончится.

Базиль едва заметно кивнул, его бокал так же оставался нетронутым.

— Хороший ответ. В иных обстоятельствах я бы обязательно поддержал вас и поставил щенка на место. К сожалению, у меня связаны руки. — Граф Сид взял небольшую указку и поочередно ткнул в несколько черных флажков, стоявших посреди леса. — Раньше здесь находились деревни старообрядцев. Вы ведь слышали о них?

— Да, кучка любителей древних небылиц, решивших вернуться к корням. Называют себя лесными эльфами, а не горными, и отказываются пользоваться благами цивилизации. — Лично Грей считал их не спасителями расы, а идиотами. — Их немного, опасности не представляют, пользы, впрочем, тоже не несут.

— До недавних событий все так и было. — Граф нахмурился, сжимавшие указку пальцы побелели от напряжения. — Вчера вы имели честь встретиться с бывшими жителями тех деревень.

Лису показалось, что все внутри превратилось в кусок льда. Он не глядя взял бокал вина, промочив пересохшее горло. Разлившееся от вина тепло позволило ему выдохнуть сквозь сжатые зубы.

— Так значит, те монстры действительно мутировали из эльфов? Честно говоря, мне не хотелось верить. Одно дело — звери, и совсем другое — наши сородичи…

— Понимаю, к сожалению, вивисектор оказался слишком убедительным. — Базиль задумчиво поболтал вино в бокале и сделал большой глоток. — Со зверями мы тоже встречались. Все приграничные поселения истреблены или эвакуированы.

Грей по-новому посмотрел на обилие флажков. Пока он боролся за трон, граф юга решал действительно важные проблемы.

— Я уже сталкивался с мутантами в вольных городах, медведи и волки. Вам нужно найти источник скверны, это обсидиановый кристалл в эпицентре, его выдают мертвые деревья. Только будьте осторожны, он привлечет оставшихся тварей. — Перед глазами очень живо проявился образ волчьей стаи, атакующей запутавшийся в лианах воздушный корабль. — Хорошо, что у вас здесь много солдат.

— Мы планируем полностью зачистить лес. — Граф отложил указку и встал со своего места, в этот раз его поклон был куда ниже. — Спасибо за ценную информацию. Надеюсь, вы понимаете, почему я не могу поддержать вас в открытую.

— Разумеется, жизни подданных важнее всего. — Грей тяжело вздохнул. Без войск графства Сид у них было не так уж много шансов. — Вы разговаривали с Риманте?

— Да, она рассказала об отправленном корабле. Егеря доложили о взрыве и пожаре. Я сложил два и два и отправился навстречу.

— А как на счет Глоу?

— И снова да. — Базиль поморщился при упоминании имени западного соседа. Ему точно не нравился молодой граф. — Просил помощи в ваших поисках, я отказал. Он же не захотел давать мне воинов, зачем, если мы служим буфером между ним и монстрами. Зато Риманте согласилась поддержать нас и прикрыть северную границу.

— Где он теперь? — Лис невольно удивился тому, как легко граф запада отмахнулся от возможного союзника.

— Вернулся в родовое гнездо, почему-то его больше не устраивает защищенность обители в Шиммере. — Базиль слегка улыбнулся и поднял бокал. — Верные ему солдаты и капитаны воздушных кораблей ищут вас по всему герцогству. Если хотите закончить эту войну малой кровью, бейте в самое сердце.

«Должно быть, у него отлично развита агентурная сеть».

— Спасибо за информацию и ценный совет. — Грей нерешительно замер. Лишаться весомого козыря было глупой идеей, с другой стороны, он мог помочь им избежать ненужных смертей. Без помощи перевертышей, как в Килдере, зачистка леса точно не пройдет бескровно. — Со мной путешествует драконица, Рийнерис. У нее есть поисковой артефакт…

— О, не переживайте. Я ожидаю прибытия драконьего эмиссара завтрашним утром. — Базиль поклонился еще раз, выражая нетерпение. Его ожидали дела поважнее, чем чужая грызня за власть. — Собственно, это единственная причина, почему мы стоим здесь лагерем.

— Еще раз благодарю за помощь, ваше сиятельство. — Грей наконец встал и ответил на поклон.

— Удачи, ваше превосходительство. — Когда за лисом опустился полог, граф добавил едва слышно: — Она вам точно понадобится.

* * *

Хальфсену никогда не везло в жизни, даже родился вторым с конца. В их зажиточной семье была странная традиция отправлять старших служить в баронскую дружину, а младшим оставлять имение в наследство. До десяти лет он жил, как король, пока не появился дражайший братец. Едва повитухи объявили о рождении здорового мальчика, Хальфсену тут же вложили в руку деревянный топор.

С тренировками у него как-то не задалось. Неудобное тяжелое оружие постоянно норовило выскользнуть из ладони, вдобавок оставляя занозы. Учителя кричали за каждую ошибку, плохо нанесенный удар или невовремя поднятый щит, а за провинность вроде украденной с кухни картошки секли. Впервые отведав розог, Хальфсен сбежал из родового имения, пока холод и голод не вернули его назад.

В шестнадцать долговязого подростка не приняли в баронскую дружину, сказали, слишком слаб и хил, пришлось становиться городским стражником. Мощный смрад и ужасный вкус тухлой селедки, вши и продуваемый насквозь барак сделали его жизнь только хуже — в груди булькало и, несмотря на горящую кожу, человека постоянно знобило. Поэтому, когда Хальфсену подвернулся шанс на новую жизнь, он не раздумывал.

Глашатай самого короля Элькесдалена искал добровольцев на выполнение опасной и почетной миссии, обещая горы серебра. Названной суммы как раз хватило бы на небольшой теплый домишко и даже бы осталось сверху. Хальфсен не раздумывая вышел вперед, пережив очередной град насмешек от сослуживцев. Впрочем, его приняли, накормили горячей кашей с жиром, выдали топор, снегоступы и новое одеяло без дыр. Казалось бы, жизнь начала налаживаться, но, услышав о задании, он всерьез задумался о дезертирстве и разбойничьей жизни. К сожалению, глашатай не был идиотом — их охраняли гвардейцы короля.

В отличие от других добровольцев, нищих выходцев из трущоб, Хальфсен знал, куда их отправляют — дальше северных руин, прямиком к проклятому Разлому. Мол, в последнее время участились нападения темных тварей, и следовало проверить, не появилось ли там чего нового.

За городом оказалось еще хуже — пронизывающий ветер пробирал сквозь одежду, плевки и прочие жидкости замерзали прямо на лету, снег облеплял ботинки, делая их в несколько раз тяжелее. Почему-то они разводили всего один костер, из-за чего высушить одежду было недоступной роскошью.

«Если нас не прибьют твари, это точно сделает холод».

Пытаясь отвлечься от стука собственных зубов, Хальфсен вспоминал все известное про Разлом. Кто бы мог подумать, что вложенные учителями знания пригодятся так скоро.

Давным-давно Элькесдален был частью единой империи людей, протянувшейся от восточного до западного берегов Ласэарана. Все жили долго и счастливо, пока не произошел так называемый Катаклизм. Богословы постоянно спорили о его причинах и последствиях, лично для себя Хальфсен уяснил одно — все было очень плохо. Империя распалась на враждующие королевства и вольные города.

Им достались обширные территории на западе, казалось бы, живи себе и в ус не дуй, как оказавшиеся на юге горные эльфы начали свою экспансию. Первая же война закончилась полным провалом — топоры и мечи оказались бессильны против воздушных кораблей. Эльфы не стали забирать себе территории, ограничившись внушительной контрибуцией. Взамен они просто заполонили все пограничные города, ушастым хватило нескольких веков и череды слабых королей, чтобы получить контроль над торговлей и продажными чиновниками. Правителям Элькесдалена приходилось мириться с автономией юга и бездействовать у себя на севере. Ходили слухи, что новый король обвинял в произошедших массовых убийствах остроухих и готовит решительный ответ. Какая Хальфсену разница, кто сидит на троне или получает налоги за рыбу?

В отличие от северного и южного Эретинов, для Элькесдалена главной проблемой был не развал империи с последующей потерей могущества, а Разлом. Сплошная завеса густого черного дыма захватила всю северо-западную часть, в основном горы и пустоши. Концентрированная тьма стояла недвижно, неподвластная ветрам и магии стихий. Любой, кто оставался в Разломе на ночь, исчезал навсегда.

И ладно бы они потеряли немного территорий, худшим было другое — вблизи часто появлялись страшные твари. Чаще всего это были мутировавшие стаи волков, сильные и быстрые, с черными глазами и капающим с клыков ядом, они превратились в настоящий бич севера. Люди массово покидали рыбацкие деревни, укрываясь за городскими стенами.

Примерно раз в сотню лет появлялся амбициозный король, который хотел вернуть себе север или юг. В первом случае он издавал указ о восстановлении поселений и заселении пустоши. Заключенные, нищие, авантюристы и безнадежные романтики тащили на себе немногочисленные пожитки, возводили невысокие стены, избы, выкапывали рвы и несли дозор, защищая Элькесдален от темных тварей. Поначалу нечастые нападения усиливались, северяне стойко удерживали оборону, но в конце концов сдавались и бежали. Ходила легенда об одном особо упертом баране, который отказывался признавать поражение — за семнадцать лет он потерял там многие тысячи людей и половину гвардии, пока не кончились все верные соратники и его не заколол собственный первый советник. Приказ бросить укрепления навсегда сделал его новым королем.

С эльфами все было куда проще: возмущенный исторической несправедливостью правитель собирал дружину и шел воевать в горы. Там их по традиции встречал град стрел, затем остроухие сбрасывали пару бомб, уничтожали накопленные за десятилетия мира воздушные корабли Элькесдалена и затем милостиво предлагали мир, забирая очередную контрибуцию и торговые преференции. При желании эльфы давно уже могли завоевать север, просто не видели в этом смысла. Покорение и сохранение враждебных территорий требовало больших ресурсов, куда проще держать воинственных хуманов на коротком поводке, забирая их деньги.

Для нормальных войн оставался только Северный Эретин, но он был слишком далеко и имел хорошую армию. Вот и приходилось желающим подраться отправляться в набеги на земли за западным морем, а кому не хотелось топать далеко — в вольные города или на охоту за темными тварями. Среди северян было почетно иметь прибитую над камином голову мутировавшего медведя или, на худой конец, волка.

Хальфсен не уставал повторять себе, что многие смельчаки возвращались от разлома живыми и относительно невредимыми.

Дни сливались в бесконечную череду завывающего ветра и невыносимого холода. Они едва переставляли ноги, продираясь сквозь плотный снег. Не все осилили путь — трое не встали утром, и еще двоих оставили в снегах во время дневного перехода. На самом деле, в начале лета было не так уж плохо и гвардейцы короля во главе с глашатаем ни капли не мерзли, просто никто не озаботился выдать оборванцам нормальную одежду. Таким жестоким образом слабые отделялись от сильных.

Зрелище почерневших от времени деревянных стен Фьорта, пограничного северного города, вселяло надежду. Дрожащий Хальфсен был готов продать душу за возможность согреться.

Им дали два дня в теплых казармах, воистину райское время. Глашатай короля постоянно пропадал в кабинете у лорда-мэра, пока добровольцы отогревались в бараках. В отличие от города Хальфсена, во Фьорте уважали воинов, ведь они защищали поселение от темных тварей. И казармы у них были теплые, и паек нормальный, и вино неразбавленное, и девушки улыбались не в пример чаще. Хальфсену настолько захотелось здесь остаться, что его не отпугивали нанизанные на колья высушенные головы мутантов.

Утром третьего дня добровольцам выдали новую одежду и обувь. Впервые за долгое время холод не мог добраться до костей бедного Хальфсена, отрезанный плотными шкурами и мехами. Вдобавок каждый из выжившей семерки получил по большому вещевому мешку. Заглянув в свой, Хальфсен с воодушевлением увидел сухари, солонину и снежные ягоды.

— Дальше вы сами. Дойдите до разлома, разведайте местность и возвращайтесь. — Глашатай поочередно приложил к каждому перстень со светящимся камнем. — И чтобы не вздумали дезертировать! Именем короля Олафа, на вас наложено заклинание летаргии! Не вернетесь через две седмицы, умрете.

Ропот быстро сошел на нет — массивные гвардейцы сводили на нет мысли о сопротивлении. И они действительно пошли к Разлому.

Все чаще попадались брошенные и уничтоженные поселения, иногда обветшавшие хибары, но куда чаще груды обгорелых обломков. Такие деревни часто бросали, осознанно оставляя за собой пепелище. Отчего-то зрелище печных труб, сиротливо торчащих среди почерневших головешек, приводило Хальфсена в уныние. Изредка среди руин встречались следы присутствия людей — вязанки хвороста или тайники с углем, спрятанные циновки и один раз мешок с заячьими шкурами. Звери вольготно чувствовали себя в пограничных землях, немногочисленные браконьеры не могли проредить их популяцию. Однако с каждой следующей лигой следов становилось все меньше, а ощущение опасности нарастало. Хальфсен четко ощущал, как за их спинами смыкалась ловушка.

И так немногочисленные разговоры окончательно стихли, отряд добровольцев шагал в полной тишине. Ночи проводили прибившись вплотную к костру, без всяких часовых — ни у кого не хватало духа отойти от источника света и тепла, а плечо товарища вызывало ощущение безопасности. Видимо, боги и впрямь любили дураков — на них никто не напал. Печально известный троллий мост также перешли без проблем, никакие монстры не просили с путников дань за проход.

— Смотрите в оба, ребятки. — Скиф вцепился в топор, как в спасательный шест. — Боги помилуют, не пропадем!

Жизнь после тролльего моста как отрезало: ни людей, ни зверей, ни монстров. Исчезли даже ветер и снег, люди шагали по нетронутой сверкающей белизне.

Последним приютом отряда добровольцев стали бывшие укрепления — в деревянных стенах зияли гигантские прорехи размером с городские ворота. Хальфсен с удивлением отметил, что следы оставили топоры, а не клыки и когти.

Им в кои-то веки повезло — в чудом уцелевшей сторожевой башне сохранилась печь. Пока ее растапливали припасенным углем, Хальфсен с замирающим сердцем уставился на Разлом — сплошную черную стену высотой со столичную городскую. Сам Хальфсен ее не видел, но гуляки в тавернах рассказывали, что она касалась неба. Ночью никто не смог сомкнуть глаз, казалось, завеса вот-вот поглотит их убежище. Утром стало только хуже — костер в печи никак не хотел разгораться, и даже кусок солонины с прибереженным вином вставал поперек горла. Так и не позавтракав толком, они подошли к Разлому.

Клубящийся дым медленно достигал вершины и, заворачиваясь, возвращался вниз. Несмотря на зловещую тишину, Хальфсену чудились доносящиеся откуда-то из глубины завывания.

«Интересно, почему его так назвали? Стена подошло бы куда лучше».

— В-в-ви-ди-ди-те-те чт-то-ниб-будь с-т-т-транное?

— Если не считать всего вокруг, ничего.

Отряд добровольцев стоял перед стеной тьмы, нервно сжимая топоры. Они не понимали, что отсутствие каких-либо следов само по себе очень странное дело, куда хуже, чем нападение мутировавшего медведя.

— Может, пойдем уже? До Фьорта три дня топать!

— Рано еще, не поверят, что мы здесь были.

— Возьмем кусок стены как доказательство! Нечего здесь делать!

Остальные поддержали смельчака согласным гулом. Никому не хотелось задерживаться в столь зловещем месте, не говоря уже о поиске страшных тварей. Хальфсен ни капли не возражал, он первым развернулся и пошел к остаткам крепостной стены вырубать очередное доказательство.

Мерзлое дерево плохо поддавалось, пришлось как следует помахать топором. Физические нагрузки помогли согреться, а скорое возвращение внушало оптимизм. Хальфсен совсем не удивился, что ему никто не помогал — при первом же удобном случае члены отряда как могли отлынивали от работы. Бывший стражник оказался самым ответственным среди собравшихся неудачников. Положив обугленную деревяшку в карман и недовольно ворча себе под нос, он обернулся. Ужас объял сердце северянина — шесть силуэтов недвижно застыли на фоне Разлома.

Инстинкт самосохранения подсказывал Хальфсену бежать, но он не мог сдвинуться с места, страх сковал его надежнее любых цепей. Северянин пытался не смотреть на черную стену, сосредоточившись на неподвижных товарищах. Ушедший было холод с утроенной силой набросился на несчастного, леденя застывшую кровь.

«Неужели я умру так глупо?»

Внимание Хальфсена привлекло движение на границе зрения. Сердце отчаянно колотилось, будто умоляя хозяина не смотреть. Северянин медленно повернул голову, с обреченностью глядя на выходящего из разлома человека.

Дым стекал с незнакомца, как вода, открывая идеально сидящий сюртук черного цвета с серебряными пуговицами. Бледное лицо напоминало застывшую восковую маску, движения были резкими, как у марионетки. Чужак обвел разведчиков взглядом и медленно поднял руку. Из Разлома за его спиной вышло еще одно создание. Ростом с молодое дерево и шириной с бочку, оно напоминало пародию на человека. Гипертрофированные мускулы перевивали руки и ноги, вместо зубов из раскрытого рта торчали почерневшие пеньки, выпуклый лоб, заостренный нос и полное отсутствие растительности производили воистину отторгающий эффект. Финальным штрихом стал болтающийся между ног инструмент ниже колена — монстр не носил никакой одежды.

Насладившись произведенным эффектом, бледный человек опустил руку. С разведчиков мгновенно спало оцепенение. В отличие от Хальфсена, во время транса они не чувствовали страха.

— А-а-а-а-а! — разом выкрикнули шесть человек.

Монстр утробно завыл и бросился на людей с удивительной для своих размеров скоростью. Самый смелый воин схватился за топор. Стальное лезвие с противным хлюпаньем вошло в розовую плоть по самую рукоять, не произведя на мутанта никакого впечатления. Ладонь монстра опустилась на голову смельчака, вминая железный шлем в треснувший череп. Лишившись сознания, он оказался самым удачливым среди товарищей.

Остальные бросились врассыпную, в тщетной надежде, что тварь не сможет догнать всех. Монстр огромными шагами стремительно сокращал расстояние до убегающих, метким ударом в спину ломая им хребты. Люди падали на снег, не в силах пошевелить и пальцем. Они в ужасе рыдали и кричали, умоляя о пощаде. Обездвижив очередную жертву, монстр преследовал следующую, пока не обезвредил четверых.

Последний оторвался дальше всех. Заика выбрал отличное от всех направление, убегая вдоль Разлома. Обернувшись через четверть лиги, северянин с неописуемым восторгом понял, что его никто не преследовал. Он успел радостно воскликнуть, прежде чем протянувшееся из Разлома дымчатое щупальце схватило его за шею.

Хальфсен наблюдал за всем лежа на полу дозорной башни, служившей им ночным приютом. Он предположил, что, раз она уцелела за столько лет, монстры могли ее не замечать. На его глазах черные щупальца хватали кричащих от ужаса людей, затаскивая их прямиком в Разлом. Вскоре в окрестности вернулась неестественная тишина. Бледный человек и его монстр стояли на месте, любуясь игрой теней.

Неожиданно по всему Разлому прошла рябь, будто на него подул какой-то бог. Черный дым разошелся в стороны, открывая новые силуэты — шесть бледно-розовых тварей, как две капли воды похожие на первую, выстроились в линию. Человек указал им на стену и те, покачиваясь, пошли на юго-восток, прямиком к Фьорте.

Хальфсен затаил дыхание, когда они проходили прямо под ним. Монстры пахли неожиданно хорошо — свежим сырым мясом. Брюхо некстати заурчало, но, к счастью, никто не обратил на него внимания.

Казалось бы, опасность прошла мимо, как стоявший у Разлома бледный человек поднял руку. По черному дыму прошла еще одна волна ряби, обнажая новую шестерку монстров. А затем еще и еще, с каждой минутой число мутантов прибывало. Они шагали по следам предшественников, следуя нескончаемым потоком. Хальфсен сбился со счета на второй сотне.

Говорят, человек может привыкнуть ко всему. Вот и северянин перестал бояться монстров, тупо уставившись на вереницу переваливающихся мутантов. Он долгие часы пролежал на ледяном полу, равнодушно прислушиваясь к булькающему дыханию. Рано или поздно все закончится, так или иначе.

Страх вернулся, когда Хальфсен встретился взглядом с бледным человеком. Его глаза были черны, как ночь, ни белков, ни радужки. Впервые за все время губы чужака тронула улыбка, а затем он поднял руку.

Глава 4. Граф запада

Они вновь путешествовали вчетвером. Выполнив задание графини, Айварас решил остаться и помочь Базилю с зачисткой леса. Так он не только выражал поддержку своей госпожи, но и мог получать информацию из первых рук.

Рин долго не хотела уходить: драконица планировала как следует наподдать темным тварям. Она настолько жарко отстаивала необходимость защитить бедных несчастных эльфов, что Грей невольно заподозрил ее в желании заполучить себе второй темный кристалл. По крайней мере, услышав новость о скором прибытии эмиссара из Астарума, драконица резко изменила мнение и с энтузиазмом принялась планировать убийство графа Глоу.

Базиль любезно выделил им лошадей, припасы и не пропахшую дымом одежду. Рийнерис запахнулась в плотный плащ: когда она складывала крылья, прятала хвост и опускала капюшон, то вполне могла сойти за человека. Грей, Роза и Сильвер надели одинаковые кожаные куртки и простые штаны — вылитые солдаты в увольнительной. К облегчению лиса, встречные путники не выказывали никакого интереса — их простая маскировка успешно работала.