Разбивающий сердца

Успел схватить тоненькое запястье, сдавливая в своих руках. Еще тогда очень удивился тому, насколько воришка хрупкий. Чуть сильнее нажмешь, останутся синяки на светлой коже. Вытащил на первой же станции, наплевав на опоздание и потащил упирающегося ребенка к ближайшему сотруднику полиции.

- Шлюхой будет, на панель пойдет, - равнодушным тоном произнес. Оглядев возмущенную девицу. А именно ею был вор, несмотря на короткую мальчишескую стрижку и почти полное отсутствие женственной фигуры.

- Сам ты шлюха, мусор поганый! – взвилась, пытаясь вырвать руку. Документов у нее при себе не было, но похоже полиции было все равно. Второй офицер копался в планшете, а тот, кому я передал мелкую преступницу, взглянул на меня сочувственно.

- Придется только заявление написать.

Блять. Не хватало еще тащится в отделение, расписывать бумажки, потом задолбают. Недовольно вздохнул, открыв было рот, как девчонка вновь заголосила:

- В ментуру? Да за что?! Ничего не сделала, все он гонит, урод! Старпер! Извращенец! Он меня домогался, а теперь пытается вину скинуть! – визжала, забившись в руках. Открыл было рот, ошарашенно переводя взгляд с девицы на офицера, махнувшего рукой.

- Да забудьте о ней, это отбросы общества. Наверняка ничейная, дочка алкашей каких-нибудь, вот и побирается. Сопьется, скурится, одна дорога, - подтолкнул к машине, повернувшись к своему напарнику. – Саня, посади эту в машину, только наручники застегни, еще выкинет чего.

Он повернулся ко мне, дабы что-то сказать, но я не расслышал. Смотрел на блеснувшие в больших глазах маленькие соленые капли, едва успевшей повернуться в мою сторону воровки. Мне казалось, я давно разучился верить женским слезам. Они меня совсем не трогали и не пугали. Вот только эти не были попыткой вызвать жалость, надавить на чувство вины или напугать. Она злилась по-настоящему. На меня.

- Козел, - прошипела, пока полицейский застегивал браслеты. – Яйценос мудачный, - снова выругалась грязно, когда ее подтолкнули к машине.

- Заткнись и садись в салон, свой богатый словарный запас будешь у следователя на приеме показывать.

Он толкнул девчонку к машине, она огрызнулась, пнув его в голень. Ее противник замахнулся и в этот момент я услышал собственный голос:

- Стойте!

Очнулся от воспоминаний в тот момент, когда кто-то тихо постучал. В приемной уже было чисто, Аня успела убрать за собой бардак и спрятать сумку, о которой мы непременно еще поговорим. Повернулся к дверям и меня ждал там сюрприз – мой знакомый из клуба. Рыжеволосый высокий широкоплечий парень мялся у порога, не зная, то ли входить ему, то ли бежать как можно дальше от этого места. 

- Чем могу помочь? – сделал вид, что не знаю его, прислонился к двери своего кабинета, разглядывая парня. Кажется, его зовут Василий. Или Дмитрий. Не так уж важно, просто жду, пока дозреет.

Он же вместо этого стянул с головы вязанную серую шапку, сминая ее пальцами, не решаясь начать разговор.

– Вам что-то нужно?

Приподнимаю бровь, давая ему еще один шанс. Наконец, мужик отмирает, выдыхая слова, глядя прямо в мои глаза:

- Роман Сташенко?

Киваю, подстегивая к следующим словам, и мой новый клиент произносит:

- Я хочу, чтобы вы доказали мне, что любовь моей бывшей жены ничего не стоила. Сделайте ей больно, - в голосе мольба, а в голубых глазах боль отчаяния человека, который не может забыть. Словно стоя на перекрестке, готов заключить сделку с Дьяволом, лишь бы избавиться от этого чувства.

Вот только так не бывает. Никогда. Но сообщать об этом не буду, потому что сейчас в роли исполнителя самых темных заветных желаний выступаю я. Ты пришел сюда заключить сделку, а значит назад дороги уже не будет.

- Что ж, - тяну слова, выпрямляясь и поворачиваясь к нему спиной, делая шаг внутрь кабинета, чуть повернув голову в его сторону.

- Пройдемте в мой кабинет.

Он не решается, опасается, оглядывается, будто боясь, что из-за угла выскочит адский цербер или выйдет карающая грешников толпа. Закусывает обветренную губу, произносит, заикаясь:

- М-можно узнать, в чем заключается услуга?

Ах, ну да. В моем Инстаграме прописано: профессионально решаю проблемы с обманщицами.

Думает, походу, что я - киллер. Хмыкаю, цокнув языком, а затем весело отвечаю:

- Разбиваю сердца, мой друг. Сделаю с ней то, что она когда-то сделала с тобой. Ну, так что, идешь?

Вхожу внутрь, слыша шорох шагов за спиной.

Конечно, он пошел. Все обиженные кем-то люди жаждут мести, особенно, когда дело касается дел сердечных.

- Роман?

- Да?

- Ей будет также больно, как мне сейчас?

- Очень-очень больно, ведь никто не хочет быть преданным, но с легкостью предают сами. Говорят, Земля круглая, все возвращается этим людям. Так поможем ей сделать свой оборот чуточку быстрее.

Глава 3

Ирина Давыдова – девушка видная во всех смыслах. Кудри рыжие, непокорной волной спускаются ниже плеч. Талия тонкая, ноги длинные, все выпуклости в нужных местах и на лицо вовсе не уродина. Немного не в моем вкусе, лицо сердечком, да нос большеват, но ведь красивая. По современным меркам – настоящий алмаз. Ухоженная, холеная, привыкшая к вниманию мужчин, судя по тему, как капризно поджимает чуть подкаченные губы на знаки внимания какого-то парня рядом.

Делаю глоток кофе, задумчиво разглядывая красный зимний безразмерный пуховик, которые сейчас на пике моды. Подхваченный ремешком, он нисколько ее не уродует за счет высокого роста и каблуков. Такая девушка всегда в эпицентре внимания, даже если рядом будет более красивая соперница. Она просто яркая, в ней всего слишком. Цвета, громкий голос, пестрые наряды. Мимо таких не пройдешь с равнодушием, оглянешься в любом случае.

Да, Дима, я понимаю, почему ты выбрал ее. Но не понимаю, почему она выбрала тебя.

Моя система мира отношений проста: люди стремятся мысленно к лучшему, но чаще выбирают усредненное. Попроще, понеказистей, дабы сильно не отсвечивали и были примерно на одном уровне. Здесь была колоссальная разница не только во внешности – социальный статус. Ира из избалованных деточек. Не то чтобы ее родители большие люди по словам моего клиента, но для своей единственной дочери делали все. Кружки, репетиторы, университет – после такого разве поверишь, что Ира выбрала простого рабочего парня с одной фазанкой? Ей банально с ним было не интересно, однако расчет верный – парень боготворил свою женщину. Частый случай при таких неравных браках. Один любит, второй позволяет.

- Суровая штука жизнь, - цокая, делаю еще один глоток, наблюдая за тем, как Ира шагает прямо к почтовому отделению. По ее же словам после нашей переписки, она просто обожает романтичные бумажные письма. Конверт и легкий аромат туалетной воды, исходящий от бумаги. Милые записочки, цветы, стихи, конфеты, рестораны и обязательное боготворение, причесывающее женское эго.

Женщины, блин, романтика романтикой, но мужик, который впахивает банально не думает о таких вещах. Это распространенная ситуация в стране: любовь никуда не уходит, мы сами давим ее под грудой бытовых проблем, мечтая о чем-то прекрасном, что бывает только в рыцарских романах.

Хотя у мужчин все приземлённее, но как уж научили.

Рядом хлопает дверь, и по салону разносится аромат печеного картофеля со специями. Поворачиваю голову, глядя на отсалютировавшую мне Аньку, протянувшую пакет с едой из ресторана с логотипом какой-то птицы. Понятия не имею что за конторка, мне совершенно наплевать. За несколько часов работы в офисе и операции по передачи «романтического» письма от поклонника из чата я просто хочу есть.

- Кетчуп, - протягивает мне маленький контейнер с четкой надписью: «Хайнс». Вздыхаю, ворча недовольно, открывая пенопластовую коробочку, от которой идет божественный аромат, пока Аня разворачивает свой ролл-цезарь из лаваша с какой-то начинкой.

- Не заляпай салон, - окидываю строгим взором кожаные кресла своей Вольво ХС60, совсем новенькой, купленной в кредит, вновь возвращая строгий взгляд на Чучундру, которая замирает с роллом у раскрытого рта. – Я серьезно. Хоть крошка упадет, заставлю выдраить весь салон.

- Да чего начали, Роман Алексеевич? – насупилась точно еж, откусывая первый кос и не пережевывая, бурчит невнятно:

- Фуфто ф фафыфой фофо фуфися!

- Прожуй, потом говори, - одергиваю раз, наверное, в сотый, а она только глаза закатывает в ответ. – Подавишься, или того хуже. Изгадишь все, - наставительно заявляю, вновь поворачиваясь лицом к двери почты, глядя на время. Ее там в ящик засосало? В приложении пришло уведомление, что письмо ожидает выдачи адресату. Видимо в очереди стоит.

- Между прочим, я не грязь какая-то, - обиженно заявляет Чучундра, окончательно отворачиваясь. Вот вроде бы ничего такого не сказал, на что, спрашивается, обижаться. С другой стороны, на душе кошки заскребли. Она мелкая еще, дурная. Из нас двоих я взрослый человек и должен быть осмотрительнее в выражениях.

Но, епть, как же ненавижу извиняться.

- Письмо надушила? – спрашиваю будто невзначай, отправляя дольку картошки в рот, тщательно пережевывая и Аня фыркает громко.

- Конечно, полбутылька этого Том Форд бахнула, на почте бабы чуть в обморок не упали.

- От счастья?

- От возбуждения!

Хмыкаю, замечая Ирину на крыльце. Она судорожно расправляется с конвертом, прижимая к носу бумагу и блаженно улыбается. Затем тянется к сумке, доставая смартфон, что-то быстро печатая на экране, зажав пальцами бумагу и смяв немного.

- Ты что, засунула письмо в розовый конверт? – возмущаюсь, глядя на жуткий поросячий цвет послания. Аня пожимает плечами, задирая нос к потолку.

- Ню, - тянет недовольно, кося на меня глазом. – Сказали романтичное: я и выбрала, самое романтичное!

- Да, блин, ни один мужик розовый конверт не возьмет, - рыкаю, стискивая руль, слыша оповещение о прибытии сообщения. Касаюсь подставки, на которой сейчас мой НТС установлен. На экране всплывает сообщение от Иры:

«Ты такой милый, это мои любимые духи. Хочу скорее прочесть дома в ванной, наполненной пеной и розовыми лепестками. Надеюсь на скорую встречу лично»

- Ага! – радуется мартышка, поднимая руки. – А говорили: мужики, не даря-я-я-т. Вас если слушать, давно бы в заднице были, - вертится, отчего мелко нарезанный помидор из ее ролла вываляется прямо на ее серую куртку, а я шиплю тихо.

- Аня! Еда!

- Да поняла я уже, господи Чистоплюй, - фырчит вновь, бурча снова под нос. – И все равно я молодец.

- Молодец, - хмыкаю. – Все же у вас женщин, далекая фантазия от мужской. Вы мечтаете о поступках от мужчин, совсем нам не свойственным.

Она щелкает языком, с интересом повернувшись ко мне боком, сжимая завернутый в фольгу ролл. На руках какие-то странные варежки-печатки с обрезанными пальцами. Типо трансформер такой, совершеннейшая ерунда, как по мне. Белая шапка с большим помпоном съехала на бок, шарф повязан кое-как. Сама вся взъерошенная, будто подстреленный мелкий воробей. Сизая, странная и абсолютно не приспобленная ко взрослой жизни в свои 19 лет.

- Ты нашла новое место жительства? – спрашиваю, глядя в большие серо-голубые глаза. В них на секунду что-то мелькает и потухает за детской непосредственностью. Она снова кусает свой ужин, прожевав, отвечая:

- Не-а, но не волнуйтесь. Еще пару дней в офисе поживу и присмотрю что-нибудь, - отмахивается словно от ерунды. Жить вместе с семьей алкоголиков, ежедневно устраивающих дебоши за последнюю бутылку водки через стенку, совершенно невозможно. Как и старушкой, таскающей с помойки весь попавшийся под руку мусор. Полнейшая антисанитария в квартире, поделенной на несколько жильцов. У Ани там комната, положенная ей по наследству от бабушки, которой так и не оформили опеки над девочкой из-за возраста. Однако, это не мешало им общаться. Вот только бабушка умерла, оставив комнату, что перечеркнуло ее шансы получить жилье по закону, предоставляемого сиротам.

В конце концов, там ведь можно жить. Пусть соседи шумноваты. Так решила комиссия, им все равно что пьяный мужчина бросался с ножом на проживающих в этой квартире женщин.

- Я не волнуюсь, - убеждаю сам себя, постукивая по рулю. В салоне тишина, а на улице уже темно и загораются городские огни вдоль всей улицы. Ира давно ушла, но мы продолжаем сидеть в моей машине, поедая вредную пищу. По-хорошему можно подбросить девчонку обратно до нашего офиса, где она поселилась и живет последнюю неделю с момента моего нового клиента Дмитрия Сорокина. Второй мужчина, назначенный на время. Так и не явился. Передумал, но мне было все равно. Деньги пока есть, какая разница.

Филатова доедает свой ролл, тянясь за вторым и третьим. Понятия не имею, куда исчезают все эти углеводы. Доедаю картошку, допиваю кофе и собираю мусор в один пакет, бросая на заднее сиденье, заводя двигатель, отчего Чучундра затихает, пригревшись внутри. Мысль, которая вертелась у меня в голове последние несколько дней не дает покоя. Я о ней пожалею, однако отступать поздно.

-  Поехали, мартышка, - произношу со вздохом. – Заберем твои вещи.

Она выпучивает глаза на меня, ошарашенно открывая рот и второй раз за вечер роняет помидор на свою куртку.

- Куда это? – голос пищит на ультразвуке, отчего морщусь, выезжая, вливаясь в поток машин. Несмотря на кажущуюся ночь, люди вовсю куда-то спешат. Кто домой, а кто по магазинам или на свидания. Когда жизнь легка да беззаботна, совсем не замечаешь, как протекают годы.

- Роман Алексеевич, - голос Ани дрожит, будто она готовится заплакать, но девчонка не роняет ни слезинки, глядя на меня прямым взором. – Слушайте, я не буду больше мусорить, честно. Пара дней всего, найду место, мне Маришка обещала, ну подруга моя с детдома, если что пригреть, как только у нее парень уедет в командировку…

- Поживешь у меня на квартире, - грубо перебиваю, останавливаясь на красный, замечая светящийся баннер на рекламном щите об отдыхе в Тайланде. Мне бы сейчас точно не помешал. Открываю бардачок, роясь в документах, страховке, отбрасывая жвачку и вытаскивая наружу связку ключей. От вида брелка с черепашкой становится тошно, однако преодолеваю свою собственную неприязнь. Эти ключи для меня точно бомба с часовым механизмом, и я стараюсь быстрее передать ее в руки удивленной Чучундры, втягивая носом воздух, сцепляя зубы, вновь начиная отсчет про себя.

«Десять, девять, восемь…»

- Вы что, начальник? Сбрендили? С вами жить? – выдает Аня, сбивая с ритма, прикрываю глаза, затем трогаюсь с места, продолжая считать, стараясь абстрагироваться от ее голоса. – Знаете, это, наверное, неприлично типо. Прикиньте че ваши друзья подумают? А семья? Не-не, Роман Алексеевич, я конечно наглая. Но не настолько.

- Я там не живу, - грубо обрываю, сворачивая по проспекту. И спасибо, что ей хватает ума замолчать, не задавая больше никаких вопросов, потому что иначе бы просто сорвался. На терапию нужно время, но она на мне похоже не работает.

До офиса добираемся довольно быстро, забрав сумку и едем в сторону улицы Ленинградской. Приличный уютный спальный район с домами новой планировки. Дворы с новенькими детскими площадками, просторные квадратные метры, вся сантехника в идеальном состоянии, рядом школы, детсад, много различных кружков семейного досуга. Когда-то выбирая квартиру, мой взгляд упал на этот район из-за его кажущейся безопасности, доступности инфраструктуры и от работы было недалеко ехать. Офис рекламной компании, где я работал, находился совсем рядом. Моя жена работала дальше, до станции метро всего десять минут, однако из-за удаленности я всегда был дома на час-два раньше.

Мы думали, что такое место просто идеальное семейное гнездышко для молодой семьи. Получив ипотеку, просто с ума сходили от восторга, часто гуляя в парке неподалеку, мечтая, как будем всей семьей гулять тут каждый вечер. Возможно даже заведем парочку животных.

- Ох, Роман, здравствуй, - это первое, что я услышал, когда моя машина въехала в тихий двор. Кое-где прогуливались люди, возвращались домой отцы, матери, а бабушки вроде Ангелины Степановны собирались выгуливать напоследок собак. Вот с ней то и столкнулись у подъезда. Стоило припарковаться, выбравшись из салона. Проницательный взор скользнул по оглядывающейся Ане, затем вернулся ко мне, пока маленькая пучеглазая собачонка в ее руках, дрожала на зимнем морозе, поджимая маленькие белые лапки.

- Здравствуйте, - делаю вид, что ничего не произошло, будто все так и должно быть. Беру Анину сумку, шагая по дорожке, пока Чучундра озадаченно семенит за мной, постоянно оглядываясь. Вокруг куча клумб и деревьев. Летом тут всегда все утопает в цветах да зелени, но даже сейчас видно, сколь уютным кажется это место.

Всем кажется, кроме меня.

- Давно тебя не видела, - тепло улыбается соседка, продолжая сверлить нас взглядом, пока прижимаю ключ домофона к замку. Филатова первой исчезает в дверях, заходя внутрь светлого теплого подъезда. Оборачиваюсь, сцепляя зубы, стараясь дышать ровнее.

- Сдаю теперь, - бросаю отрывисто, намекая всем видом, что пора бы попрощаться. Однако стоит сделать шаг, как она говорит то, отчего у меня в груди все переворачивается:

- Мне очень жаль, что так получилось, Ром. Вы с Лерочкой были такой очаровательной парой, всем домом налюбоваться не могли. Молодые, влюбленные, кто же знал, что беда такая настигнет и не выдержит брак ваш, - причитает, а я пытаюсь справиться с захлестнувшими эмоциями через край. Все заброшенное в дальний чулан собственного подсознания лезет наружу. Порождая все новые и новые образы, отчего становится душно. Втягиваю носом воздух в легкие, но не могу выдохнут, будто что-то задерживает дыхание, не давая нормально функционировать дыхательному аппарату.

Ангелина Степанона продолжает говорить, теребя поводок своей собаки, будто не замечает ничего. Перед глазами все расплывается, даже ее шуба кажется какой-то шкурой огромного коричневого медведя в шапке с собакой. Словно я опять на антидепрессантах и у меня галлюцинации.

-… кто же знал, что она вот так с Ильей у вас дома, да еще через два года после смерти Катюшеньки…

- Хватит! – ору так, что стекла дрожат во всем доме. Где-то лает собака, немногочисленные жители оглядываются, а соседка замирает в испуге, сжавшись от моего бешенного взгляда. Сжимаю кулаки, стараясь выбросить к чертовой матери все эти слова, мысли и образы, невольно воскрешающиеся в голове.

Хлопок с силой дверью заставляет очнуться. Сам вздрагиваю от грохота, замечая застывшую Аню невдалеке. Не знаю, слышала ли она, но мне сейчас абсолютно наплевать. Привожу себя в порядок, возвращая равновесие. Один шаг – слышу смех Леры в подъезде. Задорный и звонкий, заставляющий тянуться к ней рукой. Второй, третий, пятый – стоны в темноте, вкус сладких поцелуев, нежный шепот на ухо.

Здесь все – от стен до двери родной квартиры – напоминает о моем браке. О той жизни, что была у меня всего несколько лет назад. В - лет - я влюбился, в 19 - женился, в 23 - взял ипотеку, которую плачу до сих пор, хоть не живу здесь. У нас должно было быть все по-другому, иначе. Мы не были разными, никогда не ссорились, и проблемы решали сообща. Были семьей с перспективами и взглядами на общее будущее.

У нас было все ровно до одного единственного дня, который все изменил. Превратил два последних года нашего брака в настоящий Ад, а затем я познал вкус настоящего предательства, когда застал свою жену на кровати с другим.

Наверное, судьбе было мало забрать у меня одного дорогого мне человека. Двух сразу, за пару лет, почему бы нет, а?

Хренова жизнь, ненавижу ее.

- Мы так и будем стоять, или мне покажут мое койко-место? Кстати, говоря, магазин тут далеко? Уверена в этой квартире ничерта нет, а я снова голодная, - из кошмара меня вырывает привычный беззаботный голос. Анька дергает ручку в своей сумки, которую. Я с силой сжимаю, стоя посреди подъезда, глядя на меня большими глазами и хлопая длинными темными ресницами.

Маленький, доставучий будильник пропищал над ухом, нарушив атмосферу вокруг. Моргаю раз, другой, не давая эмоциям взять вверх, открывая рот, отмечая как хрипит собственный сдавленный голос:

- Господи, сколько же в тебя влезает?

А она беззаботно улыбается, весело проскандировав, вырывая из моих рук свои вещи:

- Много! Очень-очень много, начальник!

Глава 4

Внутри темно и пахнет пылью. Едва мы перешагиваем порог квартиры, а Аня находит выключатель, как меня охватывают воспоминания, сдавливая в своих тисках без всякого сожаления. Гораздо сильнее. Чем было в подъезде. Здесь повсюду частички моей прошлой счастливой жизни, разбросанные по углам. Смешавшись с клочками пыли, они витали в воздухе, отчего каждый вдох становился настоящей пыткой, и я едва не задохнулся, на секунду прикрыв глаза.