Разбивающий сердца

Разбивающий сердца

Яна Мелевич

Глава 1

Мне немного тошно. От обилия дыма для создания мистического эффекта в клубе адски слезятся глаза. Хочется сбежать куда-нибудь в тишину, закрывшись на тысячу замков, однако сегодня у меня есть дело, ради которого я целый час торчу баре рядом с пьяным в хлам имбецилом. Целых шестьдесят минут моей жизни, бесполезно потраченной впустую. Блеск.

Клуб «Райское блаженство» не самый престижный, но здесь никому ни до кого нет дела. Никто не станет проверять твои документы, внешний вид, спрашивать возраст или влезать в пьяную драку. Место, наполненное первобытным хаосом, среди заштукатуренных разукрашенных граффити стен с местами прожжёнными сигаретами диванчиками, сломанными стульями, неустойчивыми столиками и дрянной выпивкой

- И вот чего ей не хватало, а? – стонет Вася, а может Дмитрий. Не помню, лишь делаю очередной глоток виски, в котором давно растаял лед, и он стал отвратительно теплым. Мой взгляд скучающе скользит по барной стойке, разглядывая многообразие алкогольных напитков, представленных за спиной бармена в ярко-красной жилетке. У него на голове дурацкая шапка Санта-Клауса с мигающими звездочками, приделанными к ткани и идиотская привычка флиртовать с молодыми красивыми девушками, игнорируя потребности других клиентов.

Не толерантно, парень. Где твоя мужская солидарность? Выруби самца гамадрила, мы не на шоу «Лучший пикапер уходящего года». Но он из кожи вон лезет, чтобы показать парочке чрезмерно раскрашенных малолеток, какой весь из себя крутой. Давай, удачи, 134 статью УК РФ никто не отменял.

- Все ради нее делал! Даже с мамой поругался из-за этой суки, а она что? Взяла и уперла к богатенькому мачо, пока я вкалывал на северах здоровье свое убивая, - рыжая борода спуталась, взгляд совершенно мутный. Отвратительные крошки, оставшиеся на усах после поедания годового запаса вредных углеводов в виде сухариков, отталкивают еще больше. Да уж, ничего удивительно, Вася (или все же Дима?), что от тебя баба ушла. Вонюч, волосат и могуч – это старый пережиток, купи хотя дезодорант, глядишь обломиться чего.

- Пиздануть ей надо было, - от щедрости души рыжий бородач, в испачканной клетчатой рубашке, замахивается огромным кулаком, будто готовясь разнести весь бар к чертовой матери.

Стоп, брат.

Я тебя понимаю.

Хреновая ситуация, но держи себя в штанах, ведь мужик же.

- Хочешь докажу, что ее любовь ничего не стоило? – будто черт из табакерки, задаю вопрос, ставящий парня в совершенный тупик. Ничего удивительного, такая реакция у большинства на подобное заявление. Тихо усмехаюсь, взбалтывая остатки виски на дне бокала, выпивая залпом и со стуком ставлю его на гладкую деревянную поверхность, наклоняясь к новому знакомому с улыбкой.

- Она всего лишь маленькая лгунья, чьи слова – пустой звук. Ей будет также больно, как сейчас, тебе. Итак, дружище, - вынимаю идеально гладкую глянцевую черную визитку с алым теснением, вкладывая ее прямо в раскрытую ладонь удивленного рыжего громилы. Спрыгнув с барного стула, салютирую пальцами, говоря напоследок:

- Решишься – звони.

Он сжимает пальцами пластик, неаккуратно сминая его, крикнув мне вслед:

- Тебя как зовут?! Эй, чувак!

Мне совершенно некогда тебя слушать. В удушливой жаре, без спасительного кондиционера у бара, находиться в середине зала совершенно невозможно. Пересекаю танцпол, наполненный мокрыми от пота телами. Тысячи запахов давно смешались в неприятный коктейль: мужские одеколоны, ядрёные женские духи, конфликтующие ароматы дезодорантов и туалетной воды. Хочется поскорее сбежать, но яркий образ заставляет двигаться вперед.

Я видел, как она вошла, оглянувшись ненадолго. Прикусила полную губу, покрытую винной помадой, спустившись на пару ступеней вниз, держась за шатающиеся перила довольно крутой лестницы. Шагнула неуверенно в темноту на своих невероятно высоких каблуках в безобразно коротком платье для зимних морозов. Наверное, хорошо, что погода нынче расщедрилась на тепло, иначе здоровой домой бы точно не дошла.

Шаг, другой, продираюсь сквозь толпу, улавливая игривые взгляды и порочные намеки в паре касаний. Несколько девушек пытаются завлечь в танец, но лишь качаю головой, крикнув одной из них рядом с ухом, ибо музыка невероятно долбит, не давая нормально разговаривать:

- Я не танцую после двенадцати!

- Ты – Золушка? – смеется в ответ, озорно глядя из-под густо накрашенных ресниц немного пьяным взором. Мой взор скользит по ее стройному телу, а губы искривляются в усмешке. Интересно, ты чья-то девушка? Невеста, жена, может подруга?

- Скорее Злая Фея Крестная, - мрачно смеюсь, уходя, пока не вздумала задавать вопросы. Моя цель все еще там, расположилась на одном из дальних диванчиков, чудом поймав замученную официантку и заказав мартини. Из высокого бокала делает глоток, а небольшая оливка на шпажке исчезая между приоткрытых губ, безжалостно перемолотая белыми зубами.

Точно также она перемолола сердце одного наивного дурака, забыв о нем в ту секунду, когда нашла игрушку поинтереснее. Парень рыдал, недоумевая, что же он сделал не так. Ничего такого, Денис, просто тебе не повезло. Статистика говорит нам, что процент изменяющих женщин меньше в разы. Но будем честны, цифры тоже могут врать. Причем не менее успешно, чем это делают представительницы прекрасного пола.

- Я уж думала ты обо мне забыл, - притворно надувшись, Ксения, благодушно позволяя коснуться своей щеки. Эдакое показное приличие при довольно-таки распутной натуре. Привычно улыбаюсь, пряча любые посторонние эмоции за восхищенным взглядом. Посмотреть ведь есть на что. Ноги длинные, талия тонкая, чуть полноватые бедра, но зато роскошная грудь. Платье без бретелей отлично демонстрирует прекрасную фигуру девушки в выгодном свете, особенно его цвет – черный, подчеркивающий светлые локоны и белизну кожи.

Хватает пяти минут, моя ладонь перемещается с ее коленки по ноге выше, прямо под юбку.

- Милый, ты торопишься, - пытается поймать мои пальцы, коснувшиеся кромки шелковистой ткани нижнего белья. Между резинкой чулка и ним участок голой кожи, по которой бегут мурашки от моих прикосновений. Касаясь губами ее уха, мурлыча на ухо:

- Просто не могу удержаться. Сегодня ты затмеваешь всех.

Такие банальные слова, их произносит каждый второй. Чем глупее или наивнее женщина, тем быстрее ведется. Она целует мою шею, скользя губами по очертаниям челюсти, прикусывая идеально ровными винирами кожу. Легкая волна возбуждения проносится по телу, особенно стоит изящным пальцам коснуться пряжки ремня. Физиология – ничего удивительного. Глаза находят дырку на обивке дивана, а ресницы опускаются сами собой.

Подходит все та же усталая официантка, игнорируя наши неприкрытые ласки на виду у всех. Подобное здесь тоже случается нередко, порой даже сами танцовщицы не стесняются творить такое с клиентами, способными оплатить лишний час смены у себя дома.

- Что-нибудь принести? – задает стандартный вопрос, отчего моя спутница оживляется, хмуря брови и отрываясь от облизывания моей шеи, заглядывая в потрепанное меню. Вид такой, словно мировую задачу решает.

- Еще мартини, - презрительно морщит носик, девушка выжидающе смотрит на меня.

- Виски, - передаю обратно меню, поворачиваясь к своей спутнице.

- Здесь совершенно нечего выбрать. Отвратительная дыра, - ворчит, а мне остается лишь хмыкнуть в сотый раз за вечер. Поправляю локон, убирая ей за ухо, приблизившись к нему.

- В этом клубе нас никто не найдет. Даже твой жених, - она смеется, так весело, что мне хочется встать и уйти. Но игра требует логического окончания, не зря целых полтора месяца длились эти кошки-мышки. Вначале ничего не значащая переписка под откомментированным ею постом, затем беседа в чате с пару недель. Встреча на нейтральной безопасной территории в кафе. Все как она пишет и любит – красные розы в крафтовой бумаге, комплименты и долгие разговоры за чашкой кофе о высоком. На третьем свидании она изменила в первый раз, а сегодня прошептала заветные слова уже в десятый раз, бросая обручальное кольцо в бокал с мартини, поднимая будто праздничный тост.

- Плевать на него, я с ним рассталась, - выдохнула Ксения радостно, торжественно глядя на меня. – Теперь, Ром, нам не надо больше прятаться. Мы сможем встречаться официально! Правда, классно?

- И тебе его не жаль? – мой голос звучит немного холоднее прежнего, но Савельева этого совершенно не замечает. Уверен, сейчас бывший жених Ксенички переживает то же самое, что парень шесть месяцев назад в моем офисе, показывающий ее фотографию. Ни того, ни другого Ксения Савельева, молодая 25-летняя экономист одной крупной строительной компании, совершенно не любила. Сделав очередной глоток, она прощебетала счастливо:

- Конечно, нет! Я уже и не надеялась встретить по-настоящему родственную душу, а замуж, знаешь ли уже пора. Просто до тебя ни один мужчина не был таким чутким, добрым и понимающим. Знаешь, чаще всего они просто жалкие потребители. Ждут, что ты будешь ждать их с работы, даря нежность и ласку, а сами даже не способны порой оторваться от своей работы! Плевать, что он деньги зарабатывал? Мне нужна была любовь!

- Конечно, Ксюш, - киваю, отпивая виски, тяня ее на себя, выдыхая в губы. – Нам всем нужна любовь.

И я ее тебе даже подарю в последний раз.

Из клуба вызываем такси, ведь оба без машины, направляясь на мою съемную уютную квартиру в довольно дорогом жилом комплексе. Это место – практически пятизвездочный отель и место моей работы на последние полтора месяца, поскольку завтра срок аренды истекает. Консьерж встречает нас с улыбкой, кивая, пока мы, смеясь между поцелуями поднимаемся наверх, буквально влетая в кабину лифта, задевая открывающиеся створки. Короткая дубленка расстегнута, потому свободно пробираюсь под нее руками, опустив руки на упругие ягодицы. Чуть опустив ниже, затем резко вверх, приподнимаю короткую юбку довольно узкого платья, отчего оно застревает где-то посередине.

- Рома, блин, - хихикает Ксения, едва пальцы перехватывают тоненький шел, стягивая его вниз, оставляя прямо на полу кабины. – Ах, какой ты развратник.

- Пусть завидуют, - мурлычу в губы, окончательно смазывая помаду, скользя пальцами между влажных складок лона, немного надавливая на чувствительный клитор. Громкий стон, стоит среднему пальцу скользнуть внутрь. Ее пальцы царапают мою рубашку, пытаясь расстегнуть непослушные маленькие пуговки. Убираю пальцы, проведя по ее губам, чуть оттягивая нижнюю, позволяя почувствовать собственный вкус в тот момент, когда прибываем на нужный этаж.

Просторная площадка, тишина которой нарушена звуками наших поцелуев, стонами и тихим смехом. Прижимаю к двери, наконец собрав треклятую юбку платья на талии, потянувшись к ремню своих джинсы, выдохнув:

- Не могу больше, ты невероятно заводишь.

Пальцы привычно ищут заветный квадрат фольги, пока Ксения расправляется с рубашкой и расстегивает мои джинсы, спуская их с бедер. Если нас сейчас увидят соседи, непременно вызовут полицию, отчего будет не так весело. Но, кажется, сегодня звезды нам благоволят.

- Может без защиты? – темные глаза Лены сверкают в свете лампы, однако я качаю головой, разрывая зубами упаковку, протягивая упругий латекс, позволяя ловким пальчикам раскатать его по всей длинны.

- Нет, милая. Ты ведь еще не готова к детям? – позволяю обхватить себя ногами, приподняв за бедра. Поза адски неудобная, но поддержка в виде входной двери отлично помогает. Особенно, когда направляю член, скользнув одним мощным толчком внутрь, услышав ее вскрик.

- Я бы… была… не прочь… от тебя, - произносит с придыханием, прикрывая глаза. Дабы не орать от наслаждения, кусает собственную руку, когда делаю очередной выпад, прикрывая глаза, второй обхватив меня за шею. Прижимаю крепче к холодной поверхности двери, наклоняя голову прямо к груди, с которой съехало платье, прикусывая губами затвердевший сосок.

Никаких мыслей, чистый незамутненный секс. Сплошное получение обоюдного удовольствие с последующим крышесносным оргазмом. Он накрывает с головой, оставляя после себя чувство опустошенности и возможность дышать, хоть с трудом, уткнувшись лбом в ложбинку груди, собираясь кончиком языка бисеринки пота.

Эта ночь последняя. На утро я тихо выскальзываю из квартиры, пока Ксюша еще спит на шелковых смятых простынях, оставляя на тумбочке возле кровати красный конверт, адресованный ей. А внутри сложенный вдвое тетрадный лист с письмом от ее бывшего парня, Дениса Шеманова, которое я попросил написать перед тем, как мы все это начали.

«Моя нежная роза.

Ксюша, помнишь, как я назвал тебя так, а ты долго смеялась в ответ?

В тот момент ты казалась чистым, белым цветком, не тронутым временем среди сотен однотипных полевых растений.

Когда ты ушла, было очень одиноко и тяжело. 

Говорила, что любишь меня, но оказалось, у твоей любви существует срок годности. Точно цветок увядший со временем, так умерли твои чувства. Пытаясь понять, что же случилось и в какой момент я ошибся, день за днем погибал, задыхаясь от раздирающей безответной любви.

Когда прочтешь эти строчки, скорей всего поймешь, что тебя бросили.

Так вот знай, Ксюш.

Какой бы красивой не была роза, однажды она просто завянет и ее выбросят в мусорку, точно бесполезный хлам. Я не жду ни любви, ни понимания, ни раскаяния. Лишь надеюсь, что впредь, больше никому и никогда ты не причинишь боли»

Глава 2

Первое, что вижу, заходя внутрь здания – спящий охранник за столик, рядом с которым какой-то бульварный романчик. Вот никогда бы не подумал, что мужик на заре лет начнем бабское чтиво читать. Хотя, судя по его состоянию, он уснул где-то на первых десяти страницах. На обложке великолепный образчик мужественности – полуголый пират, обнимающий хрупкую деву посреди прекрасного сада. Буйство красок и цветов, весь антураж данных произведений построен на том, чтобы привлекать взгляды наивных дев своим внешним видом.

Снаружи прекрасный похититель, внутри гад, превращающийся в рыцаря для одной единственной. Самая лучшая сказка, в которую верит каждая вторая, а то и вовсе первая представительница прекрасного пола. Бомба с часовым механизмом, потому что какими бы ни были сладко-ватными ваши отношения, после наступает суровая реальность. И она вовсе не такая, какой вы ее себе представляете.

Прохожу мимо стола, стараясь не шуметь. В этом здании четыре этажа: три переделаны под офисы, и только верхний под зал для занятий йогой. Внутри довольно скудный ремонт – потертый, местами ободранный, линолеум, серо-зеленая краска на стенах и бетонные лестницы, давным-давно потерявшие вид с черными полосами от обуви. Снаружи серая кладка, а стены завешаны баннерами: реклама, консалтинг, похорон, мелких кредитов, парикмахерских, массажного салона и, внимание, социальные услуги.

Да-да, код классификации моей деятельности для налоговой службы включает в себя бюро знакомств, брачные агентства, социальные услуги и даже эскорт. Иногда я себя ощущаю последним. Мальчик по вызову.

Роман Сташенко - тридцатилетний разведенный холостяк – эскортник по оказанию услуг для выведения на чистую воду изменщиц. Мама бы упала в обморок, если бы она у меня была. Взгляд падает на часы – время почти десять утра, надеюсь, что моя помощница в этот раз не опоздала. В ином случае просто ее уволю или убью, причем за последнее совсем не раскаюсь.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, слыша музыкальное сопровождения. В конце коридора из приоткрытой железной двери моего офиса играет на весь коридор «Сеньорита». Мне кажется я уже выучил наизусть всю песню, потому что Аня кроме нее ничего не слушает. Зато хотя бы на месте, оттого быстрым шагом пересекаю коридор с дверьми, на которых висят опознавательные таблички. Половина офисов тут пустует, так что можно не волноваться насчет жалоб соседей. Едва нога ступает на светлый линолеум в цвет светлого мрамора, постеленный после недавнего ремонта, хмурюсь. Ани на ее привычном месте нет, ее кресло пустует, а на рабочем месте все навалено в кучу. Полный бардак и хаос, от которого внутри все перекручивает от злости. Папки, списки, тетради, отчеты, рядом початая кружка остывающего кофе уже оставила неприятный коричневый след на одном из договоров. Ручки, которые она вечно теряет, карандаши, линейки в количестве двух штук. Хилый кактус почти засох от отсутствия воды, а за ее рабочим столом, там, где располагается шкаф под документы, валяется большая спортивная сумка.

Господи, у меня клиент через сорок минут, а эта мартышка решила переселиться жить в офис? Какого черта, ее уже выгнали из комнаты в общаге, которую ей предоставило щедро государство? Матерюсь про себя, сжимая зеленый стаканчик из Старбакс, врываясь в собственный кабинет, откуда доносится мелодия.

- Вот же, - выдыхаю все эмоции разом. Прямо в моем большом кожаном кресле свернувшись калачиком дрыхнет моя собственная секретарша. Или помощница. А если еще точнее – головная боль, взятая на работу из жалости. Не удивительно, что она нигде толком не могла задержаться после выпуска из детского дома.

Шторы задернуты, не давая свету проникнуть внутрь, на себя девчонка накинула мой запасной пиджак, который взяла из шкафа рядом с тем, где храню важные документы и личную информацию на клиентов, помимо той, что в компьютере. Сейчас он закрыт, впрочем, для нее эти файлы не представляют интереса. Зато она уже успела использовать мою дорогую кофемашину, стащить бразильский кофе, залезть в маленький холодильник – вижу упаковку в мусорке из-под дорогого швейцарского шоколада – и сейчас пуская слюни спит на рабочем месте.

Моем, кстати говоря.

Ставлю осторожно стаканчик на стол, подойдя к своему столу и положив аккуратно ладони поверх кожаной папки с почтой, небрежно брошенной мне на просмотр, громко рявкаю:

- Рота подъем!

Видели когда-нибудь енотов? Или может сурикатов? Такие большие, перепуганные глазки, когда их застают на месте преступления. Вот такого зверька я сейчас наблюдаю в своем кресле. Анька подскакивает в ужасе. Ее короткие волосы, едва закрывающие мочки ушей, всколочены после сна. Глаза заспанные, большие, рот приоткрыт, тощее тельце сжимается всего на секунду. Затем она моргает раз, другой своими серо-голубыми глазами, трет их ладонями и еще больше растрепав без того испорченную прическу, выдает:

- Ааа, Роман Алексеевич, драсте. Я тут эта, прикорнула, - зевает в кулак, кутаясь в мой пиджак, игнорируя возмущенный взор, направленный в ее сторону. – Похозяйничала немного. Кофе хотите?

Скриплю зубами, и Анька мигом настораживается, понимая, что переборщила. Подскакивает точно кошка, быстро вешает мой пиджак на спинку кресла, разглаживая все складки и одергивая свою безразмерную рубашку, коих у нее тысячи, в которых ее без того хилое тельце вовсе теряется, выдает:

- Доброе утро, Роман Алексеевич. Солнышко светит, трава зеленеет…

- На улице минуса, - мрачно перебиваю, провожая взором из-под хмурых бровей, а Анька бочком пятится к двери.

-… тоже хорошо, прохлада бодрит! – радостно поднимает верх кулачок, уже почти настигнув двери, когда я рявкаю:

- Какого черта у меня в офисе бардак, Чучундра?!

- И… Пойду-ка я лучше, делом займусь, - выдыхает засранка, с визгом выбегая из кабинета. Сжимаю кулак, представляя себе, как душу этого мехового бесполезного зверька, закрывая глаза.

- Раз, два, три, четыре, - начинаю считать, как учил психотерапевт, надеясь, что отпустит. Постепенно гнев уходит, почти ощущаю себя человек. Разжимаю кулаки и сбрасываю зимнюю куртку-авиатор, стягивая зубами перчатку с руки. Именно в этот момент Аня вновь бесцеремонно врывается, уже причёсанная и явно умывшаяся в туалете, обтирая влажные ладони о джинсы.

- Начальник, совсем забыла сказать, что у нас вода в куллере закончилась. Надо заказать, - она протягивает руку, будто намекая мне. Закатываю глаза, тянясь обратно к куртке, небрежно брошенной на кожаный диванчик для клиентов, предпочитающих неформальный вид разговора. Достаю портмоне и вытащив несколько купюр, сую ей в руку, грозно проговорив:

- Сдачу принесешь. И сигареты мне купи. Три пачки.

Она морщит вздернутый немного нос, фыркая громко.

- Помрете от рака легких раньше, чем от старости.

- На твой век хватит, - ехидно отвечаю в ответ, злобно оглядывая, - тем более, кое-кто сподобился у меня воровать сигареты.

- Так вы же мало платите, что делать бедному ребенку, вынужденному крутится самостоятельно, - пожимает узкими плечами, пересчитывая деньги.

- Найти вторую работу, дите девятнадцати лет! – огрызаюсь, выталкивая Аню из кабинета. Хочу закрыть дверь, но она упирается в косяк, поворачивая голову так, что я могу разглядеть рыжеватые блики в каштановых прядях ее волос и несколько едва заметных веснушек на белой коже.

- Вы злой, жадный человек с чёрствым сердцем, – насупившись, бурчит, - я же сирота!

 - Мне теперь тебя до твоей свадьбы содержать? – вскидываю брови. От наглости уже не шалею, за целый год с момента, как поймал эту девчонку на улице за попытку кражи моего кошелька, просто привык. Она маленькая, бесцеремонная, вредная поганка. Чучундра – больше никак не назовешь. Не умеет нормально составлять рабочий план, превратила офис в хаос и доставляет только проблема.

Катастрофа на ножках.

- Можете женится на мне сами, - от этих слов во рту становится кисло, будто съел что-то несвежее. Даже затошнило, а на лице видимо отразились все эмоции, отчего Аня распахивает глаза и неожиданно звонка смеется, хлопнув меня ладошкой по плечу, внезапно оставляя после себя горячий след в том месте, где ее рука соприкоснулась с моим свитером.

- Я пошутила, Роман Алексеевич. Вы для меня старый, - подмигивает, бросаясь в сторону, дабы не успел поймать.

- Ты кого старым назвала, Чучундра?! – ору ей вслед, задыхаясь от возмущения. – Уволю к чертям!

- Куплю булочки к чаю на сдачу, - кричит в ответ паршивка, исчезая где-то в стенах здания.

 Цыкаю, вновь окидывая взглядом помещение для секретаря. Год назад я работал один. Мало какая женщина со мной уживалась, едва способная терпеть специфику работы, особенно, когда разъярённые обиженные дамы добывали чудом мои контакты и начинали обрывать телефон. Так всегда бывало.

Кто-то из моих клиентов после всего возвращался к бывшей. Кто-то сам выкладывал все на духу, обижаясь, не то на меня, не то на себя за то, что вывел его женщину на чистую воду или сделал больно. Я не скрывался, мой профиль есть в паре социальных сетей, хотя там практически не бываю. Исправно плачу налоги, а иногда трачу полученный гонорар на восстановление имущества. Все честно и без обмана.

Но женщины с этим не согласны. И мои прошлые помощницы тоже не было. После третирования одной дамой, уволилась даже самая стойкая из всех моих секретарей – шестидесятилетняя Зоя Константиновна, бывшая учительница математики. Она терпела многое, но ежедневные истерики в трубку не смогла. А ведь кто-то из мужчин такие истерики двадцать лет подряд слушать может.

Вот тогда-то появилась Аня Филатова. В вещах не по размеру, без денег, манер и полным отсутствием такта. И знаете, что? Она прижилась.

- Закроем ее и все дела. Что взять с какой-то уличной девки, - фыркнул офицер, силой удерживая за локоть перепуганную маленькую девчонку. Глядя на нее, в покосившейся черной шапке, налезавшей на глаза, я в начале подумал, что это парень. Просто тощий несовершеннолетний парнишка. Который попытался в метро вытащить у меня из сумки портмоне. Благо почувствовал натяжение в ремне, а одна сердобольная старушка, сидящая напротив, заорала на весь вагон:

- Вор!