Помоги проекту - поделись книгой:
* * *
От моих жён мне достоверно известно, что я — бесчувственный чурбан.
Пусть я это не от всех них слышал, в основном от Дашки или Алёны, но остальные это утверждение не оспаривали, а наоборот, всячески поддерживали.
Так вот нет. Это неправда.
Всё произошедшее сегодня на причале для меня бесследно не прошло. Мне и самому-то как-то не по себе было, так ещё и Аю пришлось дома успокаивать. В итоге накапал ей лошадиную дозу валерьянки и уложил спать. Посидел около её кровати, а когда она наконец-то засопела, осторожно вытащил свою руку из её ладошек.
Тяжело молодой японке в Императрицах. Не зачерствела она ещё душой.
Да и я, успокаивать-то её успокаиваю, а у самого кошки на душе скребут.
Это надо же мне было с таким сложным народом связаться.
А уж их гипертрофированное чувство чести — так оно вообще за гранью моего понимания. У нас тоже самоубийцы бывают. Стреляются иногда от безответной любви или проворовавшись, но чтобы вот так…
А я ведь видел однажды, что японцы одержимы. Помнится, когда мастер Касимо с помощниками в белых повязках щеголять начали, я особо всерьёз это даже и не воспринял. Казалось, что спектакль смотрю. Зато сегодня воочию увидел, чем такие спектакли заканчиваются. И до самой селезёнки проняло.
У нас всё к тому идёт, что рано или поздно, но добью я сёгунат.
Уже сейчас от них те же солдаты и офицеры бегут понемногу, десятками переправляясь по ночам на Хоккайдо. И Мацумаэ мне в письме написал, что остатки Кланов с Хонсю, те, кто не поддерживал изменников, довольно активно начали людей набирать. Эх, чую, скоро жахнет в Японии! И свалится мне в руки счастье, в виде целой страны, со своими нравами и обычаями. В том числе и с такими, от которых жуть берёт и мурашки стадами по всему телу бегают.
— Ваше Сиятельство, Их Превосходительство генерал Алябьев вас к телефону просят, — прервал мои думы слуга.
— У телефона, — поднял я трубку, перейдя я в кабинет.
— Олег Игоревич, шестидюймовые орудия привезли! — услышал я торжествующий голос генерала.
— Что за орудия? Откуда? — изумился я, уж было совсем настроившись на очередные неприятности.
— Так с флотскими же договорённость была. Как начнут они на кораблях орудия на новые отечественные менять, так старые нам понемногу будут подкидывать. Не бесплатно, разумеется. Вот и дождались! Четыре шестидюймовки системы Канэ. Но и это не всё! Их два опытных комендора сопровождают, у которых через месяц срок службы истекает. Они оба на контракт готовы пойти. Как вам новости?
— И радостно, и стыдно, — признался я.
— Это с чего стыдно-то? — не понял меня Алябьев.
— Ну, как же. У меня сталелитейная Империя под рукой, а мы с вами, как дети, старым французским пушкам радуемся. Вот и стыдно.
— Да полноте вам. Отличные орудия. Надёжные, точные, скорострельные. И снарядов к ним полным — полно в арсеналах осталось. Чего ещё-то желать?
— Всё то же самое, но лучшего качества и своё. Впрочем об этом мы позже поговорим, не по телефону, а пока суд да дело, заглянули бы вы ко мне, на рюмку чая. Заодно я вас с одним любопытным планом города ознакомлю.
Глава 110
За свою жизнь мне доводилось видеть Аю всякой, но настолько разгневанной я её не видел ни разу, как этим ранним утром.
— Твои соотечественники уговорили шестерых юных девушек поехать непонятно куда! Прошло больше месяца, а от них ни письма, ни весточки. Их наверняка изнасиловали и убили, но я не могу допустить, чтобы такое сошло кому-нибудь с рук! — потеряв всю свою степенность и присущее ей умение всегда оставаться скромной и незаметной, верещала моя японская жена, однажды ворвавшись ко мне в кабинет с письмами, поднятыми над головой.
Она ещё какое-то время шумела, но я постарался отключить слух, дожидаясь, когда она выдохнется.
— Накричалась? — спросил я у неё, когда она взяла передышку, — А теперь будь добра, спокойно объясни мне, с чего ты вдруг сорвалась.
— Вот! Тут всё написано, — угрожающе потрясла она перед собой парой конвертов.
— Отлично. Сядь напротив меня, и переведи, что там за цидули тебе прислали, — поднял я взгляд на конверты, успев заметить на них иероглифы.
Если коротко, то написано там было, что промысловики из посёлка Удачный сговорили шестерых молодых японок уехать вместе с ними. С тех пор о девушках ни слуху, ни духу.
— А точно промысловики? — задал я жене вопрос, отчего-то сразу же начав сомневаться в злом умысле.
Как-то не складывается у меня образ злодея, если он чуть ли не с визитной карточки начинает знакомство.
— Абсолютно точно. В том посёлке, куда мы наших девушек отправили, сестра одного из главарей этих самых промысловиков проживает. Целительница она. Слабенькая, но уж какая есть. Там и такая за счастье. Так что ошибка исключена.
— То есть ты предполагаешь спланированное преступление? — подняв брови, поглядел я на разгорячённую супругу, — Твоё рвение мне понятно и вполне объяснимо. Ты думаешь, что могли пострадать твои подданные, причём, из тех, что ко мне переехали. Я правильно понимаю?
— Ты пытаешься меня запутать! — тут же выставила Аю шипы, начав тыкать своим пальчиком в мою сторону.
Ну, так-то, да. Статус девушек очень спорный. Вроде бы они и японки, а после переезда, вроде и нет, но я же не об этом.
— Слушай, до этого твоего Удачного чуть меньше ста километров, — подошёл я к стене, где у меня висят карты, в том числе и карта Сахалина, — Давай слетаем туда и на месте во всём разберёмся. Как раз к обеду успеем обратно вернуться.
— Хорошо, муж мой. Я пойду переоденусь к вылету, — превратилась Аю обратно, в ту привычную мне жену, которую я хорошо знаю.
Вылетели в два дирижабля. Во второй загрузился десяток егерей, благо новая модель дирижаблей с реактивными двигателями у нас мощнее и с более вместительной гондолой. Понятно, что не обошлось и без техномагических новинок. Те же теплосъёмные модули и контуры стоят улучшенные.
До посёлка Удачный мы долетели быстро. Егеря, спрыгнув с дирижабля, зависшего над самой землёй, помогли с посадкой и закрепили чалки, обезопасив дирижабли от резких порывов ветра.
Наше прибытие не прошло незамеченным. Наверное всё население посёлка высыпало из домов, глядя на невиданное зрелище.
— Похоже, вон там твои красавицы стоят, — спускаясь с трапа, кивнул я жене на стоящую вдалеке кучку девушек, одетых не так, как все, и к тому же, очень ярко.
— Да, на них новенькие юката, — что-то умудрилась рассмотреть Аю.
— Я тоже заметил, что они не похожи на покойников и даже на жертв насилия не тянут, — пригляделся я повнимательнее к японкам, — Зато с начинающими гейшами их легко можно перепутать.
— Ты думаешь, что их забрали в публичный дом?
— Сейчас узнаем, — пожал я плечами, — Парни, пригласите к нам вон тех японок, и найдите, кто в этом посёлке за старшего, — попросил я егерей.
Невысокий кряжистый мужик, оказавшийся местным старостой, явно имел в родне камчадалов.
Подойдя, он хотел было бухнуться на колени, но егерь придержал его, зная, что я такого не люблю.
— Ну, рассказывай, старый, как японок умыкнули, и чем они у тебя тут занимаются, — усмехнулся я, глядя на хитрую рожу старосты.
— Ваше Сиятельство, оговор и лжа это всё. Как есть добром с ними договаривались, — зачастил тот, — Крест на том кладу.
— Это как же ты, рожа твоя бесстыжая, с ними договориться смог. Уж не на японском ли? — ни разу не поверил я хитровану.
Да и кто бы ему поверил. Если какому художнику приспичит продувную бестию рисовать, то вон он, типаж. Лучше не придумаешь.
— На нём самом. Мы же тут в соседях. То мы к ним, то они к нам. Особенно, когда краб идёт. Наши-то его не шибко любят, а японцам только дай. Считай, вдвое против Владивостокских цен платят, и везти далеко не надо. Так что в сезон у нас многие на японские краболовы нанимаются.
— Ага, и платят они вам меньше, чем своим, — немного раззадорил я старосту.
Всё та же методика Обдорина. Чуть насмешки, чуть недоверия, и собеседник сам начнёт рассказывать больше, чем собирался.
— Ничего не меньше. Работа-то тяжёлая. Почти весь день с пупа рвать приходится, а японец, он хоть и шустрый, но слабосильный. Так что берут наших парней, да ещё и нарасхват. Считай, через месяц половина наших женихов на краболовы уйдёт.
— Это каких таких "женихов"? И сколько их тут на одну "невесту" приходится? — чуть не рассмеялся я, заметив, как наука князя эффективно работает.
— Ваше Сиятельство, вы плохого не думайте. Всё у них по согласию. Женихов у какой три, а у двух, что постарше, по четыре. Но всё чин по чину. Парни ходят трезвые к ним, чистые, и обязательно с подарком, а с расчёта ещё и денежку заносят, каждый своей. Девки до любви охочие попались. За парнями следят. Обстирают, обштопают, а то и постригут кого. Опять же по утрам вскакивают пораньше, чтобы своим-то перекус в коробочки собрать, как у них принято.
— И что? Сразу на всех троих готовят?
— А то. Вроде и невелик туесок, а рожи-то у парней лоснится начали.
— И жена твоя ничего против не говорит? — посмотрел я на крепкую бабу, что стояла на крыльце добротного дома и уперев руки в боки, со старосты глаз не сводила
— Сначала орать было начала, по глупости, а как поняла, что сыновья про материк мечтать перестали, так словно воды в рот набрала. Наоборот стала себя вести. То шанежек с одним отправит, то сочники с творогом с другим. Корова-то у нас одна на весь посёлок, а чего-то молочного всем хочется.
— Спас, значит, сыновей. Не отпустил на материк. А теперь сам подумай, что будет, если девки рожать начнут?
— А тут и думать нечего. Дом у меня большой, тёплый, а бабе только дай с кем-то потетенькаться… К себе конечно возьмём, если от какой из наших невест будет. Это за остальных не берусь сказать, там как бы драки у стариков не вышло из-за дитяти, а наших-то мы никому не отдадим.
Мда-а. Если до этого я и хотел что-то сказать, то тут просто отвернул лицо в сторону.
Ветер, чёрт бы его побрал. Так и гонит слезу из глаз.
— Ну что притихла? Довольна поездкой? — спросил я у Аю, когда Удачный пропал из вида и мы поднялись выше облаков.
— Не могу себе представить, как можно быть счастливой, живя с четырьмя мужьями. Ты бы это только слышал! Да они, как сороки растрещались, каждая своих нахваливая…
* **
Паван Чандра, четвёртый визирь делийского султана Кутб ад-Дин Муххамад-хана, оказался весьма настойчив. После прибытия во Владивосток он в первую же неделю сумел найти возможность связаться со мной по телефону, а там и вовсе умудрился прилететь на Сахалин.
Должен заметить, что на мой взгляд белоснежная чалма с европейским деловым костюмом сочетаются не лучшим образом, и в начале нашего разговора это несоответствие меня прилично сбивало с толку. Я никак не мог выбрать верный тон для беседы и сначала больше отмалчивался, давая выговориться визирю. Его немецкий оказался неплох, и мы вполне обходились без переводчика. Сначала…
— Так что за дело привело вас ко мне? — попытался я перейти к деловой части разговора, уже успев устать в первые же пятнадцать минут нашей беседы от бесконечных славословий и пожеланий долгих лет жизни, которыми визирь украшал любое упоминание о своём правителе.
Для того, чтобы меня понять, достаточно просто себе представить, как всё это звучит на немецком.
— Всесильный и великий Кутб ад-Дин Муххамад-хан, да продлит Аллах его годы жизни до бесконечности, имеет самую грозную и многочисленную армию из всех стран Персидского залива, — разливался соловьём визирь, ловко сооружая трёхэтажные конструкции немецких слов, — Огромная армия нашей страны одним своим видов внушает уважение всем соседям и мы уже долгие годы живём в мире. Слава нашему мудрому и великому правителю!
— Я безумно рад за него, — пришлось кивнуть мне головой, чтобы выиграть несколько секунд паузы в этом потоке слов, — И что?
Так-то, начинаю понимать, что своё знание немецкого я переоценил. Сложные и высокохудожественные эпитеты мне тяжко даются, заставляя закипать мозг.
— Десятитысячный Экспедиционный Корпус, — многозначительно произнёс индиец, — Отличные обстрелянные солдаты, каждый из которых отслужил не меньше пяти лет в обычной армии. В позапрошлом году они участвовали в обороне Пешавара. В прошлом году были наняты арабским шейхом. В это лето мы рассчитывали на Персию, но что-то пошло не так и дальнейшие переговоры с ними не нашли своего продолжения.
— То есть, вы хотите предложить мне наёмников? — сообразил я, к чему велось столь долгое вступление.
— Нам не нужно столько войск, к тому же, Экспедиционный Корпус обычно сам себя содержит, — чуть дёрнулся глаз у визиря, давая понять, что для него избыточная армия — это очень больной вопрос, — Мои советники посчитали, что вы можете проявить интерес к найму, кроме того, это вам вполне по карману.
Хм. Интересное коммерческое предложение. Мне первый раз в жизни предлагают взять под руководство целую армию, по крайней мере, по нынешним масштабам войн.
— Полагаю, что ожидаемый противник для вас тоже не секрет? — начал я внимательно осматривать свои ногти со скучающим видом.
Хорошая фишка. На меня, когда я учился в Академии, такое поведение аристократов, производило впечатление.
— Разведка Экспедиционного Корпуса оценивает вас крайне положительно, — заверил меня Паван Чандра, — Более того, они даже готовы пойти на некоторые уступки, если им будут показаны и объяснены некоторые из ваших приёмов, имеющих отношение к магии. Об этом меня попросили сказать отдельно, и я это вам говорю.
— Ценю вашу откровенность, — сказал я из вежливости, прикинув, что наёмники слишком уж дешёво оценили изучение возможностей боевой звезды русских архимагов.
После того, как мы уничтожили персидский авангард, причём, в количестве, нисколько не меньшем, чем хвалёный индийский Экспедиционный Корпус, у них должны были возникнуть вопросы. Помирать просто так вряд ли кому хочется.
— Наши маги очень сильны. Мы всегда считали, что Индия лидирует в этом вопросе. Скажите, это правда, что персидскую армию действительно уничтожили всего лишь пять магов?
— Конечно же нет. Я был шестым, но даже без меня они бы справились ничуть не хуже, — ответил я, и похоже, очень удачно ответил.
Паван на какое-то время замер, а потом, помотав головой, с уважением уставился на меня.
— Я знаю, что вы сказали правду, — прикрыв глаза, склонил он голову.
— Специальный артефакт? — полюбопытствовал я, не скрывая усмешки.
— Способности моего Рода. Если вы думаете, что в нашей стране легко стать визирем, пусть и четвёртым, то нет. Меня к этой должности с пяти лет готовили. Я умею отличать правду от лжи. Вы не соврали.
Эх, хотел бы я ему сказать, что у русских князей врать не принято, но предпочёл лучше отмолчаться лишний раз.
Тот же мой новоявленный родственничек, князь Белозёрский на ум пришёл, а потом и вовсе князь Обдорин. Эти двое любые слова так наизнанку вывернуть могут, что порой и сам не поймёшь, что они тебе сказали, и к твоей ли оно пользе.
Далеко ходить не надо. Мою жену Главой Рода сделали и в Совет Князей ввели. И что?
Прикажете мне радоваться? Надо ещё разобраться, кто больше мне капканов на будущее наставил. Обдорин, со всеми его служебными многоходовками, или Белозёрский, вроде бы всё делающий к моей пользе. Что самое смешное, и ведь не докопаешься ни к одному из этих князей. Всё, что они ни делают, вроде в моих интересах. Но отчего-то хлопотно оно каждый раз выходит.
А то и вовсе опасно для жизни.
— Не стану скрывать. Предложение довольно интересное, правда, несколько неожиданное. Вряд ли я готов сходу дать какой-нибудь ответ. К тому же, вы мне так и не озвучили суммы. Мне нужно понимать, в какие деньги мне встанут наёмники, и что вы собираетесь попросить кроме денег, — не стал я торопиться с каким-либо ответом, пока не выложу на стол некоторые из своих козырей.
— Кроме денег? — внимательно глянул на меня визирь, что-то в темпе обдумывая, — Вы же сейчас не про магию говорите?
— Да, вы правы. Не про неё. Магия интересна руководству Корпуса, а я говорю про интересы правителей. Если вы в курсе, то в настоящее время многие из островов в этой части света принадлежат мне. Но это всего лишь география, а я предлагаю обсудить экономику. Вашего повелителя могут очень сильно заинтересовать мои права и возможности. К примеру, товары, поступающие с моих островов в Россию не облагаются пошлиной и налогами, а над объёмом перевозок с моих островов в тот же Владивосток, я постоянно работаю, увеличивая его каждый месяц.
— Ворота в Россию… — еле слышно, одним выдохом прошептал Паван.
Поделиться книгой: