Помоги проекту - поделись книгой:
Придётся мне с Артемьевым встречаться. По идее, школу Киякина нам надо под своё крыло брать. В том смысле, что стоит принять его акционером в нашу компанию авиастроителей, а заодно и озадачить купца сбытом самолётов и запчастей к ним. Лучше, чем Степан Васильевич, кандидатуры я попросту не вижу. Где мне ещё найти купца, который вопрос авиации так досконально себе представляет, как он?
— Я вам не помешаю? — раздался очень приятный голосок, и в кабинет к отцу зашла Антонина, а следом за ней и пара девушек проскользнула, неся на подносах чай с печеньем и прочими вкусняшками.
Давненько я Антонину не видел. Надо же, что столица с провинциальными красавицами делает. Смотрю, как на незнакомку. Девушка похудела, в лице бледность добавилась, зато фигурка в плотно обтягивающем её приталенном жакете смотрится, просто отпад. Да и личико на зависть многим.
— Проходи, чай вместе попьём, — довольно прогудел Киякин, как всегда любуясь своей красавицей, — Олег Игоревич вроде говорил, что никуда особо не торопится, — бросил он на меня взгляд, ожидая подтверждения.
— Похорошели вы, Антонина Степановна, да так, что словами не описать, — кивнув купцу, сказал я девушке почти что чистую правду.
Почему почти? Так пропала куда-то та милая девичесть, которая ещё недавно просто убойно била меня по мозгам. Этакий нераскрытый бутон теперь расцвёл, и вроде цветок красивее стал, а отчего-то вспоминается, каким же он раньше был.
Эх, торопятся девушки стать и выглядеть взрослее, чем они есть на самом деле. Тянутся за красотками, что на обложки глянцевых журналов помещают, а того не понимают, что их молодость — само по себе лучшее украшение.
— Ой, да ладно… Это вы просто привыкли комплименты раздавать, — деланно смутилась красавица, — А я, на самом деле пришла вам на отца жаловаться.
— Кгхм-м, — грозно прокашлялся Киякин.
На что Антонина сделала вид, что ничего такого она не слышала и лишь добавила на личико серьёзности.
— Вы, наверное, не знаете, что он всю школу наших пилотесс на меня скинул, а сам всего лишь пару раз в неделю практические занятия с ними проводит.
— Опыт Степана Васильевича дорогого стоит, — с улыбкой покачал я головой, — Если бы не его помощь и те приёмы, которым он меня при первых полётах на "Сапсане" обучил, то, пожалуй, не видать бы мне победы на Имперской регате, как своих ушей. А там, смотришь, и вся моя жизнь могла бы иначе сложиться.
Если что, то вот теперь чистую правду говорю. Степан Васильевич — самый настоящий монстр лётного дела. Тут тебе и боевой опыт, и огромная лётная практика. Вкупе всё это даёт то большое разнообразие таких специфических приёмов и навыков, которые у пилотов и капитанов больших пассажирских дирижаблей может никогда и не появятся. Зато для наших скоростных, манёвренных и юрких дирижаблей — оно самое то, что надо. Посади за штурвал "Кречета" обычного пилота, он и половину его возможностей далеко не вдруг освоит.
— А вы знаете, сколько раз меня уже девушки спрашивали, почему им до сих пор не разрешают на лётчиц обучаться? Причём, спрашивают не только те, что у нас на пилотесс учатся, но и некоторые мои знакомые из дворянских Родов интересуются, — азартно заблестела дочь Киякина глазками и глубоко задышав, прелестно заволновалась грудью.
Ой-ё-ё-ё… Похоже, я заигрался… Эмансипация прострелила умы прекрасной половины человечества куда как серьёзнее, чем я догадывался. А я, между прочим, мог бы и предположить, что этот процесс сродни камнепаду в горах. Порой достаточно одному камешку сорваться, и на тебя низвергнется каменная лавина.
Вот же я броненосец "Потёмкин", млин! Почему "Потёмкин"? Да потому что броненосец…
Броня во лбу выросла непомерной толщины! Думал, что раз я в вопросах эмансипации впереди планеты всей, то лица женского пола будут терпеливо ждать следующих моих шагов и в рот мне заглядывать, а вот нет. Накося, выкуси, твоё Сиятельство…
— Антонина Степановна, вопрос, к сожалению, вы задали далеко не самый простой, — отмер я через пару секунд, успев прокрутить в голове все предполагаемые ужасы возникшей ситуации, включая сюда даже на миг представившуюся мне бабу на капитанском мостике моего "Рюдзина", — И должен заметить, что мужская зашоренность никак не предполагала интереса девушек к авиации.
— В каком смысле? — купеческая дочь добросовестно не поняла моей словесной эскапады.
— Скажи мне, только честно, штангу какого веса ты сможешь отжать от груди и сколько раз способна каждой рукой поднять над головой пудовую гирю? — добродушно улыбнулся я, переходя на "ты", симпатичнойи милой девушке, с чего-то вдруг проникнувшейся идеями эмансипации.
Хотя, почему бы ей, провинциалке, как раз и не проникнуться ими? Это же так необычно, модно и очень в духе столицы. Судя по гламурным женским журналам, эмансипация нынче одна из самых популярных тем для женских разговоров, и в своих беседах дамы эмансипацией меряются чуть ли не на уровне нарядов и украшений.
Да, представьте себе, мода, оказывается, есть даже для тем беседы…
Не можете себе представить? Вот, и я как-то не очень… А она есть.
— Какую штангу? — обескуражено пробормотала Антонина, оглядываясь на отца.
— Ну, такую, на железной палке с металлическими блинами по краям, — почти без издёвки подсказал я ей, словно блондинке какой, и жестом продемонстрировал, что надо с такой штангой сделать.
— Зачем мне штанга?
— Как это зачем? У нас все пилоты жалуются, что управление у тех же штурмовиков очень тяжёлое получилось. Парни там вроде бы все здоровые и крепкие, а как полетают пару часов, то так устают, словно они вагон с мукой разгружали вдвоём. Оттого я и спрашиваю — вы и ваши подруги сможете с самолётом чисто физически управиться? Хотя бы для того, чтобы он попросту взлететь и сесть смог. Там и штурвал от себя отжимать очень серьёзно придётся, с недюжинной силой, и уже даже на крейсерских скоростях бицепсы поднапрячь, чтобы этим штурвалом пошустрее ворочать на тех же виражах.
— И что, на всех самолётах так? — резко снизила Антонина накал беседы.
— Про все самолёты я не знаю, но на тех, которые сейчас производит завод Артемьева — да, именно так и есть. Я на авиазаводе в соучредителях числюсь, и кроме того, очень много общался с пилотами наших самолётов на Сахалине. С управлением на них пока всё очень сложно и тяжело, — я старательно попытался донести до активистки модного женского движения всю правду о нелёгкой жизни лётчиков.
— У нас в стране есть Кланы и очень даже богатые, которые могут и готовы вложиться в авиацию, в том числе и в её женское предназначение, — выдала мне в ответ жертва столичного психоза, видимо всё же слегка помешанная на этом самом равноправии полов, — Например, я от знакомых слышала, что княгиня Наталья Сергеевна Багратион готова очень приличную сумму на авиацию пожертвовать.
Нет, ну как мне ещё ей объяснять, что изменение системы управления больших денег стоит и конструкцию самолёта ради эмансипации никто пересматривать не станет?
— Дочь, не морочь князю голову, — ворчливо заметил Киякин, увидев, что я задумался и не тороплюсь отвечать, — Самолёты, это тебе не бани или туалеты, чтобы их на мужские и женские делить.
— Антонина Степановна, благодарю вас за крайне своевременную подсказку. Вы нам сейчас здорово помогли, — кивнул я девушке, и повернувшись к Степану Васильевичу, продолжил, — У меня всё никак из головы выходит один крайне махонький самолётик, рисунки и чертежи которого мне как-то раз Артемьев показал, а потом я и сам порылся на эту тему в Имперской библиотеке. Нет-нет, да и вспоминаю о нём. Назывался он BD-5J и выпускали его в нескольких вариантах. Причём одна из его модификаций была как раз с реактивным двигателем. Вот её-то к и можно будет попробовать повторить.
— Дайте-ка попробую угадать, а реактивным он будет, потому что у вас нет подходящего авиадвигателя внутреннего сгорания, зато реактивные двигатели вы уже даже на дирижабли начали ставить, — усмехнулся Киякин, не понаслышке знакомый с продукцией наших верфей — Мне пока интересно только одно, а сколько же такая "птичка" будет стоить?
— Очень недорого. Скажем так, примерно, как легковой автомобиль. Но даже не это самое интересное. Самолётик этот топлива на километр пути потребляет гораздо меньше машины, примерно в пять — шесть раз, и выпускать мы его можем в виде набора для самостоятельной сборки. Так намного проще и дешевле выйдет, а кроме того самоделки у нас очень просто зарегистрировать можно и летать на них разрешают без удостоверений пилота, — выразительно глянул я на Киякина.
— Учебный самолёт! — тут же ухватил купец мою мысль за хвост, — Недорогой и экономичный. Так что же вы его ещё не выпускаете? — чудом удержался он, чтобы не всплеснуть руками.
— А для кого они нужны были? — пожал я плечами, — Для вашей школы их куда, как меньше десятка надо, столько же может быть лётное училище приобретёт, и то вряд ли, а дальше что? Затратили бы мы понапрасну кучу времени и денег на оснастку, чтобы получить смешной результат на выходе. Спасибо, Антонина Степановна сегодня подсказала, где покупателей найти. Кстати, у столь маленького самолёта и управление будет очень лёгким, вполне себе по силам девушкам, решившим подняться в небо.
— Угробятся они, — хмуро предсказал Степан Васильевич, искоса глянув на дочь.
— Риск, конечно же есть, — согласился я с ним, — Но если каждый самолёт комплектовать техномагическим Щитами, то дорого выйдет. Дороже самого самолёта артефакты будут стоить. Хотя, тут тоже вопрос спорный. Надо будет наших гениев напрячь. Как я понимаю, Щиты нужно будет на очень короткое время активировать. На взлёт и на посадку. По сути, всего лишь на несколько минут, а это уже не такая сложная и дорогостоящая задача получается, — поразмышлял я вслух.
— Э-хе-хе, чую, придётся мне школу расширять, — вздохнул Киякин, косясь на дочь, которая от нетерпения чуть ли ни на месте начала подпрыгивать, — Беги уж, егоза. Только всем подряд пока не трезвонь. Поняла? Ещё ничего не решено, и самолёт неизвестно когда на свет появится. И тем более ни слова никому, каким он будет.
— Зря вы так, Степан Васильевич. Чертежи у Артемьева есть уже доработанные. Это я про то, что первые самолёты неважнецкие у Беде получались, и лишь под конец выпуска ему их нормально доработали. Реактивный двигатель у нас даже лучше, чем у предков получился. Да и нет там ничего сложного. Ни с двигателем, ни с конструкцией, — покачал я головой, глядя вслед убежавшей Антонине.
Есть у меня такая привычка — смотреть вслед уходящей женщине или девушке. Могу поделиться секретом — иногда вид сзади у них бывает лучше.
Впрочем, к Антонине это не относится. У неё всё нормально сбалансировано. И так и этак она глаз радует. Правда, прилично поменьше, чем год назад меня оно пробивает, но это я, скорее всего, зажрался.
— А Артемьев выпуск таких самолётов осилит? — отследил мой оценивающий взгляд Киякин, никак не показав к нему своего отношения. По крайней мере, я ничего прочитать по его лицу не смог. Купцы, они, знаете ли, тоже ещё те лицедеи.
— Мы же не собираемся продавать самолёты. В продаже будет набор "Сделай сам". Понятное дело, что дворяне своими руками вряд ли что примутся собирать. Тут, кстати, ваша мастерская, специализирующаяся на доводке и обслуживании наших дирижаблей была бы очень к месту. Думается мне, что к вам по вопросам сборки и побегут в первую очередь, — порадовал меня понимающий взгляд Киякина, тут же прикинувшего свои перспективы, — Если что, то основные проблемы у меня будут с алюминием и временем изготовления и выверки оснастки. В отличии от предков мы комплекты для сборки будем куда, как более габаритные делать, а значит, половину сборочных операций я диффузионной сваркой заменю. Так надёжнее и жёстче получится. Опять же, это выигрыш в весе и прочности. А от Артемьева мне только чертежи нужны и по два — три хороших инженера и технолога для начала. Всё остальное я у себя на инструментальном заводе сам поставлю, — чуть шире, чем надо, улыбнулся я, мысленно послав привет двум новым акционерам этого завода — Густавсону и Усольцеву.
Ну, а как вы хотели… Князья просто так подарками не разбрасываются. Раз с изготовлением дизелей у моих компаньонов дело нормально пошло, пора бы их и ещё чем-то озадачить. Не дело же, если мозги двух титанов мысли останутся без работы.
— Что ж, раз с самолётами какая-то ясность появилась, давайте мы об удочках поговорим, — вернул меня Киякин с небес на землю, посматривая на длинные, по метр двадцать, палки в чехлах, — С вашего позволения, я бы глянул на них.
Я в ответ лишь рукой махнул, ухватив в другую руку чашку с почти остывшим кофе. Наговорился так, что горло пересохло.
— Нет, ну это надо же, а если вот так… — я, задумавшись над тем, где буду алюминий доставать, мельком слушал бормотание купца и лишь краем глаза следил за его действиями. Тем временем Киякин очень шустро собрав и разобрав обе удочки, чуть ли не носом уткнулся в них, попутно проверяя руками качество лака и надёжность соединений, — И работа настолько тонкая, что её и подделать трудно, — шумно выдохнул он, качая головой, — Знатный товар, Олег Игоревич. Признаюсь, такого качества я ни разу не видел. Или это вы мне что-то специальное привезли? — оторвал меня купец от размышлений.
— Да, помилуйте, Степан Васильевич, я просто послал охранника и попросил мне по дюжине образцов из доставленной партии привезти, — пожал я плечами, — А эти удочки, что у вас в руках, я даже не распаковывал. Взял первое, что под руку попалось, и к вам поехал. Ладно, что на чехле размер указан и количество колен.
— Ну, да, — согласился Киякин, поднимая с пола чехол, и осматривая уже его, — Даже тут и то качество на уровне. Беда-а-а — протянул он, — Если эти ваши японцы и дальше всё так же начнут изготавливать, то куда русскому производителю деваться? Если не секрет, то почём вам эти удочки вышли вместе с их перевозкой?
— Четырёхколенки не дороже трёх рублей обошлись, и то, чуть меньше половины их стоимости на доставку ушло. Мне же их дирижаблем отправили. Послали бы железной дорогой, так и в два пятьдесят мы бы свободно бы уложились.
— Сам — два, а то и два с половиной прибыль будет, и это с моим интересом в десять процентов, — прищурился в ответ купец, — Устроит вас такая продажа? Деньги за всю партию в течении месяца заплачу. Половину могу сразу отдать, — поспешил он, заметив, что я не дал ответ сразу.
— По рукам, — согласился я, только сейчас начав понимать, что за страна и какой народ мне в мои руки загребущие попали.
Если они мне из палок и ниток могут такие деньги делать…
Впрочем, не буду торопиться. Завтра вышивальщицы прибудут, там и посмотрю, прав я, или нет.
Глава 104
Надвигающиеся новогодние празднества лишь добавили суеты в мою жизнь.
Нет, ну не считать же важными делами веяния японской и славянской моды, взбудоражившие общественное мнение к середине декабря.
Впрочем, вышло знатно. Вряд ли теперь с в столице хоть один значимый званый вечер или бал обходится без барышень, эпатирующих остальных женщин необычными нарядами, сочинёнными по японским или славянским мотивам.
— Боже мой, ты только погляди, во что она вырядилась! — возмущённо взывала к своей давней подруге, баронессе Иоганне Васильевне Николаи, графиня Самойлова, разглядывая в лорнет молодую девушку, впорхнувшую в зал в белом обтягивающем платье, расшитом крупными цветами.
— А что тебя не устраивает? — "по старой дружбе", как всегда не согласилась с ней её собеседница, — Коленки прикрыты, воротничок под горло и все достоинства фигурки налицо. Не то что эти, француженки, с бантом на заднице и с декольте до пупа. У них того и гляди всё оттуда вывалится, — желчно добавила она, чтобы позлить "подругу".
— То-то мужики, все как один, облизываются. Ишь, обтянулась то как. И та, вторая не лучше, — скользнула графиня взглядом на другой конец зала. Ей уже под тридцать, а она под какую-то девочку — пастушку рядится. Где кружева, где воланы? Где причёска, в конце концов?
— Чем Тюленева-то тебе не понравилась? И не тридцать ей, а двадцать шесть осенью исполнилось, — посмотрела вслед за ней баронесса на молодую женщину в красном "подъяпоненном" платье, поверх которого была надета расшитая узорами накидка с широкими рукавами и высоким стоячим воротником, расходящимся, как лепестки цветка, — По мне так она куда как приличнее одета, чем вон та вертихвостка в славянском сарафане с венком на голове.
— Тс-с-с… Это же княжна Юлечка Туманова, из Академии архимагов. Представляешь, им сама графиня Браницкая моду преподаёт, — резко убавила громкость высказываний Самойлова, оглядываясь по сторонам.
— Ну, разве что Браницкая, — задумчиво протянула баронесса, не понаслышке знакомая с одной из законодательниц женской моды в Российской Империи, — Впрочем, ты права. Смотрится свеженько. На её фоне французские расфуфыренные кринолины нафталином отдают. Катенька, а правду болтают, что у тебя роман намечается с бароном Шабалиным? — воспользовалась Иоганна Васильевна расслабленным состоянием подруги, чтобы задать давно волновавший её провокационный вопрос.
— Чёрт знает что! Не столица, а большая деревня, — с треском сложила Екатерина Самойлова роскошный веер, — Впрочем, чего уж тут скрывать, Константин Семёнович на прошлой неделе мне предложение сделал.
— А ты? — тут же отреагировала её подруга.
— Я дама приличная. Ответ сразу не дала, — мечтательно закатила графиня глаза в потолок, — Пусть ещё денька два помучается.
В столице я долго торчал не просто так. Званые вечера и балы меня не слишком привлекали, но мне нужно было рассчитаться кое с кем.
Наше затянувшееся расследование подходило к логическому завершению и с каждым часом всё больше и больше обрастало деталями и подробностями.
Самую интересную информацию удалось получить из подслушанных телефонных разговоров и из нескольких бесед с некоторыми молодыми людьми, считающими себя революционерами.
Из пятерых братьев Морозовых лишь три средних брата оказались не при делах, что подтвердили их разговоры и реакция на смерть брата — террориста, а вот младший со старшеньким прилично отметились.
И если у младшего целью было возглавить антимагическое террористическое движение, то старший оказался более прагматичен. Ему нужна была власть и влияние в правительстве. В том самом, которое придёт на смену нынешнему. Этакая тихая буржуазная революция должна была, как минимум, обеспечить все его предприятия крайне выгодными государственными заказами, а то и вовсе могла позволить подмять под себя имперское министерство финансов.
Самое обидное, что князь Обдорин оказался прав, когда говорил, что собрать достаточные доказательства для суда — это далеко не простая задача. И уж тем более, когда этим делом занимаются не следователи, а моя служба безопасности, используя почти что нелегальные методы, вроде подслушивания и жёстких бесед, иногда происходящих с применением специфической химии.
Впрочем, мы со Степаном и изначально не рассчитывали, что дело у нас дойдёт до официального расследования. Не тот человек старший Морозов, чтобы его легко можно было поймать на каких-либо преступных действиях. Тут же набегут полчища адвокатов, а там и его связи начнут работать. А связи у него ого-го какие! Список прикормленных им очень значимых чиновников и далеко не последних аристократов на девяти листах нашего досье не умещается. И даже то, что его младший брат участвовал в покушении, меня в глазах общества не оправдает, задумай я самочинно расправу над старшим Морозовым устроить. Ещё и неприятностей огребу.
— Что решим? Может молодёжь нашу отправим? Они его влёт исполнят, — предложил Степан, когда мы с ним встретились, чтобы подвести итоги расследования и обдумать наши действия.
— Плохой вариант, — не согласился я с ним, — Ты недавно сам мне говорил, что охрана у Морозова усилена весьма неплохими магами. Фактически — с десятым уровнем.
— Там и остальные охранники те ещё горлохваты. Матёрые, — нахмурился Степан, — Но я про снайпера думал с крупнокалиберной винтовкой, а то и вовсе пару серьёзных пулемётов можно было задействовать, опять же, взрывчатку никто не отменял.
— Нет. Убийство исподтишка — точно не наш метод. Да и аристократы меня не поймут. Если уж отвечать на вызов, то надо это делать самому. Тогда и урона для чести не будет и боязни в отношении меня добавится. Опять же, ни на дуэль Морозова вызвать, ни особняк ему разнести я не могу. Он неодарённый. И с доказательства у нас всё плохо. Нужно как-то так исхитриться, чтобы и на меня причин для обвинений ни у кого не было, и в то же время все понимали, что без меня это дело не обошлось.
— Да, ладно… Разве так бывает?
— Бывает… — ответил я, припомнив одно из заклинаний, доставшихся мне о наследству от Медведева. Да, то самое, что в своё время меня крепко удивило и озадачило. Может не зря я до сих пор никому про него не рассказывал, — Мне нужно знать место и маршрут, на котором мы можем перехватить Морозова при переездах. Когда-то же он выбирается из своего имения не во внеурочное время? Меня бы вполне устроил какой-нибудь его дневной вояж в выходной день, когда дороги будут посвободнее.
* **
Что я знаю про Хоккайдо? Нет, не про сам остров, а про его горы и пещеры?
Нет, даже не так, правильнее будет спросить, что я вообще знаю про японскую культуру землероек.
Оказывается, практически ничего. И напрасно.
Начать, наверное, стоит с того, что для японцев моего времени жизнь в различного рода пещерах очень даже популярна.
А что тут такого?
Многие японцы после войны выжили благодаря проживанию в пещерах, а старики и до сих пор предпочитают там жить. Считают, что это безопаснее и комфортнее, чем дома в городах. Особенно с учётом подогрева земли от вулканов и такой благости, как термальные источники.
Горячие источники — это вообще-то три, а то и четыре в одном. И помывка, и бытовуха, и стабильный обогрев, а заодно и канализация. А главное — всё на халяву.
Вроде бы течёт себе ну, не речка, а так, почти что ручей с горячей водой, а пользы от него оказывается немерено. Особенно, если эту воду через трубы направить. Простенькие такие, с небольшим уклоном по всему периметру зала запущенные.
Оттого маги Земли в Японии всегда в почёте и очень востребованы.
А они и рады стараться. День и ночь роют себе и роют. Уже лет двести подряд. Горы японские в швейцарский сыр превращают, тот, что с большими дырками. И вроде бы, какое мне дело до их национального развлечения, ан нет, проблемки нынче в Японии, в моей Японии, той, что на Хоккайдо. Никак сёгунат успокоиться не хочет. С кораблями и высадкой десантов у них ничего не вышло, так они диверсионные группы начали посылать.
Судя по приличному количеству писем от Кланов Абэ, Мацумаэ, и ещё четырёх других пострадавших Кланов, эти ниндзя просочились на южную часть Хоккайдо и затеяли там партизанскую войну, перемежаемую с индивидуальным террором моих союзников и сторонников.
Самое смешное, что Кланы знают, откуда эти террористы появляются и куда пропадают после своих вылазок, а сделать особо ничего не могут. В результате обстановка на Хоккайдо напряжённая, и все наши союзники предпочли уйти в глухую оборону, спрятавшись в своих владениях под защиту Родовых укреплений, магов и артефактов.
А всё дело в горах и пещерах. Именно туда скрываются диверсанты после своих ночных операций. И судя по паническим письмам, присланным с острова Хоккайдо, все попытки выкурить зловещих посланцев сёгуната из недр гор или как-то там их заблокировать пока ни к чему хорошему не привели.
Потеряв изрядное количество клановой гвардии и не один десяток магов, "наши" японцы не придумали ничего умнее, чем обратиться за помощью к своей Императрице. А разлюбезная Императрица Аюко, а именно так к ней официально теперь обращаются, лёгкой дланью своей маленькой азиатской ладошки скинула всё это японское непотребство на мои плечи.
Ха, думаете, ей это удалось сделать легко и быстро? Как бы не так.
Для начала, я затребовал литературный и дословный перевод всех полученных ею писем, касающихся этого вопроса. Фишка в том, что прав на перевод информации такого уровня, когда Главы Кланов напрямую обращаются к своей правительнице, нет ни у кого. Кроме самой Аю.
Получилось так, что когда мне, моя красноглазая Императрица, прокорпевшая над письмами всю ночь, притащила ранним утром гору бумаги, то она увидела, что я нахожусь в раздрае.
Поделиться книгой: