Горячее сердце, мертвый страж

Вижу, как страж сосредоточенно всматривается… Он ищет источник. Даже если маг, который шарахнул этим огненным шаром — далеко, здесь рядом тоже кто-то должен быть. Подать сигнал, навести. Довершить дело, в конце концов.

Мост горит, они отрезали нам путь, значит, должны напасть на нас здесь, должны хоть что-то сделать.

Можно накрыть нас еще одним ударом, но если бы они хотели этого, сделали бы сразу. Но били не в нас, а в мост. Не представляю, какую силу надо иметь… Мост горит. Никакая защитная магия, хранившая его столько веков, не может справиться.

И в памяти вдруг так отчетливо встает: «Тхарис должен быть стерт с лица земли!» Ненависть дрожит в голосе, до истеричного визга.

Какой-то человек приходил к отцу, пытался ему что-то доказать… Я услышала случайно, поспешила уйти — нехорошо подслушивать и лезть дела отца. Не знаю, что ответил ему отец, со мной никто никогда не обсуждал это. Я никогда не воспринимала это всерьез, просто еще один уставший от тяжелой дани ринай, мечтающий о мести. Но сейчас вдруг представила, как все это может случиться на самом деле. Огненные шары, летящие в тхайриские города, Сайторин хочет отыграться за эти десять лет.

Тихий звон, почти на грани слышимого — так лопается щит.

Я дергаюсь, очнувшись от своих мыслей.

Вон там, за камнями на склоне, укрылся сайторинский отряд. И сейчас они сбросили защиту, укрывавшую их, схватились за оружие. Человек пятьдесят, не меньше. Вдвое больше, чем нас… Я пытаюсь присмотреться… яркого свечения магии не вижу, лишь амулеты, защитные руны на доспехах, у кого-то крупица личного дара… это воины, обычные люди, как и в охране обоза. Но их много.

— На склоне! — кричу я стражу, показываю рукой, он кивает. Он тоже видит это.

Так на чьей же я стороне? Я собираюсь помогать ему против своих? Мне стоило молчать? Он в любом случае видит.

— Хакнил! Охраняй! — страж кидает Маро свой меч.

И сам бросается в бой с голыми руками. Вот только в его руках вспыхивает огонь.

Маро ловит меч и замирает… мне кажется, он тоже не сможет понять — защищать меня от своих? Тоже кинуться в бой и ударить тхарисцам в спину? Он почти готов это сделать, но чужой меч в руках сбивает его. Колеблется.

— Маро! — кричу я. — Иди ко мне! Не оставляй меня! Мне страшно!

Не хочу, чтобы он дрался, чтобы лез в это… они разберутся и без него.

— Убей их, Ти! — кричит Маро. — Убей их все! И эту тварь! Ты ведь можешь!

Нет.

Я вижу, как атакует страж. Огонь поднимается волной, сайторинцы, бегущие на него, падают отшатнувшись, отступают. Они рассеиваются — понимая, что магией куда сложнее бить по площадям. Второй волны сразу не поднять. Часть нападающих уже у повозок… звон мечей… бой закивает.

Кто-то из своих передает стражу меч, и меч вспыхивает огнем в его руках.

— Убей его, Ти! — кричит Маро. — Теперь никто не обвинит тебя! Не ты начала это! Убей!

Я не могу убить человека, который спас мне жизнь. Который нес меня на руках.

Не могу ударить ему в спину.

Говорят, тхаи коварны… и, может быть, все, что страж делал сейчас, он делал для того, чтобы в нужный момент я не смогла сражаться против него? Но я не готова верить в это. И даже если сейчас это так, то отдавая кольцо девочке, он был готов вместо меня умереть… Вот только что там на самом деле было десять лет назад?

— Ти! Что ты стоишь?!

Маро кидается ко мне, но мой щит со звоном отбрасывает его. Защита кольца, усиленная моей личной защитой.

Сбивает Маро с ног. Пока идет бой, щит не пропустит никого.

— Ти! — обиженно кричит Маро.

— Я не могу!

Вот только нападающие бегут и к нам. Трое. Маро стоит… Он ждет их словно друзей, опустив оружие, но я вижу, как один уже замахивается с ревом. Он не понимают, кто мы?

— Маро! — кричу я. — Осторожней!

У меня замирает сердце, но Маро все же успевает. Он рывком поднимает меч, отражая удар и отскакивает в сторону.

— Эй! — возмущенно кричит он. — Я свой! Я не тхай! Прекратите!

Отскакивает, пытаясь защищаться. Но нападающим все равно.

Маро хороший боец, но их трое и кто знает, сколько будет еще. Тем более, что сразу он не дерется в полную силу, еще надеясь, что нападающие одумаются. Не хочет убивать своих? Не верит. Пытается докричаться до них.

Но его не слышат.

Маро отступает под натиском. В какой-то момент мне кажется — это все, он не справится, они убьют его. Это конец.

И тогда бью я.

Первый удар выходит пшиком — я никогда по-настоящему не делала этого, не убивала в людей. На тренировке, на учебном дворе я чучела заставляла распадаться на части, уничтожала, разносила… но в людей — ни разу. Напасть сама я бы не смогла. Но Маро… Когда они пытаются убить его — я должна что-то сделать. Ответить всегда проще.

Второй удар слабый, задевает по касательной. Я метила в руку с мечом, мне было страшно убить, но вышло еще страшнее.

Когда меня учили боевой магии, говорили — всегда бей в полную силу. Лучше убить человека на месте, не заставляя страдать. Тхайская магия убивает снаружи, огнем. Ринайская — изнутри. Вскипает кровь и плоть разрывается, лопается кожа… Такое невозможно терпеть.

И тот человек кричит, хватается за руку. Меч падает из его пальцев, он падает сам, дико ревет, катаясь по земле. Лучше убить. Но с этим быстрее справляется Маро, вонзая клинок.

На мгновение мне кажется — я больше никогда! Никогда в жизни я больше не буду делать это. Мне хочется заорать, закрыть лицо руками…

Они кидаются ко мне, но меня не достать, мой щит не пропустит.

— Вот сука! Убей ее!

Они увязают в защите, теряются…

— Маро! Беги! — кричу я. Меня им не достать, а его сейчас убьют. И я не могу…

Но бежать уже поздно.

И я бью снова.

Это безумие, я больше не могу так.

Магия бурлит во мне, словно кипящий котел, гудит, словно растревоженный улей. Я и не думала, что могу так. Мне самой плохо от того, что я могу. И еще более плохо от того, что это свои… я не понимаю, почему они хотят убить нас — и нас с Маро тоже, но другого выхода у меня нет.

Когда рядом не остается врагов, я пытаюсь найти глазами стража.

Тхарисцев почти не осталось, несколько человек сражаются у телеги с золотом, еще двое чуть в стороне. Нападающих больше. Я вижу сверкающий огнем меч стража. И кажется, он бьется из последних сил.

Не я начала это, но я тоже могу помочь. Закончить.

Убив стража, они придут за нами. Они уже пытались убить и попытаются снова. Это дико, но иначе я не могу.

Маро стоит наклонившись, опираясь ладонями о колени, тяжело дышит. Ему тоже досталось, он сделал все, что мог.

— Я убью их, — говорю тихо.

Не то, чтобы мне нужно было чье-то одобрение, я все равно сделаю это. Я не знаю, кто эти люди, очень может быть, что сражаются они вовсе не за Сайторин, а за груженные данью телеги. За золото. И тогда, какой бы магией они не владели, но разбойники — есть разбойники. Преступники. Вне закона. Это мой долг…

Это не свои. Кем бы они ни были.

Маро молчит, смотрит на меня устало.

Я иду вперед, и бью снова.

* * *

— Я смотрю, вам опасно переходить дорогу, леди Тиаль!

Страж сидел, прислонившись спиной к колесу телеги. Поглядывал на меня одним глазом — каменным, второй, живой — мучительно прикрыт.

Он ранен. На нем много чужой, ярко-алой крови, но есть и собственная. Густая, темно-бордовая, она проступает из-под разорванной куртки на плече, на руках и на боку. Ему очень плохо. И все равно он весело и кривовато ухмыляется, глядя на меня.

У меня дрожат руки. Я стараюсь вообще не думать о том, что сейчас было. О том, сколько я убила людей. Одна — едва ли не больше, чем все остальные вместе взятые.

Если буду думать — сойду с ума.

И до сих пор не понимаю, правильно ли поступила.

Не могу…

— Леди Тиаль, — говорит страж, — вы все сделали правильно. Не думайте. Они бы убили и вас тоже, им не нужны свидетели. Потом бы сказали, что это тхаи сожгли мост.

Огонь — это в большей степени тхайская магия, но нападавшие не были тхарисцами. Все это… И все же, без свидетелей Тхарис обвинить проще всего.

Не могу думать об этом.

Мотнула головой.

— Вы ранены… лорд Кавьяр?

— Давайте без «лорда», ладно? — усмехнулся он, я впервые обратилась к нему так. — Немного. Сейчас посижу, разберем все и поедем дальше.

— Может быть, я помогу вам? Я…

— Не надо!

Я успела шагнуть к нему, а он дернулся назад, словно я убить его пытаюсь.

— Простите, леди Тиаль, — сказал он. — Просто не надо, ладно? Будет только хуже. Я сам.

— Почему?

Я сейчас, наверно, плохо соображаю от всего этого. Он ведь ранен, у него кровь, а моя магия может легко затягивать раны.

Страж долго смотрел на меня, словно размышляя, стоит ли объяснять. Потом медленно, осторожно зубами стащил перчатку с левой руки.

Голые кости. Плоть с пальцев осыпалась, когда рука была еще живой. С ладони почти полностью, к запястью еще осталось немного, но так… клоками. А ведь это именно то, что сейчас делала я. Наша родовая магия, очень сильная… Меня учила мать, потом я сама…

Я видела, что и предплечье дальше все в рытвинах, сколах, все готово развалиться в любой момент. Кости еще держатся. Как далеко это зашло — сложно сказать, дальше под дублетом руку не видно. Но остановить, скорее всего, удалось лишь окаменением. На мертвый камень мое заклинание действует плохо, но даже камень может разрушаться все равно.

Он сжал-разжал каменные пальцы, чуть дернул плечом: «ну, вы же понимаете?»

Теперь да. Должна была понимать это и раньше, но как-то не задумывалась, не сталкивалась близко с таким. Если я попытаюсь лечить его — магия нарушит баланс, и то проклятие разрушения проснется. Если я попытаюсь лечить, то только убью еще быстрее. Моя магия убьет.

Я закусила губу. Отступила на шаг назад, и еще.

Мне как-то совсем плохо стало. Не знаю… все это слишком для одного дня. Я не готова к такому.

— И что же делать? — растерянно шепнула я.

— Ничего. Просто подождать.

Да. И я знаю, как это будет.

— Затянется камнем?

Страж кивнул.

Окаменение действует быстрее всего на поврежденные участки тела, так устроено заклинание. Здоровые — меньше уязвимы. От руки оно расходится выше, но и раны затягивает по своему, как может. И живого остается все меньше. Однажды окаменение перейдет ту грань, когда жизни уже не за что будет уцепиться в каменном теле. Он станет големом окончательно. И чем больше таких битв, тем ближе.

Кавьяр сидел, откинувшись назад, прижавшись затылком к телеге, прикрыв глаза.

— Болит? — спросила я.

— Нет, — сказал он. — Ну… не так, как когда ты живой. Все нормально. Отдохни…