Графоманы не плачут

Поэтому он уединился в самом дальнем и тёмном углу, сев за столик на две персоны. Как из-под земли рядом выросла миловидная бесовочка.

– Чего подать? – с улыбкой на лице прочирикала она, показав ровные зубки со слегка выступающими клыками.

– М-м-м… – промычал Барток, силясь прочесть имя у неё на блузке. – Эллочка, – наконец разобрал он, – виски…

– Минутку, – уже разворачиваясь, ответила Эллочка.

– И водки, – добавил чёрт.

Бесовочка снова обернулась к нему и сделала запись в блокнотике.

– Закуска? – она вопросительно взглянула на Бартока.

– А на закуску – «Кровавую Мэри»! – вдруг ни с того ни с сего рявкнул чёрт.

– Фи, – ответила Эллочка, ничуть не уязвлённая таким отношением, и гордо удалилась.

Когда два из трёх заказанных напитков уже были выпиты, возле столика появилась смутная тень. Барток прихлебнул из недопитого бокала, и тень приняла вполне чёткие очертания, оказавшись никем иным как демоном Брагом.

– Проблемы, малыш? – спросил он, бесцеремонно устраиваясь в пустовавшем кресле возле стола.

Браг был одним из немногих демонов, слову которых должен был повиноваться почти каждый в Аду. Он проворачивал самые тёмные и грязные делишки. Многие из них сомнительно балансировали на грани разрешённого даже для обитателей этого не отличающегося приличием мира. Кое-кто поговаривал, что Сатана терпит его выходки только по той причине, что и сам пару раз обращался за помощью к Брагу. Если уж сам всемогущий Властелин искал помощи у этого демона…

Тем более странным показалось Бартоку появление этой личности именно перед его столиком. Ведь Барток в недавнем прошлом был всего-то простым чёртом, а теперь и вовсе стал помощником чистильщика.

– Ты, кажется, не расслышал моего вопроса? – поинтересовался Браг, ощерив свои клыки. – У тебя проблемы?

– Уже нет. Какие у помощника чистильщика могут быть проблемы?

– Действительно, никаких. Кроме его положения! – подмигнул в ответ демон.

Барток уныло посмотрел на нежданного собеседника и сделал изрядный глоток «Кровавой Мэри».

Демон тем временем приподнялся и щёлкнул пальцами. Эллочка появилась почти мгновенно.

– Вот что, милашка, – проговорил Браг, ущипнув бесовочку за округлую попку. – Выпивки и жратвы для меня и моего друга, – он кивнул в сторону Бартока.

– Сию минуту, – проворковала Эллочка и исчезла. Спустя всего какое-то мгновение она появилась снова и быстро расставила заказанное на столе.

– Спасибо, цыпочка, – поблагодарил Браг и сделал попытку снова ущипнуть её, однако Эллочка со смешком искусно увернулась от него и исчезла за барной стойкой.

Демон сделал изрядный глоток из своего бокала, оторвал зубами кусок ещё дымящегося мяса и с набитым ртом снова обратился к молодому чёрту.

– Вот что, брат…

– Я тебе не брат, – зло буркнул Барток.

– Брат, не брат – какая, к чёрту, разница? – спросил ничуть не обидевшийся демон. – Главное – я именно тот, кто сможет решить твою проблему!

– Это как? – хмуро поинтересовался Барток. – Вместо меня к Корвалу работать пойдёшь?

Браг громко расхохотался в ответ на его слова: – А ты, малый, шутник! Молодец! Нет, работать я за тебя не буду, уж не обессудь. А вот избежать этой работы могу помочь.

– А не врёшь? – в глазах молоденького чёрта зажглась надежда. Карьера, которая только-только началась, теперь провалилась из-за обыкновенной халатности. А тут – возможность исправить сделанную ошибку.

– В данном конкретном случае – нет, – честно признался Браг.

– А какой тебе-то резон? – засомневался вдруг Барток. – Тебе-то к чистильщикам идти не надо. Какой же тебе прок мне помогать?

– Ну, малыш, – демон похлопал чёртика по плечу, – мне резон есть. Уж поверь мне. Лишь бы ты не оплошал…

«Сразу ведь чувствовал, что дело нечисто», – подумал Барток, как только осознал, где оказался.

Единственное решение проблемы! Самые совершенные технологии! Стопроцентная гарантия! Красноречию Брага тогда не было предела, так он хотел уговорить Бартока принять участие в этом сомнительном эксперименте. Ну и где эта стопроцентная гарантия теперь?

Барток попытался двинуться, но мышцы ещё плохо подчинялись желаниям, а потому движение получилось каким-то странным.

– Доктор, смотрите, он двинулся! – раздался радостный вопль.

– Спокойнее, мамаша. А вы думали – это кукла? Это живой человечек, – услышал чёрт добрый голос доктора. Мужские руки подняли младенца в воздух. – Имя-то хоть придумали уже своему богатырю?

– Андрюшенька это, Андрейчик, – проворковала новоявленная мамаша.

«Какой я тебе Андрюшенька?» – хотел крикнуть Барток, но раздался совсем не тот звук, которого он ожидал.

– О! Уже и говорит, – провозгласил доктор. – Держите вот так, – он передал кулёк мамаше, – посмотрите на своё чудо.

Барток на эту человеческую женщину смотреть не имел никакого желания, а потому попытался хотя бы закрыть глаза. К его удивлению это удалось ему без проблем.

Мамаша сразу же начала убаюкивать его, решив, что он засыпает. А Барток вновь смог предаться своим горестным мыслям.

Вот ведь угораздило! Дал Сатана помощника… Договаривались как? Закидывают они меня человеком на Землю незадолго до злосчастных событий, я быстренько нахожу этого Савченкова П.В., произвожу все надлежащие процедуры – и всё! Дело сделано, к чистильщикам меня уже не за что отправлять! А теперь что? Какую там дату этот доктор называл? Про самую счастливую страну на свете помню, Андрюшкой вот назвали – тоже помню… а какая же дата? Ой, ёлки зелёные, а как же я этого самоубийцу-то найду? Только и знаю о нём, что фамилию да инициалы. Ни место, ни дату смерти… хотя нет, вот как раз дату и знаю. Но толку-то теперь?

Лежать в одной позе было неудобно. Он попытался шевельнуться, но привело это лишь к тому, что мамаша стала качать его ещё более настойчиво.

«Чтоб тебя!» – мысленно выругался Барток. Больше он решил не предпринимать попыток двигаться.

Стопроцентная гарантия! Где эта гарантийная мастерская, которая теперь вернёт его в нужное состояние? Чёрт бы вас всех побрал…

Мамаша вдруг качнула его уж слишком резко. От неожиданности Барток раскрыл глаза.

– Ну, спи, малыш, спи… – склонилась над ним «мама».

«Ща, только штаны подтяну», – подумал в ответ Барток. Но тут он услышал ещё кое-что. На стене висел радиоприёмник, и именно его звук донёсся сейчас до чёрта в теле младенца. Он начал вслушиваться в речь, не обращая внимания на мамашу, с усердием пытавшуюся убаюкать своего малыша.

«Вот оно!» – наконец воскликнул он внутри: «Это будет, это будет… Да чтоб ты сдох, Браг! Чтобы тебе всю жизнь в помощниках помощника чистильщика ходить! Я же ничего не знаю об этом Савченкове!"

Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?

Вдруг будто что-то щёлкнуло, и бесовское сознание покинуло тело младенца. Малыш зашёлся плачем на руках у своей мамаши…

Двое запыхавшихся мальчишек проскользнули в щель между домом и сараем.

– Ой, – вскрикнул забежавший первым невысокий щупленький паренёк лет тринадцати.

– Да тише ты! – шикнул на него второй, выглядывавший в это время во двор.

– Так крапива тут, – начал оправдываться его товарищ.

– Уж лучше крапива, чем эти, с Петрозаводской… – пробормотал второй, выглядывая из-за угла сарая на улицу. – Фу, пронесло. Они в сторону Карповской понеслись, – он наконец взглянул на своего друга, потиравшего голые колени. – Да ладно тебе, Петька! Пройдёт, не боись.

Этот второй был примерно того же возраста, что и первый паренёк, но вид имел более боевой. Да и ссадин на руках и ногах у него было не в пример больше.

– Ага, тебе, Андрюха, хорошо, на тебе быстро всё зарастает, а у меня потом по месяцу сыпь держится, – пробубнил в ответ Петька.

– Ну и нечего было лезть! – зло проговорил боевой Андрюха. – Бежал бы себе дальше по улице от этих придурков.

– Да пошёл ты! – выругался Петька.

– А я и так уже ухожу, – ответил Андрюха и вылез из щели во двор.

Петька подулся некоторое время, а затем тоже полез на улицу за другом. Когда они на бешеной скорости залетели за этот сарай, он почему-то и не заметил, сколько тут навалено всякого хлама. Выбираться получалось значительно медленнее.

Петька споткнулся обо что-то и чуть не ударился носом о землю. Он еле успел выставить руку перед собой, но тут же взвыл: рука ударилась о какой-то камень.

– Ну скоро ты там? – раздался голос Андрея. – Или мне одному домой возвращаться?

– Сейчас, – ответил Петька, рассматривая своего обидчика – небольшой бурый ноздреватый камень. Он быстро сунул его в карман и выскочил на улицу.

– Гляди! – Петька протянул находку другу.

– Ну и что это? Камень как камень… – буркнул Андрей.

– Да ты посмотри, ты ещё такие видел хоть раз?

– Ну… – засомневался Андрей.

– Вот то-то! – обрадованно воскликнул Петька. – Знаешь, – уже тише начал он, – а может, это камень с другой планеты?

– Ага, с Луны. Или с Марса, – скептически заметил вихрастый Андрей.

– А что?! Хоть бы и с Марса. Вон, помнишь про Тунгусский метеорит?

– Так тот какой огромный был!

– Тот – огромный. А другой запросто может быть меньше. Вот как этот. – Петька снова выставил находку перед собой, рассматривая её в лучах заходящего солнца.

– Ладно, уговорил, это самый настоящий кусок марсианского грунта, – произнёс Андрюха, глядя куда-то вдаль. – Домой уже пора. А то влетит нам обоим.

– Точно, – согласился Петька, – пора. – Он ещё раз посмотрел на свою находку, а потом спрятал камень в карман и двинулся за Андреем, который уже скрылся в арке.

А через год Петька со своими родителями уехал в другой город. Петькин отец был инженером на военном заводе, и его вместе со всем производством перебрасывали на новое место.

Перед самым отъездом Петька забежал к Андрею. Попрощаться.

Конечно, Андрей понимал, что у каждого человека своя собственная жизнь, но всё же тяжело было расставаться с другом, с которым столько всего пережито. Четырнадцать лет – это ого-го! Не хотелось ни о чём говорить. Он даже не просил, чтобы Петька написал ему с нового места. Кстати, он так и не выяснил, куда же уезжает Петькина семья. Да и так ли уж это важно?

– Не смотри ты на меня, как на бандюгу! – воскликнул Петька, уставший выносить насупленный взгляд друга.

– Я не смотрю на тебя, как на бандюгу, – почти без интонации в голосе ответил Андрей.

– Нет, смотришь! – Петька подскочил и стал мерять шагами комнату. – Что я, виноват, что мы уезжаем? Думаешь, тебе одному тяжело?

Андрей молчал, тупо рассматривая за окном мокрый после дождя асфальт.

Огромные напольные часы звонко ударили в углу, возвещая окончание очередного часа.

– Ну вот, мне уже и идти пора, – расстроенно пробормотал Петька. – А попрощаться так и не смогли по-человечески…

– А что нам надо было – обняться и поплакаться друг другу в жилетку? – не оборачиваясь, спросил Андрей.

– Да по… – Петька не окончил фразу. – К тебе как к другу, а ты…

Андрей продолжал смотреть в окно.

– Ну и сиди! Прощай! – крикнул Петька ему в спину.

Что-то стукнуло по столу, а затем хлопнула дверь. Только через пять минут Андрей обернулся. На столе лежал тот самый кусок марсианского камня.

Такси удалось словить очень быстро. Теперь с этим не было никаких проблем, не то что в прошлые времена. Раньше остро стояла проблема транспорта, теперь на первый план вышла проблема денег: их у населения было маловато.

Большинство сверстников Андрея Валентиновича жили на мизерные пенсии, которые государство ещё и не выплачивало в срок. Кто-то подрабатывал честным трудом или хотя бы собирал бутылки в сквериках, другие же опустились до нищенства. Но даже глядя на самого отвратительного бомжа, Андрей Валентинович всё равно восхищался волей к жизни у этих немощных семидесятилетних детей.

Наверное, будь Андрей Валентинович просто человеком, он бы даже посочувствовал им. А так он просто восхищался. Безо всякой жалости.

Знание накатило примерно три года назад. Это знание было как ушат ледяной воды. Прожить шестьдесят пять лет и вдруг узнать, что ты не обычный человек, а чёрт в человеческом обличье. Согласитесь, такое принять спокойно просто невозможно. Но одно дело, когда тебе расскажет об этом кто-то другой – ему можно просто не поверить. И совсем другое дело, когда такое знание пробуждается прямо в тебе со всеми воспоминаниями доминирующей личности. Личности, которая до поры до времени спала внутри. Тут уж тяжело не согласиться.

Конечно, можно решить, что тебя не миновала чаша сумасшествия, но Андрей Валентинович был человеком другого склада. Он принял. Принял всё без остатка. Да и если признаться честно, тут ситуация несколько иная была. Это не Андрей принял в себя личность Бартока. Это Барток заявил: я – Барток, а ты, парень, – тоже я, только во сне.