Любить нельзя использовать

Фомина Татьяна

Любить нельзя использовать

Глава 1

«Любить нельзя использовать» – хорошая фраза, но в ней не хватает запятой. Каждый человек решает сам, где и для кого ее поставить.

Глава 1. Людмила.

Я сидела в чайном кафе и смотрела в окно. Это было мое любимое занятие в последнее время. Просто смотреть в окно. Каждое утро после пробежки я заходила в это кафе, которое стояло через дорогу, прямо напротив моего дома. Оно было небольшим и уютным. А еще мне нравилось его название: «Вкусняшка». Такое детское, теплое, домашнее. И, несмотря на все это, кафе пользовалось огромной популярностью. В нем было всего восемь столиков, и каждый вечер они были всегда заняты. Вот именно поэтому я заходила в него только утром.

Девочки хорошо меня знали. Также как и мою привычку смотреть в окно с чашечкой ароматного кофе.

Кофе стоял на столе. А я смотрела, как по стеклу струятся мокрые дорожки. Шел дождь. Он начался, когда я уже повернула обратно, но стал сильным, когда я уже была в надежных объятиях ароматов «Вкусняшки». Это была еще одна особенность этого заведения. Всегда свежая выпечка. Даже утром.

Да, пожалуй, сегодня я не найду ничего для своего нового романа. Дело в том, что я разглядывала лица прохожих. И если вдруг кто-то меня заинтересовал, то он, (или она) могли стать героями моих произведений, даже не подозревая об этом. И я сама придумывала для них историю, которая обязательно была счастливой. Мне очень хотелось, чтобы хотя бы мои герои были счастливы. Я не знаю, накладывало ли мое воображение свой отпечаток на судьбу хозяев, или нет, но если и накладывало, то пусть он будет светлым. Да, в этой жизни и так слишком много потерь, горя и разочарований, и пусть хотя бы в моих произведениях герои будут счастливы. Да, у них тоже будут трудности и потери, но у них буду я! А я никогда не позволю им остаться несчастливыми, потому что я так хочу! Да, я всей душой и сердцем люблю своих персонажей и сделаю все, чтобы они нашли свое счастье. Звучит сентиментально. Я знаю. Но. Хеппи-энд им обеспечен.

Дождь так и не кончался. Придется идти, потому что задержаться еще я не могла себе позволить. Дома меня ждал брат. Руслан. Я вздохнула.  И, поблагодарив девочек за стойкой своей улыбкой (расплачивалась я сразу), вышла из кафе. Дождь тут же принял меня в свои широкие объятия, доставая до самого тела. Потому что толстовку я не надела, и под олимпийкой был только спортивный топ.

– Люся, ты, с ума сошла под дождем бегать? – спросил брат, выкатив свою коляску  в коридор.

Ах, да. Я забыла сказать, что мой брат – инвалид. Нет, не с рождения. Но обо всем по порядку.

***

Руслан старше меня на четыре года. Нашей матери было шестнадцать, когда он родился. А когда родилась я, то она решила, что двое детей для молодой еще женщины, по сути, еще совсем девочки, совершенно не нужны, и сдала нас в детдом. Успев, однако, наградить меня дурацким именем. Людмила. То ли у нее была нездоровая любовь к классике, то ли совершенное отсутствие фантазии, но что есть, то есть. Она исчезла, а я так и осталась Соколовой Людмилой Алексеевной.

Нас с Русланом забрала к себе бабушка. Жилплощадь ей позволяла, возраст тоже, ну и родственные связи, конечно. Хотя, если честно, я никак не могу до сих пор понять, как у такой женщины, как наша бабушка, могла родиться такая дочь, как наша мать?

И вопреки всему, мы с братом не чувствовали себя чем-то обделенными. У нас было все: и любовь, и забота,  и тепло семьи. Пусть даже и такой маленькой.

Первые проблемы начались, когда я пошла в школу. Надо мной стали смеяться. Ну да, когда вокруг тебя одни Миланы, Дарины, Ангелины и Евы, Людмилой быть как-то не очень. Но смеяться надо мной перестали, стоило только появиться Руслану в моем классе. И да, он был как всегда со своими друзьями: Артуром, Максом, и Матвеем. Вот почему-то над Матвеем никто не смеялся по поводу его имени! Или у мальчиков плевать, кого как зовут?

Появление четырех уже больших мальчишек сыграло свою роль. Смеяться надо мной перестали, но вот дружить так никто и не стал. Единственная, кто протянул мне свою руку, была Танька Артемьева. Рыжая. Так все звали эту девчонку с копной рыжих волос. Но дразнить не дразнили, а просто звали. Это как второе имя. Дразнить Артемьеву, пожалуй, не стал бы никто. Эта девчонка могла за себя постоять. Ну, а теперь и за меня.

Мы росли, как и все дети: школа, улица, друзья. Вот только я всегда была под контролем старшего брата. Бабушка всегда ему говорила, что нужно защищать маленьких и девочек. А так как я подходила под обе эти категории, то и защищали меня вдвойне. Точнее вчетвером. Так как ребята дружили. Вместе гуляли, вместе ходили в один тренажерный зал, вместе учились и вместе вытаскивали меня из разных передряг, в которые я умудрялась попасть благодаря своей единственной подруге. Естественно, что Руслан недолюбливал Таньку, считая ее причиной всех моих бед. И убедить его в обратном  было просто невозможно.

Я спокойно относилась к братской «опеке», пока не выросла. И не стала обращать внимание на мальчиков. Точнее мальчики стали обращать внимание на меня, а мне, естественно, это нравилось. И вот тут-то и началась настоящая война с Русланом. Ему почему-то казалось, что все только и мечтают со мной переспать! И поэтому меня забирали со всех дискотек, когда все только начинали расслабляться, со всех поздних мероприятий, дней рождений – всего, что могло (по мнению Руслана) перейти в пьянку и потом в «не пойми что». Он просто появлялся, молча, смотрел на меня, и мне ничего не оставалось, как только уйти с ним, чтобы не закатывать скандалы, и не стать посмешищем. Спорить с ним не пытался никто, разве только Танька, но и ее пыл он останавливал одним взглядом. Да, в нем была такая внутренняя сила, которая заставляла всех просто тупо подчиняться. Ну, с девчонками все понятно. При виде их неделимой четверки, все замирали и пялились, раскрыв рот. Тут я не поспорю, ребята того стоили. Высокие, подтянутые, брутальные, да просто мечта! Но меня это, ох, как бесило! На их суперсексуальные тела я насмотрелась! Конвоиры, жандармы. Как я только их не называла!

Последней каплей стало то, что Руслан избил парня, с которым я встречалась. Мне было шестнадцать, и Егор частенько намекал, что я уже большая девочка, и что просто ходить со мной за ручку ему не интересно. А еще он говорил, что у него скоро день рождения, и ему хотелось бы получить «особенный» подарок. Я ничего не сказала брату, что иду к парню на день рождения. Егор говорил, что мы будем с ним одни, но  у него были еще два его друга. Егор уверял меня, что они нам не помешают. Все было хорошо, и мы только собирались остаться одни, как раздался требовательный звонок в дверь. Егор пошел открывать. На пороге стоял Руслан, а за ним Макс и Матвей. Взгляд брата не предвещал ничего хорошего.

– Какого черта! – воскликнул Егор.

Но Руслан на него даже не посмотрел. Он, молча, кивнул мне, чтобы я вышла. Егор попытался возмутиться, но Руслан даже не обратил на это внимания. Я вышла и встала рядом с друзьями моего брата, протянув вперед руки.

– Наручники надевать будете? – съязвила я.

– Пошли, малая, – вздохнул Макс, странно посмотрев на меня. И они увели меня домой. Руслан с нами не пошел. Это было первый раз, когда он остался. И я не знала зачем. Но догадывалась.

Руслан вернулся поздно вечером. Я уже успела остыть, но простить это брату не собиралась.

– Руслан, я тебя ненавижу! – бросила ему в лицо, когда он вошел ко мне в комнату.

Он усмехнулся. И протянул мне боксерские перчатки.

– Я знаю. Бей.

– Зачем? – я ничего не понимала.

– Надевай перчатки и бей!

– Руслан?

– Бей, я сказал!

Я послушалась, и ударила защиту, которую он держал.

– Сильнее! Ну!

И я, сколько было сил, лупила по защите, вложив всю обиду и злость на брата. Я думала, что так он хочет, чтобы я выплеснула свои эмоции. Но на следующий день все повторилось. Я ничего не понимала. Но Руслан оставлял все свои дела, своих друзей, чтобы поставить мне удар. Он успокоился только тогда, когда остался доволен результатом. И да, Егора  я больше не видела. Впрочем, как и другие парни перестали обращать на меня свое внимание. И я была уверена, что причиной был мой брат.

***

– Люськ, а Люськ! Ну, сколько можно? – Артемьева пыталась растормошить мое апатичное настроение. – Не горюй, подруга! Прорвемся!

Танька залезла с ногами на мою кровать и обняла меня за плечи. Мне бы ее оптимизм и уверенность. Я криво улыбнулась.

– Ага. Только куда прорываться?

– Да какая разница! Не грусти, а то сиськи не будут расти! – выдала подруга.

– То-то я смотрю, ты никогда не грустишь, – поддела я Таньку.

– Вот еще! – Артемьева гордо выставила грудь третьего размера. – Ну, Люсь, будет и на твоей улице праздник!

– Что-то не верится.

– А ты поверь!

– Знаешь, Тань, мне иногда кажется, что было бы лучше, если бы Руслана не стало, совсем.

– Ты совсем дура?! Такое говорить! Даже думать не смей! – горячо воскликнула Татьяна.

– Мне ужасно надоел его постоянный контроль, его надзор. Я как собачонка на поводке!

– И никакая ты не собачонка! Просто Руслан тебя очень любит и беспокоится о тебе, – мягко сказала подруга.

– Я сыта по горло его беспокойством! – не выдержала я.

– А я бы была рада, если бы за меня так кто-нибудь волновался, – тихо призналась Танька. – А так я могу делать, что хочу, и никому нет дела, сверну я себе шею, или нет.

– И ты хочешь сказать, что ты бы терпеливо выносила все это? – не поверила я.

– Да, Люсь.

– Я тебе не верю.

– Ну и дура! Пошли чай попьем. А то заразишь меня своей плаксивостью!

– Ой, тебе это не грозит! Уж поверь мне!

– Но ты же мне верить не хочешь! – парировала подруга.

– Здесь совсем другое.

– Ага, другое! Люсь, все везде одинаковое!  Просто смотря под каким углом разглядывать! А дерьма везде хватает. И еще неизвестно что хуже, контроль или равнодушие.

Спорить на эту философскую тему мы не стали, потому что на кухню вошел брат.

– Привет, – кинула ему моя подруга, скользнув своим взглядом по его лицу и телу. Или мне показалось?

– Привет, рыжая. Привет, сестра, – буркнул Руслан.

– У меня имя есть! – фыркнула Танька.

– Я знаю, но «рыжая» тебе идет больше, – Руслан налил себе стакан воды, выпил, и покинул кухню.

– Ну? Ты все еще хочешь такую «заботу»? – поддела я Таньку.

Подруга не отвечала, думая о чем-то своем.

– Ау! Хьюстон! Земля вызывает Артемьеву Татьяну! – я пощелкала пальцами перед носом подруги. – Тань, очнись! Прием!

– Зависла. Системный сбой. Нужна перезагрузка. Подождите,  идет обновление файлов, – кривляясь, ответила Артемьева.

– Да уж, системный сбой  у нее. Тебе не перезагрузка нужна, а полное форматирование!

– Ну да! Все никак не могу привыкнуть, что твой брат просто мачо!

– Я бы расставила буквы по-другому, – криво усмехнулась я.

Татьяна никогда не страдала от нехватки мужского внимания, но всегда залипала, стоило только появиться Руслану и его друзьям. Не знаю, какие уж там мысли бродили в ее голове, но приблизиться она к ним даже и не пыталась. Может из чувства сохранения собственного достоинства, поскольку понимала, что ни Руслан, ни уж тем более Макс с Матвеем на нее не посмотрят, а может, наоборот: игнорила их, чтобы на нее обратили внимание. Брат как-то посоветовал ей держаться от меня подальше, но она послала его, заявив, что сама решает с кем ей дружить, а от кого держаться подальше. И после этого Руслан просто терпел ее как мою подругу.

Татьяна подошла к окну. Видимо там стояли парни, ожидая Руслана. Я оказалась права, так как Татьяна резко отпрянула, спрятавшись за занавеску. У Руслана была привычка, уходя смотреть на окна. Да и бабушка всегда нам махала. Поэтому такая привычка была и у меня.

– Люсь, а куда делся четвертый? – спросила Танька.

– Какой четвертый? – не поняла я.

– Ну, они же всегда вчетвером ходили.

Я подошла к окну. Все верно. Уже прилично отойдя от дома, удалялись Руслан, Макс и Матвей.

– Тань, а я не знаю. Артур вроде же в армию уходил? Нет?

– Так он должен был уже вернуться.

– Я не знаю. Честно.

Ребята перешли на четвертый курс универа, а Артур не понятно с чего решил бросить учебу и уйти в армию. Я это знаю, потому что брат предупреждал бабушку, что идет провожать друга и придет поздно. Бабушка тогда еще удивилась, кто это у них служить надумал. Вот тогда Руслан и сказал, что Данилов после второго курса ушел. А почему, он не стал рассказывать. Но бабушка тогда долго ворчала, что парень из-за глупой девки всю жизнь себе исковеркает. Я ничего не поняла. Да оно мне и не надо было. Но то, что парень оставил учебу, как-то зацепило. Да я даже и не заметила, что они остались втроем. Мне и троих выше крыши хватало. Но про себя отметила, что Данилова не было, когда парни уводили меня от Егора.

***

Школа была за плечами, впереди маячил универ. Я очень надеялась, что, став студенткой, останусь без присмотра брата. Но я ошиблась. Только на этот раз все было проще: со мной знакомились, приглашали на свидание и… исчезали. Словно и не было. Я никак не могла понять, как и почему? Но потом бросила ломать голову, решив, что и тут не обошлось без участия моего брата. Честно говоря, сначала было немного обидно, а потом.… А потом я решила, раз они не могут постоять за меня и пасуют перед Русланом, то нафига мне такие хлюпики? Танька же сумела его послать! Это, конечно, было слабое утешение, но… другого не было. Да и с другой стороны, у меня было время на учебу. Тогда как Таньке, прогулявшей всю ночь с очередным ухажером, было ох как тяжко отсидеть все пары.

И поэтому мой распорядок дня редко менялся, а был стабилен как день и ночь. Каждое утро я начинала с пробежки. Она уже настолько вошла у меня в привычку, что я просто не могла без нее. Ну да самый первый раз это было совсем далеко от спортивной привычки. Еще учась в школе, в классе, наверное, девятом, я успела еще утром поцапаться с Русланом. Он заставил меня идти умываться, так как я накрасила ресницы и нанесла румяна. Он заявил, что в школу в таком виде я не пойду! Ну, психов мне было не занимать, я умылась, нятянула спортивные штаны и, громко хлопнув дверью, вылетела на улицу. Заявив при этом, что и одеваться нормально, не стоит. И спортивки сойдут.

Но выскочив на улицу, решила отбежать от дома, чтобы Руслан меня не затащил обратно. И пробежав немного, всего пару остановок, я поняла, что успокаиваюсь и мне хорошо и… свободно. Возвращаясь, (я все-таки решила переодеться), мне захотелось еще раз испытать это чувство свободы.

– Что такое? Решила взяться за ум? – съязвил Руслан.

– Нет. Ходила на пробежку, – как ни в чем не бывало, заявила я.

– Серьезно? Ну. Ну. Что, и завтра побежишь? – с издевкой спросил брат.

– И завтра. И послезавтра. И послепослезавтра, – твердо заявила я, делая себе пометку, что сделаю это назло ему.

Но «назло» не получилось. Мне действительно понравилось бегать. Во-первых, я ощущала свободу, а во-вторых, мои мысли упорядочивались, я успокаивалась, и была уже не такой колючей, остро реагируя на запреты своего старшего брата. Музыка, свобода, ясная голова – что может быть лучше? Я, конечно, постаралась зацепить с собой и Артемьеву. Но вставать на час раньше и куда-то бежать было не для нее.

– Люсь, это без меня! Я – пас!

– Ну, Таня! Почему? Это же классно! – уговаривала я подругу.

– Это для тебя классно! А у меня в боку колет. И… амплитуда колебаний зашкаливает! – выдала Артемьева.

– Чего? – не поняла я.

– Сиськи болтаются, – вставил непонятно откуда появившийся Руслан.

Танька побагровела.

– Руслан! – возмутилась я.

– Что?! Я просто назвал вещи своими именами!

Танька подошла почти вплотную к моему брату. И глядя в его глаза, прошипела:

– Руслан, ты ужасно груб, невоспитан и…

– Чертовски обаятелен! – с улыбкой закончил за Таньку мой брат.