Дракон по имени Изабелла и другие самые обычные люди

Жила Лёля самой обычной жизнью, работала на обычной работе и воспитывала двух самых обычных детей. На этаж выше ее квартиры, в самом обычном доме, жила ее хорошая подруга – Валентина. Во многом жизнь у них была похожа: дети почти одного возраста, у обеих сын и дочка, одни и те же магазины, совместные прогулки и бесконечные чаепития по вечерам. Любимой их общей темой была диета. Лёля страстно мечтала поправиться хоть ненамного, чтобы появились в ее теле женские формы. Валя, у которой этих форм было чересчур много, так же страстно желала похудеть. Обе они жаловались друг другу: Лёля на то, что тяжело быть такой плоской и с такими худенькими ножками, а Валя – на то, что не может найти красивое платье пятидесятого размера, потому что все они, как назло, шьются до сорок восьмого, а то и сорок шестого. Каждая из них говорила, как она завидует другой, и как здорово было бы, если бы можно было одной все лишнее отдать, а другой – забрать.

Но как бы ни казались подруги близки, были они на самом деле очень разными. Миниатюрная Лёля обладала очень жестким характером, не стеснялась прикрикнуть на детей или нахального соседа, и с ней не хотели связываться ни местные подростки, ни даже всемогущие бабушки на лавочке перед домом. Валентина, наоборот, никогда не повышала голос, всеми силами старалась избегать конфликтов, а если с ней кто-то грубо разговаривал, просто терялась. Сложно сказать, почему стали близки эти женщины. Лёля, которая закончила девять классов, после работала нянечкой в детском саду, уборщицей, посудомойкой в заводской столовой, пока не нашла наконец-то, по ее словам, «приличную» работу – продавщицей детской одежды в крупном торговом центре. Валя, а точнее, Валентина Константиновна, преподавала в крупном вузе русскую литературу, в прошлом году защитила кандидатскую диссертацию и не проводила ни одного дня без книжки. Но зато дети их ходили в одну школу и в один детский сад, одновременно болели одними и теми же болячками, с завидной регулярностью ссорились друг с другом, а затем неизбежно мирились, чтобы снова собраться шумной компанией то в одной, то в другой квартире.

Никогда Валя не спрашивала свою соседку, почему она не стала учиться дальше, и почему с такой неземной красотой выбрала в мужья совсем обычного, ничем не примечательного мужчину. Ей такие вопросы казались неприличными, а сама Лёля никогда об этом не говорила, как не говорила она и своей семье, словно и не было у нее никого на всем белом свете. Валя, у которой были и родные братья и сестры, и двоюродные, и многочисленные дальние родственники, жалела Лёлю, потому что не представляла жизни без шумных праздников с многочисленной родной, без постоянных поздравлений с днями рождения. Иногда она думала, что ее подруга выросла в детском доме, но и про это стеснялась спросить.

Однажды летним вечером, когда Валя уже переделала все свои домашние дела и собиралась устроиться на диване с книжкой, в дверь постучали. Она открыла дверь и увидела на пороге Лёлю, но в каком виде! Не было голубоглазого ангела с русой косой, а стояла перед ней просто маленькая худенькая женщина, с красными от слез глазами, с дрожащими руками, с распухшим от плача ртом. Никакой силы больше не чувствовалось в ней, а только боль и отчаяние.

– Лёля, что случилось? – прошептала Валентина, которая никогда не видела подругу в таком состоянии. Она видела, как та сердилась, как злилась, как разносила в пух и в прах сантехников, что-то напутавших в трубах в подъезде, как ругала мальчишек, оборвавших цветы на клумбе, которую Лёля сама выращивала с огромной заботой, но она никогда не видела, чтобы та плакала. Даже когда были у нее проблемы с мужем, и она по-женски приходила пожаловаться в трудные минуты, ни слезинки она не проронила! И когда ее сын болел пневмонией в два года и не мог прийти в себя из-за резкого скачка температуры, а скорая все не ехала, Лёля только сжимала губы и цеплялась всеми пальцами за детское одеяло, так что руки белели от напряжения, но не позволила себе казаться слабой.

– Валечка, мне только что позвонили… Они сказали, мама моя умерла!

Валентина не знала, что и сказать. В первый раз она услышала, что у Лёли была где-то мама. Может, когда-то они поссорились, а потому и не виделись? Или просто они не могли увидеться, потому что жили далеко друг от друга, ведь бывает в жизни всякое. Не могла Валя найти слов для такого случая, да и разве поможешь здесь словами? Она взяла свою соседку за руку, затащила в свою крохотную прихожую и просто обняла ее. Так они стояли вместе, не двигаясь, пока она немного не успокоилась.

– Пойдем туда, посидим, пойдем, – тихо сказала Валя, увлекая Лёлю на кухню, там, где был мягкий свет, запах кофе и покой. – Лёля, прости меня, но я не знала, что у тебя есть мама. То есть, мама есть у всех, конечно, я просто не знала, что она была жива. Расскажи мне!

И Лёля, смотрящая незнакомыми глазами, рассказала ей все.

– Конечно, у меня была мама, и папа тоже. Только  жили мы очень плохо. Сколько я себя помню, мама пила. Не так, как пьют люди по праздникам или по выходным, а каждый день. Она не готовила еду, не стирала одежду, не следила за нами, ей было все равно. Всем занимался папа, как мог. Но главная проблема была даже не в том, что мама пила, а в том, что пьяная она уходила из дома. Находила себе компанию, каких-нибудь бомжей или таких же алкашей, как она, и оставалась с ними, иногда на несколько дней. Сначала папа искал ее, приводил домой, запирал, пытался ее как-то лечить. А потом он устал. Я была, наверное, в пятом классе, когда и он тоже стал пить – от бессилия, от горя. А мама продолжала уходить, только теперь папе не хотелось ее возвращать. И я помню, что после школы, когда все дети шли во двор играть, я шла искать маму. Обходила подвалы, теплотрассы, скверы, я быстро выучила все такие места. Находила маму, пьяную, грязную, иногда на одном матрасе с таким же грязным мужиком. Я не забуду никогда этот запах, который шел от нее! И ведь ее нужно было не просто найти. Ее нужно было уговорить пойти домой! Я плакала, просили ее, а потом я стала кричать на нее, бить ее. Я могла бы бросить ее там, но я еще надеялась, что однажды все поменяется. Что она придет в себя, станет обычной мамой, которая ждет своих детей со школы с обедом, которая шьет им карнавальные костюмы, которая кричит на них за двойку, а потом все равно целует на ночь. У меня ничего этого не было.

Я не помню, на что мы жили, кажется, папа продолжал работать, даже когда начал пить. Но жили мы очень бедно, одевались плохо, ели что придется. Надо мной все смеялись, но меня это не задевало. У меня были ночные кошмары, потому что я боялась, что однажды мама заберет меня с собой, и я стану такой же. Училась я очень плохо, никто за мной не следил, а в школе считалась ребенком из неблагополучной семьи, приходила на занятия, и то хорошо.

А потом папа заболел и перестал ходить на работу. Я всегда переживала за маму, где она, как ее найти, как привести домой. Я не думала, что что-то плохое может произойти с отцом. Он пил, но был таким тихим, таким печальным! Все время просил у меня прощения. Говорил, что это из-за него мама была несчастной, потому что она его не любила, а любила того, с кем быть не могла. Я была в седьмом классе, когда папа уснул и не проснулся. Утром я не смогла его добудиться, побежала во двор, привела каких-то людей, они вызвали скорую. Он умер – не выдержало сердце. И тогда я возненавидела свою мать. Из-за нее у меня не было детства! Из-за нее страдал мой папа, страдал так, что не смог дальше жить! И в этот день мне было все равно, где она, на какой теплотрассе ночует, с кем спит, я решила больше ее не искать.

Кто-то позвонил папиной сестре, моей тетке, которую я до этого не видела. Его семья не поддерживала с ним отношений из-за моей матери. Он отказался бросить ее, он ее любил. Говорят, что в молодости она была очень красивой, но и тогда о ней говорили плохо, была с ней какая-то темная история. Тетка забрала меня к себе. Я не знала, что она увозит меня за тысячу километров от дома, в деревню.

Тетка меня не любила, но обращалась со мной хорошо. Она взяла меня к себе только до окончания школы, о чем сразу и предупредила. Я думаю, она так понимала свой долг, так для нее было правильно, это было «как положено», как у людей. И хотя я понимала, что я там чужая, мне хорошо у нее жилось, наверное, это были лучшие мои годы. Она кормила меня, покупала одежду и даже делала подарки, на день рождения, на Новый год. Для меня это было так необычно!

Я прожила у нее почти два года, пока не закончила девятый класс. А потом вернулась в свой город, в родительскую квартиру, устроилась нянечкой в детский сад. Меня опьяняла свобода, я ходила на дискотеки, встречалась с мальчиками, мне казалось, что передо мной – весь мир! Подружки завидовали мне, потому что мне можно было гулять допоздна, меня никто не заставлял учиться или возвращаться домой засветло. А потом я поняла, что застряла. У меня не было никакого будущего, ничего, кроме квартиры в ужасном состоянии и нелюбимой работы. Я все время вспоминала папу, мне казалось, если бы он был рядом, мне было бы легче. Я встретила Виктора и вышла за него замуж, потому что он единственный знакомый мне человек, который не пьет вообще никогда, даже пива, даже глоточка вина. Я не могу смотреть, как другие пьют. И вроде все наладилось, а тут – этот звонок. Оказывается, мама все эти годы была жива, болела, жила в каком-то социальном приюте. А вчера умерла.

Валентина, потрясенная, не могла найти слов, чтобы что-то сказать. Что говорить в таком случае? Выразить соболезнования? Сказать, что теперь ее мама в лучшем мире? А этого ли ждет ее подруга? И заслуживает ли царствия небесного такая женщина? И она просто спросила:

– И что теперь, Лёлечка?

– Они предложили мне забрать тело, похоронить ее. А я ненавижу ее, ненавижу! Не хочу иметь с ней ничего общего! Я просто бросила трубку.

***

Они позвонили на следующее утро, а потом два дня хлопотали: собирали документы, договаривались с похоронным агентством, организовывали нехитрые поминки. В день похорон Валя боялась, что Лёле будет плохо, но она держалась и выглядела просто усталой. Когда работники кладбища опустили гроб и начали закапывать могилу, Валя оставила свою подругу одну и ушла в другой конец погоста. Там, под деревьями, в старой части кладбища, были могилы ее бабушек. Там все было привычно, от тропинок и скамеек до мраморным и гранитных памятников. Там не было зияющих могил, подготовленных для сегодняшних похорон, и словно ждущих очередную жертву, там не было плачущих родственников и растерянных друзей. Там росли на могилах цветы и газонная трава, и было там спокойно, тихо и привычно.

Там были две могилы, у которых она всегда останавливалась, и которые словно стали ей родными. На одной стоял очень красивый мраморный памятник с выбитым портретом немолодого мужчины и надписью «Он дарил добро». Валентина не знала, кто был этот человек, и почему его последнее пристанище украшают эти слова, но она любила представлять себе его жизнь, его поступки, за которые он заслужил такие слова. А рядом была другая могила, маленькая, со старым деревянным крестом и табличкой с датами рождения и смерти. Только месяцы отличались на ней, а год был одним и тем же. Почти стершиеся буквы говорили «Ушел на небо к Иисусу». Он не успел вырасти и совершить что-то такое, за что бы ему написали «Он дарил добро», и Валентина часто думала об этом ребенке и о его родителях. Справились ли они с этим горем? Или только и ждут того момента, когда и они, по их вере, отправятся на небо, где ждет их не только добрый Иисус, но и их малютка? Как и всегда, Валентина постояла у этих могил, уже заброшенных, поросших травой, а потом побрела назад.

А когда она вернулась, она увидела, что работа уже закончена, и что высится на могиле холмик свежей земли, и что установлен деревянный крест. А Лёля сидела у самого холмика, спокойная, со светлым лицом. Она увидела подругу и улыбнулась ей:

– Валя, мне так хорошо!

– Хорошо? – потрясенно спросила Валентина.

– Ты понимаешь, у меня наконец-то есть… нормальная мама. Как у всех, как положено, как у людей.

И она стала разглаживать землю на могиле, как будто поправляла складки невидимого одеяла, что-то тихонько напевая. А потом посмотрела на свою подругу и улыбнулась ей своей особой улыбкой, словно солнце вышло из-за туч.

Арман

– Да где же они, никак не могу понять? Вот здесь же я их оставил, не мог я в другое место их отнести!

Дедушка Болат растерянно озирался в просторной прихожей деревенского дома, где аккуратными рядами вдоль стены стояли туфли, ботинки, сапоги, сандалии, домашние тапки, вся обувь, которая только была в доме, кроме той, в которой он пришел. Уже вся семья собралась вокруг него, его дочка Алия перебирала по очереди каждую пару, хотя было совершенно понятно, что нужной здесь нет! Нет, и все тут! Растворилась в воздухе или украдена таинственными любителями старых ботинок – непонятно. И как же быть, ведь скоро автобус, который должен отвезти дедушку Болата в его село, а следующий будет только завтра. Ну не идти же ему босиком!

Алия выпрямилась и огляделась вокруг. Кроме ее отца, в прихожей был ее муж Марат, ее старшая дочка Жазира, ее брат Тимур со своей молоденькой беременной женой, которые тоже пришли в гости, но не из соседнего села, как их отец, а всего лишь с соседней улицы.

– Арман! – вдруг воскликнула она, явно поняв что-то. – Где Арман, кто-нибудь видел?

Конечно, это было странно, что ее младший сын, которому только исполнилось шесть лет, не стоит здесь со всеми и не ищет пропавшие ботинки. А еще более странным было то, что он не вышел попрощаться с любимым дедушкой, приезда которого ждал целый месяц! Весь вечер мальчишка не отходил от деда и примерно один раз в полчаса спрашивал: «А ты когда уезжаешь? А почему сегодня, может, ты останешься еще?» Не мог просто так внук пропасть и не сказать до свидания!

Дедушка Болат сразу же все понял и заулыбался.

– Арман, – закричала громче Алия, – это ты спрятал дедушкины ботинки? А ну-ка выходи сюда, хулиган!

– Ну что ты кричишь, дочка, это наверняка не он. Я, наверное, сам куда-то поставил, – робко сказал, улыбаясь, переминаясь с ноги на ногу. Он так хотел защитить своего любимого внука, что теперь мысленно ругал себя за то, что вообще объявил, что потерял свои ботинки. Ну а что же было еще делать, говорил он сам себе и сама себе отвечал: «Придумал бы что-нибудь, старый дурак!»

– Арман, – продолжала звать Алия, но уже не в прихожей, а в глубине дома. Она переходила из комнаты в комнату, заглядывала во все уголки, а все семейство продолжало толпиться в прихожей, не зная, стоит ли им тоже искать мальчика или снова приняться за поиски злополучных ботинок. Голос Алии снова приближался, она обошла дом и снова оказалась в прихожей со всеми.

– Он прячется снаружи, – сурово сказал она и вышла во двор, в котором была летняя кухня и сарай, а за ними – большой огород с теплицей, душем и вторым сараем. Спрятаться здесь можно было где угодно, и прятки были любимой игрой Армана, Жазиры и их двоюродных братьев и сестер, которые постоянно приезжали погостить. Все пошли за ней, кроме дедушки Болата, который так и остался стоять в одних носках. Он мог быть надеть старые шлепанцы своего зятя, но не захотел идти со всеми. Его строгая дочь наверняка накажет мальчика. Да его и наказывать не надо, достаточно отчитать или даже просто неодобрительно посмотреть!

Ох уж этот Арман! Сколько раз мать теряла его в собственном доме или дворе, когда он залезал в какой-нибудь уголок и начинал мечтать. Весь мир прекращал существовать для него, если он находил красивого жучка или видел листок смородины, прожилки на котором вдруг пробуждали его воображение и заставляли перенестись в какой-то другой, одному ему ведомый мир. Он не был тихоней, но он был таким добрым, слишком добрым, слишком открытым. Он так любил свою маму и свою сестру, что мог расплакаться даже когда они просто уходили в магазин. Он никогда не плакал громко, просто слезы начинали катиться по его щекам, и в глазах его было такое горе, что это не могло не тронуть окружающих. Вечером иногда он сидел рядом со своей мамой и просто смотрел на нее, не сводя восхищенных глаз. У Алии были длинные густые волосы, которые она заплетала в косу или закалывала повыше, чтобы не мешали во время домашних хлопот. Когда она смотрела телевизор, Арман потихоньку подходил сзади и незаметно, одну за одной, вытаскивал из ее волос все шпильки, а потом радостно смотрел, как волосы спадают по плечам и спине мамы.

– Ну зачем ты делаешь это? – постоянно спрашивала Алия.

– Мама, ты такая красивая, не заплетай волосы, – говорил он так, что она не могла на него долго сердиться.

Когда он мог, он проделывал то же самое с волосами сестры, которая была очень похожа на маму, и которую он всегда рисовал на своих детских рисунках рядом с ней. Это и был его любимый сюжет: мама и сестра, с распущенными волосами, а вокруг цветы, звезды и затейливые завитушки.

Конечно, только Арман мог додуматься спрятать ботинки своего деда, чтобы задержать его подольше в гостях. До автобуса двадцать минут, если поторопиться, еще можно успеть.

– Арман, – вот ты где! – услышал дедушка голос Алии. – Где дедушкины ботинки? Что ты смеешься, мы все знаем, что это ты их спрятал!

Голос раздавался издалека, видно, Арман спрятался на самом дальнем конце огорода, в кустах смородины. Наверное, он что-то отвечал, но его слышно не было. Наконец, все семейство вернулось в дом, окружив мальчишку, словно конвой. Жазира хихикала, Тимур хмурился, а Алия пыталась насупить брови, чтобы выглядеть построже, но лицо ее расплывалось в улыбке.

– Ну объясни дедушке, что ты натворил!

– Дедушка Болат, не уезжай сегодня, я так хочу, чтобы ты остался! Я сделал как в сказке, как принцесса из волшебной страны. Я прочитал в книжке. Останься, я тебе прочитаю!

И он побежал в свою комнату и тут же вернулся с книжкой в руках. Мечтатель Арман научился читать в пять лет и никогда не просил взрослых, чтобы они читали ему книжки, он любил оставаться со сказками один на один, и только Жазира иногда могла сидеть с ним рядом в этот момент. Дедушка прекрасно об этом знал и был тронут до глубины души.

– Арман, мой автобус уже ушел, я останусь ночевать у вас, только ты скажи, где же мои ботинки?

– Да мы уже спрашивали, папа! Он говорит, что он спрятал их давно, еще когда мы обедали, а теперь он не помнит!

Следующий час вся семья, включая Армана, искала дедушкину обувь. Единственное, что он смог вспомнить, так это то, что отнес ботинки в разные места, и что спрятал не дома, а снаружи. Когда начало темнеть, стало понятно, что спрятал он их слишком хорошо, и что сегодня их уже не найдут. Алия, ворча, ушла на кухню готовить ужин, а дедушка Болат устроился на диване рядом с Арманом, и тот прочитал ему про принцессу из волшебной страны:

– В далекой стране жила-была прекрасная принцесса Раджорши. По всему миру шла слава о ее красоте и о ее уме. Она правила своей маленькой страной, и подданные любили ее, потому что она была добрая, помогала беднякам и сиротам. Однажды явились к ней ее советники и визири и сказали: «О принцесса, ты прекрасна и справедлива. Но нашей стране нужен повелитель, а тебе – муж. Ты должна выбрать себе супруга. Семь прекрасный и достойных принцев явятся в наше королевство, позволь одному из них разделить твое бремя, пусть он станет твоим помощником и твоей опорой.» Прекрасная принцесса Раджорши не хотела выходить замуж, но она согласилась принять принцев и поговорить с ними, и если один из них окажется достойным, подумать о свадьбе.

И вот в назначенный день явились во дворец семь принцев, каждый из которых надеялся получить прекрасную Раджорши. Они взяли с собой богатые подарки, слуг и сундуки с одеждами и драгоценностями, чтобы показать, что они достойны быть рядом с ней. Но ни один подарок не приняла принцесса.

Целую неделю принцы жили во дворце, гуляли в тенистом саду, пировали, развлекались охотой и играми, но ни разу еще не видели принцессу. И вот наконец на восьмой день пошел сильный дождь, а к принцам явился слуга и сказал, что принцесса приглашает их в беседку в своем саду. Принцы надели свои лучшие наряды и отправились за слугой. Они шли по саду, и их одежды промокли, а обувь испачкалась в мокрой земле. Когда они подошли к беседке, слуга сказал: «Это любимая беседка принцессы, в ней много красивых вещей, а на полу лежит драгоценный ковер, который был подарен ее предкам лучшими мастерами из далекой страны. Принцесса просит вас снять обувь, чтобы не испачкать его». Принцы покорно разулись, и слуга забрал их туфли и унес, чтобы очистить их от грязи. Они зашли в беседку, в которой повсюду были расставлены красивые безделушки, вазы с фруктами и кувшины со сладкими напитками, но принцессы здесь не было. Вернулся слуга и сказал: «Ее высочество скоро придет, государственные дела задержали ее. А чтобы вам не было скучно, служанка подаст вам чай».

Он ушел, а вскоре принцы услышали сильный шум, крик и плач с улицы. Они увидели, что старая служанка, которая несла для них поднос, подскользнулась на мокрой земле и упала. Она не могла встать, а вокруг нее лежали разбитые чашки и рассыпанные сладости.

– Она слишком стара для такой работы, – сказал принц Назим.

– И слишком безобразна. В моем дворце прислуживают только красивые девушки, грациозные, как лани. Когда они стареют, я прогоняю их, – добавил принц Атиф.

– Она разбила столько посуды, ее следует высечь! – заявил принц Алан. – Наверняка это очень дорогой фарфор.

Принц Утсаб просто отвернулся и продолжил рассматривать безделушки.

– Может, надо позвать слуг, чтобы они ей помогли? – робко предложил пятый, самый молодой из всех, которого звали Амит. – Но как это сделать, мы не можем выйти отсюда босиком. На мне праздничный наряд, который стоит тысячу золотых, я не хочу испачкать его.

– Принцесса будет недовольна, что старуха испортила ей долгожданный прием, – заявил принц Тарун. – Боюсь, она будет в плохом настроении из-за этого.

А принц Ахмед не сказал ничего, он просто вышел из беседки, подошел к упавшей женщине и помог ей подняться. Он дал ей свою руку и осторожно повел ее ко дворцу, не боясь ни холодного дождя, который намочил его платье, ни грязи, которая прилипала к его босым ногам. Остальные принцы только посмеялись над ним, и каждый был рад, что он ушел, потому что одним претендентом на руку принцессы стало меньше.

Спустя полчаса вновь явился слуга и принес принцам их вычищенную обувь. Он извинился и сказал, что принцесса не сможет явиться сюда, а ждет всех в своем тронном зале. Там уже собрались все придворные, а на золотом троне сидела сама прекрасная Раджорши.

Все принцы выстроились в ряд, и тут принцесса спустилась к ним и подошла к Ахмеду, который так и остался в мокрой одежде и обуви. Она взяла его за руку и повела за собой, к своему трону.

– Я выбрала того, кто сумел доказать, что у него доброе сердце, и что он готов помочь любому, больному, бедняку, старику. Мне не нужен рядом тот, кто ценит только богатства и драгоценности, потому что они дают фальшивый блеск, который смывается самым простым дождем. Пусть на этом троне со мной будет тот, кто станет моим надежным помощником и моей опорой.

И в этот же день сыграли свадьбу. Принцесса Раджорши и принц Ахмед жили долго и счастливо в любви и согласии, и не было в этой стране таких добрых, умных и надежных правителей, как они.

Арман закончил читать сказку и посмотрел на дедушку:

– Ты видишь, как хорошо она придумала. Она спрятала обувь, чтобы посмотреть, кто из принцев хороший человек. А я спрятал твою, потому что и так знаю, что ты хороший, и потому что я не хотел, чтобы ты уезжал.

На следующий день Алия отправилась в магазин и купила отцу новую пару ботинок. На прощание он крепко обнял внука и пообещал снова приехать как можно скорее. Через месяц Жазира случайно обнаружила правый ботинок, а еще через несколько дней Алия отыскала левый. А Арман? Он читал книжки, потихоньку распускал волосы своей мамы, рисовал свою сестру, разглядывал жучков в саду и скучал по дедушке, а по ночам ему снился тронный зал, в котором восседала величественная и прекрасная Раджорши.