Неортодоксальная психиатрия, анатомия глупости Летопись несбыточных времён

Каждое расставание, это расставание навсегда, ибо вы не можете быть уверенны, что ещё когда-либо повстречаетесь, всё в некоторой степени происходит необратимо, хотя обратимость молекулярной цикличности и ваших локальных действий обуславливает сохранность жизненных форм и физических пропорций в нашей вселенной. Каждый раз вы уходите навсегда распахнувшись в свободу, безнадёжно канув в неизбежность, каждым шагом приближаясь к смерти, но грациозно увиливая от неё каждым движением тела и мысли, каждым стуком сердца, каждым вдохом и выдохом, каждым морганием век, так действует эволюция, она сохраняется за счёт формирования устойчивости. Рождённая воплоти любовь однажды сменится другим чувством и само чувство однажды сменится отсутствием, молчанием. Рождённая плоть перестанет видеть, слышать и дышать. Цените миг наделённый жизнью, любовью складывающейся в контурах вашего существа, сущностью скоблящей бытие порывами чувств, истекающей ментальной эссеции души. Проникайтесь вечным мигом до самых сокровенных тайн и корней психики, это неповторимо. Это безвозмездно.

Мотивы инстинкта и интеллекта (в совокупности являющиеся инструментом социализации и конкуренции в социуме), тонкая неосязаемая грань, разделяющая их, что порой затирается вовсе, и найти её становится невозможным. Эта грань условна и отслеживается лишь абстрактно. А вот стимулы могут быть различны. Стимулы могут отсутствовать, присутствовать, быть интеллектуальными (ассоциативными), физическими (метаболическими/эндокринными, рефлекторными, механическими, химическими), сенсорными (зрительными, слуховыми, ольфакторыми, тактильными), половыми, пищевыми, территориальными. Притом каждый из стимулов может стимулировать тот или иной ответ у одной особы, но не вызывать его у другой, или вызывать в разной степени, и разный ответ.

Выгоднейшая позиция для преступления, это укрытие за полным отсутствием мотива, за отсутствием возможности его отследить, что включает в себя обнажение лишь элемента мотива, дабы укрыть его целостность и полноту несущую сокрытие основного свершения. Либо затирание истинного мотива другим, измышлённым, отвлекающим, выявленным в другом месте, кажущимся на первый взгляд наиболее и единственно верным и вероятным. Это есть способ избежать подозрения посредством запутывания и укрытия истинного мотива. Так невротики укрывают от себя свои же потаённые страхи и желания, проявляя их в бессознательных поведенческих комплексах, блокируя от осознания или признания, поддаваясь автоматизму выплёскивающихся через верх чувств и эмоций. Так изолируется от параметров сознания и когнитивных функций всякий стимул исходящий из сокрытого содержания психики (зачастую от самой особы), укрытого по причине душевной травмы, порой выходящей из психического блока давая о себе знать в критический момент. Такие механизмы изолируют не только болезненные переживания и стрессовые состояния, но и являются механизмом экономии энергии (питательных веществ) организма на работе мозга, который фактически нуждается в безпрерывной подпитке, а при интенсивной его работе, в ещё более обильной подпитке, чем какие-либо из остальных органов. Но невольно наблюдая потаённые глубины психики во снах, когда высвобождается то сокрытое от сознания, как и в бессознательных порывах и побуждениях переключающейся системы контроля бодрствования/отдыха и иерархии приоритетов в стимулах окружающих обстоятельств, высвобождающей из себя всё заточённое и накопившееся, как во сне, так и в инстинктивных (бессознательных) порывах, когда приходит время, когда раненная психика истекает сочащейся квинтэссенцией высвобождая гуляющую в ней боль, высвобождаясь и от больного тела, испуская флюиды былых побуждений.

Ясновидение

Эмпатия может достигать небывалого уровня в связи со спецификой строения церебральных структур и их действия/развития до такой степени, что не будет ничего из того, что обладатель таковых способностей мог бы не понять или не проникнуться этим. Он воплощает в себе всё с чем сталкивается, притом превосходя то, включая в себя лишь словно деталь умещающуюся в его распахнувшееся восприятие, это ясновидение. И чем сильнее эмпатия (но сопереживание не только чьих-то психических процессов, а и всех явлений бытия тождественно всему являющемуся, притом со способностью сохранения умиротворённости в критический момент), тем отчётливей выражено ясновидение.

От обладателя такого свойства психики сложно что-либо утаить, хоть и не невозможно, ибо его восприятие всеобъемлюще, но не безпредельно, оно едино, но не множественно, и в этом многообразно, перманентно перевоплощаясь в динамике событий и их понимания. Ясновидение заключено во взгляде наблюдающем то, что не видит никто в виду специфики строения ассоциативных структур мозга. То есть, это способность видеть по лицу человека его намерение, его переживание, а по окружающему миру чувствовать динамику его строения, его функциональную формацию. Как видеть по проплывающему мимо незнакомцу/незнакомке не сказавших ничего, то, что таковые знают тебя, как знают тебя, как относятся или по крайней мере думают, что это единственно верное, быть подчинённым относительным меркам рефлекторно запрашиваемых инстинктами и социумом психических паттернов, быть тотально подсознательным и подчинённым интуитивным стимулам. То есть – не видеть внешних проявлений вообще, а узурпировать их накладывая на них себя, отождествляя их лишь с психоэмоциональным фактором ощущений, со своими проективными абстрактными отношениями в системе бессознательных принципов в алгоритмических поведенческих установках. Притом психологи не разбирающие психику исключительно научным объективным образом зачастую принимают таких людей за экстравертов или как им проще реагировать на них, хотя они в корне интроверты, тотальные интроверты, но не замкнутые в тупиковых представлениях. Так и с нигилизмом, когда тотальные нигилисты обличают в нигилизм всё что угодно, но только не свои умерщвлённые убеждения.

Смерть

Смерть, это не лишение, а избавление. Подобное отношение меняет многое при жизни. Собственник лишается, а свободный избавляется. Но к суициду или к безразличию это не имеет никакого отношения, только глупец найдёт в чувстве отпущения суицид или апатию.

Жизнь по сути, это подготовка к смерти через создание всего, что должно продлиться вне тебя, к последнему шагу, к последнему вдоху, к тому, насколько свободно завершишь свой путь и завершишь ли, насколько распростёртыми объятия будут в самом значимом избавлении, в избавлении от всего, готов ли избавиться, или есть много чего не доведённого до нужной кондиции? Перед тем неизбежно столкнёшься с осознанием, что остаётся после тебя, что оставлено тобой, это последняя встреча, встреча длинною в жизнь промелькнувшей агонистическим всплеском, в избавлении от всего, просто от всего без исключения вместе со всеми исключениями, а может опустошённое чувство или фатальная неожиданность. Очищение сознания, это процесс длиною в жизнь, порой болезненный и ужасный, а порой безнадёжный и оставляющий восприятие на уровне инфантильных эмоций, капризов и привязанностей. Но многие не уделяют этому процессу даже ни мгновения теряя и расточая попусту чувство завершения всего начатого и потребность завершить взятые бразды органически отведённого плотью пути.

Недостатки

Недостатки относительно поведенческих манер, это полностью нормальные черты характера, вы не найдёте в природе ни один предмет идеальной формы, ведь если присмотреться, то невозможно найти ни одного выдающегося человека без недостатков, но есть черта, переходя за которую, эти же недостатки в суммарном количестве делают человека глупцом или разрушительным. Недостатки украшают только будучи изящно подогнанными под обстоятельства и ситуацию, как костюм или грация. Также и идеальные люди. Во всём должна быть нормативная эстетика.

Вы когда ни будь видели идеальных людей? Фанатиков или еще каких не попади маразматиков не переосмысляющих глупости, которые являются воплощением машинизированного существования. Идиллия, это болезнь, одержимость, патологическая обусловленность образом соответствия и несоответствия представлениям, ведь вместо абстрактной обусловленности должны быть функции и результаты направленные на действительность, прежде любой абстракции и убеждения. Имейте все недостатки, которые присущи вам из вашего естества, но знайте, что они грациозны и эстетичны только будучи доведёнными под параметры обстоятельств, будучи релевантной когерентностью перлокуции обстоятельств, всех очертаний мироздания, как подчёркивающая общий контур изюминка, а ни зачёркивающая клякса на лицевой стороне.

Всё тебе дано тобой, всем вокруг тебя, плетущейся лозой яви. Остальное непостижимо! Но возможно ли, чтоб хоть что-то было в этом непостижимым?

Для того, чтоб что-то сломать или построить, нужно хотя бы иметь связь и видеть с чем имеешь дело, имеешь ли вообще связь, и имелась ли таковая. Ведь возможно, что конструирование вовсе невозможно, либо возможно лишь будучи не обременённым задачами предрассудка (кои и являлись удерживающим звеном связи, субъективной и неадекватной). Или нужно надломить то предрассудочное (якобы наличествующее) пониманием полного отсутствия компромиссов и взаимности мироздания с таковым в сущности. Нет здесь ничего, что хотело бы чего-то предубеждённого или нуждалось бы в том.

Но как понять это, если нечего понимать? Общением, действием, мыслью, конкретикой ставящей в упор все самые больные темы, действительность, поступки и их результаты. Нежели попытка воплощать или прогнозировать не явленное, но желаемое.

Невежество

Мир победивших знатоков, что явился лишь следствием инстинктивно выгодных поведенческих манёвров примитивных и архаичных социальных притязаний. С точки зрения бессознательного выживания и социализации, выгоднее и экономнее знать, чем познавать и продуцировать резульаты, в том числе мыслительные, согласно всем имеющимся аспектам обстоятельств. Это невротический психический блок оказавшийся удобным для социализации огромных стай приматов, и от того укоренивший патологию в рамки норм. Так отклонения становятся нормой, когда это делается согласованным с социализацией и стимулами социализации больших по численности социальных популяций, то есть с общественными тенденциями и общепринятыми нормами обеспечения выживаемости в узком контексте ситуативной наживы. Но, раз они сочли во всём выгодную позицию победителя/знатока, тогда почему мир этих знатоков так скуден и беден, так проигрышен? Потому, что всё в точности наоборот, поскольку это мир бессознательных имитаторов делающих лишь то, что приносит им частную выгоду, с любой точки зрения, как экономической, так и социальной. Они слишком много знают в рамках своих убеждений/доминации и слишком мало делают/познают. Поскольку обретают форму инерции, которая следует по траектории вопреки тому, что не выгодно их инстинктам для сиюминутной наживы и согласно тому, что соответствует их наживе сугубо инстинктивно при минимальном участии когнитивных функций, адаптивность высока, линейна, но наименее избирательна, звероподобна, они скорей здохнут потом (не понимая и не пытаясь понять логику цивилизационной гибельности), чтоб прожить секунду сейчас, нежели признают свою бессознательную ущербность создающую ради сиюминутного удовлетворения все беды и гибель в дальнейшем, и даже сегодня. Это положение бездарности проецируется на всё, что вы видите в мире людей, как модель описывающая тенденции социальной динамики. И поэтому мы имеем ущербный мир вырождающихся тварей под названием человек, откладывающего свою смерть всегда немного на потом, но ради наживы, заполучая которую, они делают что угодно, и убивают, и создают из мира одну огромную погребальную яму «на потом».

И порой сталкиваясь с полнейшим невеждой, видишь в его убеждениях знатока, знатока всего, чего бы только ни было, знатока политики, мироустройства, либо того, кто достойно для себя заявляет о своём праве на владения этими знаниями вопреки чему бы то ни было, по сути пренебрегая знаниями ради наживы или ради чувства привилегированности. То есть, политик пренебрегает политикой, экономист пренебрегает экономикой, рабочий работой, потому что это выгодно для инстинктов самосохранения или самоудовлетворения, и всё сводится к тому, что живой пренебрегает жизнью следуя за стимулами выживания, но с точки зрения цивилизованного подхода, когда весь ущерб компенсируется, а ни копится и растёт, каждый урод должен испытать логику своих поступков на себе, но с надбавкой за необратимость ущерба, где речь исключительно об осознанных сособях (25+), поскольку неосознанные особи должны находиться под должным контролем для созревания и недопущения ущерба. Линейная тактика доминации это тотальный и глобальный нигилизм уничтожающий цивилизацию не глядя на возможности разумных от мира сего. Мы должны изживать деструктивную бессознательность инстинктов и укоренять осознанность продуктивных поступков. Люди должны научиться быть невежественными в отношении того, что им неведомо, какими они и являются, но осознанно, ибо невежество не просто невыгодно с точки зрения социальных притязаний и инстинктов пытающихся вечно избавить себя от напряжения и стимулов когнитивной адаптации, оно кроет в себе множество сокрытых аспектов и целую вечность, безконечность и бездну. Люди должны принимать невежество (познание), а ни отвергать увешивая себя симуляцией знаний. Невежество необъятно, безмерно и вездесуще, если проникнуться им в первозданности текущих чувств. Ум очень скуден в качестве продуцирования привилегий за счёт знаний, он увешивает всё ярлыками и фикциями прежде чем коснётся сути или действенного понимания, ставя превыше всего любой способ спродуцировать привилегию и заполучить наживу пренебрегая чем бы то ни было. Ведь когда доминационный фактор в виде информации или наживы превозвышается над действительностью, тогда её вовсе не видно, она перестаёт быть значимой, поскольку человек не успевая коснуться восприятием событий, уже всё якобы знает про них. И тогда сенсорика, чувства становятся изолированными, ригидными, поскольку физиологически человек начинает привыкать к субъективным чертогам абстракций, находя в этом уют и привычки располагающие его в социуме, но более того, данные тенденции определяют форму нервной системы в масштабах популяций, где не возникает ничего выходящего за рамки поведения складывающегося строением нервной системы у подавляющего числа особей. Благо появляются морфологические исключения при смешениях и их структурных останков не вымерших особей с тем или иным типажом ЦНС, поскольку не всё и не сразу успевает поменяться навсегда. Так редуцируется нервная система, причём с самой основы, посредством снижения востребованности в принципах работы ЦНС заложенных задолго до быстро меняющейся динамики цивилизационных обстоятельств и не глядя на необратимость искоренения типажов поведения, которые могут быть преобладающе продуктивными в совершенно разных сферах деятельности если они получают возможность быть независимыми от ущербных инстинктивных инерций окружающей социальной среды. Половое и пищевое поведение, это самые веские стимулы в природе любых существ, на которых и только на которых мог возникнуть большой неокортекс в связи с обильной стимуляцией имеющей приоритетное значение для организма, что провоцирующей рост и работу ЦНС. Это очевидно и по сложности полового поведения у многих животных в отличие от других форм поведения, по ритуализации полового поведения и пищевых форм адаптации, то есть по образованию сложных неврологических структур согласно стимулу размножения и пропитания, ведь именно это и есть эволюционный фактор сохранения, продолжения и распространения жизни. Человек патологичен, но не по исконной природе, а по социализации согласно природным стимулам против собственной выживаемости в цивилизационном масштабе, в социогенезисе, в ущерб возможностям развития жизни. Если техногенез не решает эту проблематику в ходе глобализации человечества, то в процессе глобализации возобладает биогенный фактор над техногенным, что обусловит вымирание цивилизации, поскольку глобализация либо выводит жизнь за рамки земной среды и сложившейся инертным образом дикой ментальности, либо воссоздаёт биологический тупик в масштабе всей цивилизации.

Информация

Одними из первых носителями информации продуцируемыми нами относительно восприятия были жесты производимые конечностями/мускулатурой лица и звуки издаваемые гортанью, не считая биологических носителей, таких как ферменты улавливаемые нами в виде запаха и все интуитивные филогенетические/рецепторные аспекты восприятия, из чего с истечением эволюции под воздействием множества обстоятельств возросло и ассоциативное/семантическое пространство ЦНС. Словно кто-то очнулся после вечного сна. Эти ассоциативные (речь не только об ассоциативных волокнах белого/соединительного вещества, речь о всей коре головного мозга и конкретно об аналитических центрах совокупляющих функции ЦНС в решении задач при участии наиболее обширных участков коры разной локализации) лабиринты неокортекса создающие понимание и конструирующие целые систематики представлений/памяти/информации, это лишь зачаток, который способен вырасти в древо, в огромное древо простирающееся на безкрайние леса. Данный зачаток рос когда использовался человеком ни как изначально предназначенным инструментом для выживания в дикой среде, а как социализирующий инструментарий и изобретательский стимул в оседлом образе жизни, приспосабливаясь к которому, менялся и мозг человека (не всегда в нужную сторону, где социальный фактор эволюционно зачастую уводит алгоритмику поведения в тупик). И с помощью эволюционирующих вычислительных долей мозга, мы поднимались и по ступням информационной эволюции. Шаг за шагом развивалась речь, мышление, письменность, художество, скульптуры, семантика, транспорт, электричество, радио связь, магнитные носители информации, развитие техногенеза и многое другое. Объём переносимой информации и вместимость носителей росла, мы дошли до такого уровня, что способны запечатлевать изображения окружающего мира на фото и собственные деяния на видео съёмке, в основании чего лежит ни что иное, как рост возможностей мыслительного аппарата, но учитывая инертность его формирования и необходимость пространства/условий для его применения, он имеет свойство не только задавать вектор социогенеза и форму цивилизации, а также сокращаться, блокироваться в применении социальной средой или вовсе исчезать. И одним из последних шагов по ступням информационной эволюции/генезиса стало появление цифровых технологий способных не только запечатлевать, переносить, хранить информацию в растущих объёмах, но продуцировать и симулировать её, с помощью чего мы не только храним и переносим знания, но и создаём их, что присутствовало и в речевых аспектах в виде мифологии, но при росте производительности информационных технологий, начал играть существенную роль количественный фактор, коммуникации стали предметом масштабных социальных масс, где качество планомерно сменяется количеством, вследствие чего выходит ни что иное, как рост всевозможных фикций и информационных суррогатов, поскольку именно качественный фактор во многом упускается в инерции био-техногенной глобализации человечества, в критериях чего цивилизация остаётся подавляюще произвольной, то есть допускающей ущербные инерции становления жизни и формирования структуры социума. Ну, а каков будет следующий шаг на ступню выше? Думаю, что предстоит отнестись к этому с разумом, поскольку цифровые технологии не только упростили средства сообщения, но и создали множество проблем, к которым человек не был готов в том виде, в котором он ухватился за возможности дарованные применением разума и параллельными ограничениями нарастающими с ростом социальных масс на волне глобализации и техногенеза, с деяниями очнувшегося после вечного сна творца, но ещё не осознавшего все закономерности и последовательности результатов своих действий в рамках всей цивилизации и жизни на планете.

Ящик Пандоры давно открыт, но с каждым днём масштаб последствий его открытия растёт.

С цифровыми технологиями необходимо многое учесть относительно людской природы, поскольку они упраздняют речевые и письменные формы общения, то есть тесное социальное взаимодействие поддерживающее множество органических функций и стимулов, начиная от моторики и сенсорики, заканчивая интеллектом и речевым аппаратом, это снижает социальные трения, но создаёт массу своих сложностей, как в области экономики, так в области социализации населения, что делает экстремизм и криминал тихими, скрытными, но более всеохватывающими.

Телевидение и интернет во многом заменило социальное взаимодействие людей, которое от большой части приняло дистанционный характер (во многом безрезультативный, поскольку зачастую не выходит за пределы телеэкранов и мониторов) и мы получили растущее, а порой и стагнирующее или стареющее, но расчленяющееся общество маргиналов единоличников, частных собственников не учитывающих никогда и ничего в полном масштабе и с должной детализацией. Творчество и искусство иссякло, хотя казалось бы, что в таком насыщенном, обогащённом ресурсами и технологиями обществе должны полыхать плоды всех вершин. Но нет, люди просто избавили себя от потребности в больших достижениях и даже закупорили возможности для таковых в узких социальных рамках доминационного, конформного антагонизма, при этом удовлетворяя инстинктивные потребности до их изнеможения, до вытеснения и полной ненужности, до избавления от всех естественных стимулов, тем упростив своё жалкое существование посредством технического прогресса и состояния мельчайшего разделения труда до безобразия, где уже ни труд не формирует должный уровень развития, ни природные мотивы ограничивающиеся данным положением вещей. Социум обустраивая свою жизнедеятельность руководствуясь лишь инстинктами следует только за биологическими потребностями, то есть удовлетворяет инстинктивную волю во что бы то ни стало и как можно более коротким методом, а порой лишь допустимой узкой вариативностью антагонистичной социальной среды, то есть убивая себя ограничениями в отношении комплексной цивилизационной адаптивности/развития, упраздняя любой стимул роста достижений, ведь это тотально неизбирательный процесс, в нём нет допущений для носителей разума способных к новым существенным результатам. Это во многом обусловлено и допущено цифровой потребительской формой рыночного капитализма. То есть человек в ускоренном режиме редуцируется, упрощается, вырождается, рудиментируется, причём в тех функциях, которые делают его венцом эволюции, адаптивность высокая, но она перестаёт играть на существенный результат способный задать ракурс развития всей цивилизации, а значит, что с глобализацией она мельчает, сужается в достижениях и подходит к закату не глядя на глобальный техногенез, если конечно не сформируется масштабный фактор определяющий формат цивилизационной динамики за счёт техногенеза и естественных стимулов выживания. Иначе не получается, поскольку в эволюционной последовательности инволюционируют/редуцируются в первую очередь новейшие и высшие функции организма, поскольку они являются вспомогательными, добавочными орудиями повышения результативности выживания, которые появились ценой органических затрат и преодоления сложностей, но в среде лишённой стимулов или условий поддержания для этих затрат, организм лишается именно тех функций, которые являются наиболее сложными, затратными или не востребованными со стороны количественных градаций в социуме. Ведь не получается так, что человек сначала перестаёт пытаться пропитаться, но сохраняет рвение к научным исследованиям, нет, организм в первую очередь избавляется от вспомогательных функций, которые вторичны для самого примитивного выживания. Притом человек не может сам от себя избавиться, речь о социальной среде, где преобладают те или иные формы поведения, которые в количественном выражении всегда наиболее примитивны в отношении самых выдающихся/приемлемых, где рост социальных страт и коммуникативных технологий увеличивает и интенсифицирует именно количественные значения социализации, где если не происходит реорганизации с ориентиром на конкретные задачи, то не происходит вообще ничего хорошего, происходит поступательное вымирание носителей разума.

Если мы не живём с помощью разума, мы живем с помощью глупости, то есть вполне вероятно, что на этом и закончится наша эволюция. Это очевидно и сегодня по тенденциям мировой политики в организации государств.

То есть человек удовлетворяет природные потребности избавляясь от них в качестве стимула становления жизни во всеобщем масштабе не глядя на то, что глобализация монотонно идёт своей инерцией, от своих инстинктивных стимулов, но в сужающемся диапазоне вариаций развития и решения масштабых сложностей. От стимулов, которые и стали основой развития разума, как вспомогательного инструмента для решения природных задач обустраивая всё только ради удовлетворения первичных потребностей, но не всеохватывающих цивилизационных сложностей, в конформной среде и в конформной манере, это дошло до апатоабулического состояния, до необратимой ригидности, когда даже имея явные способности и возможности в рамках всей цивилизации, не происходит их продуктивного применения, либо оно происходит слишком медленно, скудно и неэффективно. То есть, это достигло такого уровня, что окружающая среда обустраивается посредством инстинктов до состояния отсутствия естественной мотивации инстинктов. ЦНС есть ни что иное, как эффективный инструмент решения инстинктивных задач, но что самое важное – способный понимать всё без исключения, то есть ассоциативно/информативно превосходить инстинкты. И именно того лишается цивилизация в ходе растущей интенсивности социальной редукции в процесе био-техногенной глобализации. То есть человек возвращается обратно в пещеру упраздняя наиболее продуктивные формы поведения, которые в конкурентной среде вытесняются массами в силу явных персональных преимуществ перед большинством особей (количественный эффект), поскольку по эволюционной последовательности человечество избавляется от неокортекса, а ни от подкорковых органелл. Но уже с планшетами, соцсетями и полным психическим разладом коммуникативно-информационного порядка, где инертное усреднение неврологических структур по общим социальным значениям отыгрывает всю цивилизацию прямиком к тупику. Человечество либо вымрет от полнейшего вырождения/инволюции в ходе социогенетической редукции ЦНС, когда всё обустройство рухнет из-за насыщения его полнейшими дегенератами и формирующейся тотальной ретенции, либо произойдёт органическая стратификация, то есть дифференцируется элита, но не бюрократически или политически по абстрактным критериям, а морфофункционально и технологически, подобно естественному морфологическому разделению/распределению функций в колониях стебельчатобрюхих насекомых.

Проблема лишь в том, что человек не использует мозги в нужном направлении, и это чревато их биологическим искоренением.

Феминизм

Феминизация общества обусловлена тем, что изначально женщина является хранительницей очага, ей по природным качествам нужно смотреть за детьми, и физиологически она менее приспособлена к охоте и физическим нагрузкам, то есть она в большей степени склонна к оседлому выживанию, чем мужчина. А мужчина наоборот, это исследователь, искатель, охотник, изобретатель, который выходит за пределы жилья для добычи питания и овладевания окружающей средой для выживания. И когда человек стал выживать за счёт земледелия, то есть в оседлом образе жизни, исследовательский стимул добытчика отчасти начал упраздняться и меняться в ходе приспособлений оседлого образа жизни и социогенеза, где женщина получила все преференции именно в качестве хранительницы очага, хотя это происходит до тех пор, пока воинство не прекращает определять форму общества или пока стимулы добытчика не начинают нивелироваться оседлостью за счёт необходимости придерживаться функционального образа жизни ведения хозяйства/труда в совершенно другом виде, где добыча определятся ни охотой и собирательством, а рамками земледелия и животноводства, хотя в значительной степени длительное время сохранялись образы жизни с воинскими посяганиями на сторонние ресурсы и элементы охотнической добычи в прилегающих природных территориях, что на сегодня сведено к нулю, поскольку вся природная добыча ведётся промышленным образом и через юридические нормы, что в ещё большей степени упраздняет стимул добытчика и феменизирует социум, в особенности если промышленных ниш развития не остаётся, либо они монополизированы и ограничены доступностью в колее социализации. Данное положение вещей смещает все стимулы и способы добычи в сферу социальных притязаний, то есть в полностью женственный образ жизни, откуда и вытекают все рынки, где достижения по типу оперирования с дикой средой ради добычи за пределами жилья исчисляются наукой, промышленностью и технологиями, иначе это экстремизм, криминал или военные боевые действия, что становится всё менее и менее приемлемым элементом социальной среды, хотя подобные посягательства не были приемлемыми и во времена охоты/собирательства, поскольку так или иначе были причиной социальной деструкции, что вероятно и оттягивало значительный период возникновение цивилизованного образа мышления, пока насилие, обман и агрессия не компенсировались в значительной степени поведением в масштабном социальном плане выживания (социогенез). Селение (хозяйство, город, государство) по сути, это тот очаг, который женщина и так хранила с ребёнком на руках, но сосредоточивший все процессы жизнедеятельности вокруг неё. В селениях всё сосредоточено на виду (в том числе и социальные явления), что увеличило пространство и объёмы очага, который хранит женщина, хотя это сместило и стимул добытчика в сферу социализации, что феменизировало образ жизни мужских особей, где произошла масса преобразований форм мышления и поведения затрагивающих все процессы становления социальной среды, ведь теперь можно выживать не производя ничего, как мужчине, так и женщине, женщина не всегда исполняет роль материнства или хозяйки, а мужчина не всегда является основателем/инициатором семейства сугубо в логике рыночных финансов, что создаёт массу проблем исходя из того, что природа человека мало поменялась в исходных параметрах и это только прибавляет проблем, поскольку исключает развитие цивилизации в тех сферах деятельности, где изобретательность и труд мужских особей были определяющими в становлении цивилизации, что если сокращается, то сокращается развитие цивилизации до тех пор, пока это не приведёт к очередным кризисам и не откроет окна возможностей для действия творческой пассионарности, если таковая сохранит к тому времени нужный для определяющего значения формат, а это весьма маловероятно для затрагивания всех необходимых промышленных ветвей, где нужно решать массу технологических сложностей в длительном и последовательном ключе, ведь сложный подход разделения труда требует огромного количества компетенций и подходящих типажов поведения, которых собрать в один момент успешным образом невозможно, для этого нужна чёткая система распределения труда и интеграция труда с образованием действующая в достаточно эффективной степени на протяжении десятилетий с учётом градаций деформации обстоятельств. Только представьте резкое изменение климата приводящее к большому сокращению урожайности пищевых растительных культур в течение нескольких лет, это массовые обнищания, резкий рост цен и расходов, голодания, смерти и масштабные конфликты, а фактор подобных явлений не учтён экономически даже в виде гипотезы. Притом вся исследовательская добыча стала происходить с минимизацией фактора неизведанности/первопрохождения, на виду, на работе, недалеко от дома, по методическим шаблонам и с появлением информационных технологий, которые усиливают контроль и ограничивают индустриальное развитие социальными ограничениями доминационного характера в отношении исследовательских инициатив, что есть условное влияние женщины на строение общества или даже вне зависимости от полового распределения влияния в обществе, происходит формальная феминизация образа поведения заводящая социальный строй в тупик упущений и недоработок, где если и возникает противопоставление данным тенденциям, оно не формируется последовательно и конструктивно допустимым образом, оно прорывается в виде экстремизма, криминала, коррупции, неуправляемого обнищания и формально доминационно-антагонистическим поведением в аморфной рыночной среде оторванной от фиксированной хозяйской деятельности, от основной причины оседлости, из-за чего общество не просто теряет форму, оно возвращается обратно в стадию охотническо-собирательского образа жизни не глядя на повсеместную индустриализированность, где закономерно напрашивается предположение о том, что здесь в последовательности должен идти новый тип упорядочивающей индустриализации дающей пространство под формирование новой оседлой устойчивости, вроде неофеодализма с масштабными хозяйскими ветвями глобальных рынков. Оседлый образ жизни также начал гипертрофировать социальные стимулы, где под воздействием социализации человек претерпевал не малые изменения (в основном редукция ЦНС в пользу упрощения избирательности/гибкости мышления для увеличения адаптивности). То есть человек сильно изменялся с переменами его способов выживания по внешнему фактору обусловленности, как социальной, так и геоклиматической, а половой диморфизм в рыночном постиндустриализме начал деформироваться в пользу женщины из-за поменявшегося образа жизни в том направлении, в котором женщина или женоподобные в поведении особи стали получать преимущества над мужчиной, как над первооткрывателем и исследователем, что придаёт мужской особи наиболее продуктивную роль в построении цивилизации. То есть выходит застойный и даже ущербный период из ситуации, когда цивилизация в значительной степени воздвигнута и глобализирована, но в такой форме, что ограничивает собственное развитие и следовательно выживаемость. Но на протяжении веков и даже тысячелетий, феминизация общества в ходе роста популяций на инерциии техно-биогенной глобализации сдерживалась на религиозной почве в связи с физическим/социальным превосходством мужчины и отсутствующими тогда сетевыми технологиями, что придавало хозяйской и трудовой деятельности значительную локализованность, хотя миграции, набеги и войны продолжались, а их скоротечность возрастала и возрастает по сей день, но в уже изменяющемся виде в силу техногенного фактора и действия разного рода юридических ограничений. Телевидение, радиотехника, электроника, по сути оседлая сеть социального взаимодействия, имитация жилого очага вокруг которого сидят женщины и выясняют где чей самец, где чья пища, но в отличие от дикой среды, самец перестал бегать за пещерой и искать что-то новенькое, он вплетён в эту социальную сеть всеми корнями, то есть фактически не покидает пещеру вообще, он лишается исследовательской восприимчивости на неврологическом уровне. И когда мы получили свободу всему и вся на политической почве, в которой формируются неестественные социальные ограничения инертного порядка социализации, мы получили высвобождение доминационного антагонизма отсекающего творческий подход и ускоренный процесс феминизации, которая не учитывает критерии самой женственности, это нечто аморфное по отношению и к мужчинам, и к женщинам, узкие в принципах тенденции набегающих рыночных номиналов, которые похожи на бегущие стада антилоп, не имея ни цели, ни последовательной структуры, линейная пищевая прогрессия в биогенном тупике. И дело не только в феминизации, поскольку если количественному и преобладающему фактору дают свободу, он доминирует и вытесняет иные формы поведения, то есть любой типаж способности имеющей преимущества оказывающиеся не востребованными социальной средой в биолгическом контексте социализации, дабы добиваться именно биологических результатов, поскольку любая из известных нам форм жизни биологична, исходя из чего формируются феминизированные мужчины, которые тоже инстинктивно поддерживают тенденции закупоривания цивилизации в тупике. Разум это единственное из всего известного нам в природе, что согласно инстинктам способно пренебрегать чем угодно, то есть действовать вопреки инстинктам следуя за ассоциативными и абстрактными мотивами питающими именно инстинктивную инерцию. Мужчина ещё доминирует на планете над женщиной, безусловно, но социальный процесс (как и биологические стимулы) не поддаётся какому-либо превосходству, особенно пониманию подобного положения обстоятельств исключительно небольшого числа особ, поскольку мужчина подвластен женщине ровно столько, сколько женщина подвластна ему, и соответственно в условиях наиболее подходящих для женщины, чем для мужчины, изменению подлежит в первую очередь мужчина. Мужчина двигатель общества, а женщина его каркас, хранитель. Но, тем не менее, хранитель претендует из поколения в поколение на все права владения мужчиной, откуда и появилось такое явление как бракосочетание, поскольку мужчине это не нужно, мужчина тысячелетиями обуславливает женщину обеспечиваемостью защиты и трудом, в том числе в её интерсах и до сих пор полигамен в большей степени, чем женщина, хотя есть деградационный тип женщин, которым свойственна сексуальная раскрепощённость, мол нет доминирующего самца, есть эмансипирующаяся женщина, что и ложится в основу феминизации общества, где на замену грубой мужской доминации приходит аморфная женская неупорядоченность манипулятивного толка с такойже склонностью к доминации. Мне видится здесь только технологизация с ориентиром на соблюдение житейских норм без доминационных форм поведения и без аморфизации поведения при сокращении жестоких порядков, поскольку в инертной логике биологических процессов социогенеза не происходит смена худшего на лучшее, на смену худшего приходит ещё более худшее, на смену грубой силе приходит подлость и лицемерие, ведь в растущей социальной плотности с растущими ограничениями пробивает себе дорогу наиболее пренебрежительное, а ни плодотворное, поскольку именно творчество ограничивается и остаётся у ограничений исходя из того, что не может вести себя пренебрежительно и восходить по чужим головам к наживе.

По природе у всех приматов самец может себе позволить связь с несколькими самками, если способен на такой образ жизни, а самки не всегда, так как в их интересах привлечь внимание самца способного обеспечить ей выживаемость, а ни отдаться всем и сразу, то есть женщины согласно природным стимулам преобладающе моногамны, иначе это патология или недоразвитость. А у самца наоборот, если он доминирует, то есть носит хорошую наследственность, умён и силён, то согласно биологическим законам и последствиям деятельности превосходной наследственности этот геном передаётся в следующие поколения, что и привлекает самок, чем больше, тем лучше, где возникет и фактор цивилизационной упорядоченности, самец должен не просто добиться самки, он должен обеспечить семью условиями, где именно феминизация общества за счёт аморфных рынков/финансов далеко не всегда позволяет основать семью здоровым и умным особям, когда женщина или дурные мужские особи могут чувствовать себя в такой среде вполне состоятельными. То есть, чем сильнее, ловчее, умнее самец, тем больше он может позволить себе претендовать на связь с самками, хотя из этических и экономических соображений не должен делать этого, но именно естественные преимущества стали подавляться в мужских особях посредством феминизации, если мужчина не в состоянии заработать деньги на семью в ограниченной на достижения социальной среде, он становится просто источником сексуального партнёрства и короткодействующего пропитания (то есть физические и умственные навыки перестают играть роль в отношениях, их заменяют деньги и соответственно меркантильность, поскольку в финансово-рыночной социальной среде не навыки определяют источник обеспечения, а деньги и коррупционные связи), ведь самки претендуют за источник пищевой привлекательности. То есть это тоже своего рода борьба между самками отсеивающая наиболее способную и изворотливую наследственность (не путать с бюрократическим и финансовым статусом), поскольку в оседлом образе жизни слишком плотное социальное взаимодействие, где самка имеет гораздо больше рычагов давления на самца, что и обуславливает негативную феминизацию. Умный самец без денег имеет вероятность оставить потомство в десятки раз меньше, чем коррупционный идиот с деньгами и линейным доминационным поведением. В таких условиях самец очень часто превращается в безпомощного трудоголика или деграданта с экстремистичным коррупционным поведением, либо ему приходится втихую вести подавленный образ жизни ничего не исследуя и не познавая, то есть бояться своей женщины под влиянием растущей феминизации/пидаризации, что уже явный признак доминирования женщины в общественном строе. Вот вам и феминизация, как уже стало быть ясным. Так что больше путешествуйте, исследуйте и работайте мозгами, поскольку женщина невольно претендует отнять это у вас, и её нельзя винить в этом, она не определяет эти порядки, эти порядки определены социогенезом и глупцами оседлавшими его. Природные стимулы женщины целиком нацелены на продолжение рода, это её основной побудитель к владению мужчиной/пропитанием, удержание его и даже показательная покорность ему, иначе женщина за счёт рыночной финансовой среды может отрываться от потребности продолжать род и выяснять отношения с мужчиной, как с источником обеспечения, когда мужчина также за счёт рыночной аморфности частично или полностью оторвался от естества отношений с женщиной погрузившись в покорение окружающей среды благодаря разуму и многим тенденциям адаптации, которые могут быть уже вполне неестественны и далеки от житейских норм. И соответственно, если мы получаем феминизирующееся общество, мы получаем упразднение разума, сокращение адаптационных исследовательских процессов, мы получаем преобладание инерционных стимулов инстинкта над разумом/над когнитивной составляющей в поведении. Преобладание разума над природными стимулами невозможно в том виде, в котором мы видим социальную жизнь рыночной системы с фиатными финансами, но очень и очень немаловажна доля участия и влияния разума на все тенденции жизнедеятельности, поскольку упраздняя его, мы разрушаем то, что было воздвигнуто с его помощью, то есть самого венца эволюции, а следовательно и способ его выживания.

Половой диморфизм – различия поведения, организма, мозга мужчин и женщин обусловлены прежде всего органическими функциями мужчины и женщины. Женщина рожает детей, воспитывает их, пытается сохранить, она делает всё, чтобы это ей удалось наиболее успешным образом от природы, иначе не сохраняется в эволюционном формате, то есть при этом манит успешного самца, который будет добывать пищу и способствовать её выживаемости. Мужчина оплодотворяет женщину отдавая основное продолжение рода ей в руки, но и обеспечивает это посредством исследования и добывания, то есть выходом за пределы привычной среды обитания/жилой зоны, как физически, так и ментально, что стало двигателем эволюции и возведением цивилизации со стороны мужчины осваивающего окружающую среду, это способствовало эволюционному развитию интеллекта, поскольку с одной стороны самец должен найти способ покорить суровые условия, с другой стороны должен быть ментально благосклонен к семейному очагу, как и женщина, дабы они могли найти компромисс неврологически и взрастить потомство. Женщина основа, почва, а мужчина двигатель, рост, зерно прорастающее из почвы, где пренебрежение чем-либо из нормальных соотношений сторон семьи разрушает человека и всю социальную структуру. Женщине не важно, руками вы зарабатываете еду или физико-математическими исследованиями, ей нужно хранить очаг, который будет окружён достатком, при этом добиваясь от вас именно тех вещей, которые способствуют обеспечению, поэтому в рыночной аморфной среде ограничивающей творческую пассионарность, нормальным мужским особям всё сложнее и сложнее основать/обеспечить семью, я это называю просто, пидеризация общества, где процветают подлецы, девианты, мерзавцы и обычные пидерасты. И соответственно в обществе, в котором высшие плоды людской деятельности не приносят ни еды, ни детей, ни тепла в дом, просто изживаются под корень, то есть мужчина упрощает свои мужские функции и становится женоподобным, либо подавленным, при этом живёт меньше женщины осевшей плотно на очаг, где плодотворный мужчина оказывается лишним элементом, поскольку в постиндустриальном обществе ничего не создаётся, а только распределяется коррупционными рыночными схемами, где пробивается только омерзительное, девиантное и пренебрежительное. Поэтому и происходит феминизация, когда мужчина привязан к женщине образом жизни общества и бракосочетанием, когда разум не востребован и более того, является помехой для целиком инстинктивных порядков, полностью феминизированных тем, что женщина не закрепляя свои качества имеет все привилегии над любым мужчиной, где появляется громадная колея для укоренения самых низменных черт натуры, так как мужчина перестаёт выполнять те функции, которые делают его мужчиной в поведении не считая половых органов. Женщина постепенно овладевает обществом, её позиции не глядя на полное отсутствие исследовательских инициатив становятся по умолчанию привилегированными (женщина не возводила цивилизацию и не должна ею управлять), где закономерно проявляется даже экстремистическая манера поведения, а мужчина превращается в бабу с членом, которая не проявляет никакой инициативы по реорганизации социальной среды для наведения порядка и развития, ни в исследованиях, ни в каких-либо изменениях общественного строя, то есть безинициативно хранит очаг во что бы то ни стало вместе с женщиной. Даже если это убивает всё человечество, даже если это деятельность в государственной думе или крупномасштабное воровство, которое является выгоднейшим деянием с биологической точки зрения функций висцеральной системы мозга, целиком женоподобное поведение, тихое лицемерное кормление возле очага. К мужским (не биологическим функциям, но приносящим пользу) можно отнести творчество, изобретательность, умение находить решения и применять их, то есть исследовательский стимул добытчика, но не всё то, что пытается наесться, сохраниться и размножиться женоподобным образом находясь у очага без проникновения в запредельные просторы бытия, поскольку созидание, это следствие действия высших функций мозга у мужской особи, которые вырабатывались тысячелетиями с покорением окружающей среды и обеспечением семейного достатка. Но ни наоборот, как у женщины или в пренебрежении высшими функциями мозга у мужчины в добывании чего бы то ни было рыночным или коррупционным образом, где укореняются одни плоские адаптанты латентной ориентации с нулевыми творческими навыками. Воровство и хитрость, это именно женоподобное поведение, и как мы видим, большинство мужчин полноценные феминисты, постоянно воруют, проявляют подлость, хитрят и обманывают, что говорит о слабом действии премоторных областей мозга (интеллекта), если конечно это не примеры управляемой и принудительной деградации со стороны некоей пидранации посягающей на права и здравие нормальных особ. Но мы не видим достаточного применения разума и наблюдаем его обнищание (тотальное преобладание инстинктов над разумом), потому что мужчина отчасти или полностью под каблуком у женщины на систематической основе той инерции, которая складывается естественным образом в социогенетическом процессе, а женщине не выгодны изменения и исследования, поскольку это не приносит никаких биологических преференций, женщине выгоден конформизм, это её естество и это нормально, но только если и мужчины сохраняют свою творческую пассионарность приводящую к новым достижениям. А при постоянном присутствии мужчины у очага (телекоммуникации, оседлый образ жизни без творчества, обуславливающее бракосочетание) женщина освобождается и пытается покидать привычную среду, эмансипируется и доминирует, хотя делает это инертно без исследовательских инициатив. То есть женщина заменяет мужчину в деградационной социогенетической инерции увядания всей цивилизации, где стимулы биологического выживания заменяют разум со всеми его творческими способностями, поскольку разум как исследовательский и изобретательский инструмент, это исключительно качество мужского пола применяемое в свободе от женщины за пределами уюта при покорении окружающей среды. Поэтому если цивилизация не начинает ориентироваться в экономике на масштабный выход за пределы земной среды, она деградирует и вымирает, поскольку в таком положении искореняется исследовательское и творческое качество человечества.

Черта разделяющая мужчину и женщину по приспособленческим качествам затирается, то есть женщина начинает делать то, что присуще мужчине, а мужчина делает то, что присуще женщине, что пагубно для любого людского общества и всего человечества в целом. Нельзя пренебрегать ни тем, ни другим, женщина хранительница очага воспитывающая детей (но и никто не запрещает ей заниматься интеллектуальными делами), а мужчина помогает ей в этом, но притом покидает домашний уют покоряя окружающую среду, как интеллектуально, так и физически. Парентеральные системы могут со временем уравнять трудовые навыки мужчин и женщин, но это требует создания инкубационных селекторов эмбриогенеза и длительного подхода в их применении, что отвяжет женщин от биологической зависимости к детям, позволит им полностью посвятить себя трудовым навыкам, а дети, их выращивание и воспитание станут общим семейным вопросом и задачей социальной систематизации норм. А женское качество удержания комфорта, это необходимое качество, поскольку оно зачастую ограждает мужчину от пагубных и разрушительных поступков, но только не в том случае, если это ограничивает всеобщую выживаемость цивилизации. Хотя мужчина в подавляющей части, это не венец эволюции (венец предстоит долго и упорно воссоздавать через неврологический подход культивации), ведь мужчина в какой степени является изобретателем, в такой же степени способен разрушать пренебрегая изобретательностью, но это зачастую относится к разным мужским особям, изобретатель по натуре является тем, кто не склонен ни к агрессии, ни к пренебрежительности, но дело в том, что основная часть цивилизационного разрушения принадлежит мужской половине. Необходим естественный и техногенный баланс между мужчиной и женщиной в ракурсе их способностей и применения таковых. Организм не может перестроиться так быстро, как это происходит согласно инертным социальным тенденциям под влиянием рыночных схем и техногенеза, и соответственно мы получаем множество проблем и даже патологий, когда возникает разлад между социализацией и природными качествами человека, ведь дикая среда менялась тысячелетиями и позволяла адаптироваться, а современная социальная среда меняется за сто или за двадцать лет, не оставляя никаких возможностей маневрировать, при этом списывая со счетов даже тех, кто возводил основы цивилизации, что заводит всю жизнь на планете в тупик.

Наше общество устроено против нашей природы и выживаемости цивилизации в целом, где в первую очередь рудиментируется мужчина, как ненужная в стабильном пищевом конформизме инициатива, поскольку в подобной среде укореняется поведение по типу присвоения и делёжки, формальная наглость и пренебрежительность, а творческая натура воспринимается конкурентным образом со стороны одичалых и изживается ими. Мужчина в качестве творца в большинстве случаев уже рудимент, взгляните на окружающее вас общество, что в нём процветает и каким образом. Бюрократическое/рыночное общество пресекающее всякое проявление воли, творчества и мужества.

Каждое касание касается первозданной меры, рождение и даже смерть

Ничем не жертвует только покойник, но размеренность жертвования необходима, дабы жизнь сумела протянуться до безконечности.

Люди в основном интуитивны в большей степени, чем способны распознавать или разбирать своё поведение с опорой на когнитивные и вычислительные функции. Способность осознанности исключительна в природе человека.

Безусловно, с социальной точки зрения каждый отстаивает свою позицию, но именно в этом проблема, поскольку линейная доминация порождает глупость и породила целые систематики лжи изолирующей восприятие от тех факторов, от которых порой зависит чуть ли не всё выживание цивилизации, а доминационное поведение к тому же ещё агрессивно и ущербно. Мнения все разные, но вся вселенская безконечность предоставлена в одном варианте.

Основа едина и разнообразие прекрасно, если не пытаться его создавать во благо социальной позиции приводящей к проблемам противоречий, как это делают всевозможные посягатели на любой источник наживы, ведь неизбирательность в критериях поведения и поступков, это признак скудной ментальности.

Люди смотрят по-разному на мир, но он от этого не раздваивается и не расстраивается. И не обязательно глядя на мир, можно на луну или на камень, вариации безграничны, но предоставлены в одном истечении обстоятельств. Так разнообразие единится и порой даже несовместимое предстаёт в одной ситуации обусловленной одними базовыми закономерностями.

На самом деле разнообразие заключено в неповторимости, в её мимолётности, безвозмездной, безвозвратной.

Мы живём в обществе малоосмысленных дикарей, пора бы привыкнуть, но не смириться конечно же, смириться с всеобщей ущербностью и глупость невозможно. И то, что у власти в некоторых странах оказываются не идиоты, это исключение, случайность, либо возрождение когда-то утраченного. Общество согласно инерции постмодерна с его воцарением декаданса движется в противоположном течении, к гибели цивилизации. Что с ними поделаешь? Обезьяна рвёт плоды по собственной природе, но даже её можно приучить кататься на самокате в цирке и она не будет понимать, почему она это делает.

Сложные определяющие вещи не должны касаться тех, кого они не касаются на неврологических основаниях. Хотя бывает, что человек сам касается того, от чего отдалён. Именно стремление рассекающее неведомость прикосновением, когнитивным соучастием взрастает к божественному.

Касайтесь бытия целиком и полностью, чувством и разумом, иначе вы напрасно живы. Агрессия, так и любые чувства будучи депривированными в возможности приемлемого проявления становятся разрушительными. Но рождение чувства не может быть проявленным, если вытекает изначально из нехватки или отсутствия возможности проявления, что так или иначе вскрывает гибельный танец между отрешенностью и объемлющим вдохновением сплетающихся в схватке за непокорённую душу. Словно сквозь нервную систему пролегает черта разделяющая две бездны крайностей, пустыню и океан, где они встречаются.

Каждого человека всегда что-то влечёт и отталкивает, это людская природа и суть самой жизни, совесть не выхаживает опыт, но исходит из него.

Жизнь не повторяется, но помнить нужно чего это стоит. Жизнь не всегда прекрасна, в этом её красота, рай существует только благодаря аду, титаны взобравшись на Олимп породили богов.

Твоя память запоминает события и определена данным свойством, такова её формальная сущность. Нам кажется повтором то, что лишь цепляет ассоциативно наш разум, но повтора нигде нет, есть восприятие, познание, сравнение и сходства.

Многое не зависит от нас, но то, как мы проникаемся пониманием событий и их закономерностей, решает всё в рамках жизни.

Бытие рождает сознание, а потом мы рождаем новые контуры бытия через когнитивное пространство понимания его динамики и формы.

Если вы скрыты, значит, что вы бережливы, интересны или ущербны. Если бытие скрыто, значит, что оно интересно, но бережливым быть оно не может, а вот ущербно оно всегда в той или иной степени.

Последовательности не существует, всё безвозвратно, и именно порождённая умом цикличная последовательность привычек и воспоминаний не позволяет ему взрасти, покинуть безсозидательную утопию, постичь вселенский хаос, дабы оседлать его, превзойти его. Так однажды раз за разом выброшенная на берег рыба выбравшись из глубин в мелкие и иссыхающие/мельчающие с разной интенсивностью воды, освоила сушу долетев до луны, но чтоб это произошло, ей должно быть невыносимо в воде, когда её привычная среда меняясь стаёт непригодной для неё самой. Так выходят из себя через свершения, постигают все новшества и озарения, выбрасывая свои тела на берега небес, на мели новых рубежей к достижениям.

Когда вы что-то оставляете после себя, творите, пишете, рисуете, влюбляетесь, поёте, открываете новые явления и открываетесь новым событиям, вы в тот же миг отделяетесь от этого оставляя след в памяти составляющей контуры вашего сознания, когда окаёмка ограждённая вниманием воплотила в себе все заданные вами действия и мысли. И словно то были совсем не вы, а кто-то другой, поскольку ваше восприятие уходит от него, он лишь запечатлённый в тот миг образ оставивший след воспоминания, тоже уходящего, меняющегося или преобразующегося, но уже в новом комплексе опыта рисующего иные взгляды на обстоятельства. Но вас в прежнем виде уже нет, вы необратимо изменились, немного или существенно, не имеете ничего общего с прежними своими параметрами психики или сохраняете что-то важное и существенное, либо якорем вязните в привычках и устоявшихся образах своей жизни, а с далека всё доносится голос памяти о том, чего нет и о том, кого больше небудет в прежнем виде никогда, но ваше дыхание едино, одна пара лёгких наполняется воздухом, а затем опустошается, вы дышите и больше никто не дышит. Он более ранний и молодой, иногда захвачен вами полностью подвластным вам воспоминанием, образом памяти. Он словно ваш зелёный взошедший когда-то побег, которого нет, вы уже покрыты толстой и грубой корой, внутри жёсткая древесина, а иногда он полностью овладевает вами и прочного дерева нет, и вас больше нет, только восходящий вьющийся побег. Больше нет никого, лишь некто наполненный текущими безбрежными чувствами. Он вырывается из своей же окаменелости под давлением усиливающейся и брызжущей транспирации, словно древо становится коконом или почвой для следующего порождения выходящего из него. Но он ли это теперь? Кто его знает? Даже вам неизвестно. Вы только чувствуете и больше ничего. Филогенез определил всю вашу форму на химическом уровне.

Что может быть неправильным там, где царит неизбежность? Формальная, физическая, материальная неизбежность. И это не повод смирения или безразличия, это вызов, призыв к творению, к покорению хаоса, социального хаоса и безбрежного вселенского начинания. Я вижу не предвзято – следовательно вижу.

Делай, что удаётся, возобладает допущение. Так действует каждое живое и всё неживое.

Смерть подобно распахнувшийся цветок жизни, он отдаётся солнцу, отдаёт ветру аромат цветения и умирает, расцветание растения предтеча его увядания.

Любовь и смерть, это разные состояния одного явления, и именно в этом заключена жизнь, цветением распахнувшимся пред солнцем отдающим аромат ветру, в любви безвозмездно отдавая жизнь, но во благо её процветания

В основном люди боятся и сторонятся неизведанного и придерживаются того, что знают, но у меня же наоборот, неизведанное влечёт, а пугает и отторгает то, что я знаю или что является привычным, хотя это не категории, одна ситуация требует познания и выработки экстраординарных решений, другая ситуация требует повторения устоявшихся привычек или подходов.

Линейной адаптивной инерции ЦНС выгоднее и экономнее знать, не познавать, а знать, это создаёт рамки субъективного и абстрактного комфорта отстаивающего позиции пищевых и территориальных привилегий, что требует намного меньше мыслительных и действенных затрат, чем приминение детальной достоверности в принятии решений и оценке результатов, чем познание. Поведение обезьян проще, потому что кора их головного мозга меньше, они наиболее прямы в своих потребностях и поступках, именно за счёт неокортекса человеческое поведение увешано столь разнообразными принципами, обрядами, выдумками, ассоциациями, памятью и прочим содержанием. Обезьяны размножаются, едят, дерутся, социализируются и живут без прибегания к семантическим критериям и к информации надинстинктивного порядка. А люди прежде всего обсуждают и обдумывают порядки вещей и событий, то есть они не изъявляют свою волю напрямую, они её обдумывают и детализируют за счёт объёма коры головного мозга, кто-то меньше, кто-то больше. Но по сути, поведение обезьян и людей одинаково в базовой основе ЦНС, только за счёт объёма новой коры и её морфофункциональной структуры поведение проще или сложнее, прямолинейно или косвенно. Кульминация в большинстве случаев одинакова, поскольку основа одинакова – висцеральный мозг (лимбическая система), но бывают и исключения. Проблематика данного явления заключается в том, что при глобализации и росте социальной тесноты поведение упрощается там, где оно было сложнее или должно быть сложнее, повсеместная нажива возводит в привилегированность наиболее линейные и антагонистические тактики поведения, которые сугубо поведенчески наиболее простые и короткие в реализации, чем сложные и детализированные формы восприятия/поведения.

Нервная система устроена немного странным образом, в том числе ЦНС человека. Люди думают когда в этом нет никакой потребности, поскольку мозг ищет и оформляет свои комфортабельные чертоги согласно наиболее простому допущению получить наживу или результат, ведь он не может не работать, поскольку обмен веществ и циркуляция крови продолжается непрерывно в рамках цикла жизни, варьируется лишь интенсивность работы нервной системы и биохимическая передача импульсов по её волокнам согласно сенсорным экзогенным стимулам и эндогенным метаболическим резервам эндокринной стимуляции. В этом кроются допустимые возможности работы нервной ткани и перспективная привлекательность разработок повышения её метаболических возможностей, в том числе сокращение потребности прибегать ко сну для эндокринной возобновляемости нервной системы вплоть до полного избавления от необходимости спать, что теоритически достижимо посредством морфофункциональной культивации ЦНС, её метаболических модификаций, дополнений при помощи различных органических симбиотнтов и эндокринных компенсаций её возобновляемости с помощью парентерального питания или других методов фармакологического совершенствования органических функций, что формально расширяет метаболические возможности и энергетическое восстановление ЦНС, это увеличит жизнь и продуктивность людей только за счёт сокращения времени сна посредством манипуляции метаболической необходимости спать, а значит увеличит результативность их жизни, где отдых обретёт форму просмотра видеоматериалов или приёма пищи, в остальное время можно будет заниматься чем угодно. Уровень проектирования формы жизни и уровень проектирования формы кредитных займов без какой быто ни было апелляции к действительности, это разные сферы организации и управления. Ведь в обратном порядке, когда нужно думать или решить сложную задачу некомфортабельным образом, мозг также экономит, но уже не хочет выходить за адаптивные рамки комфорта, то есть не думает, когда это нужно или требуется для преодоления сложностей более высокого/масштабного порядка, и думает, когда не нужно думать или нет прямой потребности, но в наименее интенсивном и наименее продуктивном порядке, сугубо метаболичесий процесс удержания циркуляционного возобновления нервной системы без задач и когнитивной цели. Мозг в целях экономии питательных веществ или для посягания на них создаёт субъективные рамки комфорта и с трудом выходит за них, только при веском стимуле вынуждающим адаптироваться или при некоторых особенностях строения ЦНС, когда адаптивный стимул в виде творческой активности или инициативах другого формата обусловлен морфофункционально.

Ассоциативно мы не совпадаем со своим поведением и филогенезом, либо обстоятельства социального или объективного порядка ограничивают умственные навыки, поскольку балансировка восприимчивости и формируемых семантических критериев с поведением требует практики, опыта, бдительности. Мы не можем понять всё и нужно понимать это, люди должны стремиться к более совершенным навыкам и принципам понимания, наше поведение зачастую идёт вразрез с когнитвиной сферой разума, ведь вы повседневно видите вокруг немыслимую массу психоэмоциональных имитаций и эстетических привязанностей, которые никак не имеют практической значимости, но при этом обуславливают поведение и семантическое видение явлений. И когда мы пытаемся заменять своё поведение разумной, достоверной и наиболее практичной логикой, мы можем создать социальные возмущения, поскольку создаём психическую нагрузку, но бывает и наоборот, подстёгивая гедонистические механизмы ублажения в нервной системе формируется одобрение, как отработанный механизм выживания, антагонистическое отстаивание привилегий, рвение или/и положительное поощрение гормонами действий и результатов. Но если в поведении происходит психоэмоциональная подмена приоритетов без должного осмысления их значимости в аспектах жизни и закономерностях природы, в этом случае мы сходим с ума или получаем парамнезию, фугу, обычный невроз, при этом оставаясь в полном соматическом здравии, поскольку организму выгоднее выжить любой ценой даже посредством гибельных заблуждений, нежели осуществить рискованные для себя действия ради реального выживания в дальнейшем, диссоциация восприятия в критериях понимания и поведения создаёт неадекватные в отношении действительности формы адаптации в случае, если они допустимы ситуативной выживаемостью. И то же самое, когда мы пытаемся заменять интеллектуальный ресурс человечества своим привычным поведением, мы разрушаем его, ритуализируем ассоциативный адаптационный механизм мозга упрощая его, экономя на его применении ради психоэмоционального соответствия выработанным приоритетам или порой обыденным формам поведенческой доминации вне зависимости от её содержания, тем делая проявления разума у их обладателей ригиндными и рудиментарными для той среды, где они пребывают.

Тот, кто однажды постиг свободу и вкусил аромат воли, в особенности вкус интеллектуальной восприимчивости/осведомлённости дающей неограниченный ресурс понимания вещей, тот всегда будет тянуться к ней, как бы ни складывались обстоятельства. Лишь тот раб, и лишь то я зову единственным в своём роде рабством, когда эта воля подавлена или подавляется, как ассоциативно, физически, так и социально. Современные социальные тенденции и общественные устои по своей сути, это высшая форма рабства, её кульминация поработившая плоть, сознание, разум, святыни, чувства и любую форму общества, любые порывы способные к построению лестницы выходящей за пределы этого общества, вверх и вниз, подобно корни и ветви деревьев. Лестница создана именно для того, чтоб поднимаясь оставить возможность спуститься, ведь в погребах томятся лучшие вина, а на чердаках вялятся вкусности.

Мир людей лишён и лишается лестниц, сколько бы их не воздвигали инженеры и архитекторы не имея цивилизационной всеохватывающей причины. И единственным подвигом на сегодня может стать, это попытка или действие закладывающие её ступени, свершения, достижения выводящие цивилизацию к входу в будущее.

Мир людей, словно лужа растёкшаяся по плоскости дорожного асфальта.

Временное пространство и отчасти сами пространственные меры из известных нам, все их циклы и проистечение обусловлены восприятием, когнитивным состоянием и переживанием обстоятельств замедляющих и ускоряющих скорость проистечения бытия, воспроизведения его динамики в ЦНС.

Жизнь зарождается на атомарном масштабе в возобновляемых химических циклах, а далее по химическому градиенту питания растёт, деформируется, скрепляется в формы, всё обширнее и обширнее постигая вселенские масштабы. Это заметно по вирусам, они мельчайшие, но взаимодействуют с огромнейшим относительно них. И то, и другое стоит у одного истока. Нужно его распознать, ведь есть нечто ещё мельче вирусов и атомов, исток, а есть большее, устье.

Жизнь прекрасна, ведь тобой представлен мир, его контуры осязаемы тобой во всеохватывающих параметрах и мелочах, так из атомов состоит вселенная в видимом нам диапазоне разлетающихся по безконечности фотонов. Но мы видим мир целостным, нераздельным, хотя способны углубляться восприятием в его тонкости.

Человек не должен тянуться за тем, чего не постиг в себе. Иначе это пародия, которая образуется под впечатлением, злобой или завистью, за которой человек следует вовне упуская и оставляя без присмотра то в себе. То есть исток упускается. Но, ни одна река не течёт без истока, и соответственно у реки без истока нет устья, она не впадает в море, это просто неподвижная лужа, хотя она может бурлить и даже вскипать.

О безконечности, как о понятии, которое даёт стимул покинуть его

Безконечность, это не абстрагирование, а возможность вывести психику из узких рамок (для начала абстрактно), то есть не понятие и не принцип субъектно-образного значения, а с одной стороны объективная вселенская составляющая свойственность, с другой стороны попытка сделать человека исследователем пространства за пределами субъектно-образных значений не имеющих связи с вселенской натурой или даже исключающих эту связь. Напрмиер: бог, это конечная константа для верующих дающая ответы на все вопросы или по крайней мере временно отвечая на них, а безконечность, это отсутствие конечной константы требующее пристального разбора, выработки практических решений и восприимчивости к действительным закономерностям сообразно физическому параметру безконечности во вселенной, то есть процессуально и пространственно. То есть абстрагируясь от понятия безконечности, вы абстрагируетесь от науки и всего выходящего за рамки узких ситуативных интересов инстинктивного содержания или от всего выходящего за рамки тех аспектов, посредством которых человеческая особь отстаивает свой социальный статус. Безконечность, это даже не понятие, это опыт образующийся в ходе наблюдения (созерцания), переживание оной, то есть это бытие в тотальном соитии с ним того, кто его запечатлевает сенсорно и ассоциативно, то есть бытие (безконечность) – это и живой, и то, где он жив, всё его окружение вместе с ним. А в качестве понятия, «безконечность» заключено вот в чём – фактически конец невозможно доказать, он абстрактен и относителен в виде динамики меняющихся форм, но в целом его не существует, ведь дело не в том, что мы не в силах доказать безконечность, дело в том, что её невозможно опровергнуть, то есть это не под силу никому, а следовательно противоречить действительности тщетно и даже пагубно. Мне необходимо иметь ход, я не люблю тупики, их вовсе не существует. Так гласит кинетика наделяющая материю и вашу плоть в безконечном пространстве. Ведь если цивилизация идёт в психоэмоциональный эстетизм, так выражаясь «в красоту», она стоит на месте или идёт в никуда, в собственную гибель, что собственно есть выход по направлению к безконечности, но безучастный, инертный, безсознательный и фатальный, если не сказать – тотально суицидальный в полной подвластности некогнитивному антагонизму. Вселенская неотлучность хороша для тех, кто исповедует науку в виде достоверных и действительных закономерностей природы.

Любая конечность абстрактна и неполноценна в критериях понимания природных закономерностей, как и любая субъектность, это недостаточно или несостоятельно истолкованная объектность, и именно это является экономией мозговых затрат в процессе формулирования и констатации обстоятельств (предпочтение лимбических функций в противовес затратам на интенсификацию работы неокортекса для формирования понимания более сложного порядка вещей, которые напрямую отражают действительность). То есть среднестатистический человек под всё подводит субъективные понятия (концы) на психо-эмоциональной почве без должного разбора деталей, дабы не загружать свою ЦНС и не утруждаться сверх допустимого его ЦНС, то есть переключает работу ЦНС в формировании понятий, смыслов и приоритетов восприятия, в тот момент, когда дальнейшая направленность и результат требуют затрат (не угодных всему организму на базе морфофункциональных качеств ЦНС), когда безконечность требует от нас её покорения, неизбежно, неотъемлемо, безпрерывно, безконечно, и это не требование стороннего значения со стороны природы вещей, это необходимое условие выживания цивилизации и жизни… Безконечность забирает у нас концы и тупиковые итоги, которые нужны большинству особей ещё дикого состояния человечества в инерции конформизма дабы спокойненько бездельничать, предаваться бездеятельным привычкам или верить в любые другие социальные установки позволяющие показывать своё достоинство среди стада аморфных личностей, зачастую не отличающихся особой сообразительностью. Но лучше пусть люди двигаются потихонечку мозгами, чем абстрагируются от всякого познания и достижений. Обычно обсуждение лишь одного слова "безконечность" занимает больше времени, чем обсуждение чего бы то ни было другого, ведь не может иметь завершения. А вы ничего не подразумеваете под этим понятием кроме абстракции, как любой философ, верующий или атеист бредящий в своих социализирующихся с обществом понятиях укрепляющих его статус безсознательной личности сконструированной даже не по воле рассудка, а по воле инстинктов. Безконечность, это не понятие, это не абстракция, это параметры объективных реалий. Конечность в форме физических закономерностей недоказуема и невозможна, и именно чтоб избавить человека от бреда безсознательной социализации (ассоциативной конечности привилегирования мнимых итогов по территориально-пищевым шаблонам доминационного поведения), ему предоставляется безконечность в упор, неотлучно, повсеместно и непрерывно. Безконечность всегда и всему предоставлена, но её недостаточно самой по себе, она чужда животному живущему ещё в большей степени человеком, чем человек им, и поэтому нужен формат цивилизации орудующий безконечностью вне абстракций, тотально, что для обыденного скупого человека становится невыносимым грузом, поскольку дикому мозгу в целях переключения от потребности думать и понимать требуется подытожить и заключить, но как только он подытоживает, ему предоставляется всё та же безконечность (если есть кому предоставить её обстоятельно). Испытывающий соприкосновение с безконечностью на когнитивном уровне восприимчивости преодолевает себя, выходит из себя, из субъективного комфорта абстрактного кокона сооружённого бессознательной социализацией и конкуренцией. Это преодоление/превосхождение бестолковых убеждений не имеющих сопричастия с действительностью, выход из ментальных заблуждений, включение адаптации наиболее действенным образом, то есть интенсивная работа разумом в том пространстве и теми участками, где никто обычно не работает, что игнорируется ходом социализации большинства людей, что обретает вид создания итога, где итог невозможен и пагубен для жизни в целом. Безусловно, данный тип мышления нельзя подвести под каждого в том грубом понимании всего выше перечисленного, но в моём случае это прекрасно работает. Понятно, что и это всё ассоциативные понятия, следствие работы мозга и определённых областей ЦНС, но, тем не менее, понимание во многом даёт воде течь под некоторые камни, и это тоже своего рода сегрегационный стимул формирования жизни отсеивающий тех, кто формирует понимание сложностей, от тех, кто абстрагируется всеми имеющимися возможностями ради впечатлений конкурентного/доминационного порядка и наживы.

Если бытие было бы конечно, тогда ни жизнь, ни существование в целом было бы невозможно, всё просто бы закончилось и не продолжалось бы ничего, упёрлось бы в конец. Я вас уверяю, времени и обстоятельств для этого было предостаточно, чтоб теоритически всё могло бы навсегда закончиться, но это не значит, что однажды нечто не может формально прерваться, а это в свою очередь означает, что на осознанную форму жизни возложена когнитивная миссия сохранить творчество, преуспеть в безконечности над бездушными инерциями материи, дабы постичь всеобъемлемость явления творчества, эта миссия неизбежна для каждого когнитивного сопричастия жизни, взойти ростком сквозь вечность, стать деянием этого восхождения, жизнь не может быть безцельной, жизнь не может быть напрасной. Простой человек проецирует мысли согласно своей ограниченности (прежде всего ассоциативной, когнитивной – выгодной и экономной для организма лишь в нисходящем уровне прямой потребности пищевых градиентов поведения и доминации), ущербности и уязвимости (плотской, инстинктивной – как самосохранение везде и всегда даже ценой вымирания цивилизации) – субъективный комфорт, ограничения, конечность, итоги, принципы недостаточного содержания, константы, которые очень сложно ему самому поставить под сомнение даже если опровержения очевидны в более состоятельных аргументах и критериях (поскольку это задевает его социальный статус на психоэмоциональной почве, а значит и бессознательное чувство сохранности на инстинктивном уровне). Все абстрактные ограничения склонны к подлости и пагубности, поскольку строятся на антагонизме, на агрессивных манерах, иначе способны постепенно воспринять и выстроить понимание более совершенного порядка. И это проблема, одна из основных проблем всего человечества, его организации и дальнейшей жизнедеятельности. Без решения этой проблемы не будет никаких людей, не будет жизни. И не то чтобы не будет сверхлюдей преодолевших человека, как человека преодолевшего в некоторой степени животного в себе, как однажды животное стало человеком, не будет шага по направлению к безконечности за рамки складывающихся ограничений и недостатков, шага выводящего жизнь на новый и более совершенный уровень поведения, организации и управления.

Но с безконечностью стоит быть осмотрительными, поскольку она может стать чертами очередных границ в форме мыслительной абстракции там, где границ быть не может или где они могут быть пагубны. Человек зачастую путает личные субъективные абстракции и объективные меры действительности, и собственноручно запутав их не в силах распознать продукты своего же восприятия, мышления, он их не всегда отличает от мер действительности, ибо владеет образом мыслительной привилегии на эмоциональной почве морфофункциональных качеств поведения ЦНС ровно столько, сколько эти меры владеют им на инстинктивном уровне некогнитивного формата восприятия. Безконечность хоть и не имеет границ, значит не владеет ими в материальном виде, и они не владеют ею, но принимают любые формы, воплощают любые границы или параметры ограниченные собственной динамикой процессуально и количественно в своих формальных качествах, но безконечность пространственная и процессуальная не может ограничиться даже на безконечном обуславилвании материальной динамики пространственной неограниченностью, именно в этом заключается динамика, её интенсивность и протяжённость, неограниченность и безконечность границ в динамике возникающих параметров, их чередование и безпрерывная деформация, одновременное разрушение и созидание. Так и в случае с человеком, он живёт в безконечности, он неотъемлем от неё, он способен её воспроизводить в себе и продуцировать в ней, но живёт так, как будто её не существует, как будто ничего нет за пределами его привычных представлений и комфорта. Лишь иногда в человечестве проблёскивает свет из окна восприимчивости в безконечность, словно первые увиденные проблески света вылезшей головы младенца из лона матери, и именно в момент постижения необъятных форм понимания нужно приложить все усилия и творческие порывы, дабы освоить природу безконечности бытия, в целом или в частных результатах. Для младенца рождение это стресс, потрясение, он впервые в своей жизни лишается уюта, но не просто уюта, а тотально погружается в массу перемен и переживаний выбивающих его раз инавсегда из тишины, он испытывает боль и покидает привычное бытие, покидает первые представшие перед ним границы. В этот момент, либо всё может закончиться, либо начаться всем и во всём допустимом формально, словно нечто обретает форму из огня, словно огонь становится предтечей формы, проникновением в пределы более обширного бытия, обретение этого бытия в чувстве и в форме жизни, это опасный момент, ибо посредством разрушения происходит созидание, и в равной степени, как в свойствах безконечности, всё может погибнуть, как и всё может родиться, и никогда окончательно, это форма важного шага и в очередной раз по направлению к безконечности, очередной выход из тупика, в этом равносильны смерть и рождение. Человек нынешней эпохи воображает ограничение прежде чем захочет выглянуть за него, и так безконечно, словно в человека вселилась рекурсия зверства не дающего навсегда оторваться от бессознательности поведения и мышления, и именно это стоит преодолеть, как человека рекурсивного, безпомощного и безполезного перед безконечностью, не способного даже увидеть её будучи её творцом и её порождением. Человечество феноменально находится ещё в утробе, оно ещё не взошло к неограниченным просторам, как обстоятельно, так и психически, но светило вечности уже взошло и его тепло не всегда будет обращено к человеку, поэтому со стороны цивилизации/человека либо возникает шаг в сторону безконечности, либо он исчезает формально, как то, что не постигло когнитивный базис для всеобъемлющего творчества.

Основываясь на изложенных здесь критериях в поведении и восприятии человека можно обозначить основные грани проблемактики организации общественности, нужно понимать, что обественная собственность не глядя на институциональность не решает вопрос касательно того, кто управляет, чем управляет и как управляет, оставляя этот вопрос в плоскости субъективной прихоти и инстинкта, а значит не снимая основную проблематику капитализма, проблематику сопоставления значимости результатов в их эквивалентированном содержании и возможностях относительно способностей, а также проблематику инертной социализации по доминантно-конкурентным критериям вопреки результативности. А значит, что решение этих проблем не пролегает в плоскости политического строя, поскольку каждый политический строй является следствием доминации социальных групп и социального антагонизма. Данная проблема может быть решена исключительно технологически и научно-институционально вне рамок конкуренции социальных групп, где за основу будут взяты объективные качества, например будут составлены вариации строения нервных систем за рамками качеств которых особь не допускается к управлению, к науке, к властным полномочиям, к высоким технологиям и к любой возможности создать большую ошибку или существенный ущерб, с учётом контроля поведения и процессуального изменения ЦНС, а также с учётом дополнения допустимого списка новыми вариациями продуктивных форм ЦНС, где должно учитываться в том числе разрушение здравия третьими лицами в ходе социальной конкуренции дикарей с обладателями разума. На глобальном уровне не решённая проблематика объективного сопоставления результатов, функций и способностей упирается в большие упущения и ущерб, ведь вместо расточительной войны в социогенетической инерции антагонизма, целесообразным ходом является глобальная координация с целью увеличения результатов в развитии цивилизации, а именно в её управляемом возведении с ориентиром на большие достижения/увеличение профицита (очередной шаг по направлению к безконечности), где сугубо обстоятельно техно-социальная глобализированность и масса ментальных ограничений организационного порядка не оставляют пространство для миграционной и творческой экспансии обладателям разума, а значит это приводит либо к закату цивилизации уже на глобальном уровне, либо к сегрегационному вектору технологического прогресса в строительстве Муравейника в Сахаре и к освоению Луны в качестве ПМЖ, что даст творческое пространство обладателям повышенных умственных способностей среди молодых поколений в организации и построении своей жизни, иначе глобальный тупик съедает возможности роста цивилизации на эволюционном уровне.

Если низводятся те основания, которые являются определяющими для каждого цивилизованного общества, то автоматически ход восстановления цивилизованных норм сводится к грубым мероприятиям. Ведь если действия сводятся только к потребительству, они приводят в тупик, поскольку цивилизация требует полномасштабного творчества, а когда каждый делает и каждый потребляет не то, что делает или не то что делает в эквиваленте, то всё творчество сменяется потреблением уже существующих результатов без их прогресса, где происходит линейная эксплуатация и доработка уже созданных способов заполучения желаемого. Социальный и ментальный мономорфизм депродуктивного порядка. Когда действия исходят из корысти, для себя, чтоб сожрать, заполучить, присвоить, притеснить, то жизнь лишается целей и содержания, это животный линейный алгоритм адаптации с минимальным когнитивным соучастием, где не возникает критериев в аргументации действий, для чего, чтоб что, насколько эффективно и результативно для каждой плоскости жизни, эти критерии критики в отношении когнитивного сопричастия к событиям и действиям не возникают только у детей, у недоразвитых и животных.

В 21 веке мы живём в таком месте и социальной обстановке, где если бы мы занимались только изучением, открытиями и исследованиями, мы бы сдохли с голоду. Сегодня посвящение себя наивысшим из всех известных нам способностей в деятельности (достижениям и свершениям цивилизационой значимости), это подвиг, самоотверженный подвиг, ибо придётся голодать, голодать телом и голодать умом, и этот голод может быть не удовлетворён никогда, никогда, он растянется протяжённостью в жизнь. В таком случае душу будут терзать два голода: голод плотской и голод рождённый от нехватки проникновения в неизведанные просторы вселенной, от недостаточности соприкосновения с неизведанным из-за плотского голода не оставляющего сил, но требующего пристального внимания, отвлекая от единственного важного голода, от голода разума проникающего в неизведанность бытия. Вы никогда не задумывались, почему именно так? Ведь это непосредственно связано с деятельностью центральной нервной системы и её морфофункциональными качествами.

Там, где всё безвозмездно пропадает – единственный выход, творить.

Разрушают твари, созидают творцы. Сама жизнь явилась ускользающим созиданием. И тот, кто губит феномен жизни в его развитии и процветании, является просто животным не ведающим того. Ну, а чтоб творчество стало абсолютным, то есть созидающим бытие и соответственно себя, то есть творчество создающее творчество, оно должно преобладать, значительно преобладать над разрушением бездушной инерции, над пропастью вечности, то есть возвышаться, восходить над точкой невозврата в безконечной череде событий. Мы же ещё далеки от этой точки под ней, но чтоб цивилизация выжила и сформировалась в творческой всеобъемлемости, мы должны взойти над подвластностью инертным инициативам вселенной, мы должны сделать шаг в этом направлении сейчас.

Нужны колоссальные усилия и божественные силы, дабы превзойти гибельность жизни в рамках безконечности по сопоставлению с вечностью.

Проблематика инертной социализации и вытекающих из неё потребительских приспособлений

Длительное и частое пользование цифровой техникой меняет структуру памяти в виду привыкания к короткодействующей или легкоусваиваемой/простой по содержанию информации. Это меняет кратковременную память отвечающую за запоминание текущих событий, за построение ассоциативной цепочки в отслеживании окружающих обстоятельств, их динамики, их тонкостей. Для того, чтоб полноценно работала кратковременная память, ей нужно непосредственно конструировать текущие события в значимости их последовательности, то есть воспринимать достаточно детально, запоминать их специфику и подвергать анализу в разных сферах значимости/продолжительности дополняя их побуждениями, а в виртуальных просторах это уже сделано, информация хоть и требует сортировки со стороны вашего разума, но вы избавляетесь от потребности продуцировать знания, вы привыкаете потреблять, а ни формировать. Компьютер фактически выполняет все функции памяти за вас, он помнит все обстоятельства и содержит в себе все цепочки событий с возможностью возврата и их воспроизведения в любой удобный момент, вы только кликаете и получаете стимул познания уже познанного или уготованного, но нужно понимать, что цивилизация и все цивилизационные вершины, это процесс адаптации вырабатывающий новые достижения, это непосредственное оперирование с фактором неуготованности, поэтому техника открывает огромные организационные возможности, но она не должна ограничивать творческий потенциал в допустимой форме. Для мозга очень простое и удобное занятие погружаться в комфортабельную информационную среду создающую ощущения уюта, не напрягаясь участвовать в социализации и прочих выгодных процессах с биологической точки зрения, ЦНС не знает, что есть обман или заблуждение, если это сопряжено с выгодой или положительным нейрогормональным действием, так социальное поведение порой больших групп людей может входить в безсодержательный резонанс на психоэмоциональной почве. Но более того, ЦНС крайне не хочется избавляться от такой удобной/экономной метаболически для него среды или от выработанных привычек создающих ощущение уюта или нейрогормональное закрепление другой значимости, в чём собственно и заключается зависимость от виртуального мира или от свода понятий/представлений/поведения – достижение биологических благ на нейрогормональной/психоэмоциональной основе без тех затрат, которые организм вынужден осуществлять в естественных условиях или при реальных трудностях, хотя это отличная образовательная среда, гедоническая изоляция подростков от пагубной внешней среды/агрессивной социализации и изоляция пагубных особей от возможности/потребности приносить ущерб, или вовсе инструмент сделать их полезными и продуктивными в виртуальной сфере занятости безопасного формата.

Подобным образом упрощения и стабилизации работает не только интернет и цифровые коммуникации, а также социальная организация, информационная составляющая мировоззрения и прочие плоды социума, наиболее экономно для нервной системы и наиболее впечатлительно для биологических стимулов (хлеб и зрелища), неконкретизированность критериев и недетализированность знаний/принципов/поведения всегда оставляет пространство для проявления прихоти и доминации, а порой ущербности.

По крайней мере социум требует организации, а телекомуникации в значительной степени уже организованы, поэтому организующий стимул через технологии в значительной степени снижает конкурецию в обществе и социальную агрессию с вытекающим из неё ущербом, ведь если закон не на стороне процветания, он на стороне увядания, а материальные критерии в формировании стоимостей, которые можно уже в значительной степени удерживать техногенно, отличаются от абстраткных тем, что в материальных критериях апелляция внимания для получения результатов направлена к действительности, а в абстрактных критериях стоимостей внимание апеллирует к численным значениям для получения выгоды, что хоть и сохраняется в деньгах удерживающих материальный расчёт ёмкости, но их циркуляция и функции определяются материальной значимостью, то есть действительностью. Поэтому организм инертно выбирает более простое и более выгодное не замечая, что это проигрышный вариант с любой стороны, если приложить к нему хоть чуточку интеллекта и расчитать результаты градаций с опорой на факты, но именно приложение к этим процессам интеллекта лишает их выгоды, и поэтому разумность среди социальных масс не выгодна, они формировались инертно прямиком из джунглей, в становление разумности во всех слоях общества не происходит уже целыми тысячелетиями существования цивилизации, где абстрактные численные значения в валюте вместо материальной действительности тому пример, это оставляет инстинктам пространство для разгула. Так выгоднее с биологической точки зрения в качестве линейных пищевых алгоритмов. Казалось бы, это удобно для управления большими массами людей, сплошной комфорт, но это превращает социум в масштабный эволюционный тупик инстинктивной инерции с недостаточным пониманием основательных закономерностей, причём это вегетатирование социума делает его неуправляемым, разлагающимся, пассивным когнитивно и активным интуитивно/агрессивным. Инстинкты так или иначе дают о себе знать в диком обществе, то есть при всей конформистической и консервативной пассивности вероятность проявления массовой аномии и агрессии возрастает, особенно когда компьютера и телевизоры заменяют организующие институты, но ещё не организуют в достаточной степени социальную среду, то есть снимают те барьеры, которые отличают нас от животных, но не компенсируют их достаточно эффективно. А если отличий между животным и человеком не остаётся (как посредством телекоммуникаций, так и отдельных поведенческих установок), тогда не сложно догадаться к чему это ведёт. Вот вам и социальная дисперсия со всеми количественными, а ни качественными изломами цивилизации, и что угодно из раздела поп эстрады. Либерализм можно понять как проявление благоразумия в ментально ограниченной среде, Вольтер, Адам Смит и многие другие деятели несущие продуктивную мысль из 18-го века в 21-й, но в эпоху свободного рынка при царящем товарном избытке на протяжении второй половины 20-го века и первой половины 21-го либерализм сократил избирательность в массовом порядке, что создало безпрецедентную волну глобализации в форме не лучших качеств поведения, которые лишались барьеров в тенденциях индустриализации и технологизации, такой либерализм в виде идеологизации рыночных отношений без носителей разума кардинально зрящих в корень стал опасен, поскольку не сформировал ограничения диких веяний людской природы, что имеет значительную степень преобладания в социуме. Либерализм взял в своё время верх только потому, что вся акцентуация либерального устройства общества уповает на инстинкты, либерализм стал причиной перехода от феодализма к индустриальному капитализму и рыночному либерализму, что утратило основания того либерального базиса, который лежал в основе процветания в качестве передовой мысли, где властность личной прихоти стала во многом неизбирательной деструкцией в проявляющихся скудных поступках обретающих количественный масштаб, а любая примитивная индивидуация ставит себя выше всего живого на этой планете, на что никогда не идёт разумный человек, то есть происходит неврологическая регрессия в массовом порядке в пользу наиболее агрессивных и безпринципных в реализации своей прихоти. Инстинкты всегда превалируют там, где есть ограничение для инстинктивной мотивации, но нет основательного определения склонности в поведении и контроля за ним, что есть допущение проявления низменных качеств под видом дисциплины и морали, ведь моральные и этические принципы обходит в первую очередь пренебрежительность, тем самым возводя себя в главенство той самой морали и этики, что меняет формат общественности не глядя на её облик раз и навсегда. Да и какими бы разумными ни были люди, им нужно есть, размножаться и выяснять положение вещей вопреки сложившимся устоям и образам времени, особенно если в положение управления и дисциплины возведены обладатели омерзительной натуры именно за счёт массовой либеральности выступающей снятием ограничений с обладателей низменных повадок, ведь свобода перед ущербными формами поведения/ЦНС, это хуже всего, поскольку возводит архаику в массовый приоритет, когда разумность так или иначе сохраняет устойчивость даже в гибельном гнёте, что порой убивает её, но пропускает всё лицемерное и подлое не сохраняющее устойчивость ни в чём, от того и проскальзывающее к любой наживе путём пренебрежительности и неизбирательности. То есть под лозунгами социальной свободы и мер освобождения каждого нуждающегося от любых сложностей бытия и идентификационных оков понимания закономерностей, либеральные политические волны овладевали всем, где есть от чего избавить или есть что присвоить, рынки расширялись, но через рост обеспеченности росла социальная численность неуправляемым и инертным образом, то есть это взращивало потенциальный закат цивилизации через рост преобладания не лучших неврологических качеств среди населения, что может и не только потенциальный закат, дальнейшее развёртывание подобных тенденций неминуемо влечёт провал цивилизационного масштаба на глобальном уровне. А разум и так всегда был излишним для многих жителей планеты. Поэтому либерализм в виде свободных рынков, свободных миграций и свободного распространения технологий открыл социогенетический ящик пандоры. Либеральный подход был приемлем в отношении людей вроде Маркиза де Сада, Адама Смита и Вольтера, то есть в отношении носителей разума и творческих способностей, но не в отношении массовых социальных градаций, где царят зачастую деструктивные намерения и доминационное линейное поведение, что привело к массе ущербных явлений в истории человечества с искоренением или пагубным использованием плодов деятельности разумнейших из нас. Так мировые властители оседлав процесс глобализации не разглядели за 100-150 лет тот потенциальный тупик, в котором мы сейчас находимся и залазим в него ещё глубже. Но длилось это до тех пор, пока не настал момент, когда освобождать стало некого и не от чего, мир просто опустел и оскудел до безобразия именно в ментальной плоскости в процессе глобальной социализации популяций, дальше нужны масштабные и системные преобразования наиболее детального и наиболее эффективного толка, но осуществить их в масштабах такой проблематики наиболее сложно, хотя никогда не поздно сделать шаг к процветанию. Возобладает та партия, которая откроет для молодых поколений и творческих людей возможности строить жизнь и достижения, поскольку на рыночном присвоении ничего держаться не может, конформизм и бездеятельность сокращают цивилизационный прогресс, а посягатели всех форм руководствуются линейными формами социальной агрессии и ничего не строят, но охватывают всё больше сфер влияния. Апогеем массового либерализма стало то, что индивид как он есть избавленный от всего, но только не от худших манер, начал проявлять все девиации, извращения и патологии, притом возведённые в высшие ценности цивилизованных стран, подлость и ложь стали нормой, а деструкция обрела вид единственно возможного проявления преимуществ. Это окончательно выдрессировало население и систему управления, как клоунов циркачей, но превратило планету в кошмар, уничтожило науку и все стимулы развития высших способностей человека. К счастью, что разум не удаётся искоренить за несколько поколений и ещё не всё потеряно, а то, что не потеряно, даёт потихоньку знать о себе, поскольку избавлять мир уже не от чего, происходит конкуренция в рамках уже созданного и присвоенного, где закономерна сегментация уже глобализированных и во многом деградировавших основ, человечеству за последнее столетие был нанесён огромный ущерб относительно неврологической наследственности в виде разума. Крах неизбирательного либерализма (допускающего в свободных рынках деградационные и ущербные проявления массового порядка) неизбежен, поскольку это именно то, что разрушает любой порядок вещей, это проигрышный сценарий человечества, от которого либо мы избавимся, либо он избавится от нас, поскольку он умудряется упускать слишком много деструкции в системном становлении вещей, в науке, в законах, в экономике, в политике, в демографии, в этике, а биогенная агрессия не может созидать, это ингибитор в отношении созидания, причём уже властный и массовый, поскольку он будучи неспособным творить, является способным возобладать. Либерализм хорош только в виде тех оснований, которые приводили к процветанию и проявлению высшей мыслительной деятельности в практических результатах, в ином порядке свобода разрушительна, словно открывает адские врата для худших из допущений.

Жестокость и безразличие неотъемлемы, они сопутствуют эмпатии, внушаемости, мнительности. Разница в интенсивности работы центральной нервной системы и гормональной стимуляции таковой согласно тем или иным экзогенным мотивациям

Эмпатия, внушаемость, сопереживание, чувственность, это социальные инстинкты выработанные в качестве коллективного выживания, и так или иначе построены на эмоциональной сфере висцеральной системы мозга (энергетический блок), как на основном мотиваторе построения отношений и взаимодействий в популяциях людей (кора головного мозга там принимает не значительную роль, хотя регулярно), являясь оплотом антипатии и апатии (жестокости и безразличия), что во многом варьируется в зависимости от объёма и разветвлённости отдельных неврологических структур в ЦНС. Кора мозга подобна придатку насыщающему висцеральные функции колоритом и всевозможными оттенками вариаций поведения и адаптации к окружающей среде. Так что, чем хуже работает мозг или чем больше он испытывает ту или иную нехватку, недостаточность, тем легче он поддаётся социальным инстинктам и внушаемости по части информационного содержания общественных устоев, то есть бессознательному коллективному выживанию выработанному за миллионы лет, наиболее выгодному для организма с точки зрения пропитания и энергетических затрат (поэтому и выработанному). Но мы уже знаем насколько это бывает ущербно, абсурдно, убийственно. Не пора ли задуматься над формой поведения с неврологической точки зрения, над закономерностями наследования неврологических структур и формируемой согласно тому общественной динамики социума? Не пора ли попытаться изменить общество в его организации исходящей прямиком из джунглей? Чем более инертен (бессознательно социален) мозг человеческой особи, тем он более склонен к жестокости и безразличию (отстаивание социального положения или пищевой ниши любой ценой, даже если социальные инстинкты стимулируют для манипуляций, либо они симулируются для наживы, и по сути, дурной мозг не ведает что творит, он инертно поддаётся инстинкту, он не осмысляет ни малейшего движения мысли и логики событий, что может быть субмиссивно или доминантно, либо может проявляться попеременной, но так или иначе в убогой ущербной форме неучтивости и пренебрежительности к основам цивилизации в каждой плоскости аспектов таковой). Так работает бессознательная социализация, ущербно и пренебрежительно. Некоторые называют это жизнью, но нет, здесь нужно быть конкретными и детальными в критериях, это не жизнь, это убогие тенденции в социализации масс, где проявляются и преобладают наиболее архаичные формы поведения зачастую в ущербом виде, нет структурирующего фактора масштабной систематизации результатов в разных сферах деятельности и управления, результаты сегментируются и дробятся по признаку выживания в самых разных областях деятельности, которые порой даже не сопряжены между собой в координационной упорядоченности, как образование и промышленность в рыночной системе. Допуститмо невольно подумать, что наверное речь заходит про пещерных людей, про доисторическую эпоху или вообще про макак. Но нет, это современное общество. Почему структура социума имеет отношение к жестокости и безразличию? К жестокости потому, что это прямое поведение под действием инстинктивных нужд (лимбическая система) без кортикальной избирательности поведения и мышления в устройстве ЦНС, наиболее линейным методом через агрессию, деструкцию и пренебрежительность к сложным вещам. А к безразличию, поскольку это тоже своего рода экономия органического запаса энергии, причём зачастую не метаболическая экономия в силу истощения или усталости, а уже морфологическая и функциональная, заложенная в форму поведения через устройство ЦНС наследственно, что по сути и есть жестокость, только в спящем режиме, ведь безразличие в активном состоянии продуцирует в основном ущерб, его активизация вызвана эмоциями, агрессией, стремлением за наживой, но не когнитивной составляющей. То есть скудное действие коры головного мозга или действие скудной коры отображаются в податливом социальном поведении (внушаемость, подвластность социальным тенденциям, пропаганде, политике, сектам, абстрактным убеждениям), и чаще всего в прямом поведении относительно инстинктивных потребностей и стимулов (отстаивание социальных критериев без какой-либо попытки осмыслить их содержание или действенную достоверность, что происходит в силу алогичной и аномичной внушаемости/бессознательности в закреплении критериев поведения и мышления, где решающую роль принимает эмоциональный фактор, а ни логика). И соответственно это является отсутствием продуктивных мыслительных процессов в экономном режиме деятельности ЦНС (безразличие к ущербу или оплошностям, примирение с любой формой наживы или преимущества и имитация того примирения, скудная восприимчивость к непознанному, неизведанному, что и есть по сути внушаемость – отсутствие способности познать или понять больше, чем суёт в тебя телевизор или окружающий социум). Читайте, читайте критичную и научную литературу, разбирайтесь в медицинских вопросах, в устройстве окружающей жизни, находите лекции проливающие свет на причины обстоятельств. Разделения между безразличием (невосприимчивость) и агрессией (отстаивание экономной невосприимчивости) субъективны и ассоциативно абстрактны, поскольку на самом деле эти черты и процессы являются следствием действия одних структур нервной системы, но с разной интенсивностью, под действием разных гормональных и экзогенных факторов, ведь обобщающий признак здесь один – полоумие, поскольку безразличие и неизбирательность могут покоиться в уравновешенной форме, а безосновательная жестокость, линейность и ущербность поступков порой латентной формы проявляют себя в активной фазе возбуждённого по эндогенным/экзогенным причинам поведения. Любые поведенческие проявления, это отклик на окружающую обстановку согласно биохимическому потенциалу и его циркуляции во взаимодействии нервных волокон со стимулами сплетающих эндогенные и экзогенные факторы в нераздельную сеть структуры ЦНС. Как в присутствии, так и в отсутствии стимулов исходящих из окружающей и социальной среды можно увидеть на лицах некоторых индивидов безразличие и неутолимое спокойствие. Мозгов не всем хватает, чтоб увидеть те мотивы, которые требуют специфической работы/мышления и продуктивного строения коры головного мозга для цивилизованного поведения/творчества. Творческие стимулы и мотивы не покажут ни по телевизору, ни расскажут соплеменники, эти стимулы находятся в восприимчивости к этой жизни через функциональные качества структуры ЦНС, за пределами бессознательной социализации и социальных маркёров доминации, примеров чего предостаточно в истории человечества, что демонстрирует то, насколько проблемно обходиться в социальной среде с творческими способностями, они просто не находят приминения, если не имеют необходимого для созидания имущества или ниши для продуктивного/безпрепятственного действия.

Апатия (маргинальное общество частных собственников дробящих функциональную институциональность до состояния полной или частичной неэффективности и прочие деструктивные индивидуалисты обобщённого толка с активной доминантой безрассудочности и безразличия) неотлучна от эмоциональной вспыльчивости-внушаемости (скудные способности к познанию и творчеству, неизбирательность и некритичность мышления, линейные попытки нажиться или отстаивать свои позиции), а разница в их соотношении играет большую роль в поведении и в восприимчивости (не путать восприимчивость с внушаемостью, это противоположности обозначающие интеллектуальный достаток в структуре ЦНС, ведь внушительность и внушаемость работают на эмоционально-доминационной почве, а восприимчивость исключительно когнитивна). Поэтому покладистость по отношению к социальным тенденциям не всегда хорошее качество (глупость, бессознательность), а бунтарство не всегда плохое качество и далеко не всегда является следствием глупости, ведь все выдающиеся мыслители и деятели так или иначе противопоставляли себя многим тенденциям в обществе, поскольку не уживались с ними не только мыслительно, но и физически. Другое дело обоснование бунтарства, где можно провести ту или иную черту под происхождение такового. Так и антипатия неотлучна от либидо, поскольку строится на положительном стремлении и вычленении приоритетов восприятия из окружающей обстановки, что естественно сохраняет невосприимчивость к отдельным вещам, хотя масштаб невоспримчивости существенно варьируется между особами, а апатия неотлучна от сензитивности, что есть спокойствие и возбуждённость по отношению ко всем функциям мозга по отдельности и в целом ЦНС, функции продуцируемые организмом эндокринно и метаболически, морфофункционально, нежели как отношения или воззрения, статические мнения и абстрактные подходы к объекту, субъекту, процессу в форме экономных мнемонических установок коры головного мозга не наделённого творческим рвением жизни.

Органическая и неорганическая материя

Жизнь отделилась от вселенской материи и по мере роста изолируется от неё дифференциацией органических качеств овладевая ей, подобно творец творением, они неотъемлемы, но разделены между собой свойствами динамики и её формальными последовательностями. Само явление жизни знаменует отделение (дифференциацию), выделение из материи того, что имеет совершенно иную формацию природы, но исходя из неорганической матери, из базового материала составляющего любое явление во вселенной, словно жизнь, это химическая и физическая эволюция атомов и молекул, насыщение их свойств вариациями универсальных строений и структур.

Мир входит в нас через сенсорику и получает отклик, мы входим в мир откликаясь на его вызовы и получаем отклик, органический, психический, пространственный, материальный, в совместном и неразлучном танце органической и неорганической материи. Данным проистечением собственно и обусловлен процесс филогенезиса, во взаимодействии двух совершенно разных субстанций, когда-то бывших одним целым, неразлучным и неразличимым, но в ходе множества трансформаций и преобразований разделившихся в стороны разных векторов действия по химической последовательности градиентов, хотя эти вектора пока ещё параллельны, органика уже тотально выделена из неорганики, но ещё полностью обусловлена ею. Так или иначе, эти вектора начнут ответвляться друг от друга по мере развития цивилизации, либо сольются обратно воедино, исходя из чего не мудрено понять, что материя в целом требует когнитивной манипуляции ею в плоскости понимания её закономерностей и задействования оного в процессе становления цивилизации, с целью чего и написана книга «Финансовый материализм». Появление жизни, как отделение от полностью инертной материи наиболее универсальной материи, способной варьировать её инерцию в действии, способной репродуцировать себя выйдя за пределы линейных физических законов за счёт химических реакций, оседлав термальный и электромагнитный градиент в становлении феномена жизни, что во всём зависит от свойств самой материи, от её физики, из чего рождается органика, биохимия и химия в целом. Химия определяет даже социальные структуры, химия взаимоотношений, где преобладающие социальные связи определяют и формируют логику поступков отдельных особей, поэтому то, что цивилизацию не возводило, не должно её определять, иначе цивилизация исчезает, поскольку преобладание деструктивных для цивилизации и её развития социальных связей в формате всеохватывающего синергизма способны исключить цивилизацию раз и навсегда, если не дают структурировать её когнитивным образом, а ведь обладатели превалирующих когнитивных качеств в свойствах психики всегда были в меньшинстве, но им всегда было куда мигрировать на планете, всегда было пространство для действия, а сегодня, когда человечество глобализировано и социальная среда замыкается на антагонизме и тесноте в глобальных масштбах, это останавливает всю цивилизацию и вполне вероятно, что навсегда, если интеллектуальный контингент мира сего не сделает масштабный поворот в строительстве Муравейника и освоении Луны в качестве ПМЖ, куда сможет постепенно и последовательно подключиться/мигрировать когнитивный ресурс со всего мира, при этом получив масштабное пространство для созидательной, научной и технологической деятельности.