Обожжённые словом

Я устал. Я был болен, раздавлен, смят. Маргарита успокаивала меня, взяла на себя все хлопоты по возрождению моего журнала. Сердиться на неё не было ни сил, ни желания. Да и близких людей, кроме неё и Генриха Брайера у меня не осталось. Они снова ассистировали мне, и взяли на себя бытовые и научные хлопоты. Американские деньги работали, как паровой молот.

Так в 1950-м году вышел 1-й том «Словаря русского языка» под редакцией Фасмера и потом, до 58-го года вышли следующие два тома. Удивительно, но на мою вводную ремарку о том, что словарь предназначен исключительно для немецкого читателя, американцы даже не обратили внимания. Они выполнили свою часть договорённостей, я – свою. Остальное их не интересовало. Впрочем, выход словаря, тиражом 10 000 экземпляров, сенсацией не стал. Правда, свою долю критики от русских коллег я всё-таки получил и не возражал, когда советские слависты вынесли решение не рекомендовать издание к распространению в СССР.

Но в Германию, на съезд антифашистской молодёжи приехал корреспондент газеты «Комсомольская правда» Олег Трубачёв. В одном из магазинов он увидел мой словарь и купил его. Молодой человек мечтал о научной карьере, и мой словарь увлёк его.

Трубачёв стал переводить тексты, дополняя их и сокращая, выбрасывая ненужное по своему усмотрению. Словарь, подготовленный к печати на русском языке, несмотря на купюры, разросся до четырёх томов. Это был уже и не мой словарь.

Ясно, что было снято посвящение Словаря памяти отца и репрессированного брата, убрана отсылка к исключительно немецкой аудитории.

Самым оскорбительным было то, что я и сам мог бы перевести свой собственный словарь на русский язык, да, я – немец, но я – русский немец и, уверяю вас, имел квалификацию как учёный-филолог большую, чем кандидат наук Трубачёв. Но никто с таким предложением ко мне не обратился. В то время крупных научных имён в России уже почти не осталось, вся русская лингвистическая наука была на уровне «трамвайного языка».

Естественно, я протестовал, написал встревоженное письмо академику Виноградову, казалось, работа была остановлена. Но в 1964 году вышел всё-таки первый том «русского Фасмера». Говорят, университетские преподаватели рекомендовали студентам филфаков даже и не заглядывать в «эту сомнительную книгу». Хорошо, что меня к тому времени уже два года не было в живых.

Трубачёв дождался своего часа. Это был хитрый ход. Всю критику он относил на счёт Фасмера, а лавры пожинал сам. И это дало ему звание академика. А истинную русскую этимологическую науку просто уничтожило.

Что такое «наука»? Каково происхождение этого слова? Всё очень просто, всё очень по-русски: наука – это то знание, которое человек получил «на ухо», то есть – не сам постиг, а узнал от другого. Древние создали это слово, не подозревая, что кто-то свой, имеющий тот же язык, может сказать ложь. А последствия лжи могут быть чудовищными.

Более полувека Россия живёт искажённым, геббельсовским представлением о своём великом языке, прикрываясь моим именем, именем Фасмера. Более ста лет обманывают русский народ псевдоисторическими теориям Шумахера, и нет Ломоносова, чтобы дать в морду клеветникам России!

Не верьте! Верните свою историю, верните свой язык! И всё вернётся на круги своя, Божий миропорядок будет восстановлен, и всё человечество вздохнёт свободно…..

Конец…..