Смерть моя, жизнь моя

Да, даже законный муж вчера был нежен, он меня услышал, остановился! Руки же фиолетового оказались слишком настойчивыми и властными, и он явно не собирался давать мне привыкнуть или подумать.

– Нет, Сгерр, пожалуйста! Я так не могу... не нужно!

– Перестань, – прошептал он. Голос уже не обволакивал, в нём проступили раздражённые нотки. – Будешь сопротивляться, тебе же хуже. Лучше расслабься. Ну же? Ты будешь моей...

– Я не вещь!

– Ты женщина, которая лучше всего мне подходит! Которую Сольгард бессовестно увёл у меня! Ты должна быть моей!

– Нет! – я упёрлась в его грудь, наполняясь решительностью.

Не хочу! Не хочу вот так! Эллинге хотя бы уговаривал, пытался... прислушиваться. А этому нужно только доказать, что он первый!

Его умелые, уверенные движения заставляли задуматься, а сколько опыта с простыми женщинами, которые не могут спать с драххами, за плечами у него самого?!

Сгерр меня не слышал. Одна рука мёртвой хваткой держала обе мои, другая разбиралась с длинной юбкой. Сквозь зубы донеслось несколько нетерпеливых ругательств.

– Оставь меня! – забилась я. Запястье обожгло – бросив взгляд, я обнаружила яркий синий цвет. Ни капли не фиолетовый.

– Не дёргайся, – выцедил драхх.

ГЛАВА 8

Я попыталась закричать, но его губы тут же перекрыли мне кислород.

Они впивались и впивались, словно пытаясь вытянуть из меня саму жизнь. Всю мою силу, всю эту непонятную Прада, или Инье, или как там её!

Когда-то мы с Айрин шептались о первых поцелуях, и я представляла себе... совсем не это. Не с драххами, не так...

Я вырывалась, пыталась закричать, но Сгерр легко, почти играясь удерживал меня, не давая продохнуть, проталкивая в рот свой язык. Услышала, как рвётся бельё, его рука скользнула выше.

– Да тихо ты! – прошипел он, глаза сделались тёмными, прямо как у Эллинге в первый день. Даже зрачков не различить.

Из него исходила сила. Мощная, могучая, почти такая же, как у мужа – только сейчас она была направлена на меня и я слишком ярко это чувствовала. Она заставляла покориться, отдаться на волю победителя, но я продолжала сопротивляться, как могла.

Вдруг пространство заполнил странный гул, я кожей ощущала приближение чего-то могучего и страшного... С диким звоном вылетели несколько стёкол. Раздался низкий, леденящий душу рык.

Что там происходит, мне не было видно, но Сгерр резко дёрнулся, поднял голову. Лицо исказилось. Я снова попыталась его оттолкнуть, по телу бежал озноб, смешанный с ужасом.

Фиолетовый вскочил, и его моментально смело чем-то мощным. Я увидела лишь тёмный росчерк смазанного в пространстве движения. Глухой удар, и фиолетовый улетел через весь зимний сад, смяв несколько местных кустов.

Вскочив, чтобы бежать, я едва не врезалась в мощную грудь возникшего прямо передо мной Эллинге Сольгарда.

Лицо перекошено, глаза бешено сверкают. Драхх подался ко мне, я отшатнулась, не представляя, чего ожидать.

Тело сотрясала дрожь, зубы стучали, с платья свисали оборванные кружева.

Но он очень мягко, осторожно обхватил меня руками. Прижал к себе, зарылся носом в волосы, вдыхая запах. Или обнюхивая?

– Прости, – пробормотал.

– За что? – изумилась я.

– За то, что не защитил. Сейчас...

Отпустив меня, муж быстрым шагом подошёл к поднявшемуся Сгерру. Что-то сказал, тихо, но грозно – я не слышала слов, но уже один тон заставлял кровь стыть в жилах.

Обхватила себя за плечи руками. Слёз не было, но зубы сводило от пережитого.

Сгерр бросился к лестнице на крышу.

Эллинге возвратился. Подхватил меня на руки: в разбитые стёкла врывался ветер, заставляя гнуться цветы и деревца. Сделалось холодно, совсем неуютно.

Муж развернулся и направился к другой лестнице. Вниз.

В спальню.

Неужели он передумает, решит больше не давать мне времени?!

Сольгард отворил дверь, положил меня на кровать.

Меня всё ещё потряхивало. Муж всмотрелся в мои глаза, распрямился.

– Я сейчас, – произнёс, разворачиваясь к двери.

Несколько мгновений я смотрела ему вслед. Бросилась в ванную умыться. В гардеробную переодеться.

Проклятые драххи! Мнят себя хозяевами Эрсе, считают, что могут распоряжаться нашими женщинами, словно трофеями!

Благодарность за спасение от Сгерра смешивалась с ещё более острым страхом. Что сделает сам Эллинге? Как сказал фиолетовый, обязательно закончит начатое, чтобы никто больше не претендовал на трофей?

Или они так и будут перетягивать меня друг у друга, в угоду своим собственным распрям? Вдруг и муж прямо сейчас решит сделать меня своей, лишь бы не досталась его сыну?

А тогда? Можно ли мне будет выходить?

Обдумать мысль я не успела: Сольгард вернулся. Опустился на кровать, разглядывая меня. В его глазах полыхал тёмный гнев – я бы посочувствовала Сгерру, если бы была способна после того, что он сделал.

Какое-то время оглядывала мужа, непроизвольно выискивая следы драки или расправы. Но ничего не увидела.

Спрашивать побоялась.

– Ты ему сказала, что я подожду? – внезапно проговорил Эллинге, подходя.

Ну вот и всё. Вот и закончилась доброта моего мужа. Доброта драхха, смешно.

– Пожалуйста... – пробормотала я, непроизвольно отступив от кровати.

– Я обещал, – склонил он голову. Едва улыбнулся: – Придётся не оставлять тебя одну.

Сольгард не стал наступать на меня, но глаза его оставались всё такими же тёмными, мрачными.

– Он говорил... о загубленных девушках.

– Ты готова слушать его. Доверять ему. Он всё же нравится тебе? Жалеешь, что я прервал вас?

– Нет, боже, конечно нет! Он не посчитался со мной, хотел взять силой! Я рада, что не вышла замуж за него! – воскликнула я искренне.

– Тогда почему? – требовательно спросил Эллинге. – Неужели я хуже любого другого драхха, который мог достаться тебе в мужья?

– Хуже? Откуда мне знать? Надеюсь, нет. Но вы все... вы пришли на наши земли, понастроили свои города и правите нами! Позволяя людям думать, будто их парламент хоть что-то решает... Забираете ниатари... почему, почему нам нельзя видеться с родными?

– Ты не понимаешь, – пробормотал он глухо.

– Так объясни!

– Я не могу.

После всего пережитого я не была в силах справиться с собой, с эмоциями, застарелой ненавистью, обидой, неприязнью. Мне столько лет внушали, что я должна! Должна отдать свою жизнь, желания, стремления не-человеку.

– Конечно, не можешь! Когда люди пытались бороться с вами, вы натравили на них чудовищных хирров и заставили подчиниться!

– Ты не понимаешь, что говоришь! – выкрикнул Эллинге. Впервые я видела его таким разгорячённым, словно он и сам верил в то, в чём пытался убедить меня.

– Но объяснять ты не станешь. Правда?

– Вот какого ты мнения обо мне, – пробормотал он. И вдруг яростно добавил: – Я добьюсь, ты полюбишь меня!

– Я никогда не смогу тебя полюбить. Но постараюсь... привыкнуть. Исполню долг. Я не желаю зла своему народу.

– И на том спасибо, – криво усмехнулся он.

– Зачем тебе моя любовь? – не выдержала, меня по-прежнему трясло. – Ты сам понятия не имеешь, кто я! Почему ты вообще обратил на меня внимание? Что за чудовище способно отобрать жену у собственного сына?

– Чудовище, – произнёс он, сверкнув глазами.

Я расправила плечи, подняла голову. Никогда не любила лжи. Вся жизнь ниатари, необходимость быть избранной одним из драххов всегда казалась мне чудовищным фарсом!

– Он мне не сын, – глухо ответил Эллинге. – Преемник, потому что собственных детей у меня нет. И до последнего думал, что никогда уже не будет. Ты единственная. Единственная за десятки лет, кто мне подходит.

– Подходит, – отвернулась я. – Тебе не нужна я, только мой узор. Ты не готов меня любить... и не требуй этого от меня.

– Я мужчина!

Я прямо посмотрела ему в глаза:

– Наши мужчины способны любить. А драххи – только драться за ниатари, не спрашивая её саму. Вам не кажется, что если бы вы предоставляли девушкам право выбора... возможно, и ситуация складывалась бы иначе.

– Давали им право выбора, – процедил драхх. – Вообще чуть не лишились... всего.

– Почему? – изумилась я.

– Женщины, – ещё одна кривая усмешка. – Когда ощущают свою власть... Многие и не собираются выбирать, крутят несколькими или стравливают мужчин.

– Значит, мужчины не добились того, чтобы женщина их выбрала!

– Считаешь, я должен тебя добиваться? – осадил холодный голос. – Тебя, мою жену, воспитанную ниатари? Ты уже моя.

– Я не сказала этого, – отвернулась я.

Несколько мгновений мы молчали, тяжело дыша. Впервые я говорила, говорила откровенно и не представляла, какая кара теперь меня за это ожидает.

***

– Заходи, – кивнул Сольгард.

Вальтарр, поклонившись, вошёл в кабинет.

Эллинге откинулся в кресле, глядя на Мельду вдали. На тот берег, где расцвела его ниатари.

Ниатари, которая ненавидит его. Эмоции которой намного глубже, чем он смог бы предположить.

Она считает всех драххов захватчиками.

– Ниатари была инициирована в Башне по всем правилам, жила в Инемаре.

– Кто курировал?

– Гароль Клашасс.

Эллинге дёрнулся. Перевёл взгляд на верного помощника.

Отец Сгерра.

– Ты говорил с ним?

– Клянётся, что видел только обычный огонь Прада, как и у остальных избранниц.

– Это он отправил сына на бал?

– Клянётся, что нет.

Эллинге поднялся. Прошёлся к окну, обратно.

Могли ли его обмануть? Скрыть правду, попытаться отобрать единственную девушку? Всего несколько часов, максимум дней – и он бы навсегда опоздал.

– Переговорю с ним лично, – произнёс, наконец. Не хотелось думать, что его могли предать. Но и амбиции Сгерра нельзя было сбрасывать со счетов. Мальчишка слишком гордился тем, что был избран Преемником. Не скрывал превосходства и желания заступить на должность Наместника.