Никогда_не...

— Ой, да какая там «Бедная Настя»? — звонко хохочет Наташка, запрокинув голову.

— Ну тогда в какой-то передаче, — не унимается таксист. — Я вас по телевизору не раз видел. Сразу подумал — вот как мне повезло сегодня. Необычная это женщина ко мне села. Звезда! Как есть звезда!

— Ну ма-ам! — страдальческий голос Эмельки прерывает этот чудный разговор, и отвесив напоследок великолепной Наталье еще пару комплиментов, таксист жмёт на газ. Я уже не пытаюсь вмешиваться, понимая, что сейчас главное — доехать. А если начну пилить его и подгонять, не исключено, что он возьмёт и высадит меня на полдороге.

На центральную площадь, окружённую всеми имеющимися в этом городе кофеенками, мы подъезжаем с опозданием в пятнадцать минут. Спешно расплачиваюсь и, не дожидаясь сдачи, выскакиваю из авто. Бегло окидывая взглядом открытое место, отыскиваю глазами Артура — и нахожу сразу же.

Сердце в груди делает радостный кульбит — не ушёл! Дождался-таки! Пусть четверть часа — совсем небольшое опоздание, но я не привыкла откладывать интересные встречи. Это на вынужденные переговоры, от которых невозможно отвертеться, я безбожно опаздываю. Так что моя пунктуальность часто носит избирательный характер.

Но Артур-то этого не знает, думаю я, пересекая площадь и придерживая края платья, которые треплет ветер. Он стоит ко мне спиной у того самого киоска с пончиками, напротив которого расположена «моя» кофейня, где я тренирую продавцов и делаю из них продвинутых бариста.

Я иду быстро и очень тихо, на цыпочках, на ходу раздумывая — смогу ли подкрасться так, чтобы закрыть ему глаза — и пусть угадывает, кто это. Загадка совсем не сложная, но мне интересно — будет ли он дразнить меня, называя неправильные имена или же сразу скажет мое.

Артур выше меня на целую голову, поэтому прикидываю, как бы дотянуться ладонями к его глазам, а не попасть случайно в нос или рот — на волне веселого драйва я могу не рассчитать силы и изрядно оконфузиться. Но он сам решает мои сомнения, оборачиваясь за секунду до того, как я собираюсь подшутить над ним.

Застываю в шаге от него с приподнятыми руками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Привет, — говорю ему, и тут же объясняю свой жест. — Это я сдаюсь. Пришла с повинной за опоздание.

Вместо приветствия он только улыбается и снова, как вчера, берет мои ладони двумя руками, сводит вместе и опускает вниз. Черт, как же здорово. Как здорово, когда все так просто и естественно.

— Я сам опоздал. Хорошо так опоздал. Думал, ты уже ушла.

— Нужно было позвонить, — отвечаю я, снова поедая его глазами, параллельно чувствуя, как в это же время он рассматривает меня — не так открыто, как я, но более смело, чем накануне.

Сегодня мы оба выглядим по-другому. Я больше не растрепанная фурия после начисто проигранного матча, у меня распущенные волосы и яркая помада. Артур же, наоборот, — вместо сидящей на нем с иголочки теннисной формы, придававший аристократический лоск, одет в простые вытертые джинсы и выгоревшую футболку, на которой кое-где я замечаю следы то ли от масла, то ли от растворителя.

Кажется, в плане костюма он заморачивается еще меньше, чем я. Такая небрежность меня совершено не смущает — но интригует. Понимая, что выдернула его на кофе в рабочее время, продолжаю теряться в догадках, чем же он занимался все утро.

Кем он работает? Он что, не тренер? Каким делом он занят, если это не спорт?

Мой взгляд цепляется за ворот его футболки — он слегка растянут, по всему видно, что одежда это любимая, заношенная едва ли не до дыр — и с удовольствием рассматриваю его шею, открытые ключицы и ямочку-углубление между ними, которые в сочетании с сильными развитыми плечами, выглядят как мечта фетишиста.

Я вздыхаю, понимая, что сегодня сосредоточиться на разговоре будет сложнее, чем вчера. Но ничего, Полина, ты сможешь. Главное, держи руки при себе. Например, на чашке с кофе. Думай о том, как приготовлен кофе, вот тебе и отвлечение.

Артур мой трагичный вздох истолковывает по-своему.

— Извини, Полин. Сам не ожидал, что столько дел с утра.

— Да ладно тебе, — стараясь не смеяться, отвечаю я, параллельно представляя, что бы он сказал, если бы узнал истинную причину моих воздыханий. — Хватит извиняться, я этого не люблю. Кроме того, напоминаю — это я опоздала. Таксисту я опять чем-то не угодила, и это несмотря на то, что молчала почти всю дорогу. Так что он не спешил, причём, мне кажется, специально, чтобы я понервничала.

— А ты нервничала? — спрашивает Артур.

— Конечно. Я же не хотела опоздать на встречу с тобой, — прямо говорю я и по глазам вижу — ему нравится. И он больше не смущается. Понемногу привыкает к моей манере общения.

— Ладно, пойдём пить кофе, — продолжаю я. — Расскажешь, как вы тут живете и что делать, чтобы не попадать впросак. Я уехала отсюда слишком давно, и совсем забыла наши правила. Ты же знаешь, что меня в магазинах с трудом обслуживают? Пришлось учиться заново!

Разворачиваясь в сторону кофейни, мы идём через площадь — и он по-прежнему держит мою руку в своей, так просто, тепло и надежно. Это похоже на какое-то сладкое неведение юности, как будто нам обоим по шестнадцать, у каждого нет за душой ни обид, ни капли цинизма. И если честность и искренность — это то, что притягивает меня в людях, не удивительно, почему меня так зацепил Артур. Таких естественных и чистых реакций, без следов суеты, желания впечатлить, показаться лучше, или же, наоборот, вылить на тебя ушат проблем, я не встречала уже давно.

— И что ты им сказала? Что ты ревизор? — останавливаясь у дверей кофейни, переспрашивает он, и по голосу я слышу, что ему не нравится моя история с покупкой печенья, которой я решила прихвастнуть. Я же, умолкнув и потеряв нить рассказа, снова смотрю на него и глупо улыбаюсь, совсем как школьница.

Да какая там школьница! Даже в старших классах у меня было больше здравомыслия, и я не припомню, чтобы так подвисала на ком-то.

А сейчас что?

— Что? — говорю ему я, беззаботно щурясь.

— Ты сказала, что ты ревизор? Так им плевать на это, Полина. У нас тут свои порядки. Давай знаешь, что… — он на секунду задумывается. — Давай, если тебе что-то надо, ты говори мне об этом. Я сам достану — или хотя бы места нормальные подскажу. У нас многое от района зависит. В центре это не так заметно, а вот на окраинах… Приходить самой туда, где никого не знаешь… Здесь так не принято. Не надо этого делать.

Какая очаровательная готовность взвалить на себя ответственность за меня — сразу же, не глядя. В этом я вижу следы местного воспитания — эдакое старомодное джентльменство. Мужчины в больших городах давно не страдают повышенной готовностью взять на себя твои проблемы, да и многие женщины сочтут это за оскорбление и нарушение границ.

Я не считаю это чем-то зазорным, прекрасно понимая, что это привычки края, где человек жил и родился. Но при этом хочу дать понять, что всё-таки я взрослая девочка, которая давно решает свои проблемы сама.

— Ну, не знаю, принято или не принято. Вот в этом кафе, например, меня тоже считают за ревизора. Так мы отлично поладили, у меня даже кофе бесплатный каждый день. Посмотрим, может он распространяется и на тебя, — говорю ему с улыбкой. — Кофе на дегустацию всегда должен быть бесплатным. Особенно, пока бариста учатся. Вот мы сейчас и подегустируем.

Артур, не обращая внимания на мое лучезарное настроение, все ещё задумчиво хмурится. А я мимо воли любуюсь четким рисунком его бровей и красивейшим контрастом с глазами глубокого синего цвета. Не будь я собой, если я не вытащу его на фотосессию. Вот не будь я собой.

Он, по-прежнему не подозревая о моих коварных планах, стоит на своём:

— Здесь нормальные ребята работают, я их знаю. А вот в других заведениях… Я не могу ни за кого поручиться. Давай так. Следующий раз, если что-то понадобится, лучше звони мне. Я свожу тебя по магазинам.

Бог ты мой, как это мило. Мило и немного наивно. Но я не спешу его разубеждать, понимая, что это проявление заботы. Такой милой старомодной заботы.

Кто сказал, что хорошо только все модное и прогрессивное?

Собираюсь толкнуть двери в кофейню, но он опережает меня, приоткрывая их и пропуская в перед. Эти первые встречи поэтому и чудесны, что напоминают какой-то осторожный танец-разминку, когда вы присматриваетесь друг к другу, пытаясь по мелочам представить, как оно дальше может быть.

И пока мне очень нравится то, что я вижу.

В кофейне, несмотря на наличие кондиционера в летний жаркий ден, немноголюдно. Видимо, завсегдатаи предпочитают проводить здесь вечера, а днём отправляются на пляж, возникший месте бывшего котлована. По крайней мере, когда я жила здесь, летом на пляже торчал едва ли не весь город.

Полвека назад после закрытия одного из производств, подземные воды неожиданно вышли наружу и заполнили котлован, образовав своеобразное озеро. Мы с подружками тоже бегали туда купаться, пока учитель географии не дал нам взглянуть на какой-то мудрёный прибор, показавший, что уровень загрязнённости воды там превышает все допустимые нормы. Тогда это нас не остановило, как не останавливает нынешнее поколение подростков, предпочитающих прыгать и нырять, а не думать о собственной безопасности.

За стойкой с утра скучает тонкий и грустный Сережка, тоже мечтающий быть на пляже. Из подсобных помещений на звук открываемой двери выныривает Денис, и я вижу, как разбегаются его глаза. По всему видно, что он растерян и не может понять, кого из нас приветствовать первым.

— Опа-па, какие люди! — наконец, выкрикивает он, обращаясь к Артуру, пока тот молча протягивает ему руку, которую Денис залихватски пожимает — даёт пятюню, по его же словам.

— Артур! Гордеев! Собственной персоной! Это что, снег завтра выпадет, раз ты решил к нам зайти?

— Да ладно тебе, — Артур по-дружески похлопывает его по спине. — Ты звал — я пришёл. Пусть не сразу, но как смог.

По всему видно, что с Денисом они давние приятели, и старший продавец, будущий бариста, очень уважает своего друга, раз здоровается с ним в обход меня, «ревизора из телевизора», который может прославить или опозорить его на всю страну.

Красноречиво покашливаю, привлекая к себе внимание.

— Товарищ ревизор, — подчёркнуто вежливо и, в то же время, дурачась, реагирует Денис и тут же обращается к Артуру: — Так девушка с тобой? Ну даёшь! Мы не ищем лёгких путей, да, Артуро?

— Ты меньше болтай давай, — беззлобно обрывает его Артур, окидывая взглядом столики. — Лучше меню неси. Посмотрим, как ты тут хозяйничаешь, если еще и трепаться успеваешь.

— Не, ну ты меня знаешь — одно другому не мешает! Это ты у нас молчун и пахарь. А я считаю, что хороший разговор работе не помеха. Да, Полина Александровна, товарищ ревизор?

— Денис, — говорю я, понимая, что терпения у меня не так много, как у Артура. — Посадите нас уже, ради бога. И если ещё раз назовёте меня товарищем, я проберусь к вам на кухню и плюну в тесто для круассанов. А потом обвиню вас в антисанитарии.

— Вот, слышал! — делая нарочито круглые глаза, отвечает Денис, обращаясь к Артуру. — По струночке ходим! Но и растём, растём, да! Видишь, какой у нас коуч-тренер, или бизнес-коуч… Или как его там? Я вчера, Полина Александровна, кстати, видео в интернете смотрел. Про это ваше пито-кофито, и про капучино, и про все вот эти фигурки в чашке.

— Латте-арт? — уточняю, пробираясь следом за Денисом к самому затенённому столику возле увитого зеленью окна. Это одно из самых лучших мест, и он это прекрасно понимает, предоставляя его нам.

— Да, этот самый арт! Вы меня прям подсадили! Так вот, что я думаю — там же раз плюнуть, эти картинки молоком рисовать, на самом деле. Главное, тренироваться, и чтобы руки не из задницы росли. У нас такого никто не делает… ну, могут там звёздочку или цветочек через трафарет насыпать. Но если мы начнём рисовать, это будет наша конкретная фишка!

— Конкурентная, — поправляю его я, стараясь не отвлекаться на Артура, который, скрестив руки на груди, откинулся на спинку плетёного кресла и, слегка раскачиваясь, продолжает наблюдать за нами.

— Да нет, конкретная! — важно говорит Денис, поднимая палец вверх и не упуская возможности поправить меня в ответ. — Вот научимся делать все это баловство, и другие напитки, вы ж нам подскажете, да? А потом возьмём это конкретное направление — и будем его конкретно развивать. И вывеску поменяем — я с владельцем говорил, он согласен! Ему вообще все равно. Говорит, че хотите, то и делайте, лишь бы бабло было! — довольно смеётся он. — А я вот что придумал. Сделаем вывеску, значит, под итальянский флаг, и напишем на ней — тоже на итальянском — «Кафетерия»! И скажем, что это нас коуч из Италии учил, прикиньте! — он радостно смотрит на меня, и впрямь вдохновлённый новыми планами.

— Денис, — говорю ему очень аккуратно. — Я бывала в Италии, несколько раз. Но я не коуч из Италии. Я просто знаю, как там варят кофе, вот и…

— Да кому они нужны, эти мелочи? Мы ж никому не скажем? — искренне удивляется Денис и разводит руками. — В Артуро я уверен, у него рот на замке. Вы если сами не раззвоните, что не надо и кому не надо, никто не узнает! Ну что, Полина Александровна, вы в деле? Поможем создать друг дугу имидж? И мы вам поможем, и вы нам поможете.

— Так, постой, погоди, — торможу его я. — Я понимаю, чем именно могу вам помочь. А вы мне, простите, чем поможете?

— Ну как чем? — Денис искренне удивлён. — Мы вас порекламируем! Всегда будем рекламировать! Реклама сейчас, знаете, вообще никому не мешает, даже знаменитым коучам и ревизорам, типа вас.

— Так, Дэн, хватит. У меня мало времени. Неси уже кофе, — прерывает поток его маркетинговых идей Артур. — И… реальная просьба к тебе — не трогай нас пока. Если что надо, я сам тебя позову.

— По-онял тебя, — опять поигрывая взглядом, тянет Денис и быстро переводит глаза с меня на Артура и с Артура на меня. — Никаких вопросов, ребята. Все для вас. Полная тишина и уединение.

— Меню давай! — ещё раз напоминает Артур.

— Я могу заказать и без меню, если ты не против, — я тоже хочу ускорить заказ и побыстрее избавиться от неугомонного собеседника.

Артур ничего не говорит, только делает приглашающий жест рукой — и я благодарна ему за такую лаконичность, особенно на фоне неуемной болтовни Дениса.

— Хорошо… — задумчиво тяну я, желая чуть усложнить задачу, но в то же время не расстроить проигрышем — у Дениса и впрямь наполеоновские планы. Поэтому, надо подкинуть ему что-то сложное и, в то же время, вдохновляющее при правильном выполнении. — Раз уж мы метим на кофейню в итальянском стиле, тогда Артуру… предлагаю взять капучино на средней обжарке, чистая арабика! И Хотя… Ты во сколько сегодня проснулся?

— В пять утра, — не моргнув глазом, отвечает Артур, и мне становится неудобно. В такое время я чаще всего ложусь, а кто-то чуть свет уж на ногах.

— Тогда арабика-робуста, семьдесят на тридцать.

— Это для капучино, да? — Денис от усердия высовывает кончик языка и спешно пишет в блокнот наш заказ. — Ара-абика… Робуста. Робуста это то, что покрепче, да?

— Да, она самая, — даю подсказку я. — А мне… Ну что, Дэн… — специально называю его так как Артур, по-приятельски. — Рискнём?

— Давайте, Полина Александровна, была-ни была! — азартно отзывается он, не скрывая волнения.

— Только если мне не понравится, я не буду сдерживаться. Ещё уроню вашу репутацию в глазах старого друга, — предупреждаю я. — Давайте эспрессо. И дольку лимона к нему, раз уж как в Италии.

— Арабика-робуста? — спрашивает Денис, оживлённо сверкая глазами.

— Арабика, чистая. А вот обжарку давайте самую темную. Ну что… — глядя на его озадаченное лицо, интересуюсь я. — Миссия невыполнима или всё-таки попробуете?

— Конечно, попробуем! — агрессивно возражает Дэн. — В конце концов, если опозоримся, Артуро никому не разболтает.

— Разболтаю, — говорит Артур, опираясь локтями о стол, и в этом его жесте читается нетерпение. — Иди давай, Дэн, работай. Языком чесать и я могу.

— Нет, не можешь! — не может не огрызнуться Денис. — Это первый молчун на деревне, Полина Александровна! Молчун и зануда! Только и слышишь от него «работай-работай-работай»! Кстати, Артуро… Глянешь на мою девочку? Только на днях, уговор?

— Посмотрю, посмотрю, — Артур соглашается с явным нетерпением. — Иди уже!

Продолжая посмеиваться, смотрю на него и делаю выводы. Нет более красноречивой картины, чем человек в кругу друзей и семьи. И если в семейный круг я не рискую забираться — это сразу накладывает ненужные обязательства, то в дружеском окружении обожаю наблюдать за новыми людьми. Но на сегодня друзей, всё-таки, хватит. Я пришла к Артуру и общаться хочу только с ним.

— Так вы, Артур Борисович, уважаемый человек, — поудобнее устраиваясь в кресле, уточняю я, добавляя в голос немного официоза. Раз Денис называл меня по имени-отчеству, этому надо соответствовать.

— Есть такое, — признает Артур, не отвлекаясь больше ни на кого и глядя мне в глаза намного дольше обычного. И мне нравится этот зрительный контакт. Наши игры в гляделки получаются все дольше, все интереснее.

— Разрешите тогда полюбопытствовать, — продолжаю манерничать я. — Кем вы всё-таки работаете? Вчера я была уверена, что вы профессиональный спортсмен, тренер, возможно из области. Сегодня… Я даже не знаю, что думать.

— А какие есть идеи? — уклончиво отвечает он.

— Ну, идеи есть самые разные. Сразу хочу предупредить, я человек проницательный. С этим и моя работа связана тоже. Так что могу рассекретить вас быстрее, чем вы меня.

Феерично прихвастнув, задним числом понимаю, что только вчера он видел меня с камерой в сумке-чехле. Но вовремя напоминаю себе, что это ничего не значит. Теперь человек с фотоаппаратом больше не бросается в глаза так, как лет десять-пятнадцать назад. Сейчас у каждого второго школьника крутая зеркалка. А отличить дорогой объектив на глаз может только профи, которым, я уверена, в области фотографии Артур не является.

— Что, тогда на спор? На три попытки, — предлагает он, подтверждая мою вчерашнюю мысль о том, что за образом вечно занятого, немногословного, как выразился Дэн, пахаря, скрывается азартный человек, любитель игры. Ему бы только равного по силе противника — и весь мир может подождать.

— А давай. На что спорим?

— На желание, — говорит он, не моргнув и глазом, что заставляет меня коварно ухмыльнуться., Артур, Артур… Не я это сказала. Знал бы ты, как много желаний у меня, и с какой радостью я их осуществлю, когда выиграю. — Хорошо-о, — довольно тяну я. — Желание так желание. Первая попытка — моя?

— Вообще-то, в начале надо тянуть спичку-жребий, — с усмешкой ловит он меня на излишней торопливости. — Но… ладно. Будем считать, что тебе повезло. И по жребию первая попытка твоя.

Ах, эта самонадеянная снисходительность… Хорошо, хорошо. Ее я тоже припомню, когда придёт время загадывать мое желание.

Денис приносит кофе, и видя, что за столиком у нас что-то происходит, изо всех сил сдерживается, чтобы не встрять в разговор. Артур бросает в него быстрый взгляд — и Денис, помня о его просьбе, тут же удаляется, на ходу что-то мыча и всем своим видом выражая страдания.

— Так, хорошо. Раз первый ход мой… — я немного тяну паузу, чтобы накалить атмосферу, прикасаясь пальцами к чашке с эспрессо. Горячая. Слишком горячая — уже это даёт понять, что мне будет о чем поговорить с Денисом, но как-нибудь позже… Потом, не сейчас.

Артур на свой кофе и вовсе не обращает внимания. Он неотрывно следит за мной, как будто я — мяч на поле, который надо отбить.

Я должна быть точна, очень точна. Должна обращать внимание на детали, такие например, как… Что там сказал Денис? «Посмотришь мою девочку?» Много работы, редкие выходные, отсутствие возможности часто развлекаться…

Конечно же! Он врач! Врач-ветеринар, лечит домашних животных, а «девочка» — какая-нибудь любимая кошка Дэна.

— Ты — ветеринар! — уверенно объявляю я, наблюдая за его реакцией. Реакции поначалу нет никакой. Затем его брови ползут вверх — и… Он смеётся, громко, от души.

Не думаю, что это от радости из-за того, что я выиграла с первого хода.

— Кто? — переспрашивает Артур.

— Ладно, ладно, поняла. Поняла, что мимо. Вторая попытка?