Становление охотника

Утро прошло без сюрпризов. Я был собран ещё с вечера, ребята, видимо, тоже собирались без спешки, потому что перед выходом никто не побежал домой за забытыми вещами. Собрались в назначенное время и двинули в сторону Мичуринска. Как только покинули город, на меня сразу посыпался град вопросов.

— Сумрак, а куда мы направляемся? — спросил Гарпун. — Почему такая секретность? Мне было бы проще, знай я, куда и с какой целью мы идём, — остальные бойцы всячески поддакивали Гарпуну.

— Значит так, бойцы, — решил я остановить этот водопад вопросов, — останавливаемся на обед, и я вам всё рассказываю.

Все согласились с таким предложением, и разговоры пошли на отстранённые темы.

Так мы и шли, обсуждая то возможности членов группы и проигрывая в теории разные сценарии развития боевых действий. То обсуждали различные случаи жизни кого-то из охотников и споря, кто как поступил бы в подобной ситуации. Я больше слушал и старался не ввязываться в споры. Прошагав первую половину дня, мы устроили привал. Линза взялась за готовку обеда, сказав при этом, что на постоянной основе мы с неё этого не дождёмся, и ужин готовить будет кто угодно, но не она. Ну вот и настал момент раскрыть карты.

— Так, бойцы, — начал я, — раз обещал, значит, рассказываю, что нас ожидает. Движемся мы в бывший город Мичуринск, а точнее, в его пригород. Там находится склад, в котором должны быть нетронутые боеприпасы и всё то, что необходимо для снабжения армии.

Дальше я рассказал, откуда я об этом знаю и как ко мне попала карта с данными по колонне снабжения. Линза похвалила лиса и дала ему что-то вкусное. Если так пойдёт дальше, как бы не сменил мой мохнатый друг хозяина.

— А откуда мы знаем, что всё это добро до сих пор лежит там спокойно и ждёт нас? — задал самый главный вопрос Кок.

— Ниоткуда, — ответил я и серьёзно осмотрел своих бойцов, — в том всё и дело, что никто об этом не знает наверняка. Может так получиться, что весь этот путь мы проделаем зря.

— Но там же дикие земли, — вдруг ошарашила меня Линза, — есть большая вероятность, что всё осталось нетронутым.

— Что за дикие земли? — спросил я, а все уставились на меня, как на идиота, — что смотрите, я ни разу не выходил за границы области, и тут работы хватает.

— Дикие значит то, что там нет порядка, — первым ответил Штамп, — там до сих пор человек человеку враг.

— Так, подождите, вы хотите сказать, что общество организовано только у нас? — я обалдело вытаращил глаза на своих бойцов.

— Точно не известно, — сказал Кок своим флегматичным голосом, — но мы предполагаем, что да.

Вот так новости, оказывается, все те пять лет я ни разу не поинтересовался, что же находится за границей области, организованной первой пятёркой?! Всё это время я тупо бродил в её пределах и, блядь, ни разу не вышел за границу?! Как же так я мог затупить?!

— Народ, я бы хотел узнать, что может там нас ожидать? — задал я вопрос своей команде. — Я обещаю, что позже вам всё объясню. Просто поверьте, что я действительно ничего не знаю.

— Скорее всего, — начал Гарпун, — всё, что мы встретим или кого мы встретим, будут враждебны к нам.

— По крайней мере, именно к этому нужно быть готовым, — продолжила за него Линза. — Хорошо бы нам разработать порядок движения.

— Ты права, Линза, — кивнул я, — значит, порядок следующий: первый движется Кок, он осуществляет разведку. Дальше двигается основная группа: я, Гарпун, Штамп. Линза в прикрытии. С момента пересечения границы двигаемся в этом порядке.

— Хорошо, Сумрак, а можно взглянуть на карту? — спросил Штамп. — Прямого маршрута может не быть, хорошо бы заранее проложить его и обозначить точки сбора.

— Мне нравится, как вы начали размышлять, — одобрил я своих подопечных, — с каждым днём мы всё больше напоминаем команду, — я достал карту и развернул её перед бойцами. — Вот здесь мы, а вот тут точка, где находится предполагаемый склад.

Ребята собрались вокруг карты и начали спорить, как лучше пройти. Оказывается, что Гарпун и Штамп пришли с диких земель, но совсем с другой стороны. Их получилось привлечь во время очередной экспедиции. Так что эти двое лучше других разбирались в том, что может нас ожидать при выходе из мирной территории.

— Давайте, налетайте, пока горячее, — прервала обсуждение Линза, — обсудим всё по дороге.

Мы сразу забыли про карту и насущные проблемы, еда — это святое для мужчины, кто бы что ни говорил. После обеда мы свернули лагерь и двинулись в путь, по дороге обсуждая нюансы диких земель.

Об этих землях у меня сложилось двоякое мнение. Люди там живут, и живут уже организовано. До нашей организации им, конечно, далеко, но они уже не прячутся, как крысы по норам. Больше всего общество диких земель походит на банды. Люди сбились в кучи под одним или несколькими главарями. Структура поделена строго и чем-то напоминает ОПГ девяностых в нашем мире. Главарь держится за счёт авторитета или грубой силы. Под главарём ходят заместители, и они управляют отдельными бригадирами, в свою очередь бригадиры управляют оставшимся низшим слоем. Для того, чтобы занять должность повыше, нужно дождаться, когда старшего либо убьют, либо понизят за какой-то косяк. Чаще происходит смерть. Низшие слои общества поделены на рабочих, охотников и охранников. Ну и, само собой разумеется, перечислены они в порядке повышения статуса. Из касты рабочих в касту охраны попасть практически нереально. Животный мир диких земель так же разнообразен, как и области первой пятёрки. За исключением того, что мутантов там целенаправленно никто не отстреливает. Ну и данные по ним, соответственно, не составляются, так же, как и не зарисовывают местность и не составляют карты опасных участков. В общем, прогулочка ожидается та ещё. Теперь я понял, что имел ввиду Фантом, когда говорил о Подмосковье.

До границы области мы шли около десяти дней. Шутка ли, три сотни километров. Нашей цели мы должны были достигнуть примерно дня через два. Я решил разбить лагерь на сутки и ещё раз пробежаться по нашему плану и его отходах. Ну и отдых нам не помешает. Впереди агрессивная местность. Выставив палатки и закончив заготовку дров, мы приступили к приготовлению ужина. Ну и, как само собой разумеется, потекли разговоры.

— Сумрак, можно задать тебе вопрос? — с очень серьёзным видом спросила Линза. — Но если не хочешь, не рассказывай.

— Мне кажется, я догадываюсь, о чём ты хочешь спросить, — не менее серьёзно посмотрел на неё я. — Но мне бы хотелось оставить все эти вопросы и ответы на тот момент, когда мы вернёмся в Новую Жизнь.

— Хорошо, я поняла, — ответила Линза и пошла помогать ребятам готовить ужин.

А я, глядя на них, улыбнулся, и меня понесло в те дни, когда я ещё сам был зелёным и вот-вот должен был пройти обряд посвящения.

Глава 9

Собраться на обряд — дело несложное. Я зашёл в гильдию, получил свою собственную фотокамеру, монокуляр с ночным видением и напутствие. Затем на квартиру к Фантому, рюкзак, оружие, и всё, я готов.

Падальщики были замечены километрах в пятидесяти от города. Недалеко от деревни Бочкари. Деревню назвали в честь мастеров, которые делали бочки. Всё просто и понятно, нашёл, убрал, сфотографировал. Дорога простая, занимает всего два дня, и даже ночёвка будет не в лесу, а в посёлке, который расположен практически на середине пути. Что-то слишком всё легко, где-то же должен быть подвох? Или так проходят все посвящения? Ладно, поживём увидим.

До Бочкарей я добрался, как и планировал, за два дня. Дальше мой путь лежал в сельсовет, к председателю. Тот уже был оповещён о моём скором прибытии, и вся процедура заняла буквально пять минут. Мне оплатили гостиницу, указали рукой направление, мол, вон там видели. Так как появился в Бочкарях я уже на закате, пришлось вначале заночевать.

На утро я выдвинулся в указанную сторону, искать этих самых падальщиков. Двигаться пришлось осторожно, так, как учил Фантом, чтоб не наступать на ветки и без лишнего шума. Ещё в начале тренировок это давалось тяжело. Шутка ли, продираться сквозь лес и смотреть не только перед собой, но и на каждый пятачок, куда приходилось ставить ногу. Двигались таким темпом, что даже улитка нас обгоняла. Но со временем это начало доводиться до автоматизма, и уже сейчас я мог спокойно контролировать округу и то, что творилось вокруг. Падальщики, как правило, не сидят на месте, но мне достаточно отыскать их предыдущее место стоянки. Дальше будет более понятно, в какую сторону двигаться. То, что я сразу же выйду на них, вызывало сильные сомнения. Ну не совсем же они идиоты, чтоб засветиться и сидеть в ожидании охотников.

На первое костровище я вышел около полудня. Покрутившись на месте, высмотрел первые следы и пошёл в сторону их направления. Само место их дислокации удалось обнаружить только на второй день поиска.

Обнаружить их стоянку оказалось несложно. Да и не сказать, что они прямо сильно затаились. Хохот и голоса раздавались далеко, и услышал я их задолго до того, как увидел. Последние метры преодолевал чуть ли не ползком. И вот моему взору открылись старые руины не то фермерского хозяйства, не то бывших заводских цехов. В них-то и расположились мои подопечные. А вот и подвох, даже на первый взгляд падальщиков оказалось не шестеро. То, что их больше, было очевидным, но как учил Фантом, противников нужно вычислить всех. Дело близилось к закату, и вся дружная компания собралась у костра на ужин.

— Интересно, я когда-нибудь привыкну к виду их пищи? — пробормотал я себе под нос, увидев, чем же они собираются потчевать. К горлу сразу же кинулся комок и меня замутило. — Вот неужели нельзя тушёнки поесть или зайчика поймать?

Несмотря на подступающую тошноту, я продолжал наблюдать, как бомжеватого вида мужики раскладывали над углями чьи-то две руки и ногу. Я насчитал двенадцать человек. Двое подошли ближе к концу приготовления ужина, так что теперь я знал, где они расположили часовых. Видимо, ужин они пропустить не могут. Под хохот и громкие разговоры они приступили к трапезе. Вот этого я уже стерпеть не смог. Хорошо, что я находился на достаточном отдалении и падальщики не услышали, как мой желудок освобождался от недавних бутербродов с салом. Надо бы сделать себе зарубку на будущее, не ужинать перед охотой на этих уродов.

— Так, с количеством противника всё понятно, — снова пробубнил я себе под нос, я всегда говорю сам с собой, когда волнуюсь. Кстати, об этом я вам уже рассказывал. — Теперь бы определиться с тем, как вас грохнуть, не попав на угли в виде завтрака.

Я пронаблюдал за ними всю ночь. Лишь под утро у меня начал созревать более или менее дельный план. Засветив свои секреты с часовыми, они сами мне его подкинули. В предрассветных сумерках я заметил, как оба наблюдателя спали безмятежным сладким сном. Неплохая возможность убрать обоих. Я крался, как кошка, замирая при каждом шорохе. Подкравшись к первому из часовых, я замер и старался смотреть на него периферийным зрением. Ведь не зря говорят, что от прямого взгляда человек может проснуться. Осторожно вытянув нож, я подошёл вплотную и, зажав рот, быстрым движением полоснул по горлу. Часовой, вылупив глаза, захрипел и затрясся, он дёргал ногами и извивался, заливая всё вокруг кровью и меня заодно. У меня еле получалось удержать агонизирующее тело. Наконец он затих. Затаившись возле трупа, на несколько минут, я наблюдал за округой и за вторым часовым. Лагерь тихо спал, не подозревая, что его уже начали уменьшать в поголовье. Крадучись, я начал продвигаться в сторону второго наблюдателя. Стараясь не шуметь и не смотреть прямо на него. Получилось точно так же, как и с первым. Зажав рот, я перерезал ему глотку с такой силой, что нож чиркнул по позвонкам. Мои руки затряслись, в крови бушевало огромное количество адреналина. Весь в крови я скользнул в тень кустарника. Теперь бы отмыться и переодеться. Иначе я просто сам себя выдам. Прокравшись около километра от стоянки людоедов, я услышал тихое журчание, пройдя пару шагов на звук, уже увидел маленький ручеёк, питаемый родником. Вот за что люблю наш лес, так это за изобилие разных ключей и ручейков. Уж чего-чего, а от жажды умереть не даст. Наскоро помывшись, я переоделся в чистый камуфляж из рюкзака. На всякий случай попетлял по лесу и взял курс на лагерь падальщиков. Нужно знать, что они будут предпринимать.

Подкрадываться так близко уже не было смысла, заметят, они сейчас настороже. Забрался на сосну, вынул из кармана монокль и принялся наблюдать. Паника в лагере царила неслабая. Главарь раздавал пинки и подзатыльники налево и направо. Двое принялись читать следы моего отхода и подозвали главного. Посмотрев на то, куда тыкали пальцем эти двое, он отошёл и что-то начал объяснять ещё одному типу, периодически тыкая пальцами ему в лоб. Тот молча сносил истерику главаря, затем кивнул, подозвал ещё троих, и вместе с первыми двумя следопытами они двинулись по моему следу вглубь леса. В лагере осталось четверо, включая главного. Если я всё правильно рассчитал, то вскоре их станет на четыре урода меньше. Нужно только выждать момент. Наконец командир успокоился и стал указывать оставшимся на трупы товарищей. Те, подхватив топор, пошли расчленять бывших друзей. Правильно, чего еде пропадать. Пока они были заняты делом, я спустился с сосны и начал подкрадываться к будущим покойникам. В руке на этот раз я сжимал Стечкина с навинченным на ствол глушителем. Пробравшись на свою первую позицию в кустах, взял на прицел главного, который сидел в отдалении от троих мясников. Наблюдая за движением топора, я выжал свободный ход курка пистолета, затаил дыхание и, как только топор коснулся ноги уже второго покойника, надавил на спуск. Раздался щелчок механизма пистолета и звук выстрела, который был не громче хлопка духовой винтовки. Главарь уткнулся лицом в колени и начал заваливаться набок, светя развороченным затылком. Троица мясников, занятая своим грязным делом, даже не обернулась. Я взял на прицел второго и придавил спуск. Снова лязг механизма, приглушенный хлопок, и падальщик валится на землю в обнимку с отрубленной ногой мёртвого товарища. Вот тут оставшиеся двое уже поняли, что-то не так. Пока один с топором начал озираться, второй рыбкой нырнул в кусты. Владельца топора я подстрелил, уже поднимаясь из кустов. Выстрел оказался смазанным, и пуля угодила ему в грудь. Крик взбудоражил округу. Пришлось в спешном темпе добить кричащего и оставить затею с гонкой за скрывшемся в кустах людоедом. Теперь нужно сваливать, наверняка группа преследователей сейчас повернула назад в лагерь. Да и оставшийся в живых падальщик скорее всего присоединится к ним. Я достал фотоаппарат и сделал пару снимков лагеря, залитого кровью и усыпанного трупами. Осталось семь. И теперь уже я в роли преследуемого. Треск сзади я услышал спустя полчаса. Всё, меня вычислили! Что делать? Как оторваться? Мысли начали метаться в голове. Адреналин попал в кровь, и я, уже не таясь, ломанулся по лесу. Сзади послышались первые выстрелы, пули свистнули в опасной близости и защёлкали по деревьям. Пришлось петлять, как заец. Впереди замаячила поляна. Я припустил в обход, на открытое пространство бежать себе дороже. Вдруг пришло понимание, что преследователи перестали бежать следом и даже не стреляют. Вот сейчас не понял, что не так? Я притормозил и присел за дерево, прислонившись к нему спиной. Осторожно выглянув, увидел своих преследователей. Они, сбившись в кучу и осторожно озираясь, пятились прочь от поляны. Присмотревшись к ней повнимательнее, я заметил слабое марево. Так, с поляной всё понятно, там кислота. Но почему они так испуганы? Почему прекратили преследовать? Ведь я не стал на неё выбегать. Мысли пролетели в голове за долю секунды, а я уже навёл прицел Стечкина на одного из преследователей. Щёлкнул механизм затвора, и он сложился пополам. Пуля угодила в живот. Жить будет, но ранение очень болезненное.

— А-а-а, — заорал раненый, — сука, он меня подстрелил!

И в этот момент до меня дошло, почему падальщики так себя вели. Со стороны поляны в сторону орущего метнулись две смазанные тени. Визг умирающего мгновенно разнёсся по округе. Остальные бросились врассыпную и начали пальбу из всех стволов. Пули и картечь рвали кустарник и стволы деревьев, а две тени метались среди стрелявших людоедов. Жертвы начали падать, как подкошенные.

— Вот это скорость, — восхитился я в голос, — да что же это такое?!

В этот момент последний из стрелявших почти в упор всадил заряд картечи в одну из теней. В воздух разлетелись брызги чего-то тёмного, и стрелявшего обдало с головы до ног. Туша по инерции снесла его на спину, и он заверещал. Не закричал, а именно заверещал и забился в агонии под тёмной тушей. И тут я увидел, как от него поднимается тёмно-красный дым, а сам он тает, как кусок снега.

— Твою мать, — выругался я — да что за херня тут творится?!

На лес опустилась тишина. Я начал озираться, где вторая тень? Осторожно поднявшись я решил взобраться на дерево и едва успел вскарабкаться на пару метров. Автомат, закинутый за спину, зацепился за обломанную ветку. Я опустил взгляд, чтоб отцепиться, и увидел это.

Красные глаза, горб загривка, чёрная щетина шерсти и огромные бивни. Это кабан? Самый обычный кабан? Никаких видимых мутаций нет, хотя… От туши поднималось слабое марево, как от кислотной поляны. Кабан, уставившись на меня, открыл пасть, в которой я разглядел извивающийся язык. Внезапно он замер, и из него в мою сторону вылетела прозрачная струя, которая, попав в ствол дерева рядом со мной, брызгами попала мне в бок. Куртка мгновенно задымилась, и я почувствовал сильную боль. Казалось, что в меня плеснули раскалённым металлом. Который почему-то не хотел остывать, а жёгся всё сильнее и сильнее. А закричал от боли и едва не сорвался вниз. Едва успел скинуть автомат и перевалился на мощную ветку. Выхватив из бокового кармана рюкзака флягу с водой, я начал поливать дымящуюся рану. Боль отступила. Недолго думая, я закинул ногу на ветку и влез на неё верхом. Быстро скинул рюкзак, СВД бросил поверх него и, придерживая всё это одной рукой и отрывая пуговицы, стал скидывать с себя куртку. Та продолжала дымиться, и жгучая боль уже начала возвращаться.

С момента первого плевка прошло едва полминуты, а кабан уже опять открыл пасть и выцеливал меня своим змееобразным языком. Бросив ему в пасть снятую куртку, я заёрзал по стволу ветки, задом пытаясь отползти под защиту густой хвои. Плевок кабана завяз в брошенной куртке. А у меня появилось ещё тридцать секунд. Я решил, что нужно использовать шанс, морщась от боли в боку, я отпустил рюкзак в свободный полёт и схватил СВД. Навёл ствол в сторону мутанта и надавил на спуск. Выпущенная практически в упор пуля калибром «7,62» попала кабану в раскрытую пасть. Голова монстра дёрнулась, он замер и, постояв так несколько секунд, завалился набок. Земля вокруг него намокла и начала дымиться.

— Чужой, мать его, — прошипел я, корчась от боли.

И едва успел закончить фразу, как с треском свалился на землю, больно приложившись копчиком об ствол ветки, на которой сидел. Кислота, попавшая на ствол, сделала своё дело и проела ветку толщиной с две моих ноги всего за минуту.

Корчась от боли, я начал поливать жгущую рану на своём боку. Через дыру, которую проело кислотой, виднелись рёбра. Подобрав рюкзак, я достал из него старую военную аптечку и вколол себе обезболивающее. Прямо рядом со страшной раной. Бочина вмиг онемела, и острая боль начала отпускать. Приложив к ране перевязочный пакет, я примотал его к себе бинтом. Быстро сфотографировал всё, что осталось от побоища на поляне, подобрал оружие и, насколько было возможно, быстро пошёл в сторону Бочкарей.

На окраину деревни я вышел глубоко за полночь. Еле передвигая ногами, подошёл к первому попавшемуся дому и заколотил в дверь. Как эта дверь открылась и всё, что было потом, я уже не видел. Организм почувствовал, что можно расслабиться, и отключился.

Боль! Ноющая, тянущая боль! Хочется пить. Что происходит? Что за голоса вокруг?

Я попытался открыть глаза. Тяжело. Ну их, лучше так.

— Дайте воды кто-нибудь, — попросил я, но не услышал своего голоса, хотя уверен, что говорю, — эй, кто-нибудь, дайте попить.

— Кажется, он пришёл в себя, — раздался чей-то голос в голове, — точно, смотрите, он губами шевелит. Может ему водички дать?

Ну наконец-то здравая мысль посетила чью-то голову. Ко рту поднесли что-то мокрое и холодное. Я попытался сделать глоток и закашлял. Немного отдышавшись, я отхлебнул ещё и опять поперхнулся. Да, лёжа пить, то ещё удовольствие. Ещё одна попытка открыть глаза. Вроде бы удачно, только вот перед глазами всё плывёт. Вроде чьё-то лицо надо мной.

— Ты кто? — прошипел я. — Где я?

— Тихо, успокойся, ты в Бочкарях, — ответило пятно.

Я закрыл глаза и опять провалился в темноту.

Боль! Опять эта боль! Я застонал.

— Вон, живой он, — опять этот голос. — Я же вам говорил, что живой он!

— А ну отойди, — прозвучал знакомый голос. — Сумрак, ты слышишь меня? Сумрак?!

Кто-то со знакомым голосом склонился надо мной, и я почувствовал на себе пристальный взгляд. С трудом разлепив глаза, я пытаюсь сфокусировать зрение.

— Фантом, — прошипел я, — дай попить, друг.

— Сейчас, сейчас, потерпи, — засуетился тот. — Эй, как тебя, дай воды, человек пить хочет.

Ко рту поднесли кружку. Фантом приподнял мою голову, и я наконец смог сделать нормальный глоток. Вода прохладной струёй провалилась по пищеводу. Наконец я смог допить бездонную кружку. Хорошо, что она такая большая. Хорошо-о-о.

— Ну ты как же так-то? — спросил Фантом. — Как ты умудрился-то так попасть?

— Их было двенадцать, — прошипел я, немного начиная приходить в себя, — двенадцать, слышишь. Я положил их всех.

— Положил он, — передразнил меня дядя Женя. — Ты за каким хером в кабанье логово полез?! Я вообще удивлён, что ты жив остался.

— Я не знал, я убрал половину, они за мной бежали, я не знал.

— Не спеши, герой, — остановил меня Фантом, — тихо, отдыхай, потом расскажешь.

Что-то небольно укололо в плечо, и я провалился в темноту.

На этот раз очнулся я не от боли, хотя она ещё присутствовала, но уже не была настолько сильной. Я открыл глаза, попробовал оглядеться. Голова кружилась, сразу же начало мутить. Ладно, потом посмотрю.

— Эй, есть кто живой? — позвал я, на этот раз голос хоть и слабый, но уже голос.

Скрипнула дверь, внутрь кто-то вошёл. Подойдя ко мне, положил руку на лоб. Рука мягкая, такая не может принадлежать мужчине.

— Дайте воды, — сказал я, — и пожевать чего-нибудь.

Кто-то ойкнул и выбежал за дверь. Спустя некоторое время вновь скрипнула дверь. Я открыл глаза и попытался повернуть голову. Вроде получилось. Ко мне шёл Фантом, неся в руках какую-то миску.

— Фантом, ты, — сказал я, — значит, не приснилось?

— Не приснилось, — буркнул он, — лежи молча, сейчас кормить тебя буду.

— Кормить, это хорошо, — попытался я улыбнуться.

Фантом приблизился, приподнял мне голову и вставил туда ещё одну подушку. Затем сел рядом и принялся поить меня каким-то бульоном. Кое-как осилив половину миски, я почувствовал, что наелся, и начал отворачивать голову от настойчивого Фантома.

— Чего морду воротишь, — спросил он, — или сыт уже?

— Угу, — буркнул я.

— Рассказывай, — строго спросил он, — только не части.

— Я делал всё правильно, Фантом, — начал я, — убрал половину падальщиков, но последний поднял крик. Я начал уходить, но они крепко сели на хвост. Шли прямо по пятам, потом заметили меня. Я не знал, что в кислоте бывает жизнь. Сначала даже не понял, что случилось, они вдруг перестали преследовать и стрелять прекратили. Я спрятался и подстрелил одного, он закричал. И тогда появились эти. Они разорвали семерых за минуту. Одного успели завалить, а от второго я забрался на дерево. Лазить они не умеют, но он в меня плюнул. Я убил его, я успел его убить, когда он хотел плюнуть ещё раз. Попал прямо в пасть.

— Это тебя и спасло. — усмехнулся Фантом, — их шкура так сильно пропитана кислотой, что пулю растворяет прежде, чем она достигнет жизненно важных органов. Пасть — это самое слабое место. Видимо, один из падальщиков тоже попал в пасть, иначе его не свалить.

— Да я везунчик, — улыбнулся я.

— Ты даже не представляешь насколько. На кабанов ходят минимум четверо. И ещё ни разу все четверо не возвращались обратно. То, что сделал ты — невозможно.

— Медаль дадут?

— Шутишь — это хорошо. Значит, на поправку пошёл.

— Ты чего такой хмурый-то?! — наконец понял я, что было не так. — Я же жив, всё нормально.

— Не нормально, — сказал Фантом и отвернулся. Помолчав немного, он продолжил. — Как только ты ушёл на охоту, ко мне пришли. Искали тебя. Нашли мёртвую Валю.

— Как?! — я подскочил и застонал от боли, которая тут же скрутила меня, словно огненный жгут. — Суки! Кто?!

— Не знаю, Сумрак, — тихо ответил Фантом, — пришли за тобой. Гела дал показания, что ты ушёл вместе с ней. А утром нашли её мёртвой. Умирала она долго, Сумрак, её пытали.

— Я знаю, кто это, — сквозь зубы прошипел я. — Убью гниду.

Услышав, как спокойно я произнёс последнюю фразу, Фантом вздрогнул.

— Мы найдём его, Сумрак, обещаю, — глядя в глаза, пообещал дядя Женя. — Тебе спать надо, поправляться.