Помоги проекту - поделись книгой:
Как и Джен, я высказывала не всегда популярные мнения, и мне тоже прилетало от моего сообщества, да так, что дух захватывало. Комментарии были разными, от «завали хлебало» до жестоких и детальных угроз моей семье. Мой первый рефлекторный ответ: «
Многие из нас с детства узнают, что лучшая защита – нападение. Вырастая, мы замечаем, что защитные рвы ограждают нас не только от боли, но и вообще от жизни. Готовы ли мы отказаться от права исследовать себя и полностью раскрыться? Мышцу храбрости можно накачать, отказавшись от потребности стремиться к идеальности и быть удобным человеком за счет собственных интересов. А мышцу уязвимости – позволяя себе оставаться мягким и внимательным вместо защиты или атаки.
Чаще всего мы атакуем по двум причинам:
1. Когда накатывают эмоции, остаться уязвимым означает для нас проявить слабость.
2. Травматический опыт прошлого подсказывает, что уязвимость опасна. Жестокость и угнетение утверждают, что мягкий взгляд – это потенциальная опасность, дыра в нашей броне. Мы можем раскрываться только в эмоционально и физически безопасных местах – и мы ищем их изо всех сил.
Но ведь уязвимость означает неуверенность, риск и эмоциональную открытость, а не слабость. Уязвимость – необходимое условие для отваги.
Мягкий взгляд и открытость – это не слабость. Это отвага. Это умение самому превратиться в дикие условия.
Дикое сердце
Вот бы существовал клуб «Дикое сердце» с каким-нибудь тайным приветствием! Люблю такие штуки. Вот бы все, кто выходил в дикие условия, узнавали секретный ритуал или получали символ, подтверждающий:
«Мой дом – клуб диких сердец. Я знаю, что такое оставаться наедине с собой и бороться с критикой, страхом и болью. Я знаю свободу непринадлежности ни к чему и одновременно принадлежности ко всему. Награда велика, но, когда Майя Энджелоу говорила, что “цена высока” – она не шутила. Пройдя этот квест, мы на память получаем шрамы».
Но в диких условиях не выдают членских билетов. Дикое сердце – не то, с чем можно поддерживать контакт постоянно (и все-таки это одна из самых важных духовных ценностей – помните, что Карл Юнг говорил о парадоксе[53]?) Трудности поиска своего пути с учетом напряжения четырех элементов причастности – отличный способ прочувствовать полноту жизни и крайне важная реакция на современный духовный кризис.
Мы встречаем парадоксы нашей жизни дикими сердцами. Они способны быть сильными и нежными, воодушевленными и напуганными, смелыми и осторожными одновременно. Мы стоим на своем, уязвимые и отважные, радостные и беспощадные.
Дикое сердце бьется за правосудие и мир, оставаясь способным переживать радость. Я знаю, что многие (включая меня) в приятные моменты испытывают чувство вины. Как у меня хватает совести играть с детьми на пляже, когда кому-то сейчас нечего есть? Как у меня руки поднимаются украшать праздничный торт для сына миньонами из мультфильма «Гадкий я», когда сирийские беженцы умирают с голода?
Мы с вами помогаем так, как можем. Кто-то живет активистской работой, кто-то помогает в мечети по выходным, кто-то разливает суп для бездомных после работы – каждый из нас вкладывает то, что может, чтобы у других была еда и чтобы их права не нарушались. Но точно так же важно проживать то, что приносит в жизнь радость: любовь, причастность, удовольствие. Это базовые, неотъемлемые вещи. Кроме того, мы не можем делиться тем, чего у нас нет, – как нести радость другим, если мы отказываемся от нее сами?
Выход в том, чтобы учиться быть благодарными. Я разговаривала с людьми, пережившими жестокие травмы, от потери ребенка до ужасов геноцида. Все пятнадцать лет работы над этой темой я слышу в их историях одно и то же: «
Другой важный момент – когда мы обесцениваем свою собственную боль (например, сравнивая наш опыт с тем, что пережили другие), мы теряем возможность проявлять эмпатию к чужим историям. Отворачиваясь от собственной радости, чтобы быть ближе к тем, кому сейчас хуже, или чтобы отомстить себе чувством вины, или чтобы выглядеть более сфокусированными, мы отказываем себе в полноте жизни и не ставим амбициозных целей.
И наоборот: если мы отрицаем страдания других, наслаждаясь своим счастьем, изолируя себя от мира, делая вид, что не в силах никому помочь, то мы по своей воле отказываемся от объединяющей нас силы. Вообще говоря, право отказаться от страдания и несправедливости или притвориться, что все в мире в порядке, – это привилегированная позиция. «
Дикое сердце чувствует боль во всем мире, не обесценивая свою. Дикое сердце бьется в благодарности и делится чистым восторгом, не отрицая мировых сложностей. Мы удерживаем этот баланс благодаря опыту выхода в дикие условия. Это не всегда просто или удобно – иногда мы шатаемся под тяжкой ношей, и нам помогают гордо выпрямленная спина и мягкий взгляд, наполненный любовью.
Возвращаясь к определению настоящей причастности, мы увидим, что оно построено на балансе парадоксов.
Настоящая причастность – это духовная практика веры в себя и принадлежности себе. Это значит раскрыть миру наиболее настоящего себя – и как чувствовать себя частью чего-то большего, так и оставаться наедине с собой в диких условиях. Настоящая причастность не заставляет нас меняться, наоборот: она требует, чтобы мы оставались собой.
Напряжение усиливается в каждом из элементов, составляющих причастность:
✓ Вблизи человека трудно ненавидеть. Сближайся.
✓ Отвечай правдой на брехню. Корректно.
✓ Держись за руку – за руку незнакомцев.
✓ Гордая осанка. Мягкий взгляд. Дикое сердце.
Диким сердце становится только в диких условиях, но есть и ежедневные практики, ведущие к настоящей причастности. Одна из них помогла мне изменить подход к родительству, проявлению себя в жизни и лидерству в работе:
Перестань искать подтверждения тому, что ты не принадлежишь к той или иной группе. Живя с таким настроем, ты непременно их найдешь. Хватит искать на лицах окружающих подтверждение тому, что тебя недостаточно. Если ты выберешь такую цель, она обязательно будет достигнута. Настоящая причастность и самоценность не товары – мы не торгуемся. Правда о том, кто мы такие, живет у нас внутри. Храбрость защищает дикие сердца от сравнения и оценок, особенно от наших собственных. Да, и еще: никто не принадлежит этому миру сильнее, чем ты.
Перестать сравнивать, отказываться от практики искать подтверждение, что нас недостаточно, ужасно трудно. Как минимум у многих из нас это вошло в привычку – а порой это первая и самая мощная реакция. Когда в ходе исследования сформировалось описание настоящей причастности, я начала пробовать пускать ее в свою жизнь. Попробовала перестать искать подтверждение тому, что я недостаточно умна, приходя на рабочее совещание. Отказалась от предположения о том, что меня не считают своей на родительском собрании в школе сына. Мощь этого настроя не описать словами! Я рассказала о нем Чарли и Эллен, и они тоже попробовали практиковать его, делясь со мной существенными изменениями в общении с друзьями и в учебе.
Опираясь на личный опыт и материалы исследований, основой родительского воспитания я вижу любовь и причастность. Я думала так: если мои дети знают, что они любимы и достойны любви, если они умеют любить и дома их всегда ждут – остальное как-нибудь устроится. Но они стали взрослеть, заводить друзей, вступать в сообщества, и я заметила, как легко скатываюсь в подстройку под других. Мой личный страх стреляет вопросом: «А что остальные носят?» или «Почему тебя не позвали в гости, что случилось?». Мне нужно постоянно удерживать себя в этой практике и не поддаваться страху, когда начинаются сложности.
Важность гостеприимного родительского дома раскрылась, когда несколько лет назад я брала интервью у группы школьников. Восьмиклассники разбились на малые группы и сформулировали отличия между необходимостью вписываться и чувствовать себя причастными. Результаты этого исследования вошли в книгу «Великие дерзания» – кратко приведу их здесь.
✓ Причастность – быть там, где ты хочешь оказаться и где тебя ждут. Вписываться – это быть там, куда ты хочешь попасть, но тебе там не рады или им все равно.
✓ Причастность – это когда тебя принимают таким, какой ты есть. Вписываться – это притворяться кем-то другим, чтобы тебя взяли.
✓ Если я могу оставаться собой, я чувствую причастность. Если я должен стараться быть похожим на остальных, я вписываюсь.
Дети отлично разъяснили, в чем отличия. Неважно, в каком штате я проводила опросы и сколько лет было отвечавшим – и подростки, и малыши знают, о чем речь. Они понятно объясняют, что творится внутри, когда ты не чувствуешь причастности дома. Один восьмиклассник написал: «Не чувствовать причастность в школе трудно. Но это цветочки по сравнению с необходимостью вписываться дома».
Я попросила привести примеры, и вот что мне ответили:
✓ не полностью оправдывать ожидания родителей;
✓ не смочь стать достаточно крутым и популярным для родителей;
✓ не справляться с предметами, которые легко давались родителям;
✓ встречаться с неловкостью родителей из-за того, что ты не звезда класса, не завел кучу друзей, не бьешь рекорды в спорте или тебя не взяли в чирлидеры;
✓ родители не одобряют тебя или то, что тебе нравится делать;
✓ родителям не очень интересно, что происходит в твоей жизни.
С новыми данными исследования настоящей причастности я понимаю: моя работа еще и в том, чтобы поддержать моих детей, верить в них и помогать им оставаться на своей стороне. Да, бывает много других проблем: сложности с друзьями, поиски места в коллективе, но самая важная задача родителей – в защите нежных диких сердец. Мы должны суметь остановиться и не выходить в дикие условия вслед за нашими детьми, не упрощать им жизненные задачи, с помощью которых они развиваются. Каждой клеточкой наших тел мы стремимся защитить их от боли, сопровождающей необходимость стоять на своем. Нельзя отнимать у них возможность научиться не сдвигаться и танцевать в лунном свете с другими смельчаками, хотя именно к этому нас толкают страхи и дискомфорт. Сердца наших детей должны познать дикость самостоятельно.
Как руководитель я хочу поддерживать культуру настоящей причастности в сотрудниках. Я не хочу подстраиваться – у меня нет на это ни времени, ни сил. В интервью с Питом Кэрроллом, тренером «Сиэтлских Морских Ястребов», я снова задала вопрос о переживаниях о выходе в дикие условия. Он ответил: «Ох, да. Я знаю, о чем вы говорите. Случалось мне бывать в диких условиях. Я знаю, чего люди ожидают от тренера Национальной футбольной лиги. Но иногда нужно действовать на свой страх и риск. Правда, в диких условиях я становлюсь настолько внимателен к мелочам, что и сопротивление выходит на какой-то новый уровень. Но этот опыт награждает твердой верой в себя и обостренным умением понимать, когда слова расходятся с делами»[54].
Сопротивление из-за внимания к мелочам и обостренное умение понимать, когда слова расходятся с делами, – отличительные особенности диких сердец. Представьте организацию, в которой большинство сотрудников прислушиваются к своим диким сердцам, а не действуют по правилам, уединяются в бункерах и выбирают безопасные, давно проложенные пути. Было бы неплохо, да? Нам нужна революция диких сердец.
На сайте
Каждый раз, работая над книгой, я бросаю себе вызов – проживаю то, о чем пишу. Мне пришлось разбираться с собственным перфекционизмом, когда я писала «Дары несовершенства. Как полюбить себя таким, какой ты есть». Я набиралась смелости встречаться с критикой и менять мнение о ней, когда работала над книгой «Великие дерзания. Как победа над страхом показаться слабым и смешным влияет на то, как мы живем, любим, воспитываем детей и работаем». Я бросила вызов историям, которые защищали меня от себя самой, когда писала «Стать сильнее. Осмыслить реальность. Преодолеть себя.
Все изменить».
Жизнь с черновиком этой книги оказалась жизнью в диких условиях на протяжении нескольких месяцев! Я предлагала Бену, моему редактору, оставить рабочее название «Как потерять друзей и взбесить всех до единого». Если у вас есть четкие политические убеждения, что-то в этой книге наверняка и до вас добралось. Я понимаю, что во многом читатели не станут со мной соглашаться и захотят говорить о своих сомнениях. Я рассчитываю на это. Я рассчитываю на то, что мы сможем вести страстную дискуссию и быть добры друг к другу.
Это не значит, что нужно перестать отстаивать права, сопротивляться или выступать за правое дело. Я буду продолжать. Надеюсь, вы тоже. Миру нужно, чтобы мы отвечали за свои слова и отстаивали то, во что мы верим. Я верю, что мы сможем делать это корректно и с уважением. Забывая о нашей человечности (даже в ответ на бесчеловечные выпады), мы разбиваем наши дикие сердца.
Из всех призывов к храбрости, о которых я пишу книги последние десять лет, выход в дикие условия – самый сложный. Он приносит больше всего боли. Но, как напоминает нам Майя Энджелоу, это единственный путь к свободе.
«Свобода начинается с осознания того, что ты – человек из ниоткуда. Ты часть каждого уголка земли и в то же время не принадлежишь ни одному конкретному месту. Цена свободы высока. Награда велика».
Будут моменты, когда оставаться на своей стороне слишком трудно, слишком страшно, и мы засомневаемся в способности продираться через неуверенность. Кто-нибудь обязательно скажет: «Остановись. Это не для тебя. Ты не выдержишь в диких условиях жестокого мира». Обратитесь к своему дикому сердцу и помните:
Благодарности
Я глубоко благодарна этим отважным людям:
Сюзанне Барралл, Куки Бокер, Ронде Диринг, Оливии Дарр, Лорену Эммерсону, Барретту Гильену, Саре Маргарет Хамман, Джессике Кент, Чарльзу Кили, Ханне Кимброу, Брайану Лонгория, Мердок Макиннон, Сьюзан Манн, Ма-шон Никс, Джулии Поллак, Тати Резник, Диэнн Роджерс, Эшли Руиз, Терезе Сэмпл, Сараю Санкару, Кэтрин Шульц, Энн Штобер, Джинии Уильямс и Джессике Зунига.
От всего сердца благодарю моего редактора Бена Гринберга (в следующий раз в мексиканском ресторане угощаю я!). И всю команду моего издательства, даже не так – дома, где рождаются мои книги. Благодарю за то, что вы приняли вызов и отлично поработали! Спасибо, Джина Центрелло, Энди Ворд, Тереза Зоро, Мария Брекель, Люси Силаг, Кристин Микитишин, Ли Марчант, Мелисса Сэнфорд, Саню Диллог, Джессика Боне, Лорен Новек и Келли Чиан.
Моему агенту Дженнифер Рудольф Уолш и всей команде
Венди Хаузер, Майк Хаузер, Джейсон Кортни, Дэниел Стюарт, Кристен Харрельсон, Джули Сивернз, Кристин Эниарт, Анника Андерсон, Кайл Кеннеди – спасибо вам, мои творческие хулиганы, за яркие идеи.
Спасибо Келли Ньюман, Линде Тобар, Курту Лангу, Раулю Касаресу, Бойдерик Мэйзу, Вану Уильямсу, Митчеллу Эрли, Джону Лансу и Тому Фрэнсису.
Я от души благодарю моих дорогих и любимых людей: Диэнн Роджерс и Дэвида Робинсона, Молли Мэй и Чака Брауна, Джакобину Элли, Корки и Джека Крисци, Эшли и Амайу Руиз, Барретта, Фрэнки и Габи Гильен, Джейсона и Лайлу Браун, Джен, Дэвида, Ларкина и Пирса Элли, Шифа Берхану, Негаш Берхану, Трея Борна, Маргариту Флорес, Сару Маргарет Хамман, Полли Коч, Элеонор Голтни Шарп.
Мое дикое сердце принадлежит вам, Стив, Эллен и Чарли – вы мой дом. Вместе с Дэйзи, Люси и Стики.
Об авторе
Брене Браун – доктор философии, исследователь и преподаватель Хьюстонского университета. Последние шестнадцать лет глубоко изучает человеческие качества и эмоциональные реакции: отвагу, уязвимость, стыд и эмпатию. Автор трех бестселлеров
Поделиться книгой: