Помоги проекту - поделись книгой:
Довольный жизнью Мотя хрустнул яблоком. Я заглянул в его рыжеватые глаза и все понял.
Предыдущий постоялец был учителем. Нервный смешок вырвался против воли. А я, блин, журналист. Журналист. Мы все.
– Мотя, а что крысы делают в твоей комнате?
– Вы все мои гости, – его лицо озарила улыбка. – И вы, и крысы тоже, я никого не прогоняю, – он повысил голос: – И никого не отпущу. У меня свой дом, и я очень гостеприимный хозяин. Очень-очень гостеприимный, вы должны остаться довольны.
Он отравил крыс, чтобы они не сбежали. Дмитрий Степаныч сказал бы… нет, он бы промолчал.
– Довольны? – взвизгнула Сашка, бросаясь на Нищебродского. – Довольны? – ее голос сорвался. – Да, конечно, мы довольны всем! Начиная от продавленных кроватей с мышами и заканчивая хозяином-вором! Отдай мой ноутбук сейчас же, тварь ты эдакая, – Сашка вцепилась в его лицо ногтями.
– Не могу. Если я отдам, то не смогу отправить с вашего почтового ящика статью в издательство. А если статья о нашей турфирме будет отправлена с другой почты, никто не поверит, что это написали вы, – учтиво отозвался Мотя, вытирая кровь с царапин. – А если с вашей, то поверят.
– А предыдущие твои… гости, – я еле удерживал Сашку, – они остались довольны?
– А как же! Их благодарности я собираю в библиотеке, – гордо выпятил грудь Мотя. – Да вы читали! – беспечно махнул рукой. – Читали их дневники.
Я опять взглянул в рыжеватые глаза. Один из них смотрел в сторону, я только сейчас заметил.
Интересно, что стало с останками тех, кто писал дневники, и понравились ли останки крысам?
Судя по затертым тетрадкам, они не смогли выбраться. Я, подталкивая Сашку вперед, продвигался к выходу, остальные рядом. Бежать надо отсюда, на своих двоих доберемся до какого-нибудь села, к черту вещи. Мы скатились по лестнице и, наступая друг другу на ноги, выбрались на улицу. Дождь хлестал нас по щекам, и ветер поднимал с земли пожухлые листья. Ботинки утопали в грязи, как заблудившиеся путники в болоте.
– Вы же не против, если я воспользуюсь вашим псевдонимом? – ветер подхватил слова Нищебродского и бросился нас догонять.
Я бежал так быстро, словно земля горела под ногами. Потоки дождя обрушивались на землю, мощные порывы ветра сносили с ног – вспомнился Булгаков и казнь Иешуа. Я даже пожалел, что так и не осилил книгу до конца. Что в школе, что в универе она казалась мне неправдоподобной, скучной и абсурдной, но сейчас очень хотелось заиметь метлу, вскочить на нее и убраться отсюда подальше. Мы миновали указатель «До села Ладушкино три с половиной километра» (половина все еще была подписана черным маркером); рубашка промокла насквозь, воспаления легких не избежать, но я плевал на это. Плевать-плевать-плевать, главное, что вырвались, выбрались, все целы, все шестеро. Часы нахлебались воды и остановились.
– Алекс, стой, вроде оторвались.
– Глянь, впереди что-то виднеется. Наверное, Ладушкино.
Сашка прищурилась, всхлипнула и, протянув руку как лунатик, указала в пустоту. Смех Сашки я не слышал из-за ветра.
Сверкнула молния, осветив старый дом, покосившееся крыльцо и вывеску: «Добро пожаловать в Сраный Отель».
Все для клиента. Надо будет, наверное, перенести свои записи о «незабываемом отдыхе» с планшета на бумагу, подумал я, пусть в библиотеке останется. Бумага – надежнее и все стерпит.
Мотя помахал нам из окна. Наверное, он радовался, что мы вернулись.
А солнце так и не выписали из больницы для небесных светил.
***
Когда статья о замечательном туристическом агентстве вышла под известным псевдонимом
Поделиться книгой: