Дети ангелов

* * *

Виктор стоял на подоконнике. Один прыжок отделял его от начала задания. Он сомневался. Он не понимал. Подчиниться воле великих или ослушаться?

– Матей… Не уходи, – услышал он за спиной тихий голос сестры.

Виктор обернулся. Алиса спала.

«Наверное, ей снится сон про меня, – он улыбнулся. – За этой девочкой я буду следить теперь всю ее жизнь. Как только она станет старшелетней, заберу ее дело».

– Я буду охранять тебя всю жизнь. И никому не дам в обиду! – прошептал Виктор вслух.

– Матей, не уходи. Алексий говорит, тебе нельзя туда, – он еле разобрал шепот, но сомнений не оставалось – это говорила его сестра.

– Что?! Алиса, еще раз повтори, что ты сказала?

Виктор все еще стоял на подоконнике.

– Учитель говорит, не ходи туда, останься со мной, – повторила девочка. Он отчетливо слышал каждое ее слово.

Виктор спрыгнул с подоконника в комнату и подошел к сестре. Ее сон был крепок. Но она, время от времени, шевелила губами. Больше ничего разобрать ему не удалось.

Часы показали пять минут первого. Виктор посмотрел на небо, на Алису, и лег в свою кровать.

«Буду ждать Учителя. Будет что до́лжно, истине быть!» – подумал он перед тем, как заснуть.

* * *

День шестой. Георгий отправился на то же место. Центр онкологии находился в пятистах метрах от метро. Встретить на выходе из метрополитена нужный ему материал оказалось делом верным. Он решил трудиться до глубокого вечера.

Час спустя из стеклянных дверей вышла семья. Мужчина вез подростка на инвалидной коляске. Младший ребенок шел рядом с матерью и держал ее за руку.

– Вить, остановись. Нужно проверить документы, – маленькая и худенькая женщина выглядела как дочь своего высокого и статного мужа. Он обернулся. Его безупречно красивое лицо в этот момент выражало всю скорбь вселенной.

– Какие еще документы? Ты что их в больнице не можешь проверить? Мне надоела твоя несобранность. Почему дома этого нельзя было сделать? – мужчина отчитывал ее как плохую служанку.

Они остановились.

– Ты что, их вот здесь прямо будешь смотреть?

– Давай, пожалуйста, сядем вон на ту лавочку. У нас все равно еще час в запасе.

– Час сидеть на остановке? Ты рехнулась? – мужчина покатил коляску в сторону лавки.

– А я не намерена общаться с сыном в больнице. Ему там несколько месяцев лежать. Пусть мальчик подышит воздухом. Неужели ты этого не понимаешь? Олег, отцепись! – женщина выдернула руку, за которую держался младший сын.

Мальчик, опустив голову, поплелся за ними.

– Воздухом проезжей части? Больная… – Глава семейства докатил коляску до лавочки и отошел. Прикурил сигарету и глубоко затянулся.

Младший ребенок сел на самый край лавки, достал из рюкзака книгу и погрузился в чтение. Женщина развернула коляску к себе, взяла руки сына в свои, и принялась их целовать.

– Ну мам, что ты делаешь?! Неудобно… Люди же смотрят! – ее старший сын одернул руки и отвернулся.

– Сыночек мой, все будет хорошо! – женщина продолжала его уговаривать. – Мы с папой тебя вылечим обязательно! Вот увидишь, через несколько месяцев тебя выпишут, и ты станешь совершенно здоровым! И опять будешь играть в свой футбол, да? – ее голос звучал неуверенно и безжизненно. Как будто она сама в это не верила.

– Ага, после химии я прямо ломанусь на поле! Мам, че ты несешь, а? – сыну был неприятен этот разговор.

С тех пор как врачи поставили Саше диагноз, он ушел в себя. У него был бесконечно недовольный отец, который третировал мать. Был младший брат – ботан, с которым не то, что про футбол – просто поговорить была скука смертная, друзья, которые тут же позабыли про его существование. Он ушел в себя, потому что никому до него дела по большому счету не было. Все только притворялись. Ему самому уже было плевать на все. Болезнь так болезнь, смерть так смерть.

– Олег! Да выкинь ты эту книгу! Поговори с братом! Когда ты в следующий раз его увидишь?! Неужели тебе все равно, что Санечку кладут в больницу? Господи, что вы все за люди-то?! – она силой выдернула книгу у младшего сына и бросила ее в урну, рядом со скамейкой. По ее лицу текли слезы. Она и сама не могла понять, кого больше из них четверых она жалела.

– Так, хорош базлать! – отец взял в руки коляску и покатил ее к больнице. Женщина тоже поднялась и, вытирая рукой слезы, направилась следом. Маленький мальчик стоял и смотрел на урну, из которой торчал край обложки.

Георгий поднял над ним руку.

– Добро, Азъ, Рцы!

Мальчик застыл.

– Добро, Азъ, Рцы!

Рука ангела опустилась ниже.

– Дар Азъ…

И тут какая-то неведомая сила рванула Георгия назад. Лонжа резко начала сокращаться и несла его по воздуху как пушинку. В следующее мгновение он влетел спиной в свою оболочку. Щелкнули замки. И Георгий опять оказался прикованным к постели малышом по имени Егор, страдающим не только болезнью Дауна, но и пороком сердца.

«Господи…»

Глава VIII

Маша зашла в детскую.

– Дети, доброе утро! Подъем! Вставайте-вставайте, сони! – Она подошла к Алисиной кроватке и поцеловала дочь.

– Доброе утро, мамочка! – вдруг донеслось до нее.

Маша застыла, не веря своим ушам, и стремительно обернулась.

– Матвеюшка! Ты заговорил?! Да как хорошо заговорил-то! – Мария кинулась к Матвею.

Он сидел на кровати и тер спросонья глаза.

– Добое утьо! – пропищала и Алиса. Она тоже окончательно проснулась и радовалась вместе с мамой. Матвей улыбался им обеим.

– Мамочка, пойдем, пожалуйста, сегодня в парк! – попросил Матвей.

– Конечно, сыночек! Пойдем, куда захочешь! Так, а теперь, марш в ванную, умываться, чистить зубы и завтракать! Закатим сегодня пир! – она смеялась, обнимая сына.

– Пиа, пиа! – картавила Алиса. Она спрыгнула с кроватки и кинулась обнимать Матвея.

– Не «пиа», а «пир-р-р», скажи «пир», р-р-р-р! – Матвей поддразнивал сестру.

Взявшись за руки, они вместе пошлепали в ванную.

Маша строчила мужу сообщение:

«Матвей заговорил! Целыми предложениями! Первое что он сказал: «Доброе утро, мамочка!» Ты представляешь?! Ванечка! Ура-а-а-а!»

Улыбка не сходила с ее лица.

– Какая же я счастливая! – прошептала она сама себе, заправляя детские постели.

День случился солнечным и по-летнему жарким. Несмотря на середину мая погода радовала горожан. Весь день они провели в парке. Маша любовалась своими детьми.

Матвей заговорил! Теперь все будет хорошо.

Она наблюдала, как Алиса с ним о чем-то спорит, смешно коверкая слова.

Матвей спокойно отвечал. Маша давно заметила, как благотворно он действует на ее гиперактивную дочь. Алиса слушалась брата беспрекословно и быстро успокаивалась от одного его взгляда.

К вечеру уставшие, но довольные, они отправились к выходу. Перед воротами Матвей встал как вкопанный. Он не отрывал взгляда от белокаменной башни с высоким шатровым завершением. Это была церковь Вознесения Господне. Храм, опоясанный двухъярусной галереей и тремя искусными лестницами-арками, чем-то напоминал космический корабль, приготовившийся к взлету.

– Мама, я хочу туда! – Матвей показал в сторону церкви.

– Матвеюшка, давай в следующий раз? И Алиса вон устала, сейчас капризничать начнет. Да мы все устали. – Маша смотрела на сына с надеждой, но была не в силах ему отказать.

– Алису я возьму за руку, а ты на скамеечке посидишь, – с этими словами Матвей действительно потянул за собой сестру, направляясь к входу в храм.

«Какой он невероятный! Совсем по-взрослому разговаривает! Папина копия. Один в один…» – мысленно восхищалась Маша, идя вслед за детьми.

Перед входом ее сын остановился на мгновенье, а потом стал подниматься по ступеням. Алиса шла с трудом, волоча ноги от усталости, но все-таки шла. И, к удивлению Марии, ни пикнула ни разу, пока они были внутри.

Дети уснули почти сразу как сели в машину. Мария вела осторожно, пробираясь домой по вечерним пробкам и ругая себя за то, что она позволила им так сильно задержаться.

Дома оказались сильно под вечер. Дети, как сомнамбулы, проковыляли в спальню и уснули в своих кроватках.

Когда пришел домой Иван, ему открылось сонное царство. Вся семья сладко посапывала. Он поставил цветы в вазу, торт в холодильник, и отнес в детскую огромную связку разноцветных воздушных шаров. Праздника, который папа решил устроить в честь первых слов Матвея, домочадцы немного не дождались.

На лето решено было отправить Машу с детьми к деду на дачу.

– Надо было «Газель» заказать, – бурчал Петров, загружая второй раз машину под завязку.

– Дед, ты как будто не рад, что мы к тебе переезжаем, – Маша улыбалась, наблюдая, как ее мужчины грузят в машину бесконечные коробки с детскими вещами.

– Не говори ерунды, Мария! У тебя всего два ребенка, а коробок на весь детский сад! – Он пытался закрыть багажник, приминая верхнюю коробку.

– Скажи спасибо, что мы пианино не взяли с собой!

– Вот спасибо, так спасибо! – Петров отвесил шуточный поклон.

– Я намерена учить детей грамоте, вот! – сообщила Маша с гордостью.

– Так это ты столько ручек с карандашами набрала? – улыбнулся Иван. – А остальное?

– Тетради в линеечку и альбомы для рисования! – поддержал шутку Петров.

– Ой, альбомы! – Маша кинулась к подъезду.

– Милая, вернись! Я потом привезу!

– Все, по машинам! – скомандовал дед. – Дети, кто со мной?

– Я!

– И я!

Матвей с Алисой наперегонки кинулись усаживаться.

– Вань, я выдвигаюсь, – сообщил Петров, забираясь на водительское место. – Будем вас ждать на даче!

– Хорошо! Езжайте, – Иван хлопнул дверцей и пошел вслед за Машей.

Дома Маша копалась в книжном шкафу, выкладывая какие-то книги.

– Любимая… – он нежно обнял ее сзади. – Дед с детьми уехали, нам все равно их не догнать, так может…

Иван развернул ее к себе, взял на руки и понес в спальню.

* * *

Алексий прибыл к Залу Силы. Многое изменилось с тех пор, как он с херувимами виделся с Виктором. Учитель понимал – программе необходимы поправления. Он был частично согласен со своим учеником. Может, программа и не требовала глобальных поправок, но в первоначальном изложении она не годилась. Херувимы тогда согласились с ним. И за этим больше ничего не случилось. Творцы Фолианта наложили запрет на дальнейшие встречи Учителя с Виктором ровно до будущих поправлений программы. Алексий ждал, время шло.

«Виктору недо́лжно выходить из здоровой оболочки. Он нарушит истину Солнцерона, – Алексий все больше размышлял о будущем своего ученика, который в этой гибельной для ангела истории, находился на грани… – Не хочу даже мыслить об этом. Если не будет внесено изменений до начала… я не дам ему выйти».

– Вас приглашают на Великое Собрание Двенадцати. Оно состоится через три дня, ровно в 9:00 – Страж-посыльный поклонился Учителю и убыл.

Программа началась без Виктора.

Прошла неделя.

«Значит, Георгий уже прибудет обратно. Ну что ж, вслушаемся в него» – Алексий предполагал, что за отсутствием Виктора в программе она будет исключительно прекращена.

Он сделал должное, охраняя своего ученика от непоправимых последствий для ангела за самонадеянный выход из земной оболочки «солнечного ребенка».