Фант на счастье

Он заозирался по сторонам, но ничего особенного не заметил. Габриэль нигде не наблюдалось, разумеется, если она не нарядилась в одну из молодых мамочек, спешащих с колясками в любую непогоду, или бабульку сурового вида с клюшкой и кошелкой.

– Не вижу, – признался Толик.

– Вижу, что не видишь. – И тут же одновременно и из трубки, и со стороны дороги раздался гудок автомобиля.

Девушка стояла рядом с иномаркой цвета «металлик». Тонированные стекла. Ярко раскрашенные диски колес. И Габриэль – экзотика российской осени в стильном пальто и на безумно высоких каблуках. Толику даже захотелось присвистнуть. Сразу в душе проснулось что-то хулиганское, есенинское, даже захотелось писать стихи.

Габриэль удивляла. И совпадение, что они одновременно решили слинять с пар и оказались в одном месте. Это фатум, как любит выражаться Виноградов. Парень нажал на отбой, махнул рукой и быстрым шагом пошел по дорожке.

Габриэль, сделав пару шагов навстречу, прильнула к нему и подставила для поцелуя губы. Они пахли персиком. Мягкие и нежные в первые мгновения. До того момента, пока девушка не решалась пустить в ход зубки.

– Не кусайся! – Толик отшатнулся со смехом, потирая пальцем губу.

– Поехали! – она распахнула заднюю дверь автомобиля.

И парень увидел, что в салоне еще, как минимум человека три вместе с водителем.

– А я не помешаю? – он смущенно почесал нос, прикидывая, что ведь наверняка все видели их игривый поцелуй.

– Нет, конечно, – Габриэль потянула Толика за собой, безостановочно тараторя. – Мы собрались немного развеяться узким кругом. Поедем к Жанне, это с ее телефона я тебе звонила, мой, как всегда, разрядился. У нее родоки уехали отдыхать, в нашем распоряжении целый дом, представляешь. Еще пара-тройка человечков подгребет попозже, а мы пока все приготовим.

Толик и сам не заметил, как очутился в центре на заднем сидении. Справа флегматично посасывала чупа-чупс какая-то платиновая блондинка, слева уселась Габриэль, за рулем был парень в сдвинутом до бровей капюшоне, рядом с водителем, похоже, та самая упомянутая Жанна, во всяком случае, Толик решил, что это она – маленькая, вертлявая, как обезьянка, с большим ртом и стрижкой пикси.

– Привет! – развернулась девушка.

– Привет, – кивнул Толик, но она уже не смотрела на него.

Зато вот взгляд водителя едва не просверлил дырку в Толике, коротко, но цепко, как пуля. Капюшон скрывал почти все лицо – не разглядишь, но что-то показалось знакомым, и тревожило.

Машина рванула с места. Парк остался позади, будто его и не было. Даже появилось нелепое чувство, что Толик участвует в каком-то криминальном похищении, возможно даже в качестве жертвы, так ловко и тихо все произошло. Только зачем его похищать? Смысл? На органы пустить? Страшные сказки времен летнего лагеря.

Габриэль просунула руку Толику под локоть, ощутимо ущипнула и улыбнулась. Розовый язычок обещающе прошелся по полным губам. Несмотря на посторонних в салоне, парню тут же захотелось поцеловать девушку. Острое желание даже заставило поморщиться, закружило голову и подарило чувство нереальности. Все это не могло происходить наяву.

– Тебе в общаге что-нибудь надо? – спросила Габриэль. – Мы можем заехать. Или в аптеке?

Интонации прозвучали настолько интимно, что не приходилось сомневаться, что именно девушка имеет в виду. Толик почувствовал, как заливается краской. С ума сойти!

Прежде, чем чего-то ответить, ему пришлось прокашляться:

– Если не трудно.

– Куда? – не без иронии поинтересовался водитель. – В общагу или аптеку?

Жанна хихикнула. Платиновая блондинка отвернулась к окну. Габриэль вытаращила на Толика и без того огромные карие глаза.

– Ну?

– Никуда, – выдохнул Толик.

– И то верно! – поддержала Габриэль. – Чего время терять? Все, что надо у нас и так найдется. Правда, Жанусик?

К удивлению парня, повернулась девица с чупа-чупсом и кивнула, что-то неразборчиво промычав. Так вот, кто Жанна! А обезьянку, как оказалось позже, звали Вероникой.

Девушки принялись многословно обсуждать, как и что планируют устроить вечером: шашлыки, выпивка и прочие удовольствия. Причем Жанна принимала участие только невнятными звуками. Болтали Габриэль и Вероника. Толик же и водитель – молчали. Но иногда встречались взглядом через салонное зеркало.

Незаметно город сменился пригородом. И появились мысли, как же утром добираться до универа. Прогулять? Пойти вразнос? Но это чревато приездом матери, а она и так была в прошлый раз жутко разочарована сыном. Толик решил, что в случае чего вызовет такси, заняв у Габриэль или у Жанны денег.

Автомобиль остановился у кирпичного забора с литыми воротами. Девушки тут же выпорхнули наружу. Водитель же развернулся и в упор глядя на Толика произнес:

– Ты это, зла не держи за ту драку, – а потом сдвинул капюшон.

В животе засосало. И на зубах сразу заскрипел песок. Заныли ребра, мешая ровному дыханию. Точно. Не показалось. Один из тех, кто валял Толика на берегу, пинал жестко, не обращая внимания на мольбу о пощаде, только раззадориваясь от малейшего сопротивления. Не главный, нет. Шестерка. Мелкое шакалье.

– Не держу, – отозвался Толик, сглотнув страх, как горькую пилюлю.

– Ага, – кивнул собеседник. – Я – Мишаня, если чё. На тебя Давидыч баллоны катил, но Габи ему все популярно объяснила, он сюда больше не ходок.

– А ты ходок?

Парень криво улыбнулся и дернул плечами:

– Да, мне-то чё, я с Вероникой, – и отвернулся.

Да. Факт. Похоже, сегодня придется дружить с тем, кто недавно ему бил морду. Но на другой чаше весов находилась Габриэль с ее влекущими губами и томными взглядами. Толик вздохнул и потянулся к дверной ручке.

21 Хорошо

Ярослав так хотел есть, что назаказывал столько, что столик просто ломился: и пирожки, и пирожные, и какие-то фирменные рулетики шефа. Оксана просто глаза вытаращила на все это великолепие и тихо прошептала:

– Ого!

– Угощайся, – предложил парень, с аппетитом откусывая пирожок.

– Да, меня бы и просто кофе устроил.

– Ты малоежка? – он уминал заказанное безо всякого стеснения, не боясь показаться смешным и нелепым.

Оксана улыбнулась и вскинула брови:

– Да нет.

– Так да? Или нет? – Ярослав играл словами и глазами.

Ему было просто хорошо, и он не собирался этого скрывать. Пусть видят посетители в кафе, официанты, Оксана, особенно – она. Хотелось вот прямо сейчас казаться бесшабашным, веселым, открытым, юморным. Лишь бы на ее губах светилась улыбка.

Нет, Ярослав вполне реально оценивал, что нормальная девушка вряд ли сразу после расставания со своим молодым человеком кинется в новые отношения. Но… Надежда всегда остается.

– Смотри, я очень вкусный, – говорил он за пирожок, – ты только попробуй! – Потом переключался на пирожное. – Нет-нет, не портите свой вкус этими плебейскими блюдами. Сама Мария-Антуанетта рекомендовала питаться исключительно нами, а не хлебом.

Оксана хохотала и мотала головой, как заупрямившийся ребенок.

– Она не говорила этого! Это миф.

– Да?! Я разоблачен в невежестве! – Ярослав принял скорбный вид. – Ну, хотя бы кусочек рулета?

За своими чудачествами парень не заметил, как наелся, и даже объелся. Живот надулся как барабан – ни вздохнуть, ни выдохнуть. Осталось только заквакать, как жабе из Дюймовочки: «Поели, теперь пора поспать» – откинуться куда-нибудь и вырубиться на десяток минут. Усталость навалилась так неожиданно, что больше никакие шутки не приходили в голову. Он был способен только молча смотреть на Оксану.

Она сначала ответила на взгляд, а потом смутилась, машинально принялась есть пирожное, даже не запивая кофе. Ярослав наблюдал, как девушка зачерпывает ложечкой мягкий крем, воздушный бисквит, подносит ко рту и съедает. Никогда бы не подумал, что этот процесс может казаться настолько увлекательным. А когда на губах остались только крошки, и Оксана их слизнула, даже на миг задержал дыхание, как во время просмотра напряженного или особенно-романтичного момента в фильме. Ярославу до щекотки захотелось поцеловать девушку. Он с шумом выдохнул, виновато улыбнулся и, разглядев неподалеку официанта, махнул ему рукой.

А потом Ярослав и Оксана, как-то не договариваясь, отправились гулять в парк. Сначала шли рядом, иногда при движениях соприкасаясь то локтем, то рукой, то плечом. Это происходило абсолютно случайно, но было приятно. Хотелось, конечно, чего-то большего, парень даже не осознавал, чего именно, переменчивые желания крутились вокруг вихрем, заставляя улыбаться. Должно быть улыбочка выходила полубезумной – но и плевать, главное Оксана шла рядом. А потом ее ладошка незаметной мышкой скользнула ему под локоть – вроде бы так и надо.

Но когда пришлось перепрыгивать через лужу, Ярослав уже протянул руку Оксане, и дальше они пошли, как детсадники на прогулке. Смешно и мило. И совершенно плевать на накрапывающий дождик, он точно не мог испортить эту прогулку.

– Кажется, мы прогуляли пары, – мечтательно проговорила девушка.

– Кажется, да, – согласился Ярослав. – Но мы же не спекулируем этим, поэтому можно.

Она засмеялась:

– Ты так решил?

– Ну, я за правду.

– Я тоже, – согласилась девушка. – Не люблю в последнее время ложь и недосказанность. Они в итоге встают, как кость в горле. Чувствуешь свою вину, а перекладываешь ее на другого. Лучше уж начистоту.

Показалось, или сейчас Оксана поделилась чем-то личным? Ярослав глянул на нее. Девушка осталась спокойной, улыбка по-прежнему мелькала на губах. И в этот момент он осознал, что не станет расспрашивать о прошлых отношениях. Эта тема – табу. Они минули, как ушедшее время года, возможно принесли разочарование и опыт – и будет с ними. Есть сейчас. И в нем Оксана держит Ярослава за руку, прогуливая с ним оставшиеся пары.

И это настоящее ему дорого. Такое впервые, после его влюбленности в Дашу. Воспоминание повеяло ледяным ветром. Пожалуй, есть у Ярослава правда, которую лучше не скрывать. Она все равно вторгнется в настоящее.

Он вздохнул, немного нахмурился:

– У моей мамы рассеянный склероз. Поэтому я не всегда принадлежу себе.

Девушка остановилась и встала напротив, к разочарованию парня отпустив его руку, но, видимо, в качестве компенсации, тут же сложив обе ладошки ему на грудь.

– Я понимаю. Очень жаль! Давно?

– Два года, с хвостиком. Но она держится молодцом. И мы держимся: отец, сестра.

– У тебя есть сестра?

– Старшая. Алла. И теперь еще есть племянник – Егорка.

– Круто! А я одна в семье, – произнесла Оксана с легким сожалением. – Всегда говорят, что дети, которые растут единственными, бывают эгоистами. Но никто не задумывается, как им одиноко.

Пожаловалась. И Ярославу сразу захотелось ее обнять. Этот порыв он не стал сдерживать. Это же не поцелуй. В конце концов, именно объятие их свело. Теперь же можно с полным правом спрятать Оксану в кольце рук, уткнуться носом в пшеничную макушку и ощутить, как замерло время. Хорошо!

22 Целеобразование

В доме Жанны Толик нашел себе укромное местечко, где его меньше всего могли побеспокоить, вышел в сеть на смартфоне и попытался абстрагироваться от происходящего. Но минут через пять подошла Габриэль, безапелляционно выдрала из рук мобильник, со словами, что у них правило, когда они собираются компанией, весь виртуал под запретом.

– И музыку слушать нельзя? – гася в себе недовольство, спросил Толик.

– Можно, – девушка указала на современнейший музыкальный центр с целой полкой дисков, – но осторожно. Папа Жанны фанатичный меломан, если что-то не вернешь на свое место, тебе конец, – она с улыбкой провела ногтем по своей шее, а потом чмокнула парня в губы.

Он замешкался, потянулся было к Габриэль, но она уже, кокетливо посматривая, отскочила назад на несколько шагов. И это расстояние оказалось пропастью, потому что из кухни выглянула Вероника и громко крикнула подруге:

– Ну, где ты там! Не успеем же!

Габриэль вздохнула и ушла. Толику ничего не оставалось делать, как только смириться с уходом девушки, для вида подойти к полке рядом с музыкальным центром, поизучать содержимое. Парень обнаружил древнейшие альбомы, и раритетные пластинки. Интересно, последние имелись просто для коллекции или прослушивались на проигрывателе, скрытом от глаз? Так и представилось, что отец Жанны заводит патефон, настраивает иглу и погружается в мир потрескиваний и шорохов. Эстет.

Пока Толик строил из себя меломана, девчонки суетились, резали бутерброды. Хозяйка – Жанна, по праву или по характеру, парень не мог определить, вела себя немного свысока, больше меланхолично просиживала за столом и указывала, где и что взять. Габриэль и Вероника хохотали и громко рассказывали какие-то истории, действующие лица которых были известны всем присутствующим, разумеется, кроме Толика, потому что иногда вставлял пару слов и Мишаня, курсирующий туда-сюда: с комнаты в кухню, из кухни на улицу, с улицы – куда угодно.

Бойфренд обезьянки с умным видом сначала собирал мангал, потом мариновал мясо, под конец, не найдя себе другого занятия, принялся щелкать каналами в телевизоре. Общения с Толиком он избегал. Все общие темы исчерпались в салоне автомобиля – это хорошо чувствовалось, поэтому Толик не навязывался, молча уселся в кресло и «поплыл по течению».

За Габриэль он наблюдал вполглаза – в большом зеркале иногда мелькала ее аппетитная попка или целиком весь силуэт. И можно было спорить, что девушка знает об этом. Она не оглядывалась, не давала понять, что чувствует взгляд. Но… Была очень соблазнительной.

Часа через два приехали еще девушка и два парня. Вновь прибывшие в избиении Толика не участвовали. А он ведь не раз ловил себя на мысли, что Мишаня может оказаться не единственным. Пронесло. Иначе ощущение «не в своей тарелке» грозило затопить с головой.

Девушка – Катя – тут же присоединилась к подружкам. А парни – Валентин и Сергей – предложили спуститься в бильярдную. Похоже, Мишаня о ней не знал, потому что удивился, что внизу что-то есть, кроме подвала.

– Подвал? – хмыкнул Валентин.

Фраза «мелко плаваешь» – так и читалась в этой реплике.

Родители Жанны красиво жили. Дом оказался просто огромным. Толик поначалу застеснялся его поизучать, но в сопровождении провожатых, тем более, тех, кто был сюда часто вхож – почему бы это не сделать. В цоколе, кроме бильярдной, имелся еще бассейн и сауна, а также уютный мини-бар.

Мишаня принялся с азартом изучать бутылки на полке, зачем-то потряс пустой шейкер.

– Положи, – сухо приказал Валентин.

И сразу стало понятно, по его тону, что он тут чувствует себя хозяином. Парень Жанны? Или вообще – брат?

Толик пригляделся. Валентин – блондин. Тонкокостный, как и девушка. Немного высокомерный. И знает дом лучше остальных парней. В общем-то, возможно все.

Как выяснилось позже, в бильярд Валентин тоже играл лучше всех, мастерски загонял шары в лузы и использовал какую-то специальную терминологию. Понимал его только Сергей или делал вид, что понимает. Мишаня и Толик могли лишь смотреть, периодически хватались за кий, но шары упрямо катились не туда.

Время тянулось. Здесь не было Габриэль и возможности понаблюдать за ней. Толик ловил себя на мысли, что предпочел бы мужской компании возможность подняться наверх. Наверняка же девушки уже освободились и томятся в одиночестве.

– Может по глоточку? – осторожно предложил Мишаня, кивнув на бар. – Чего-нибудь попроще.

Валентин усмехнулся. Выбрал на полках какую-то бутылку, взял стакан и протянул парню. Тот только присвистнул и ошарашенно улыбаясь принял подношение. Значит, совсем не «попроще». Наверняка, что-то дорогое и статусное. Хотя бы по названию.

Толику не понравилось раболепие, с которым Мишаня теперь глядел блондинчику вслед, когда тот снова взял кий.

– Будешь?

– Нет, пожалуй, поднимусь к девушкам, – отказался Толик.