Любовь на контрасте

Элла не хотела ввязываться в эту историю. Не тогда, когда ее спокойная жизнь висела буквально на волоске. Но разве кто-нибудь дал ей выбор?

Глава 9.1

Второй рабочий день стал практически близнецом первого. Разве что с одним отличием — в этот раз Матвей Рокотов на ее рабочее место не приходил и на нервы не действовал. Вот только все еще было впереди.

Она все-таки согласилась на его предложение. Не потому что ей нужны были его деньги и связи. Не потому что ей было интересно. Просто поняла, что ни Ромка, и Матвей от нее не отстанут, пока она не возьмется за поиски этого дурацкого алмаза, пропавшего сто лет назад. Конечно, каждый из них преследовал собственные цели, вот только следствие у них было одно. Гордая Элла Кригер, доведенная до нервного тика, просто сдалась под напором двух аферистов.

Так что встреча с Матвеем предстояла после работы. Вчера, в присутствии Верещагина и дочери, просто не было возможности все подробно обсудить, выяснить историю «Соколиного ока», чтобы хотя бы было, за что зацепиться. Ведь в истории даже малейший факт может помочь. Пусть даже сама Элла и не особо верит в успех этого предприятия.

Сколько таких вот сокровищ канула в бездну во время революции? Потом всплывали. Чаще всего далеко, в музеях на Западе. В лучшем случае. В худшем наоборот оставались где-нибудь на дне болота или озера. Как, например, считаются утонувшими сокровище полячки Марины Мнишек, которая спешно покидала Русь после свержения Лжедмитрия. По преданию ее сундуки были полны золота, вот только оно было утеряно.

А мешки золота, которые в девятнадцатом веке Россия выручила за продажу Аляски? Если Элла правильно помнила истории (а в себе она была уверена процентов на восемьдесят), то до места назначения оплата не дошла — сто девятнадцать миллионов золотом затонули вместе с кораблем, который перевозил плату. И еще большой вопрос, кому же фактически сейчас должна принадлежать Аляска.

Так что на дне океанов, рек и болот сокровища оказывались нередко. И кто знает, может сейчас это легендарное «Соколиное око» тоже покоится в иле какой-нибудь реки?

Для начала вообще было неплохо бы понять, что это такое и как об него зубы ломать. Как вообще алмаз появился в семье Рокотовых? Как пропал? Если никаких ниточек нет, то и потянуть не за что, и все изыскания Матвея — просто придурь золотой молодежи. Но кто знает? Блондин говорил что-то про письма…

Поймав себя на мысли, что невольно думает о сокровищах Рокотовых, Элла невольно поморщилась. Что ей, своих проблем мало? Вот когда встретится с Матвеем, тогда и будет думать. А пока надо реально смотреть на вещи. Мечта найти клад должна оставаться далеко в детстве. Сейчас куда важнее защитить дочь. И в тут-то как раз ей аристократический кладоискатель, наверное, и сможет помочь. Правда, прибегать к его помощи не хотелось совершенно. Но пусть уж будет. На крайний случай. Ромка прав. Это не так личность, с которой стоит ссориться.

На этой мысли Элла решительно открыла органайзер и стала составлять расписание встреч для Лилии Константиновны. Мариночка не зря вчера столько времени посвятила ей — сегодня девушка ушла в учебный отпуск на неделю — у заочников как раз настал период пар. Теперь половина ее обязанностей была на Элле, и девушка сильно подозревала, что своим уходом секретарша весьма облегчила руководству задачу по придумыванию работы.

Время до окончания рабочего дня промчалось практически незаметно. Разве что украдкой заглядывающий в приемную Верещагин сбивал с рабочего ритма. Но друг сегодня надолго не задерживался — понимал, что вчерашние шпионские игры, да еще в которые он втянул Златку, могут затянуться. Но посидеть с ее дочкой честно пообещал. Во избежание, так сказать.

Итак, теперь ей предстояло поехать в святую святых — квартиру Матвея Рокотова. Она бы, конечно, предпочла без этого обойтись, вот только вряд ли стоит таскать раритеты туда-сюда. А в ее квартире поработать при Златке явно не удастся. Так что чем-то приходится жертвовать. Зато из жилища Матвей можно уйти в любой момент, а вот из своей квартиры аристократа пришлось бы тонко выпинывать. Так тонко, что быстрее она сама себя до нервного тика доведет.

Попрощавшись с коллегами, Элла вышла на стоянку. Жил Рокотов в элитном районе с лощеными многоэтажками, которые, из окон которых, казалось можно любовались городом с высоты птичьего полета. Квартиры там, Ромка говорил, огромные, многокомнатные. В общем, золотое жилье для золотого мальчика.

Во двор машину Эллы охрана пропустила без проблем — видимо, хозяин заведомо предупредил, что у него будут гости. Но стоило припарковаться и выйти из автомобиля, как девушке показалось, что она оказалась за городом — там много здесь было деревьев. А еще шикарнейшая детская площадка, на которой резвились малыши. Машин было мало, должно быть, где-то в доме есть подземный гараж.

Лестничная площадка была такая просторная, что в ней, кажется, могла уместиться еще одна комната. Хозяин встречал ее у лифта.

— Кофе будешь? — поинтересовался он, пропуская девушку в квартиру и помогая снять плащ. Все-таки манерами парень обделен не был. Да еще какими! Аристократическое воспитание не пропьешь!

— Лучше чаю, — попросила Элла. — Заодно и расскажешь историю камня.

— Злая ты, — притворно надулся Матвей. — Сразу к делу. Нет бы, о чем-нибудь хорошем поболтать.

— О погоде, например? — ехидно поинтересовалась леди Кригер, проходя в его кабинет. Господи, сколько здесь было книг! Прямо удивительно! А еще мебель из красного дерева, судя по всему, старинная. Почему-то эта не самая большая комната вызвала у Эллы ассоциации с библиотекой Николая II, которая ныне выставляется в Эрмитаже. Девушка до сих пор помнила, как, будучи там впервые, откровенно залипла перед экспозицией. Вот и сейчас дыхание перехватило, а пальцы закололо от желания прикоснуться к этому великолепию.

Глава 9.2

— Можно и о погоде, — хмыкнул Матвей. — Об обстановке кабинета я с тобой говорить не рискну, а то решишь, что я опять тебя проверяю.

Элла почти смутилась — оказывается, ее интерес не остался незамеченным. Но потом разозлилась на саму себя: вот зачем она ведется на его подначки? Взрослый человек, а реагирует так, как в детстве не реагировала.

— Давай перейдем ближе к делу, — попросила она, присаживаясь на резной стул с удобной подушкой. Да, в этом кабинете, определенно, везде был сохранен единый стиль. Единственное, что выбивалось, — навороченный ноутбук, расположенный на массивном столе. А еще где-то наверняка спрятался сейф, в этом Элла была уверена.

— Хорошо, — Матвея явно забавляли ее попытки придерживаться делового стиля. — С чего конкретно начнем? Что тебе кажется наиболее важным?

— Например, с того, что такое «Соколиное око» и как оно попало в твою семью, — задала волнующий ее вопрос леди Кригер. Происходящее немного напоминало ей сказку. О сокровищах она нередко читала в исторических книгах, знала, что они существуют. Вот только вполне себе материальный потомок княжеского рода, на полном серьезе мечтающий найти фамильный бриллиант — это было что-то из области фантастики.

— «Соколиное око» — крупный желтый бриллиант. Он был подарен моему предку Николаю Рокотову английским герцогом, которому тот спас жизнь во время битвы под Ватерлоо, — начал свой рассказ Матвей. — Я точно не знаю, но, если верить хроникам, мой пра-пра-прадед вытащил его раненного с поля боя. Без прадеда он вряд ли остался в живых.

— И на столь драматичной ноте решил вознаградить командира чужой страны по- царски? — скептически скривилась Элла. Матвей, видя ее недоверие, только усмехнулся:

— Не забывай, — назидательно поднял он вверх палец, — союзнической страны. Тем более, именно Россия проявила решающую роль в войне с Наполеоном. И именно тогда была и образована Антанта.

— Я смотрю, ты неплохо знаешь историю, — не удержалась от подколки Элла. — Зачем тебе тогда моя помощь?

— Одна голова хорошо, а две — это уже мощная сила, — переделал поговорку Матвей.

— Мне дальше рассказывать, или ты продолжишь упражняться в остроумии?

— Что вы, господин наниматель, — хмыкнула Элла. — Я нижайше молчу и внимаю вашему рассказу.

— Хммм… Мне в твоей речи понравилось только слово «господин», — не преминул заметить Рокотов. Продолжить перепалку он не дал, приступив к следующей части рассказа. — Если верить письмам, это был бриллиант величиной с перепелиное яйцо, янтарно-желтого цвета, в котором, казалось, собрались все солнечные лучи.

— Как поэтично, — то ли восхищенно, то ли язвительно заметила Элла. — И откуда такие метафоры?

— Из этих писем, — указал на пачку обветшавших листков Матвей. — Я не настолько романтик, чтобы такое придумать.

— Насколько ты романтик, я еще в самолете поняла, — неожиданно для себя рассмеялась леди Кригер. Этот смех заставил ее зеленые глаза засверкать колдовским светом, а рыжие пряди, казались, заискрились. Поймав себя на том, что беззастенчиво разглядывает собственную… эм…а кого? Наверное, все-таки работницу… Так вот, осознав это, Матвей мысленно дал себе подзатыльник. С этой мадам таких промахов допускать не стоит.

— Так вот, на протяжении ста лет этот бриллиант берегли как зеницу ока. Как же, память о подвиге деда. А потом родились два брата, — в сказочном стиле продолжил потомок княжеской фамилии.

— И что, один умный, второй сильный, но обиженный на голову? — полюбопытствовала Элла. Она понимала, что переходит все рамки делового поведения. Умом понимала. Только придерживаться родного, почти привычного образа что-то не получалось.

— Практически, — кивнул Матвей. — Дело было незадолго до революции. Мой прадед Матвей Никитович Рокотов тогда стал главой семьи, ему было где-то около тридцати-тридцати пяти. Его брат Александр был младше на пять лет. Но прославился на весь город как известный дуэлянт и игрок.

— Ну в то время это было неудивительно, — осторожно заметила Элла. — В девятнадцатом-двадцатом веке дуэлянтом был каждый второй. И за карточным столом просиживать деньги было незазорно.

— Но не все же состояние! — в сердцах бросил Матвей, казалось, переживавший трагедию деда как свою собственную. — Этот… обиженный на головушку родственник умудрился проиграть все свое наследство и даже больше. Приперся к брату, чтобы тот в очередной раз его выручил, и…

— Матвей, не преувеличивай, пожалуйста, — успокаивающе произнесла Элла. — Не надо так горячиться. Это произошло сто лет назад, лично тебя сейчас никто не заставляет выплачивать его долги. Я правильно понимаю, что твоему тезке пришлось отдать камень за долги брата? Тогда он по праву уже не принадлежит твоей семье и…

— Неправильно, — перебил ее Матвей. — Этот придурок его выкрал, когда его долг отказались покрыть, — он даже сжал кулаки, словно в любую минуту в комнату мог зайти его беспокойный прадед.

— Слушай, ну это же чушь полная, — покачала головой Элла. — Вряд ли твой дед прямым текстом написал в письме, что его брат украл у него бриллиант.

— Не в письме. В дневнике, — Матвей осторожно открыл толстую тетрадку в кожаном переплете и протянул Элле. — Он всю жизнь вел дневник. Даже в эмиграцию увез тетрадки.

Взяв практически раритетную вещь в руки, девушка, с трудом разбирая полустертые буквы и продираясь через я ты, вчиталась в текст.

Глава 9.3

«Я даже помыслить не мог, что Алекс на сие деяние сподобится. Брат пришел к вечере. Он в очередной раз проигрался. В этот раз я отказался ему помогать. В сердцах мы поругались, и он ушел. А утром я обнаружил, что из сейфовой шкатулки исчезло «Соколиное око» и деньги. В ней замок с секретом, только члены семьи могли ее открыть…»

На этих словах запись обрывалась. Видимо, у Матвея Никитовича не было сил писать дальше о преступлении брата.

— Он не стал афишировать пропажу бриллианта, — продолжил свой рассказ Матвей.

— Пытался найти Александра, но тот как в воду канул. Удалось только установить, что с долгами брат все-таки расплатился. А потом грянула революция. Прадед покинул с семьей уже бывшую Российскую империю.

— Как его выпустили? — удивилась Элла. — Если он действительно был близок к императору…

— Связи всегда творят чудеса, — хмыкнул Матвей. — Даже в такие времена.

Почему-то в этот момент княжеский потомок казался совсем другим — старше, серьезнее, благороднее. Элла в очередной раз задумалась над тем, что в их мире каждый носит маски… И непонятно, что же там, в настоящем человеке, за ней.

— И все? Больше никакой информации о бриллианте нигде не мелькало? — уточнила Элла. С такими данными «Соколиное око» было практически нереально найти. Александр Рокотов мог увезти его куда угодно. Спрятать, продать, потерять…

— Было письмо от Александра. Сейчас уже сложно сказать, как ему удалось выслать письмо за границу брату. Оно в ужасном состоянии, гораздо худшем, чем дневники. Смотри, — и Матвей протянул другие листки.

Это письмо Элла читала гораздо дольше. Похоже, по сравнению с братом, у Матвея Никитовича был практически образцовый почерк. Александру же, наверное, стоило поработать в медицинской сфере…

Каялся младший Рокотов в письме долго. Только потом перешел к рассказу. Спасти «Соколиное око» от временного правительства, а потом и коммунистов Александр смог. А вот вывести его за границу и вернуть брату — нет.

«Я спрятал «око» в родовой усадьбе крестного, в *** (слово затерто) час* (буквы затерты). Помнишь, детьми мы с Димитрием там играли? Я болен и слаб и вряд ли выживу, но верю, ты вернешь «Око» домой. Ты всегда был сильней и благороднее, брат…»

Такими строками Александр закончил свое письмо. А Элла, к собственному изумлению, осознала, что текст слегка расплылся — покаянное письмо младшего Рокотова почему-то вызвало комок в горле и влагу на глазах. «Ты всегда был сильней и благороднее, брат…». Последнее предложение словно набатом отдавалось в мозгу. Оно было куда важнее всех предыдущих строк покаяний. Это было признание. Признание собственной слабости, которая привела к таким печальным последствиям.

— Час? — в задумчивости повторила Элла. — To есть тут может быть что угодно? И в часах, и за часами, и под часами? Если, конечно, не еще что-то.

В задумчивости она накрутила длинную рыжую прядь на палец. Александр Рокотов практически напрямую указал, где искать бриллиант. Вот только от этого легче не было. Сейчас, сто лет спустя, не то что эти часы — даже усадьбу ту найти непросто. А есть ли вообще смысл ее искать? С тех пор прошла революция, гражданская война, Великая Отечественная… След «Соколиного ока» затерялся за сто лет в веках.

— К письму прилагается план усадьбы. Правда, там ни крестиков, ни каких других указателей нет, — ответил на незаданный вопрос Матвей. Упростил, называется, ситуацию!

— Ты хоть знаешь, что это за усадьба? — как-то даже устало полюбопытствовала Элла, испытывая ярое желание побиться головой стол. Уравнение со всеми неизвестными! Прямо как в русских сказках — поди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что. Хотя нет, что нести известно. Вот только где этот бриллиант взять?

— Без понятия, — пожал плечами Матвей.

Вход-выдох. Спокойствие, Элла, только спокойствие. Для того он и привлек тебя к этой истории, чтобы ты думала. А не для того, чтобы рычала на собственного нанимателя и стучала ему по голове.

— Значит, нам надо найти крестного Александра, узнать, где находилось его имение, понять, насколько она сохранилась, что там за история с часами, где они находятся или что находилось возле них. Правильно понимаю? — резюмировала Элла итог данного разговора. Матвей на каждое ее вывод кивал, как китайский болванчик, все усиливая желание дать ему в глаз, пусть это и не пристало леди. Но даже у хорошо воспитанных барышень есть предел терпения.

— Примерно так, — подтвердил Матвей. — Я понимаю, это не так легко. Но давай хотя бы попытаемся? Я не хочу жалеть всю оставшуюся жизнь, что так и не попробовал его отыскать. И вообще… Это же настоящее приключение!

Его глаза загорелись азартом кладоискательства, а Элла сдержала тяжелый вздох. Конечно, приключение! Для него. Это ведь не ему придется копаться в архивах, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку. Вот только она уже согласилась, а свое слово леди Кригер привыкла держать.

Глава 10.1

Элла в задумчивости смотрела на мигающие на табло цифры. Лифт медленно полз вниз, а сама девушка оценивала ситуацию, с которой ей предстояло разбираться. В принципе, дело предстояло довольно интересное, вот только муторное и почти безнадежное. Но, как говорится, где наша не пропадала.

С Матвеем Элла проговорила минут сорок. В процессе у нее даже возникли мысли, от чего можно оттолкнуться в поисках. Для начала нужно поискать в официальных источниках информацию о «Соколином оке». А что касается имения… Александр в своем письме упоминал Димитрия, с которым они играли. Конечно, это вполне может быть какой-нибудь слуга, но, если взять за аксиому идеальный вариант, Димитрий — вполне может быть сыном крестного. И, если покопаться в генеалогическом древе близ живущих родов и узнать, у кого был сын по имени Дмитрий примерно возраста Николая и Александра. Их года рождения, к счастью, были известны. А там уже можно и попытаться узнать что-то о часах… Ведь попытка — не пытка.

Лифт тренькнул, останавливая, и тонкие каблучки застучали по ступенькам подъезда. Девушка спешила — нужно было забрать дочь от Ромки, она и так в последнее время уделяла собственному ребенку мало времени, это требовалось исправлять. Девочка лишилась отца и почти не видит мать, а родительница вместо этого занимается поисками мифического клада. Это даже звучало бредово, и… Дверь подъезда резко распахнулась, и Элла, державшаяся на ручку, пошатнулась.

От падения ее удержали чьи-то жесткие ладони, плотно обхватившие ее талию. И отпускать ее явно никто не спешил.

— Опа, какая птичка мне руки попалась, — почти весело проговорил обладатель наглых конечностей. — Вот, значит, куда ты спряталась, Эллочка.

Голос. Такой знакомый. За последние пять лет она слышала его неоднократно. Когда-то он даже вызывал у нее уважение и приязнь. Когда-то давно. В другой жизни.

— А я ни от кого не пряталась, — подняла глаза на мужчину Элла. Обращение ее изрядно покоробило, она ненавидела, когда ее имя так сокращали. Почему-то тут же проходили ассоциации с Эллочкой-людоедкой из незабвенной истории Ильфа и Петрова, барышней, которая знала от силы два десятка слов. Но, в отличие от своей тезки, Элла Кригер словарным запасом обделена не была. И уж тем более она не собиралась давать слабину перед всякими… — Убери руки, Виктор, — ледяным тоном, которым, казалось, можно было заморозить вулкан, потребовала девушка.

Собеседник машинально послушался ее приказа. А потом, сообразив, что сделал, ухмыльнулся:

— А ты все такая же высокомерная стерва, — протянул он, оглядывая ее с ног до головы. Этот вязкий, раздевающий взгляд вызывал желание по меньшей мере отшатнуться, по большей — забыть о вбитых с малых лет правилах поведения и вспомнить кое-какие другие навыки. Но это был не тот контингент, с которым стоило показывать эмоции. Здесь дашь слабину — и тебя сожрут. И даже не поперхнуться. Ей ли об этом не знать. Весь сейчас напротив нее стоял партнер ее мужа, Виктор Копылов.

— Будь любезен, дай пройти, — не поддалась на подначку Элла. Разговаривать с этим человеком было противно. После всего того, что она о нем знала, в особенности.

— Эллочка, девочка, — покровительственно произнес он, не сдвигаясь ни на сантиметр. — Ты ведешь себя удивительно нагло, для человека, которому задолжала, не находишь?

«Девочку» не перекосило только благодаря умению держать лицо. Вместо этого она лишь гордо вскинула голову и отчеканила:

— Я тебе ничего не должна, Виктор.

— Э, нет, дорогая моя, ты очень сильно ошибаешься, — он шагнул на нее, заставляя инстинктивно отступить вглубь подъезда. — Муж и жена — одна сатана, не зря так говорят. Так что долги мужа должны быть для тебя священны. И отрабатывать ты их должна очень усердно. А ты вместо этого в бега подалась. Нехорошо.

Грубые ладони коснулись нежной кожи лица, вызывая отвращение почти на физическом уровне. И ведь не боится ничего, сволочь! Угрожает практически в людном месте, где в любой момент может войти житель дома. И, по его мнению, она должна со всем примириться и еще начать отдавать долги своего бывшего? Как бы не так!

Ребром ладони Элла резко стукнула по чужим запястьям, одновременно с этим наступая острым каблуком на ногу противника. А Ромка еще возмущался, что она вечно на шпильках! Вот, пригодились, родимые.

— Ах ты дрянь, — поморщился Виктор и замахнулся в ее сторону.

Глава 10.2

Вот только зря он это сделал. Очень зря. Поскольку его руку перехватила не менее твердая ладонь.

— Виктор Владимирович, а что здесь происходит? — ледяным тоном поинтересовался Матвей, каким-то чудом заслонивший собой Эллу.

— О, сосед, здравствуй! — Копылов тут же натянул на лицо приветливую улыбку. — А мы тут со знакомой столкнулись, разговариваем.

— Да, я заметил, как активно вы разговаривали с моей… — тут Матвей умышленно запнулся, позволяя собеседнику самому построить догадки, — гостьей.

— Так девочка к тебе приходила? — неподдельно удивился Виктор и попытался нанести очередной удар, теперь моральный. — Не знал, что ты начал вести дела с ее мужем.

Такой вот «тонкий» намек, наверное, должен был выставить Эллу в совершенно неприглядном цвете, учитывая, что до секунду до этого Матвей позволил противнику самому построить догадки об их отношениях с Эллой. Но Рокотов был не тем человеком, который бы позволил побороть себя кому попало на вербальном ринге. Тем более, если дело касалось девушки. Той самой, которая очень подозрительно молчала за его спиной.