Школьный бунтарь (ЛП)

Калли Харт

Школьный бунтарь

Автор: Калли Харт

Книга: Школьный бунтарь

Серия: "Бунтари Роли Хай" #1

Перевод: Betty_page ( Пролог, 1 глава) ; Светлана

Сверка: Betty_page

Редактор: Лилия

Вычитка: Больной психиатр

Обложка: Екатерина Онищенко

Количество глав: пролог + 36 глав + эпилог

Переведено специально для группы https://vk.com/bell_aurora_pepper_winters

Пролог

Разграбление могил никогда не было в списке того, что я хотел бы сделать, но сегодня вечером, с холодным Вашингтонским ветром, дующим со стороны озера Кушман, я нахожусь по талию в грязи с лопатой в руке. Странное дело, как жизни иногда нравится издеваться над тобой. Есть многоженство других мест, где бы я мог находиться сегодня вечером, и вот он я, здесь, мышцы на моей спине изнывают от гребанной боли, когда я вскидываю лопату над головой и вновь погружаю ее острое основание в жесткую, вымерзшую землю.

«Dorme, Passerotto».

(прим.пер. с ит. Ш-ш-ш. Пришло время идти в кровать)

Я игнорирую мягкий шепот, что раздается в моих ушах. Тот голос давно уже в прошлом. Я не обязан помнить его, но... забыть его было бы неправильно. Забыть его ощущалось бы подобно предательству.

Копаю, откидываю. Свист производимой работы прорезает ночной воздух. Реки пота стекают по спине. Мое тело привычно к физическому труду, и я благодарен себе, что продолжаю работать, когда я устремляюсь вперед, откидывая очередную партию холодной грязи через голое плечо из этой глубокой ямы. Это работа была бы намного тяжелее, если бы я не был в отличной физической форме. Нет, не так... это было бы практически невозможной задачей.

Я не верю в зомби, вампиров, призраков или любые другие потусторонние проявления, но в этом месте есть что-то такое, что пугает меня. Да, это кладбище, умник. Ты окружен гниющими телами. Я закатываю глаза на свой внутренний монолог, вновь высоко подкидывая могильную почву, хорошо ухоженной травы справа от меня. Вполне естественно, что у этого места будет зловещая атмосфера. Оно заброшено, в поле зрения нет ни души (что очень удобно для меня), но в то же время здесь повсюду знаки царящей жизни: глянцевые фото в рамках, в которых видны улыбающиеся лица детей, венки, что находятся на стадии увядания, чучела животных, мех которых спутан и покрыт коркой, что образовалась от мороза. Люди, которые оставили эти безделушки и сокровища, прямо сейчас находятся в безопасности, в своих теплых домах. Но тут, сейчас, ощущение конца света - покинутое место, наполненное забытыми воспоминаниями. Полная луна, что висит в ночном ясном сентябрьском небе, отбрасывает длинные тени, заставляя видеть копья из надгробных камней.

Вытираю в лоб тыльной стороной предплечья, песок и глина размазываются по коже, и я задумываюсь над тем, как долго мне еще нужно копать. Здесь, в округе Грейс-Харбор, они хоронят людей глубже, чем обычно. Я прочитал это на веб-сайте кладбища вчера утром, когда присматривался к этому месту. Там рассказывалось, что это делается из-за медведей. Серьезно, это полная херня. Стараюсь не задумываться об этом, в то время как начинаю работать в более быстром темпе, стремясь быстрее достичь своей цели и убраться отсюда ко всем чертям.

Громкий, металлический лязг в конечном счете сигнализирует о том, что я достиг своей цели, найдя то, что искал, и теперь наступает время самой тяжелой работы, самой отвратительной и мерзкой части моих вечерних приключений. У меня занимает некоторое время очистить гроб и сообразить, как же открыть эту чертову штуковину. В фильмах это всегда выглядит так просто, но на самом деле, это далеко не так. Я едва не срываю ноготь с указательного пальца, когда стараюсь открыть тяжелую крышку гроба.

- Figlio di puttan! (прим. пер. с ит. Чертов кусок дерьма!) Я практически засовываю палец в рот, чтобы немного облегчить боль, но затем вспоминаю, что под ногтем находится долбанная могильная земля, и решаю, что лучше этого не делать. Просто грязь или земля еще ладно, но, мать вашу, могильная земля... Нет, спасибо.

После тщательного рассмотрения гроба, я прихожу к заключению, что нет ни одного способа открыть его без применения давления, поэтому прибегаю к грубой силе, ударяя вновь и вновь по крышке, пока не доносится звук раскалывающейся древесины и крышка открывается, издавая неприятный скрип, когда ее наконец открываю.

Внутри находится тело мужчины приблизительно пятидесяти лет, одетого в красную, застегнутую на все пуговицы, рубашку и черный галстук. Пиджака нет. На его лице, которое так хорошо знакомо мне, царит такое же жесткое, хмурое выражение, как это было при жизни.

Крючковатый нос, выдающийся вперед лоб, глубокие, впалые линии щек, губы, сжатые в тонкую линию, перекошенные злостью. Его руки находятся в сложенном положении на груди, под его ладонями располагается копия Гедеоновской Библии (прим.пер. Гедеоновская Библия – бесплатный экземпляр, распространяемый Ассоциацией Евангельских Христиан Гедеон, для донесения Евангелия до каждого человека). Дешевое, универсальное издание, которое вы можете найти в ящике ночного столика в Мотеле номер 6. Я хмурюсь от того, что предстает моего взгляду, и хорошо знакомый, гладкий, узел стягивается в груди. Ах, черт побери, это гнев, приятель. Очень приятно видеть тебя здесь, ты, грязный, мерзкий, кусок дерьма.

Вести разговор с трупом не так уж странно, как вам могло показаться.

— Что ж Гэри, кажется, пришло время платить по счетам? — Пот жжет мои глаза. Нагибаясь, в то время как ноги стоят с двух сторон от гроба, я вытаскиваю футболку с заднего кармана, куда затолкал ее, чтобы не замарать и использовать позже, чтобы вытереть лицо. Прежде чем прийти сюда сегодня вечером, я уже подготовил себя к отвратительно-сладковатому запаху смерти, был готов столкнуться с ним, но, когда меня отделяет пара шагов от Гэри, единственная вещь, которую я могу ощущать прямо сейчас – зимний аромат хвои на ветру. — Полагаю, все мы окажемся здесь, в конце концов, — говорю я ему. -— Хотя не думаю, что это будет в ближайшем будущем, но эй… я и не жалуюсь.

Неудивительно, что Гэри не произносит ничего в ответ.

Я рассматриваю его лицо, его впалые щеки и его ссохшиеся, безжизненные черты лица, и задаюсь вопросом, когда он стал таким изможденным. Или же он всегда был таким, или же процесс смерти отнял двадцать фунтов у парня. Я полагаю, это останется загадкой, которую мне никогда не постичь. Прошло уже примерно шесть месяцев с момента нашей последней встречи, есть отличный шанс, что ублюдок мог присоединиться к Дженни Крейг в течение этого времени (прим. пер. Компания «Jenny Craig, Inc» была основана в 1983 году в Мельбурне, Австралия. За долгие годы своего существования она стала лидером в сфере фитнеса и диетических продуктов).

Я склоняюсь над ним и вытягиваю палец, тыкая его в щеку, ожидая, что он погрузится в нее, но ничего такого не происходит. Его тело твердое. Жесткое, как окаменелая оболочка. Как я уже сказал, я пришел сюда неподготовленным. Гэри мертв уже на протяжении четырех дней, поэтому мне показалось логичным прочитать, в каком состояние будет пребывать ублюдок, когда я выкопаю гроб. Его труп не раздулся, язык не торчит между зубов. Он выглядит... нормально. Даже макияж, который работники похоронного бюро наложили на него все еще держится.

Это все, вероятно, заслуга холода. Должно быть так и есть. Нет ни шанса, чтобы он так хорошо сохранился в других условиях. Если честно, я немного расстроен. Часть меня ждала момента, когда увидит, как кожа этого мерзавца будет отваливаться от костей.

Спешно я принимаюсь за работу; первое, что я делаю, вытаскиваю Библию из его рук и кидаю обратно в могилу, издавая шипение сквозь стиснутые зубы. Затем приходит черед рук Гэри. Я развожу их в стороны, потом опускаю их по швам, чтобы у меня появилась возможность расстегнуть его рубашку и откинуть материл в стороны. Он одет в жилет, но это не так важно. Я резко поднимаюсь на ноги, затем опускаю руку в карман и вытаскиваю карманный нож с коротким лезвием, который ярко блестит при свете луны. Острая сталь разрезает тонкий материал полиэстера за две секунды.

Узкая, выпяченная вперед грудная клетка Гэри не выглядит жесткой и твердой, как его лицо, вот тут я и нахожу доказательства разложения, которые ожидал увидеть ранее. Его кожа бледная, нездорового синеватого оттенка, испещрена, словно мрамор, красноватыми венозными прожилками. Практически в центре его торса, чуть правее, расположено крошечное, аккуратное черное отверстие со сморщенными краями.

Взимают ли отдельную плату похоронного дела мастера за сшивание огнестрельных ран при подготовке к похоронам? Если да, то брат Гэри из Миннесоты - скупердяй, зажопил деньги на дополнительную дорогостоящую услугу. Я никогда не встречал его брата. За все три года, что я жил под крышей его двухсекционного дома, я слышал голос его брата лишь по телефону, и даже тогда я знал, что мне не понравится ублюдок.

— Должен был убедиться, Гэр, — говорю я. — Должен был увидеть своими собственными глазами. Теперь, приятель, куда же ты его припрятал, мм? — Я похлопываю по карманам его дешевых штанов, тщательно ощупывая...

Я приехал сюда только за тем, чтобы убедиться, что Гэри Куинси был мертв, хотя большая часть моих интересов была сосредоточенная на том, что я сейчас делаю. Проведя последние несколько часов, откидывая гребанную грязь, надрываясь и раскапывая могилу, потому что у него есть что-то, что принадлежит мне, что-то, что он украл у меня, и я хочу это обратно.

Его карманы оказываются пустыми. Прооостооо, вели-мать-его-лепно. Я приподнимаю его голову только для того, проверяя горло, чтобы окончательно убедиться. Но там так же нет ничего.

— Ты что его проглотил, Гэри? — спрашиваю я, посматривая на нож, который положил на край гроба. — Я бы не исключал такой возможности, зная тебя, ты, еб*нный психопат. — Я беру нож, и ужас пронзает меня, когда оглядываю его вогнутый живот, задаваясь вопросом, даже если найду камни, смогу ли я воплотить в жизнь такую ненормальную идею? Вскрыть Гэри, распрямить его кишечник, в это же время ощущать его внутренности, что будут повсюду окружать кишечник; это не то, что я смогу с легкостью забыть. Подобные вещи меняют человека, и, я держу пари, что не горю огромным желанием подвергнуться такого рода переменам прямо сейчас. Мне нравится спасть по ночам.

«Dorme, Passerotto».

(прим. пер. с ит. Ш-ш-ш. Пришло время идти в кровать.)

Блядь, только не здесь. Только не сейчас. Я отталкиваю голос в сторону, вздрагивая от успокаивающего тепла, которым он укрывал меня, но теперь меня вновь окружает холод, в то время как ледяной, яростный кулак сжимает мое сердце.

— Черт бы тебя побрал, Гэри, — рычу я себе под нос. — Это не принадлежало тебе. Тебе должно быть известно, что я не позволю тебе сохранить это. — Принуждая себя успокоиться, я поднимаю нож и опускаю сверкающее остриё, замирая в сантиметре от живота Гэри. Я готов. Я могу сделать это. Я вспорю его от глотки до пуза, если это означает, что заберу обратно то, что принадлежит мне по праву.

Нож касается кожи Гэри, и...

Лунный свет становится на мгновение ярче, и затем надгробия вновь появляются, и я замечаю краем глаза неожиданный золотой отблеск. Резкий порыв ветра проносится с воем между ветками деревьев, и тогда я замираю на месте.

Вот... в правой руке Гэри.

— Мудак, - шиплю я. — Я знал это. Ты не мог просто это оставить мне, ведь так? Ты должен был убедиться, что я никогда не найду его.

У меня занимает чертову кучу времени, чтобы разомкнуть пальцы Гэри. Я даже не вздрагиваю, когда чувствую хруст его среднего пальца, который сигнализирует о том, что он сломан. На самом деле, борюсь с отчаянным желанием не переломать ему, как можно больше костей, когда с силой достаю из его цепкой хватки мертвых пальцев крошечный золотой медальон на золотой цепочке, что обернут вокруг его ладони, и оборачиваю вокруг своей.

Внезапно, мне вновь пять лет, и я смотрю огромными глазами на женщину, с золотистыми волосами подобными солнцу, которая целует крошечный медальон и прячет его под рубашку.

«— Святой Христофор – покровитель странников, защитит и обеспечит мне безопасное путешествие».  (прим. пер. Святой Христофор – один из 14 святых помощников и святой патрон путешественников).

Господи Иисусе, сегодня прошлое обрушивается на меня с особенной силой. Словно моя близость к умершему телу Гэри открывает все виды дверей, что ведут в потусторонний мир, и я больше, бл*дь, не могу находиться здесь ни минутой дольше. Стоя без движения в течение некоторого времени, с холодом, сковывающим мое тело, с потом, остывшим на нем, я развожу ноги шире в стороны, стоя над гробом Гэри, и расстегиваю молнию на ширинке.

— Прости, Гэри. Но и тебе и мне известно, что ты заслужил это.

Пар поднимается из гроба, когда струя моей мочи ударяет в грудь Гэри. Я ждал этого на протяжении долгого времени. Это ощущается... Черт возьми, это ощущается чертовски...

— Стой, где стоишь, парень. И прекрати делать то, что ты делаешь.

Ох, да ладно вам.

Я напрягаюсь, замирая на месте, каждая часть моего тела цепенеет.

Женский голос позади меня живой и наполнен яростью, когда он повторяет свою команду.

— Я сказала, прекрати делать то, что ты делаешь, ублюдок.

Я неуверенно бросаю взгляд через плечо, и мой желудок ухает вниз, когда я вижу форму. Значок. Пистолет, направленный в мой затылок.

— Если, вы, говорите о том, чтобы я прекратил мочиться, офицер, то, к сожалению, я тут ничем не могу вам помочь. Останавливаться на пол пути, когда ты мочишься – плохо для простаты. — Я улыбаюсь про себя, зная, что ни хрена не улучшаю ситуацию. И если меня запихнут в тюрьму за это, то будь я проклят, что не закончу начатое.

— Парень, если ты не прекратишь прямо сейчас и не уберешь свой член в штаны, то я применю тазер. Ты понимаешь меня? (прим. пер. Тазер - электрошоковое оружие нелетального действия).

Ах. Тазер, а не настоящая пушка. Ну что ж, это уже что-то. Издаю долгий, покорный вздох, но не прекращаю мочиться.

— Последний шанс остановиться, придурок.

В жизни существуют намного более ужасные вещи, чем быть упрямым и сосредоточенным на правом деле. И давайте посмотрим правде в глаза... эта возможность никогда не представиться мне вновь. Я подготавливаю себя, даже несмотря на то, что готовиться бесполезно, и покорно ожидаю боли.

Когда она обрушивается на мое тело, пронзая спину, ударяя, как молния в руки, и распространяется по ногам, я стараюсь сохранить достаточный контроль над телом, чтобы повалиться набок, в могилу Гэри, а не вперед.

После всего, что произошло, последнее, что мне нужно, в довершение к такой длинной и «удачной» ночи, обнаружить себя упавшим на тело усопшего, который многократно избивал меня, в то время как я буду лежать в луже собственной мочи.

Каким-то образом через мои стиснутые зубы, напряженные мышцы, и ослепляющий шар боли, который врезался в спину, у меня получается выдавить единственный горький смешок. Звук которого разносится, подобно выстрелу, над озером Кушман.

Глава 1.

Сильвер Париси, вероятнее всего, отсосет вам член за доллар.

Я смотрю на кусочек бумаги, который лежит на столе, смятый и испачканный чем-то, что подозрительно напоминает горчицу, и моя ярость взмывает до небес. Все это грязное долбанное вранье. Я привыкла оставаться после уроков в виде наказания – это обычное дело, я привыкла к работе, которую нам задают, но эти слова в выпускном альбоме, оказались довольно жестокой и необычно изощренной формой наказания. Потому что это не то же самое, что очищать стирательной резинкой надписи в женском туалете, это чертовски личное.

Сильвер Париси, вероятнее всего, больна сифилисом.

Сильвер Париси, вероятнее всего, подсела на сосание члена как на мет.

Сильвер Париси, вероятнее всего, трахается с вашим парнем за вашей спиной.

Предположения красочные и разнообразные. Я уже знаю, кто стоит за обидными, наполненными ненавистью высказываниями: футбольная команда, команда черлидерш, и овцы, которые следуют за элитой школы Роли Хай, избаловано задирают носы и суют их в задницы крутым деткам с огромными трастовыми фондами. Должна признать, что оскорбительные номинации, нацарапанные на листке, не имеют ни конца ни края, но я пересчитала их, и прекрасно знаю, сколько всего. И из всех двадцати трех ненавистных оскорблений, которые были написаны в мою честь, одно является бесспорным победителем.

Сильвер Париси, вероятнее всего, умрет на выпускном вечере.

Выпускной альбом старшей школы Роли Хай должен заменить это. Не может быть, чтобы они позволили напечатать такую ужасную вещь под фото одной из выпускниц. В следующие пятнадцать лет, кто бы ни открыл альбом и ни пролистал страницы старого покрытого пылью школьного альбома, им предстоит увидеть фото бледной семнадцатилетней девушки, с печальными, яркими голубыми глазами, волосами серого цвета и необычной формы родимым пятном на шее, одетую в футболку с Билли Джоэлом (прим. пер. Билли Джоэл — Американский автор-исполнитель песен и пианист, один из шести наиболее продаваемых артистов в США за всю историю страны.), и они прочтут:

Сильвер Париси, скорее всего, выучит иностранный язык.

Я уже не могу видеть это. Гребанный иностранный язык. Никто не запомнит меня, никто не посмотрит на фото и не вспомнит то классное время, которое они провели со мной. Нет, они посмотрят на мое серьезное, несчастное лицо и скривятся. Господи Иисусе, кем была эта девушка? И какого хрена она всегда такая несчастная?

Нет, они не вспомнят, через какое дерьмо они вынудили меня пройти в выпускном классе старшей школы. Но это даже очень удачно, что они все забудут о том факте, как угрожали моей жизни и намекали на то, что убьют меня на выпускном вечере.

Ублюдки.

Хватаю листок и сжимаю его в кулаке, затем бросаю через весь класс. Целюсь в мусорное ведро, но я никчемный «стрелок», поэтому мажу, и смятый кусок бумаги падает на пол вместе со всеми оскорблениями и угрозами.

Краем глаза я вижу, как Джейкоб Уивинг склонился над своим столом, очень сосредоточенно записывая что-то в свою тетрадь. Предположительно он должен писать эссе о кубинском ракетном кризисе, но я могу представить нарисованную им хрень: секс-куклу в стиле манга с огромными сиськами, выставленными напоказ, приоткрытыми губами и широко разведенными в стороны ногами. Порно-рисунки в стиле аниме — сильная сторона Джейкоба. Боковым зрением он замечает, что я наблюдаю за ним, и самодовольная, дерзкая ухмылка растягивает его губы, приподнимая уголок рта.

— Хочешь попозже подброшу домой, Сил? Киллиан и Сэм уже ждут на парковке. Нам очень понравилось в последний раз зависать с тобой.

— Я лучше пройдусь по битому стеклу.

Джейкоб притворно изображает шок.

— Не стоит так реагировать. Просто подумал, что тебе бы понравилось послушать пару песен или что-то вроде того. Ничего плохого.

Но плохое уже случалось. С его стороны было много отвратительных, грязных деяний. Он свинья. Психопат. Злое, извращенное, отвратительное подобие человека, и я презираю его каждой частичкой своей семнадцатилетней души. Подхватываю фиолетовую коробку для голосования, за которой мне поручил следить мистер Френч, когда я пришла тридцать минут назад на дополнительное занятие после уроков, и поднимаюсь на ноги. Громкий, скрипучий звук раздается по комнате, когда отодвигаю назад стул, и Джейкоб откидывается назад, переплетая свои пальцы и складывая ладони на животе, когда он внимательно смотрит, как я направлюсь к двери.

— Покидаешь дополнительный урок, прежде чем тебя отпустят? Так смело, Париси. Твоя смелость делает мой член твердым.

Я пинаю смятую бумагу у стола Френча. Резко дернув дверь, я останавливаюсь, прежде чем выйти за дверь и бросаю взгляд полный отвращения на ублюдка через плечо.

— Мы оба знаем, что это не моя смелость делает твой мерзкий член твердым, Джейк. Тебе нравится, когда я кричу и боюсь тебя, ведь так?

Холодная, отрешенная злость воцаряется на его привлекательном лице. Да, потому что Джейкоб Уивинг чертовски привлекательный парень. Он один из самых горячих парней в Роли Хай. Высокий, с рельефными мускулами, и одно время только вид его улыбки заставлял мои колени подгибаться. Но больше нет. Теперь, когда он улыбается, все что я вижу — бесконечную ложь и секреты, которые скрываются под его привилегированностью и стопроцентным американским шармом — это вызывает во мне рвотные позывы. А также острое желание расцарапать, разорвать и вырваться из кровоточащей кожи, чтобы только не быть собой.

— Поаккуратней, Париси, — тихо рычит он. — Ты и так уже унижена и растоптана. На твоем месте я бы не стал ухудшать свое положение.

Моя собственная улыбка выглядит поверженной и болезненной.

— Ухудшать свое положение? — Я хочу рассмеяться, но боюсь. Тело в последнее время часто предает меня, больше не могу доверять ему выполнять даже простые действия. Не важно, какие бы эмоции ни хотела отразить, все заканчивается тем, что трансформируется во что-то противоположное, а я просто не могу позволить себе расплакаться перед Джейкобом Уивингом прямо сейчас. Делаю глубокий вдох, выхожу из класса в пустой коридор и позволяю двери закрыться за мной. Взгляд Джейка сосредоточен на мне, прожигает кожу как клеймо, пока дверь не закрывается, и он не исчезает из поля зрения.

У меня будут неприятности из-за того, что я самовольно ушла с наказания, на которое была оставлена после уроков, но мне на самом деле наплевать. Иногда мне кажется, что преподавательский состав Роли Хай тоже участвует в этой извращенной, больной игре, в которую я оказалась втянутой. Они знают о Джейке. Они знают о нашей истории, и при этом они все равно оставляют нас наедине, без присмотра в часы после уроков...

Сумасшествие.